Любовь.
12 июля 2026 г., 17:34
Тяжело дыша, я отстраняюсь от Тома, смотря на его раскрасневшееся лицо, блестящие от страсти глаза, который тоже задыхается от затянувшейся петли страсти на наших дыхательных путях. Проходит меньше пяти секунд, как его губы снова встречаются с моими, а его длинные пальчики проходят по пути от моей щеки, затем шеи, достигают ворот рубашки, а затем, словно в спешке и погоне за новыми ощущениями, его пальцы стремительно пытаются расстегнуть мою рубашку, дрожа от нетерпения и возбуждения. Каждое его случайное касание пальцев на моей коже оставляет словно огненные отпечатки, из-за чего я кратко мычу в поцелуй, прикусив его губу. С его губ срывается то-ли рык, то-ли стон, словно вырванный из самых глубин его груди, потому что он был такой хриплый и томный, что низ живота приятно заколол возбуждением.
Черная рубашка, такая красивая, но так неаккуратно, улетела в стену, а затем и на пол, сминаясь по всему периметру, но сейчас мне было так наплевать на то, что происходит с ней, потому мои пальцы скользят к его рубашке, в попытке расстегнуть пуговицы на нем, но мои пальцы не слушаются меня, из-за чего я отстраняюсь от его столь желанных губ в попытке расстегнуть пуговицы, на что Том мягко отводит мои руки, перебирая инициативу на себя и просто стянул рубашку через голову, обнажая слаженную фигуру, а на его груди, в районе сердца, красуется фирменная татуировка нашего клана – кинжал с инициалами «Т.К» на лезвии. У всех она была на руке, а у него в районе сердца, что было неудивительно, поскольку банда всегда занимала у него отдельное место во всех аспектах жизни. Я провожу тонкими пальцами по его торсу, ощущая, как его мышцы напрягаются под моими касаниями, а его губы прижимаются к моей шее, целуя её, в некоторых местах прикусывая кожу, а в ответ на его касания на дерме появляются алеющие отмены, которые были особенно заметны на бледном оттенке кожи. Его поцелуи плавной дорожкой доходят до края черного лифчика, на что тот слегка приподнял меня, пытаясь расстегнуть застежку. Не сразу, с тихими нецензурными выражениями в стиле «Да как снимается эта чертовщина?...» он слышит заветный щелчок застежки, который в тишине комнаты звучал, как приговор:
Пути назад больше нет.
Но мы и не стремились свернуть с положенного маршрута страсти и любви, потому Том снимает с моего тела черную материю, оголяя не самую большую грудь, на что я смущенно отвожу взгляд, но спустя секунду чувствую, как его губы и пальцы коснулись маленьких бугорков сосков, на что моя поясница слегка выгибается в легкую дугу, голова закидывается назад, а из приоткрытых губ выходит приглушенный стон. Ощущения от его действий я ещё ни разу не испытывала, посему сдерживаться от приятных прикосновений ввиду моей раскрепощенности из-за алкоголя и новых чувств я не могла, потому глаза от удовольствия закатились почти мгновенно. Отстранив одну руку от моей груди, Том скользнул к моим шортам, медленно расстегивая пуговицу, а затем приспуская шорты вместе с нижним бельем, пока его губы скользили вниз. Ребра, живот, бедра… Ничего не оставалось в зоне недосягаемости его губ, которые целовали кожу с таким трепетом, что у меня перехватывало дыхание, а по позвоночнику бежали мурашки.
Когда его голова оказалась в самом низе, коснувшись маленького сгустка нервов, размером с маленькую горошину из меня выпалил отчаянный стон, словно я тону в этом море наслаждения, даже не пытаясь схватиться за руку спасающегося. Его руки легли на мои бедра, чтобы я не пыталась в порыве страсти их сжать, продолжая свои ласки языком, которые доводили меня до открытого сумасшествия, заставляющего глаза закатываться от удовольствия, а из глубин груди выходили хриплые стоны. Удовольствие огромной волной захлестывало каждую клеточку, каждый атом меня, не оставляя места ни единой мысли. Была только страсть, чувства… Любовь? Возможно, но сейчас не были так важны платонические чувства, которые предписывал нам Бог, заставляющий видеть в человеке не тело, а душу, любить его, как себя, беречь от всех бед и невзгод… Но мы предали чистые помыслы, отдавая себя во грехе похоти, заставляющее наши тела гореть от каждого прикосновения друг к другу, не оставляя места правильности, не оставляя чистоты в разуме каждого из нас.
