Мой лучик света

***

Это был серый день. Не просто пасмурный – тот особенный, лондонский, когда небо давит на плечи, а воздух пахнет дождём, который никак не решится начаться. Альбус Дамблдор стоял на тротуаре напротив приюта «Вулз» и смотрел на обшарпанное здание. Он был молод – моложе, чем когда-либо потом. Волосы ещё не поседели полностью, в них только начинала пробиваться седина, смешиваясь с каштановыми прядями. Борода была аккуратно подстрижена. На нём был тёмно-лиловый бархатный костюм – немного экстравагантный для Лондона 1938 года, но Дамблдор никогда не заботился о том, что думают маглы. Он вздохнул и направился к чугунным воротам. Двор был пуст и гол. Несколько чахлых деревьев, покосившаяся скамейка, бетонная дорожка, ведущая к крыльцу. Дамблдор поднялся по ступеням и постучал. Дверь открыла девушка в фартуке – неряшливая, с растрёпанными волосами и испуганными глазами. Она окинула Дамблдора взглядом и застыла. – Добрый день, – сказал Дамблдор мягко. – У меня назначена встреча с миссис Коул. Если не ошибаюсь, она здесь начальница? Девушка сглотнула. – М-м-минуточку... Миссис Коул! – крикнула она через плечо. Чей-то голос издалека что-то прокричал в ответ. Девушка снова повернулась к Дамблдору. – Входите, она сейчас подойдёт. Дамблдор переступил порог. В прихожей пахло карболкой и старой мебелью. Пол был выложен чёрной и белой плиткой – когда-то, наверное, красивой, а теперь просто старой. Всё здесь было бедным, но – Дамблдор отметил это с одобрением – безукоризненно чистым. Из коридора торопливо вышла женщина. Худая, измождённая, с резкими чертами лица. Ей было около тридцати, но выглядела она старше – постоянная бедность, необходимость самой приглядывать за всеми хозяйскими, медицинскими и педагогическими проблемами, сделали её суровее своих лет. Но лицо её не было злым – скорее измученным, как у человека, который слишком долго тянет слишком тяжёлую повозку. – ...йод отнеси Марте наверх, Билли Стаббс всё время расчёсывает себе болячки, а у Эрика Уолли все простыни измазаны гноем – только ветрянки нам не хватало! – говорила она, не глядя на Дамблдора, обращаясь к той самой девушке в фартуке. Потом её взгляд упал на него. Она замерла. Глаза расширились – она смотрела на него так, словно перед ней стоял не человек, а жираф. – Добрый день, – сказал Дамблдор, протягивая руку. Миссис Коул молча таращилась на него. В её глазах мелькнуло что-то – может быть, узнавание. Она припоминала письмо, которое получила несколько дней назад? Странное письмо от странного человека, который хотел поговорить об одном из её воспитанников. – Меня зовут Альбус Дамблдор, – продолжил он. – Я прислал вам письмо с просьбой о встрече, и вы были так добры, что пригласили меня посетить вас сегодня. Миссис Коул моргнула. Потом ещё раз. – Ах, да, – сказала она слабым голосом. – В таком случае... в таком случае проходите, пожалуйста. Она провела его в маленькую комнату – не то гостиную, не то кабинет. Здесь было так же бедно, как и в прихожей, но чисто. Мебель – старая, разномастная, шаткая. Миссис Коул указала на стул. – Садитесь. Дамблдор сел. Стул жалобно скрипнул под его весом. – Как я уже сообщил в письме, – начал он, – я пришёл к вам, чтобы поговорить о будущем Тома Реддла. – Вы его родственник? – спросила миссис Коул. – Нет, я учитель. Я хочу предложить Тому место в моей школе. – И что это за школа? – Она называется Хогвартс. – А почему вас интересует Том? – Мы считаем, что у него есть качества, необходимые для учёбы у нас. – Хотите