sweet justice

Если бы Минхо пару недель назад сказали, что он за два дня влюбится в парня, который дал ему по носу за воровство клубники, и начнет с ним встречаться, то он бы просто рассмеялся, считая это полнейшим бредом. Но именно так оно и вышло. Этим парнем был Хан Джисон, парень из Сеула, что приехал в деревушку за городом, где жил Минхо вот уже три года. Когда родители объявили о том, что их семья переезжает за город, радости Ли не было предела. Он никогда не любил городскую жизнь и шум Сеула. Поэтому вот уже три года он жил в блаженстве, ел чужую клубнику, наслаждался тишиной и чистым воздухом. Но вот его младший брат, Феликс, совсем не был рад переезду. Все его друзья остались в городе, а здесь не было ни одного человека его возраста, кроме брата. Ли-младший, конечно, очень любил проводить время с Лино, но тот все же был старше его и чаще всего вообще предпочитал одиночество. — Ханни! Наконец-то ты пришёл. — Ли-младший стоял на пороге их дома с улыбкой от ушей до ушей. — Феликс, я и так каждый день сюда прихожу, — Джисон тихо рассмеялся, не сумев сдержать улыбку, заметив ее на лице Феликса. — Да, но ты приходишь сюда исключительно к Лино. А про меня, как всегда, все забывают. — Ли легонько ткнул указательным пальцем в плечо друга. — Хорошо, что сегодня он нам не помешает. Ну что, пошли в приставку играть? — В каком смысле не помешает? — Джи схватил младшего за плечи и слабо потряс, но улыбка выдавала его с потрохами. — Отвечай, что ты сделал со своим братом? — Родители собрались в город, и Минхо за ними увязался, — Ёнбок состроил серьезную мордашку, так похожую на лицо Минхо, когда тот чем-то занят. — Сказал, у меня там кое-какие очень важные дела. И смотался. Хан не расстроился. Возможно, самую малость. За две недели они и так провели вместе каждый день. Ладно, он расстроился. Почему Минхо не удосужился хотя бы написать ему? — Ладно, идем, горе-геймер. Посмотрим, чему ты научился с прошлого раза. — Джи улыбнулся, проходя мимо Ли в его дом. Прошло два часа. Ноги ужасно затекли и даже немного начали подмерзать на полу перед телевизором. Они сменили уже три игры, но Джисон так и не сумел погрузиться ни в одну из них полностью. Мысли о Лино отвлекали его. Это заметил и Феликс, который в очередной раз как-то слишком легко побеждал Хана в игре. — Ты чего такой рассеянный, Ханни? Это из-за Минхо? — Он просто ничего не сказал мне. Это немного расстроило меня. — Да ладно тебе. Он и сам не знал заранее, что родители в город собираются, — Ли бросил быстрый взгляд на часы над дверью. — Совсем скоро должны вернуться. По чудесному стечению обстоятельств снаружи дома послышались голоса. Хан сразу узнал мягкий и расслабленный голос Лино и вскочил со своего места, забыв, что его ноги вообще-то затекли. Семейство Ли вошло в дом. Раздался голос матери Феликса и Минхо. — Ликси, мы дома. Ты один? — Женщина вошла в гостиную и расплылась в улыбке, заметив двух парней: одного на ногах, второго на полу. — Привет, Джисон, как твоя тётушка? — Спасибо, миссис Ли, все хорошо. Мы тут с Ёнбоком в приставку играли. — Джисон поглядывал за спину женщины, надеясь, что сейчас войдет Лино. — А Минхо с вами? — Лино-я, ты где пропал? — чуть громче сказала женщина, выглянув в коридор. — Тут тебя твой бельчонок потерял. Уши и шея Джи вмиг порозовели. Он никак не мог привыкнуть. Уже вся семья его парня знала, что они в отношениях. — Миссис Ли, я не… — Хан не успел закончить. В гостиную наконец вошел Минхо. — Мам, сколько раз просил не называть его так, — Ли приветливо махнул рукой в сторону парней. — Джисон-а, ты чего? Не получил мое сообщение? — Сообщение? Нет. Я и телефон-то не проверял после того, как пришел сюда. Наверное, позже дошло. Вместо ответа Минхо махнул рукой, позвав Хана за собой, и, развернувшись, вышел из дома. Джисон неловко улыбнулся всем присутствующим и почти побежал за Ли. — Куда это они? — поинтересовалась миссис Ли, наконец опустив на пол пакет с покупками. — В летнюю кухню, куда ж еще, — закатив глаза, ответил Феликс. Джисон молча шел за Минхо, хотя в голове у него была куча вопросов. Он все же решил дождаться, когда они останутся наедине. Отец семейства Ли сдержанно махнул ему, стоя у машины, когда они проходили мимо, и Хан помахал в ответ, заходя в небольшой домик, который стал роднее дома тётушки. — Ну и? Куда ты ездил? — наконец нетерпеливо спросил Джи, плюхнувшись на кровать с белоснежными простынями. — Феликс сказал, что ты совершенно спонтанно сорвался в город вслед за родителями. Я думал, тебе не нравится туда ездить. — Не нравится. Но мне нужно было увидеться с друзьями. Это было важнее моей неприязни к Сеулу. — Ли слегка сощурился, внимательно разглядывая Джисона, словно впервые его видел. — Друзьями? Я думал, у тебя их от роду не было. — Ха-ха, — Хо на секунду закатил глаза и тоже запрыгнул на кровать, схватив Хана за талию, чтобы притянуть к себе. — Ревнуешь? — Дурак? — Джисон для вида попытался вырваться из чужих объятий, но быстро сдался, уткнувшись носом в его плечо. Они лежали так какое-то время, пока в дверь не постучали. Голос