Спустя пару мгновений, Том поднимается на локтях и снова затягивает мои губы в страстный поцелуй, пока его пальцы расстегивали ремень и снимали брюки с боксерами. Спустя пару мгновений я ощутила его в себе. Глаза резко расширяются, а по телу будто отдает электрический ток и заместо удовольствия ощущаю боль внизу живота, на что я всхлипываю, зажмурившись от боли. Том остановился, смотря на моё лицо, явно осознав, что он является моим первым партнером в сексе.
– Тише, тише… – Том начинает целовать щеки, подбородок, нос, дабы хоть как-то перебить болевые ощущения приятными ощущениями его теплых поцелуев, медленно двигаясь внутри меня, пока я старалась привыкнуть к очередным новым ощущениям от Тома.
Удивительно, как один только Том смог перевернуть весь мой мир с ног на голову одним лишь своим появлением в моей жизни? Если рассудить логически, то если бы не было Тома я бы до сей поры скиталась в своём мирке, который назывался «попытка вырасти морально и стать лучше» или работала бы на какой-нибудь должности у какого-нибудь начальника с раздутым чувством собственной важности, который считал бы себя Богом, раз даровал бы мне такой прекрасный дар судьбы – работу, на которой я бы оставила все остатки здравого разума, психического здоровья и времени за баснословные три тысячи долларов, которых бы хватило лишь на то, чтобы снять себе какую-нибудь комнатку где-то на отшибе, перебиваясь объедками с помойки. Перспектива такая себе, но с другой стороны я нахожусь в мафии, я убивала людей, связана с торговлей наркотиков и оружия, тянет на несколько пожизненных, если однажды на нас будет объявлена облава, но все же у меня были деньги, постоянная работа, которая хоть по началу и разрушила моё представление о многом, но с другой стороны не думаю, что на работе, с чистой совестью и пустым кошельком, мне было бы лучше и я бы сидела с мыслью «зато не с родными в одном доме, с чистой совестью…».
Поднимаю зеленые глаза на Тома, пока он впивается своими карими, как кофейная гуща, глазами в меня, пытаясь уловить хоть один знак боли на моём лице, пока я, кусая губу, все еще не совсем привыкшая к этому ощущению наполненности. Спустя лишь пару минут боль уходит на задний план, оставляя приятное ощущение этой самой наполненности, заставляющее моё тело вжаться в постели, приподнять подбородок, а глаза закатиться, пока из губ послышались более яркие звуки удовольствия в виде протяжных стонов. Его сильные руки упираются по обе стороны от моей головы, начав медленно набирать темп, пока я пытаюсь не потерять рассудок окончательно под влиянием чертового экстаза, который мне дарует его тело. Каулитц прижимает свой лоб к моему, изредка целуя приоткрытые губы, тяжело дыша от переполняющих его эмоций, пока комната наполняется звуками тяжелого дыхания, удовлетворительных стонов и горячих шлепков тело о тело.
В такие моменты кажется ничтожным все, никакие проблемы не касаются нас, пока наши тела близки, как никогда, пока я ощущаю его внутри себя, пока ощущаю его губы на своих и, я готова, признать, что люди, которые называют сексом просто способом снять стресс самыми настоящими лгунами, потому что как можно называть такую близость выражением «выпустить пар»? Как можно обесценить чувства, эмоции, которые ты получаешь? По сути, один лишь человек может дать тебе столько эмоций этой самой близостью, что твои коленки будут трястись еще ближайшие минуты, голос хрипеть до следующего дня, а в груди теплое чувство будет преследовать тебя все время, согревая даже в самые суровые морозы.
Ещё пара толчков и моё тело впервые познает, что такое настоящий оргазм, вызванный не пальцами под просмотром фильмов для взрослых, нет. Настоящем, непритворным, заставляющем все тело напрячься, а затем затрястись в легкой конвульсии, пока из глотки вырывается громкий, удовлетворенный стон. Том спустя лишь мгновение выходит из моего тела, изливаясь горячим, словно кипяток, семенем на живот, кротко и томно простонав. Спустя секунды транса оргазма я поднимаю глаза на Тома, пока он, в попытке прийти в себя, свалился рядом на кровать, проводя ладонью по лицу, на котором уже выступал легкий осадок пота. Привстав, потягиваюсь к тумбочке, взяв коробку с салфетками и вытираю белую жидкость с живота, кинув использованную ткань в небольшое мусорное ведерко около тумбочки. Не успев даже лечь на мягкую поверхность кровати, я оказываюсь прижата к груди Тома его сильными руками, а его голова ложится на мою макушку, перед этим успев кротко поцеловать кожу скальпа. Замираю лишь на мгновение, а затем обвиваю руками его шею, прижавшись щекой к его груди, слушая уже размеренное, спокойное сердцебиение парня, успокаиваясь от этого звука, постепенно впадая в объятия сна.