сказать, что он получит стипендию? Как это может быть? Он никуда не подавал заявок. – Видите ли, – Дамблдор мягко улыбнулся, – он записан в нашу школу с самого рождения. – Кто его записал? Родители? Миссис Коул была не глупа. Дамблдор почувствовал это сразу – цепкий взгляд, быстрые вопросы. Она слишком хорошо соображала. Это осложняло беседу. – В некотором роде, – уклончиво ответил Дамблдор. Миссис Коул смотрела на него с подозрением. В её взгляде читалось: этот человек в бархатном костюме, который пришёл неизвестно откуда и хочет забрать самого странного ребёнка в приюте – кто он на самом деле? Дамблдор понял, что пришло время для маленького вмешательства. Он незаметно вытащил волшебную палочку из кармана. Одновременно взял со стола чистый лист бумаги – совершенно белый, без единой помарки. Короткое движение палочкой – никем не замеченное. – Вот, – сказал Дамблдор, протягивая бумагу. – Думаю, теперь вам всё станет ясно. Миссис Коул взяла лист. Посмотрела на него. Её глаза на мгновение расфокусировались – и тут же снова прояснились. На её лице появилось выражение спокойного удовлетворения. – По-видимому, всё в порядке, – сказала она, возвращая бумагу. Тут её взгляд упал на бутылку джина и два стаканчика, которых секунду назад здесь не было. Она удивлённо моргнула, но быстро взяла себя в руки. – Э-э... Позвольте предложить вам стаканчик джина? – спросила она с преувеличенной учтивостью. – Премного благодарен, – улыбнулся Дамблдор. Миссис Коул оказалась не новичком по части джинопития. Она щедро плеснула в оба стакана, одним махом прикончила свою порцию и, причмокнув губами, впервые улыбнулась Дамблдору. Он не преминул воспользоваться моментом. – Не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о прошлом Тома Реддла? Кажется, он родился здесь, в приюте? – Правильно, – сказала миссис Коул и налила себе ещё. – Я это очень хорошо помню, потому что сама тогда первый год здесь работала. Был канун Нового года, холод стоял ужасный, шёл снег, знаете ли. Кошмарная ночь. И тут эта девушка, ненамного старше меня, поднимается на крыльцо, а сама еле на ногах стоит. Да что уж там, не она первая, не она последняя. Впустили мы её, и через час она уже родила ребёночка. А ещё через час померла. Она важно кивнула и отхлебнула джина. – Она говорила что-нибудь перед смертью? – спросил Дамблдор. – Например, об отце ребёнка? – Представьте себе, говорила, – ответила миссис Коул. Она явно начинала получать удовольствие от разговора. – Помню, она сказала мне: «Надеюсь, он будет похож на своего папу». И, честно говоря, правильно она на это надеялась, потому что сама была совсем не красавица. А потом сказала, чтобы ему дали имя Том, в честь отца, и Марволо – в честь её отца. Странное имечко, верно? Мы уж подумали, не из цирка ли она, часом. А ещё сказала, что фамилия у мальчика должна быть Реддл. А там вскоре и скончалась, больше ни словечка не проронила. – И больше никто не приходил? Никакие родственники? – Никто. Мы уж и назвали его, как она просила, бедняжке это, видать, казалось очень важным, но ни Том, ни Марволо, ни другой какой Реддл так за ним и не явились. Вот он и остался в приюте и до сих пор здесь находится. Миссис Коул как бы по рассеянности плеснула себе ещё. На скулах у неё появились два ярко-розовых пятнышка. Она помолчала, потом сказала, понизив голос: – Мальчик-то со странностями. – Да, – сказал Дамблдор, – я так и думал. – И грудным младенцем был странный. Знаете, почти никогда не плакал. А как подрос, стал... совсем чудным. – В