миссис Ли разорвал умиротворённую тишину, в которой Хан почти уснул. Она позвала ребят ужинать и, убедившись, что они ее прекрасно услышали, ушла обратно в дом. — Клубничка, подожди, — встрепенулся Лино, когда парень уже хотел подняться с кровати. — У меня для тебя есть сюрприз, но тебе нужно немного подождать и не задавать вопросов. — Это как-то связано с сегодняшней твоей поездкой? — Хан очень постарался, чтобы не пихнуть старшего локтем, когда тот назвал его этим прозвищем. — Я ведь сказал про вопросы, — Ли нахмурился, рассматривая лицо младшего. — Просто немного терпения, ладно? Пошли, мама зовет. После ужина Джисон позвонил своей тётушке и сообщил, что сегодня переночует у семьи Ли. Та вовсе не была против. Вечер наступил незаметно. Минхо снова утащил Джисона в летнюю кухню. — Если будет холодно, скажи — вернемся в дом. Но тогда придётся делить комнату с Ёнбоком. — Ли хитро улыбнулся, зная, что Джисон пойдет на все, лишь бы провести ночь без посторонних. — Нет уж. Остаемся здесь. Будешь греть меня. — В подтверждение своих слов Хан затянул Минхо на кровать и обнял его руками и ногами, не оставляя путей к отступлению. Они дурачились в постели до глубокой ночи, пока Джисон вдруг не посерьёзнел. Он замер, прекратив отбиваться от щекотки старшего, и просто уставился на него. Минхо вопросительно вскинул бровь. — Зачем ты мне рассказал, что меня ждет сюрприз? Ты ведь знаешь, какой я нетерпеливый, — наконец спросил Хан. — Чтобы ты не волновался по поводу моей поездки в город. Я ведь заметил твои неверящие глаза, когда я сказал тебе про друзей. — И что? Они как-то связаны с сюрпризом? Собрался мне предложение при всех делать? — Джисон скрестил руки на груди, но предательская улыбка в уголках его губ выдавала его. — Рано тебе еще для предложения, клубничка, — Лино шумно выдохнул. — Ладно, слушай. Помнишь, ты приходил ко мне с ноутбуком, чтобы показать свои песни? Глаза Хана слегка расширились. Он уже сам успел позабыть об этом. — Когда ты уснул, я перекачал себе несколько из твоих творений и сегодня ездил к двум своим друзьям, которые занимаются музыкой. — Подожди-подожди, ты серьёзно? — Джисон сам не заметил, как его дыхание сбилось. — Нет, шучу. Дослушай, — щелкнул языком старший и продолжил: — Они послушали, и им понравилось. Я сказал, что расскажу тебе, а потом, если ты согласишься, передам им твои контакты. Они профессионально занимаются музыкой уже пять лет и хотят найти третьего человека, что разбирается в этом всем. А ты горишь этим делом. Вот я и подумал… Ли не успел закончить. Хан набросился на него, обнимая за шею, начав расцеловывать его лицо. — Да ты правда шутишь, Лино! — воскликнул младший, уткнувшись носом в грудь Минхо. — Это ведь моя мечта. Боже мой. Минхо тихо рассмеялся, прикрыв глаза, прижимая младшего к себе. — Знаю. Поэтому и ездил. А ты вообще-то испортил сюрприз. Вместо ответа Хан дотянулся до его губ и поцеловал. Ли не стал отставать, и его руки тут же скользнули под чужую футболку. Джисон попытался оторваться от парня, ведь секс сегодня не входил в его планы, но Лино был слишком настойчив, уже повалив его на кровать, нависая сверху, ни на секунду не разрывая поцелуя. Джи сдался слишком быстро. Как и всегда. Он ни разу за две недели их отношений не смог устоять перед напором Ли. Губы Минхо были требовательными, горячими, и Хан почувствовал, как по телу разливается знакомое тепло. Чужая ладонь скользнула выше по его груди, задирая футболку, и Ли нетерпеливо потянул ткань вверх. Джисон приподнялся, позволяя стянуть с себя мешающую одежду, и ответил тем же — его пальцы подцепили край футболки старшего, и через мгновение она полетела на пол. Минхо снова навис над ним, прижимаясь всем телом, и Хан не сдержал тихого стона, когда почувствовал жар чужой кожи. Его руки легли на плечи Ли, оглаживая напряжённые мышцы, спускаясь ниже, к пояснице. Ладони словно жили собственной жизнью, изучая уже знакомое, но всё ещё сводящее с ума тело. Но Минхо не собирался отдавать контроль полностью. Его бёдра качнулись вперёд, притираясь к паху Джисона, и тот шумно выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как внизу живота всё скручивается тугим узлом. Старший довольно усмехнулся в поцелуй и повторил движение — медленнее, с едва уловимой дразнящей ленцой. Джисон перехватил его за талию, останавливая, и одним резким движением перевернул их, меняя положение. Теперь уже он возвышался над Минхо, тяжело дыша и глядя на него сверху вниз. Глаза Ли блестели в полумраке — тёмные, расширенные от желания, и в них читалось то самое предвкушение, которое каждый раз заставляло сердце Хана биться быстрее. Он провёл ладонями по груди старшего, чувствуя, как под его пальцами бьётся чужое сердце. Такой же быстрый, сбитый ритм, как и у него самого. Лино подался навстречу прикосновениям, прикрывая глаза, и с его губ сорвался едва слышный вздох. Джисон наклонился ниже, прихватывая губами кожу на шее — там, где, как он уже успел выучить за эти две недели, Минхо был особенно чувствителен. Тихое, почти неслышное «Хани» сорвалось с губ Ли, и его пальцы