каком смысле? – Ну, он... Миссис Коул запнулась и бросила на Дамблдора поверх стакана абсолютно ясный и твёрдый взгляд. – Говорите, ему уже точно назначено место в вашей школе? – Определённо. – И всё, что я скажу, этого не изменит? – Не изменит. – Вы в любом случае его заберёте? Дамблдор выдержал её взгляд. – В любом. Она прищурилась, как будто прикидывая, можно ли ему доверять. Видимо, решила, что можно. – Он пугает других детей, – выпалила она. – Вы хотите сказать – обижает их? Запугивает? – Да, наверное. Но его очень трудно поймать за руку. Случались... инциденты. Очень нехорошие. Во время экскурсии на побережье... Он увёл двух детей в пещеру. Эми и Денниса. Долго их не было, а когда они вернулись, они были... они были не в себе. Пришибленные, как будто. И никогда больше не стали прежними. – И вы не расспрашивали их о том, что случилось? – Расспрашивала. Они ничего не помнили. Не хотели помнить. Или не могли. Миссис Коул замолчала. Допила джин. Посмотрела на пустой стакан. – А ещё... ещё кролик был. У Билли Стаббса. Нашли его повешенным на стропилах. Билли сказал, что это Том. Но доказательств не было. Дети много чего говорят, вы же знаете. Дамблдор кивнул. Он уже знал достаточно. Но миссис Коул, разогретая джином и доверием, вдруг снова заговорила – уже о другом. – Вы знаете, – сказала она, наливая себе ещё. – Том – не единственный здесь со странностями. Есть у нас одна девочка. Эмма. Приехала года два назад. Тоже необычная. Дамблдор напрягся. В его памяти уже всплыла девочка, которую он мельком видел в коридоре. Серая, незаметная. Он тогда не обратил на неё внимания. – Что с ней не так? – спросил он. Миссис Коул пожала плечами. – Да что тут скажешь... Дети говорят разное. Я сама ничего особенного не видела. Но то, что она тихая и себе на уме – это точно. Она помолчала, потом продолжила: – Сначала она была очень тихая. В углу сидела, в книжку свою смотрела, ни с кем не разговаривала. А потом... случилось кое-что. – Что? – Один мальчишка, Мартин, главный задира у нас, начал её задирать. Он вообще всех задирал, но к ней особенно прицепился. И она... она его избила. Сильно. До крови. Мы не поверили сначала – как такая маленькая, худая девчонка могла такое сделать с тринадцатилетним парнем? – но свидетели были. Дети рассказывали. – Вы видели это сами? – Нет, не видела. – Миссис Коул покачала головой. – Я прибежала, когда всё уже кончилось. Мартин лежал на полу разбитый. А она стояла над ним с совершенно пустыми глазами. Я её никогда такой не видела. И больше никогда не видела. Она снова отхлебнула джина. – Дети потом много чего рассказывали. Что она била его руками и ногами. Что он просил пощады, а она не останавливалась. Но я не знаю, верить ли этому. Дети есть дети. Любят приукрасить. – Вы говорите, она была в ярости? – Не знаю, – миссис Коул покачала головой. – Я уже сказала – я не видела. Но после того случая она изменилась. Стала спокойнее. Старается помогать младшим. Уроки объясняет. Малыши к ней тянутся. И Тома она... она единственная, кто его не боится. Он при ней успокаивается. Дамблдор кивнул, обдумывая услышанное. – А вы знаете, откуда она? Что с её родителями? – спросил он. – Она не говорит, – миссис Коул пожала плечами. – Я спрашивала несколько раз. Говорит, что сбежала, а почему – не рассказывает. И больше я не лезла. У нас тут каждый со своей историей, знаете. Не до выяснений. Она помолчала, потом добавила: – Единственное, что мы знаем – её мать, видимо, была такая же странная. Эмма как-то