впились в плечи младшего. Хан продолжал покрывать поцелуями шею, ключицы, спускаться ниже, чувствуя, как дыхание Минхо становится всё более рваным. Чужие руки скользнули к поясу его джинсов, и Джисон приподнялся, помогая стянуть с себя оставшуюся одежду. Ли повторил его движение, и вскоре между ними не осталось ничего лишнего — только горячая кожа к коже и сводящее с ума чувство близости. Теперь Минхо смотрел на него иначе — в его взгляде читалось ожидание и молчаливое согласие на всё, что произойдёт дальше. Так было всегда. Сколько бы Ли ни изображал напор, сколько бы ни провоцировал, итог оставался неизменным — именно Джисон вёл в этой близости, именно он становился тем, на кого Лино возлагал свою уязвимость, пряча её за бравадой. Хан потянулся к тумбочке, где они уже давно держали всё необходимое, зная, что ночи в летней кухне редко заканчиваются просто сном. Его пальцы слегка дрожали от нетерпения, но он заставил себя двигаться медленно, размеренно, когда вернулся к Хо. Тот нетерпеливо повёл бёдрами, подталкивая его, и Джисон тихо усмехнулся: — Не торопись. Он не торопился. Его пальцы скользнули ниже, и Лино закусил губу, запрокидывая голову. Джисон двигался осторожно, плавно, чувствуя, как Минхо постепенно расслабляется под ним, как его дыхание становится глубже, а тело отзывается на каждое прикосновение. Когда первый палец сменился вторым, Ли тихо застонал и подался навстречу, и этот звук отозвался дрожью у Джисона внизу живота. Хан чувствовал, как его собственное тело напряжено до предела, требуя разрядки, но он ждал — ждал, пока Лино будет полностью готов. Когда он наконец вошёл в него, Минхо выгнулся навстречу, и с его губ сорвался долгий, низкий стон. Хан замер на мгновение, давая обоим привыкнуть, чувствуя, как Ли обхватывает его ногами за талию, притягивая ближе, глубже. А затем начал двигаться — сначала медленно, ловя ритм их общего дыхания, но с каждым движением темп нарастал. Кровать тихо поскрипывала под ними, и звук этот смешивался с тяжёлым дыханием и редкими сдавленными стонами. Минхо вцепился в простыни, чуть запрокинув голову, и Хан не мог оторвать от него взгляда — от приоткрытых в немом наслаждении губ, от раскрасневшихся скул, от капельки пота, скатывающейся по виску. Ли был прекрасен в своей уязвимости, в этом моменте, и Джисон склонился к нему, чтобы снова поцеловать — на этот раз мягче, почти нежно, в противовес ритмичным, глубоким толчкам. Тело Минхо напряглось, когда Хан обхватил его член пальцами. Ли шумно, прерывисто выдохнул ему в губы и впился в плечи младшего, оставляя следы короткими ногтями. Джисон толкнулся глубже, чуть меняя угол, и этот стон — низкий, гортанный — он точно не забудет никогда. Минхо вздрогнул всем телом, изливаясь ему в ладонь, и этот момент стал последней каплей для самого Джисона — ещё несколько резких, рваных движений, и он уткнулся носом в изгиб его шеи, позволяя себе раствориться в накрывшем его удовольствии. Они лежали так несколько долгих мгновений, пытаясь отдышаться. Лино медленно разжал пальцы, всё ещё цеплявшиеся за простынь, и расслабленно выдохнул. Хан перекатился на спину и утянул Минхо за собой — в бок, прижимая к себе, не обращая внимания на липкую влагу на животе. Убраться можно и позже. Хо первым нарушил тишину. Его голос, хрипловатый и всё ещё чуть сбитый, прозвучал с лёгкой насмешкой: — И ради этого ты испортил мне сюрприз? Хан фыркнул ему в макушку и прижался губами к взлохмаченным волосам, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле. — Я молчал. Ты сам всё выболтал. И вообще, твои руки первыми перешли границы. — Ну да, конечно. Минхо тихо фыркнул, но спорить не стал. Вместо этого он прильнул ближе, укладывая голову на плечо Джисона, и закинул руку ему на грудь. Его дыхание постепенно выравнивалось, становилось спокойным и размеренным, и Хан чувствовал, как вместе с ним замедляется и его собственное сердце. В летней кухне было почти темно — только лунный свет пробивался сквозь небольшое окно, рисуя на деревянном полу бледные квадраты. Где-то за стеной стрекотали сверчки, и этот звук, такой привычный и успокаивающий, смешивался с их тихим дыханием. Джисон рассеянно гладил плечо Минхо, очерчивая пальцами невидимые узоры, и думал о том, что ещё пару недель назад и представить не мог ничего подобного. — Ты серьёзно про музыку? — спросил он наконец шёпотом, словно боялся спугнуть то, что Лино ему подарил. — Стал бы я ради шутки тащиться в Сеул, — так же тихо ответил Хо, не открывая глаз. — Чанбин и Чан ещё попросили передать, что ты талантливый засранец и что они будут ждать от тебя вестей. Особенно Чанбин впечатлился. Сказал, у тебя текста острые. Хан почувствовал, как к горлу подкатывает тёплый ком. Он так долго писал в стол, никому не показывая своих песен, а теперь всё вдруг стало реальным. Минхо, который ещё недавно был просто парнем, совершенно справедливо получившим по носу, теперь лежал в его объятиях и переворачивал его жизнь с ног на голову. — Лино-я, — тихо позвал он. — М? — Я тебя люблю. Минхо замер на мгновение, а потом приподнялся на