обмолвилась, что мать рассказывала ей про какие-то школы... для особенных. Вроде того, что вы говорите. – Хогвартс? – уточнил Дамблдор. – Названия она не называла. Сказала просто – мать говорила. А подробностей – никаких. Скрытная она. Очень. Дамблдор задумался. Девочка знала о магии. Знала, что есть школы для таких, как она. Но ничего не рассказывала. Копила это знание в себе, как Том копил свою силу. – А вы верите в то, что рассказывают дети? – спросил он. – Про её... способности? Миссис Коул усмехнулась – невесело, скептически. – Дети много чего рассказывают, – сказала она. – То у одного синяки сами заживают, то у другого предметы летают. Я-то ничего такого не видела. Может, им кажется. Может, они выдумывают. Детская фантазия, знаете ли. Она снова отхлебнула джина. – Но то, что она на Тома хорошо влияет – это я вижу. Он при ней не такой... колючий. Спокойнее. Может, если она рядом, он не будет таким, как другие боятся? Дамблдор посмотрел на неё поверх очков. – Вы верите, что он может измениться? – Не знаю, – честно ответила миссис Коул. – Но надеюсь. А что мне ещё остаётся? – А она? Она изменилась после того случая? – Стала добрее, – сказала миссис Коул. – Или старается быть. Помогает младшим, утешает их, учит. Малыши её любят. И старшие уважают. Но лучше не злить. Это точно. Дамблдор кивнул. – Ну что ж, – сказал он мягко. – Посмотрим. Через два года мы узнаем о ней больше. Но сейчас меня интересует Том. Миссис Коул вздохнула с облегчением. – Тогда забирайте его, – сказала она. – Чем скорее, тем лучше. --- Миссис Коул провела его на второй этаж. Коридор был узким, плохо освещённым, с облупившейся краской на стенах. Где-то вдалеке плакал ребёнок. Где-то кто-то кашлял. Воздух был тяжёлым, спёртым, пропитанным запахом болезни и бедности. – Вот здесь, – сказала миссис Коул, останавливаясь у одной из дверей. – Том! Никто не ответил. – Том, к тебе посетитель. Молчание. – Том, ты слышишь? – Я сказал – идите. Голос был тихим, спокойным, ледяным. В нём не было детской капризности или упрямства. В нём был приказ. Миссис Коул вздрогнула. – Я оставлю вас, – сказала она Дамблдору. – Позовите, когда закончите. Она ушла быстрыми шагами, даже не оглянувшись. Дамблдор открыл дверь и вошёл. Комната была маленькой, тесной, почти убогой. Одна кровать, один стул, один платяный шкаф. На стенах – выцветшие обои, которые когда-то были зелёными, а теперь стали грязно-серыми. На подоконнике, спиной к двери, сидел мальчик. Он не обернулся. – Как поживаешь, Том? – спросил Дамблдор. Мальчик повернулся. И Дамблдор впервые увидел глаза Тома Реддла. Они были тёмными, почти чёрными. Холодными. Пустыми. В них не было ни страха, ни любопытства, ни той детской открытости, которую Дамблдор привык видеть у одиннадцатилетних детей. В них было что-то другое. Оценивающее. Хищное. Голодное. Это был взгляд человека, который уже всё решил. Который уже всё понял. Который не ждал от этого мира ничего, кроме боли и предательства. – Хорошо, – ответил Том. – Вы, наверное, врач? Дамблдор улыбнулся – мягко, ободряюще. – Нет, я профессор. – Профессор? – Том покачал головой. – Не верю. Она хочет, чтобы меня осмотрели. Она думает, что я сумасшедший. – Что ж, возможно, она права. Том напрягся. Его пальцы впились в подоконник. – Я не сумасшедший, – сказал он. Голос его стал твёрже. – Я рад это слышать, – спокойно ответил Дамблдор. – Хогвартс – не место для сумасшедших. – Хогвартс? – Том нахмурился. – Что это за место? – Школа, Том. Школа чародейства и волшебства. Дамблдор сел на