локте, заглядывая ему в лицо. В темноте его глаза казались почти чёрными, но даже так Хан видел в них что-то тёплое, что-то очень личное и настоящее. Минхо редко говорил такие слова напрямую, но Джисон уже научился читать их в его прикосновениях, в поступках, в том, как он ворчал и заботился одновременно. — Знаю, клубничка, — уголок губ старшего дрогнул в полуулыбке, и он снова улёгся, уткнувшись носом в изгиб шеи Хана. — Я тоже. Джисон улыбнулся в темноту и закрыл глаза. Завтра они проснутся с первыми петухами, пойдут в дом, и Феликс наверняка будет подкалывать их красными ушами и растрёпанным видом. Миссис Ли накормит их завтраком и скажет что-то ласковое, отчего щёки снова станут пунцовыми. А потом Джисон возьмёт телефон и напишет тем самым Чану и Чанбину, о которых говорил Минхо. Но это всё будет завтра. А сейчас у него были только лунный свет, тёплый Хо под боком и тихое, спокойное счастье, разливавшееся где-то под рёбрами. Хан вздохнул, прижал парня крепче и позволил себе наконец уснуть.

***

Утро наступило слишком быстро. Солнце ещё только поднималось над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовый, а Джисон уже почувствовал, как Минхо завозился рядом. Ли всегда просыпался рано — привычка после трех лет жизни здесь, от которой он, кажется, даже не пытался избавиться. Хан же готов был спать до полудня, особенно после такой ночи. — Вставай, бельчонок, — голос Лино звучал хрипловато спросонья, но в нём уже слышались знакомые поддразнивающие нотки. — Мама нас убьёт, если мы пропустим завтрак. — Ещё пять минут, — пробормотал Джисон, даже не открывая глаз, и попытался зарыться лицом в подушку. Подушка, впрочем, оказалась плечом Минхо, и тот бесцеремонно скинул парня. — Никаких пяти минут. Ты вчера был очень даже бодрым. Вот и будь добр соответствовать. Хан приоткрыл один глаз и уставился на старшего. Минхо уже успел натянуть домашние штаны и теперь стоял у кровати, скрестив руки на голой груди. Солнечный свет падал на его плечи, путался в растрёпанных волосах, и Джисон на мгновение забыл, как дышать. — Ты невыносимо красивый по утрам, знаешь? — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. Лино моргнул, и на его скулах проступил едва заметный румянец. Он быстро отвернулся, делая вид, что ищет свою футболку. — Вставай, говорю. Или я полью тебя холодной водой из шланга. — Ты не посмеешь. — Проверим? Джисон вздохнул и всё-таки сел, потягиваясь. Мышцы приятно ныли, напоминая о прошедшей ночи, и он невольно улыбнулся. Минхо тем временем нашёл футболку — она оказалась под кроватью — и натянул её через голову, окончательно скрывая от Хана то, чем тот так любил любоваться. — Жадина, — прокомментировал Джисон, на что получил в лицо скомканными джинсами. Они оделись быстро, привычно помогая друг другу и то и дело задевая пальцами то плечо, то бедро — не специально, но и не совсем случайно. К тому моменту, как они вышли из летней кухни, солнце уже поднялось выше и обещало жаркий день. На пороге дома их встретил Феликс. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, с кружкой чего-то горячего в руках и смотрел на них с выражением глубочайшего превосходства на лице. — О, вы живы. А я уж думал, ты его истерзал за ночь до смерти, или чем вы там занимаетесь, Ханни? Щёки Джисона моментально вспыхнули. Он открыл рот, чтобы возразить, но Минхо опередил его: — Ёнбок, помолчи и иди ставь чайник. И передай маме, что мы умываемся. Феликс закатил глаза, но послушался, исчезая в доме. Его смех ещё пару секунд доносился из коридора. Хо обернулся к Хану и вдруг, совершенно неожиданно, притянул его к себе за ворот толстовки и коротко поцеловал — быстро, почти целомудренно, но достаточно, чтобы сердце Джисона пропустило удар. — Не красней так. Он специально тебя дразнит, — шепнул он прямо в губы и тут же отпустил, направляясь к уличному умывальнику. К тому моменту, как они вошли в дом, на кухне уже собралась вся семья Ли. Отец сидел во главе стола с утренней газетой, миссис Ли раскладывала по тарелкам рис и овощи, а Феликс уже занял своё место и делал вид, что крайне увлечён содержимым своей кружки. — Джисон, садись, не стой в дверях, — миссис Ли ободряюще улыбнулась и кивнула на стул рядом с Минхо. — Как спалось? В летней кухне не холодно было ночью? — Всё отлично, миссис Ли, спасибо, — Джисон поспешно сел, чувствуя, как под столом колено Минхо легко прижимается к его собственному. — Мам, они не замёрзли, будь уверена, — пробормотал Феликс, не отрываясь от кружки. Миссис Ли сделала вид, что не услышала. Отец хмыкнул за своей газетой. А Минхо, ничуть не смущаясь, потянулся за чайником и невозмутимо налил Хану чай. — После завтрака напиши Чанбину, я прислал тебе номер, — сказал он так буднично, словно речь шла о погоде. — Они ждут. Джисон сжал кружку в ладонях, чувствуя, как тепло разливается от керамики к пальцам. Волнение и предвкушение смешались где-то в груди, но теперь это было приятное волнение. Потому что рядом был Хо. И потому что впереди было что-то новое. Что-то его собственное. — Хорошо, — просто ответил он и улыбнулся, глядя на старшего поверх кружки. — Сразу после завтрака. К полудню жара разгулялась не на шутку. Воздух в летней кухне стал душным и густым, даже распахнутое настежь окно не спасало. Джисон сидел на кровати, скрестив ноги, и нервно теребил край подушки. Его ноутбук стоял на табуретке напротив, на экране уже был открыт видеозвонок, и в динамиках раздавались гудки вызова. Минхо устроился рядом — достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались, но достаточно далеко, чтобы не попадать в кадр. Его присутствие успокаивало. Джисон бросил на него быстрый взгляд и тут же уткнулся обратно в экран, когда гудки оборвались. — О, это он! — раздался громкий, полный энтузиазма голос. На экране появились двое. Тот, что сидел ближе к камере, был коренастым, с широкими плечами и цепким, умным взглядом. Тёмные кудрявые волосы, на предплечье виднелась татуировка. Он широко улыбнулся и помахал в камеру. — Джисон? Привет! Я Чанбин, очень рад наконец увидеть тебя. Хо столько трещал о тебе, что мы уже думали, ты мифический персонаж. — Ничего я не трещал, — донеслось сбоку от Хана. Лино нахмурился, но Джисон видел, как у него чуть порозовели кончики ушей. Второй парень сидел чуть дальше, но даже через экран Джисон почувствовал исходящее от него спокойствие и тепло. Чан — а это явно был Чан, лидер их маленького музыкального дуэта, как успел объяснить Минхо, — выглядел старше и собраннее. У него были мягкие черты лица, ямочки на щеках и очень добрые глаза. Он придвинулся ближе и тоже помахал. — Привет, Джисон. Минхо правда о тебе рассказывал. Но, честно говоря, мы больше заинтересовались твоими треками. — О, эм… спасибо, — Хан почувствовал, как ладони вспотели. На колено легла тёплая ладонь Минхо, слегка сжала. Поддержка. Молчаливая, но такая нужная. — Я вообще не ожидал, что кто-то их услышит. Я писал их просто для себя. — Зря, — отрезал Чанбин, подаваясь вперёд. — У тебя очень живой слог. И аранжировки интересные, особенно во втором треке. Там, где ты смешал акустику с электроникой. Это необычно. Где научился? Джисон смущённо пожал плечами. — Сам потихоньку. Ютуб, форумы, метод тыка. У меня нет профессионального образования. — Это и не нужно, — мягко перебил Чан. — У тебя есть слух и вкус. Всему остальному можно научиться. Мы с Чанбином ищем третьего участника уже пару месяцев. Мы пишем музыку для небольших проектов, иногда для инди-исполнителей, но хотим выйти на что-то более серьёзное. Нам нужен человек, который умеет работать с лирикой и чувствует ритм. Минхо сказал, ты горишь этим. — Он не преувеличил, — тихо ответил Хан и почувствовал, как пальцы Минхо чуть сильнее сжали его колено. Чанбин хлопнул ладонью по столу, да так неожиданно, что Джисон вздрогнул. — Отлично! Тогда предлагаю так: мы скинем тебе пару наших минусовок, ты попробуешь написать текст и вокальную партию. Никаких дедлайнов, никакого давления. Просто попробуй. Если понравится процесс — работаем дальше. Если нет — мы всё равно рады были познакомиться. У Джисона перехватило дыхание. Вот так просто? Никаких подводных камней, никаких «ты должен доказать»? — Я… да, конечно. Я попробую. Спасибо вам. Правда. — Не нас благодари, — Чанбин усмехнулся и кивнул куда-то за плечо Хана. — Это твой парень нас уломал. Он нам все уши прожужжал. — Я же сказал, ничего я не прожужжал! — Минхо наклонился ближе, попадая в кадр, и нахмурился. — Просто дал послушать. И сказал, что он талантливый. Это правда. Чанбин и Чан переглянулись с одинаковым выражением лица — тёплым, понимающим, какое бывает у людей, которые видят что-то очень искреннее и немного трогательное. — Ладно, голубки, — Чан махнул рукой, — мы тогда скинем файлы сегодня вечером. Джисон, рады знакомству. Будем на связи. Экран погас. Хан ещё несколько секунд смотрел в тёмный прямоугольник монитора, а потом медленно выдохнул — кажется, он вообще не дышал последние пару минут. Его сердце колотилось где-то в горле. — Ну? — Минхо чуть склонил голову набок, внимательно вглядываясь в его лицо. — Что думаешь? Джисон повернулся к нему, и, наверное, его улыбка сказала всё сама. Потому что Лино вдруг улыбнулся в ответ — не своей обычной ехидной усмешкой, а по-настоящему, широко и тепло. — Лино-я… — голос Хана дрогнул. — Это правда случается со мной? — Случается, — Минхо протянул руку и взъерошил его волосы. — Ты заслуживаешь этого, дурак. Просто иногда нужно, чтобы кто-то пнул тебя в нужную сторону. Джисон не ответил. Вместо этого он обнял Минхо — крепко, так, что тот даже охнул от неожиданности, — и уткнулся лицом в изгиб его шеи. Лино замер, а потом его ладони легли на спину Хана, поглаживая успокаивающе. — Я сделаю всё, чтобы не подвести тебя, — прошептал Джисон куда-то в его ключицу. — Ты уже не подвёл, — так же тихо ответил Минхо. — А теперь отпусти, ты меня раздавишь. — Не отпущу. — Задушишь ведь. — Значит, умрём вместе. Минхо хмыкнул, но его руки сжались крепче. В открытое окно вливались запахи лета — нагретой травы, клубники с грядок, далёкого дыма от соседского костра. И Джисон осознал, что, наверное, именно так пахнет счастье. Теплом. Летом. Минхо.