единственный стул, стоявший у стены. Стул жалобно скрипнул. – Я знаю, что ты умеешь делать вещи, Том, – сказал он. – Вещи, которые другие дети не умеют. Том смотрел на него долгим, внимательным взглядом. Потом медленно, словно взвешивая каждое слово, сказал: – Я могу двигать предметы, не прикасаясь к ним. Могу заставлять животных делать то, что я хочу. Могу причинять боль тем, кто ко мне плохо относится. Если захочу. Он замолчал. Посмотрел на Дамблдора. – Кто вы? – Я такой же, как ты, Том. Я отличаюсь от других. – Докажите. Дамблдор поднялся со стула. Подошёл к платяному шкафу. – Мне кажется, в твоём шкафу что-то есть, – сказал он. – Что-то пытается оттуда выбраться. – Там ничего нет, – ответил Том. – Ты уверен? Дамблдор вытянул руку. Шкаф вспыхнул. Пламя взвилось до потолка – яркое, багровое, живое. Оно танцевало на дверцах, не оставляя следов, не издавая запаха. Том смотрел, не отводя взгляда. Его лицо оставалось каменным, но в глазах что-то зажглось – жадный, голодный интерес. Дамблдор опустил руку. Пламя погасло. Шкаф стоял целый и невредимый. Даже не почерневший. – Как вы это сделали? – спросил Том. – Это магия, Том. Такая же, как у тебя. – Воровство не поощряется в Хогвартсе, – добавил Дамблдор. – В Хогвартсе тебя научат не только пользоваться магией. Тебя научат её контролировать. Он открыл дверцу шкафа, достал картонную коробку, поставил на пол. – Это не твоё, – сказал он. – Ни одна вещь здесь тебе не принадлежит. Том сжал кулаки. – Я верну их, – сказал он. – С извинениями. – И больше не будешь воровать? – Не буду. Дамблдор посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. – Хорошо, – сказал он. – Я верю тебе. Он не верил. Но он не мог оставить его здесь. Не мог позволить этой силе копиться в темноте. – Ты умеешь ещё что-то? – спросил Дамблдор. Том поднял на него глаза. – Я умею разговаривать со змеями, – сказал он. – Они находят меня. Шепчут что-то. Это нормально для такого, как я? Дамблдор помолчал. – Это необычно, – сказал он. – Но не плохо и не хорошо. Всё зависит от того, как ты используешь свой дар. Он направился к двери. – Первого сентября следующего года ты сядешь на поезд до Хогвартса. С платформы девять и три четверти вокзала Кингс-Кросс. Я пришлю кого-нибудь, чтобы проводить тебя. Он открыл дверь. И в тот же миг дверь с другой стороны распахнулась. На пороге стояла девочка. Та самая, о которой говорила миссис Коул. Эмма. Запыхавшаяся, растрёпанная, в старом пальто, накинутом на плечи. Щёки раскраснелись – то ли от бега, то ли от холода. В руках – книга, которую она сжимала так, что побелели костяшки. Её глаза – серые, огромные, испуганные – уставились на Дамблдора. – Том, я… – начала она и запнулась. Она смотрела на Дамблдора. На его длинную синюю мантию, на его серебряную бороду, на странные очки-полулунники. Смотрела широко раскрытыми глазами. Потом её лицо залилось краской. До самых ушей, до шеи, до кончиков пальцев. – Извините, – выдохнула она. – Простите, пожалуйста. Я не знала… Она попятилась, споткнулась о порог, развернулась и – убежала. Дамблдор проводил её взглядом. – Твоя подружка? – спросил он. – Да, – ответил Том. – Она тоже волшебница? – Её мать была волшебницей. Она умеет колдовать. И знает про Хогвартс. Это она мне рассказывала. Дамблдор задумался. – Сколько ей? – Девять. – Через два года. Придёт и её письмо. – Она уже ждёт, – сказал Том. Дамблдор посмотрел на него поверх очков. – Ты будешь ждать её, Том? – Буду. – Рад был познакомиться, Том. До встречи в Хогвартсе. Он вышел.