***

Обед прошёл шумно и весело. Миссис Ли, узнав, что Джисон теперь будет работать с друзьями Минхо, всплеснула руками и принялась накладывать ему добавку с удвоенным энтузиазмом. — Музыка — это прекрасно! Вот и будешь к нам почаще заходить. А то Лино-я совсем одичает в своей летней кухне, — приговаривала она, пододвигая к Хану тарелку. — Мам, я не дичаю. Я просто люблю тишину, — Минхо лениво ковырялся палочками в своей порции. — Тишину он любит, — фыркнул Феликс. — А Ханни, значит, для тишины? — Ёнбок, ешь молча. Джисон только улыбался, чувствуя себя частью чего-то большого и тёплого. Семьи. Той самой, которую он, приехав на лето из Сеула к тётушке — куда он вообще-то не очень хотел, — и не надеялся найти. После обеда Минхо объявил, что у них с Джисоном дела, и потащил его обратно в летнюю кухню. Феликс показательно закатил глаза, миссис Ли улыбнулась, а отец, не отрываясь от газеты, пробормотал что-то неразборчивое, но, кажется, одобрительное. Солнце уже начало клониться к закату, когда они вдвоём устроились на кровати. Джисон сидел, прислонившись спиной к стене, и просматривал файлы, которые успели скинуть Чанбин и Чан. Минхо лежал рядом, закинув ноги ему на колени, и лениво листал что-то в телефоне. Тишина была уютной, наполненной только стрекотом цикад за окном и редкими восклицаниями Хана, когда ему особенно нравился какой-нибудь бит. Через час с небольшим Джисон захлопнул ноутбук и потянулся, разминая затёкшую шею. — Устал? — Хо отложил телефон и посмотрел на него внимательно. — Немного. Но это приятная усталость. У меня уже есть пара идей для текста. Лино хмыкнул и вдруг сел, оказываясь с ним лицом к лицу. — У меня тоже есть идея. — Какая? Вместо ответа Ли взял Хана за руку и они поднялись с кровати. Он прошелся к небольшому холодильнику, что стоял у стены, и что-то достал оттуда, затем повернулся к Джисону и протянул ему небольшую миску. В ней лежала горка крупной, спелой клубники. На стол он поставил вторую миску — с горкой взбитых сливок. Джисон уставился на содержимое, потом перевёл взгляд на Минхо. Тот стоял перед ним скрестив руки на груди, и смотрел на него с тем самым выражением лица — ленивым, чуть насмешливым, но с искорками предвкушения в глубине тёмных глаз. — Это… — начал Хан и осёкся. Воспоминание вспыхнуло ярко и сразу: их первая встреча. Грядки тётушки, наглое лицо Минхо, клубника, которую старший так бессовестно своровал. Удар по носу, от которого Лино тогда даже не поморщился, только удивлённо моргнул, когда из него тонкой струйкой потекла кровь. И их первый раз, когда Ли точно так же поставил перед ним клубнику и сливки. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Минхо медленно подошёл ближе. Его пальцы коснулись запястья Джисона, скользнули выше, забирая миску. — Я ведь сделал тебе такой подарок, от которого ты настолько счастлив, что позабыл обо мне. Будет справедливо сыграть в мою небольшую игру, не так ли? — Справедливо? — голос Хана дрогнул, когда Хо подошёл вплотную, аккуратно переставил миски на тумбочку у кровати и взял оттуда первую ягоду — крупную, тёмно-красную, идеальную. — Ага. Справедливость должна восторжествовать. Минхо обмакнул клубнику в сливки, медленно, позволяя белой густой массе покрыть алую плоть почти полностью. А потом поднёс ягоду к губам Джисона. Тот приоткрыл рот, но Лино не дал ему укусить сразу — провёл ягодой по нижней губе, оставляя на коже прохладный след сливок. Только после этого позволил откусить. Сок брызнул на язык, сладкий и чуть терпкий, смешиваясь с нежной прохладой сливок. Джисон сглотнул и шумно выдохнул, чувствуя, как жар поднимается откуда-то снизу, разливается по животу и выше. Минхо смотрел на него неотрывно, и во взгляде читалось довольство пополам с желанием. — Вкусно? — шёпотом спросил он. — Очень. — Тогда давай продолжим. Минхо отступил к кровати и сел, жестом позвав Джисона за собой. Тот шагнул навстречу и неуверенно замер перед ним, пока пальцы Лино уже тянули за пояс его джинсов. Через минуту одежда полетела на пол — сначала рубашка, потом джинсы, а затем и всё остальное. Джисон стоял обнажённым в тёплом свете лампы, чувствуя, как по коже бегут мурашки, но вовсе не от прохлады. Минхо разделся с той же невозмутимой грацией, с какой делал всё на свете, и откинулся на подушки, оставшись сидеть, опираясь на локти. — Иди сюда. Хан опустился на кровать, но Лино вдруг покачал головой и потянулся за новой ягодой. Теперь он не стал подносить её ко рту Джисона — вместо этого провёл клубникой, обмакнутой в сливки, по его шее, ключицам, спускаясь ниже. Холодный след заставил Хана вздрогнуть, соски мгновенно напряглись. Хо наклонился и медленно провёл языком по оставленной дорожке, слизывая сливки с чужой кожи. Джисон застонал, откидывая голову назад, и вцепился в простыни. — Тш-ш-ш, — прошептал Лино, и его горячее дыхание коснулось влажной от сливок кожи. — Я ещё даже не начинал. Он повторил это снова и снова — размазывал сливки ягодой по животу Хана, по выступающим рёбрам, даже провёл клубникой по внутренней стороне бёдер, и каждый раз его язык проходил по следу медленно, дразняще, почти невесомо. Джисон уже едва сдерживался — дыхание стало рваным, член напрягся и болезненно ныл, требуя внимания. Но Минхо всё не спешил касаться его там. — Лино… — выдохнул он, когда язык старшего прошёлся по особенно чувствительному месту чуть выше паха. — Пожалуйста… — Пожалуйста что? — Минхо посмотрел на него снизу вверх, и в глазах плясали бесенята. Его губы блестели от сливок, а в пальцах он держал очередную ягоду, которую только что достал из миски. Не дожидаясь ответа, он обхватил член Джисона у основания — не сжимая, просто обозначая присутствие — и медленно провёл клубникой по всей длине, от основания до головки. Холод ягоды на разгорячённой, пульсирующей плоти заставил Хана вскрикнуть. А когда Минхо наклонился и обвёл губами влажную от сока головку, слизывая сладость, у Джисона потемнело в глазах. Минхо не торопился. Его рот был горячим и влажным, язык двигался неторопливо, смакуя, обводя головку по кругу, прежде чем скользнуть ниже. Джисон запустил руку в его волосы, не в силах больше лежать смирно, и бёдра сами собой подались навстречу. В ответ Лино чуть сильнее сжал пальцы в основании члена и без слов дал понять: «Не спеши». Свободной рукой Хо потянулся к тарелке со взбитыми сливками, зачерпнул изрядную порцию и нанёс на внутреннюю сторону бедра Джисона — холодную, скользкую дорожку, которая тут же начала медленно таять на горячей коже. Он провёл пальцами по этой дорожке, собирая сливки, и скользнул ими дальше — между ягодиц, властно и уверенно. Джисон тихо застонал, чувствуя, как прохладная смазка касается самого сокровенного места. Хан шире развёл бёдра, приглашая, и Минхо не заставил просить дважды. Он нанёс ещё сливок на пальцы, обильно, так что белая масса почти стекала с них, и, зачерпнув побольше, перенёс к анусу Хана, распределяя прохладную субстанцию вокруг аккуратного колечка мышц. Первый палец вошёл медленно, осторожно. Сливки были холодными, и Джисон коротко выдохнул от неожиданного ощущения. Минхо замер на мгновение, давая привыкнуть, а затем его губы снова сомкнулись вокруг члена — и теперь он взял глубже, пропуская почти до самого горла, одновременно надавливая пальцем внутри. Когда прохлада сменилась теплом, а внутрь скользнул второй палец, заполняя, растягивая, Джисон застонал громче. Но Минхо вдруг остановился. Он выпустил член изо рта с влажным, непристойным звуком и вытащил пальцы. Хан разочарованно выдохнул, но Лино уже двигался — его ладони легли на бёдра Джисона и легко перевернули его на живот. — На колени, — голос Минхо звучал низко, хрипловато, и от этого приказа по спине Хана побежала дрожь предвкушения. Он подчинился сразу, без колебаний. Встал на четвереньки, чувствуя, как подрагивают мышцы бёдер, как прохладный воздух касается разгорячённой, влажной от сливок кожи. Минхо за его спиной зачерпнул новую порцию сливок — Джисон услышал этот звук, тихий, почти непристойный, — и в следующую секунду холодная, густая масса коснулась его поясницы, стекая вниз, к ягодицам. Пальцы Лино размазали сливки по ягодицам, по ложбинке между ними, щедро и неторопливо, словно наносил глазурь на десерт. А потом его язык коснулся кожи — горячий, влажный, решительный. Он прошёлся по всей длине позвоночника вниз, слизывая сливки, и замер у самого копчика. Джисон затаил дыхание. Ладони Минхо легли на его ягодицы, разводя их в стороны, открывая доступ, и Хан уткнулся лицом в подушку, заглушая смущённый стон. Первое же касание заставило Джисона вздрогнуть всем телом. Горячий, гибкий, влажный — Хо провёл по сжатому колечку мышц широким, плоским мазком, слизывая сливки, и ощущение было настолько острым и непривычным, что Джисон вцепился в простыни побелевшими пальцами. Ли не дал ему опомниться — его язык заработал настойчивее, проникая глубже, и каждое движение сопровождалось тихим, влажным звуком. Он обводил языком тугое кольцо по кругу, то замирая и дразня, то надавливая снова и снова, пока мышцы не начали поддаваться. — Боже, Минхо… — простонал Джисон, и его бёдра непроизвольно подались назад, навстречу чужому рту. Он чувствовал себя развратным и до неприличия возбуждённым — стоя на четвереньках, с разведёнными ягодицами и языком Лино глубоко внутри, он не мог думать ни о чём, кроме нарастающего, почти невыносимого жара. Собственный член, тяжёлый и истекающий смазкой, болезненно покачивался при каждом движении, а из горла вырывались хриплые, сдавленные стоны. Минхо продолжал ласкать его ртом — медленно, глубоко, с каким-то почти ленивым удовольствием, — пока бёдра Джисона не начали дрожать, а перед глазами не поплыли белые пятна. Он был на грани, когда старший вдруг отстранился, и Хан разочарованно всхлипнул. — Не кончай пока, — шепнул Минхо, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его голос был хриплым и довольным. — Сначала я хочу тебя внутри. Давай, Хани. Прямо так. Сзади. Джисон поднялся на дрожащих руках и обернулся. Минхо уже лежал на животе, подложив подушку под бёдра. Его ягодицы были приподняты, ноги слегка разведены — приглашающе, открыто, абсолютно беззастенчиво. Собственный член Лино, тёмный от прилившей крови и влажный от выступившей смазки, прижимался к простыням. Хан замер всего на пару секунд, заворожённый открывшейся картиной — Минхо, расслабленный и податливый, с полуприкрытыми веками и влажными, приоткрытыми губами. Он обернулся через плечо, ловя взгляд Джисона, и в его глазах читалось то же нетерпение, что пульсировало сейчас в крови Хана. Джисон зачерпнул щедрую порцию сливок и нанёс на пальцы. Он медленно, тщательно распределил прохладную массу по напряжённому члену, чувствуя, как тот дёргается от прикосновений. Затем он протянул оставшиеся на пальцах сливки Лино — и тот, не сводя с него потемневших глаз, обхватил его пальцы губами и медленно их облизал, не оставив ни капли. От этого зрелища у Джисона перехватило дыхание, и он, склонившись ниже, приставил головку члена к тугим, уже слегка сжавшимся в ожидании мышцам. Минхо шумно выдохнул, когда головка протолкнулась внутрь — тугая плоть сопротивлялась, но уступала, обхватывая его горячо и плотно. Джисон застонал, на мгновение закрыв глаза от остроты ощущений. Прохлада сливок, смешанная с внутренним жаром тела, создавала контраст, от которого сносило крышу. Он начал двигаться — сначала плавно, размеренно, давая обоим привыкнуть. Но Минхо подался бёдрами навстречу и это движение лишило Хана остатков сдержанности. Толчки стали глубже, резче. Кровать поскрипывала в такт, а их стоны смешивались в один прерывистый ритм. Джисон никогда не чувствовал ничего более головокружительного. Он обхватил член Хо пальцами, всё ещё липкими от сливок, и начал двигать рукой в том же ритме, в каком вколачивался в него — жадно, глубоко. Лино в ответ выгнулся навстречу с глухим стоном. Оргазм накрыл их почти одновременно. Сначала Минхо — Джисон почувствовал, как внутренние мышцы сжались вокруг его пульсирующего члена, как горячая влага пролилась ему на пальцы, а затем и сам Хан, не в силах больше сдерживаться, сделал последний рваный толчок и кончил глубоко внутрь, содрогаясь всем телом и хрипло, сдавленно выстанывая имя Ли. Они долго лежали молча, всё ещё сплетённые друг с другом. Клубника на тумбочке нагрелась в тёплом воздухе, сливки начали оседать — но никто из них не обращал на это внимания. Лино тихо рассмеялся хриплым, усталым смехом, и вибрация его смеха отозвалась во всём теле Джисона. — Знаешь, — прошептал он, — если бы мне пару недель назад сказали, что какой-то парень даст мне по носу за клубнику… Хан фыркнул и уткнулся лицом в его плечо, пряча улыбку. — Ну вот, ты испортил романтичный момент. — Я ничего не портил. Я просто напомнил, что ты с самого начала был возмутительно наглым. — Я?! Это ты воровал у тётушки! — И снова буду, — прошептал Хо в его макушку. — Тем более теперь у меня есть доступ к твоей тётушке. И к её грядкам. Он лизнул кожу на плече Хана, собирая остатки сливок, и Джисон тихо застонал от этого простого прикосновения. Завтра будут новые треки, работа, возможно, дорога в Сеул и знакомство со студией. Но прямо сейчас было только это: разлитое в воздухе тепло, запах клубники и сливок и размеренное дыхание Минхо, постепенно переходящее в сонное.