Мы не говорили друг-другу ничего. Да и, как мне кажется, тут любые слова будут неуместны, так не хотелось портить это мгновение близости, хотелось раствориться в нем без остаточно, чтоб время не шло так быстро… Просто наслаждаться теплом человека рядом, просто… Быть в этом мгновении, чтобы наконец познать самое искреннее и непритворное чувство на всем белом свете.
Любовь.
Солнечные лучи неприятно слепят глаза, даже если они закрыты, жмурюсь и открываю их, ощущая легкую боль в голове и сухость в горле после вчерашнего выпитого алкоголя, но подняв голову вижу спокойно спящего Тома, который за всю ночь даже не сумел отпустить меня не на миллиметр. Легко улыбаюсь, но все же понимаю, что выбраться мне будет просто необходимо, иначе от обезвоживания я умру в его объятиях. Хотя, романтично, с одной стороны, но все же хотелось побыть живой рядом с Каулитцем. Аккуратно, чтобы не разбудить Тома, вылезаю из кольца его рук, встаю с кровати и подхожу к шкафу, достав длинную домашнюю футболу черного цвета и надеваю поверх голого тела, параллельно подхватывая в руки одежду, в которой была вчера и которая была так неаккуратно снята с моего тела в порыве страсти и иду в ванную. Одежда улетела в корзину с вещами, которые необходимо постирать, а сама я умываюсь прохладной водой, смывая в канализацию остатки сна, а затем плетусь на кухню, дабы сварить себе кофе и приготовить нам с Томом завтрак.
Стараясь не шуметь лишний раз, я ставлю греться чайник, параллельно поставив на включенную плитку сковородку, намереваясь приготовить яичницу. Кипяток попадает из чайника в чашку с заранее приготовленной смесью: ложка кофе, две сливки, три сахара, разбавляя всю смесь в светло кофейный цвет, а с помощью ложки, который полностью разбавляет остатки смеси в кипящей воде, цвет становится более насыщенным. Подув на напиток, делаю глоток, ощущая, что я снова человек, а для воскрешения необходимо было ничто иное, как кофе. Отставив кружку на стол, принимаюсь за готовку яичницы, сначала выложив бекон, а затем и разбив пару яиц, как вдруг ощущаю на своей талии руки, на что вздрагиваю, едва не снеся своей рукой сковородку и поворачиваю голову и вижу Тома с легкой улыбкой на лице и в одних лишь брюках.
– Доброе утро, – его голос хриплый, на что я, расслабившись улыбнулась, а он поцеловал мою бледную щеку.
– Доброе-доброе… Будешь кофе? – поворачиваюсь к нему всем корпусом, положив руки на плечи, на что он прижимает меня ближе к себе, чмокнув в лоб.
– Не отказался бы. И от утреннего поцелуя тоже.
Я смеюсь и привстав на носочки, целуя его в губы, на что он слегка приподнимает меня и садит на стол, встав между моих ног. Мои руки скользят по его плечам, пока его сжимают мою талию, игриво кусая губу, вызывая легких смех у нас двоих.
– Так, Том, завтрак почти готов… Сгорит ещё, – слегка нехотя я легонько отталкиваю его от себя, на что он, театрально приложил руку ко лбу, издав разочарованный вздох, садясь на стул, на что я лишь посмеялась, слезла со стола, начав накладывать нам завтрак, а затем заварила ему кофе, ставя перед ним тарелку и дымящуюся чашку с кофе, сев напротив, начав кушать.
Мы ели в тишине, каждый был в своих мыслях, но все же иногда мы поднимали глаза друг на друга, легко улыбаясь в ответ друг другу. Когда мы позавтракали я встала, убрав тарелки в раковины я уже начала было мыть их, но Том положил руку на моё плечо.
– Давай я помогу, – Том слегка сместил меня, встав на моё место, взяв в руки губку для мытья посуду и добавив на неё чистящее средство.
– Не подумала бы никогда, что сам Том Каулитц умеет мыть посуду, – он смеется, слегка брызнув в меня водой.
– Я же говорил тебе, Элизабет Хейл, что в мафии надо уметь всё и сразу! – Том сказал это с такой гордостью, словно он построил дом голыми руками, а не помыл две тарелки, две кружки и сковородку с вилками, на что я смеюсь и вновь получаю брызги в лицо.
– Ну ладно, ладно, я признаю ваши навыки во всём! – я смеюсь, а Том закрывает кран с водой, расставив посуду по местам, потом вытирает руки и подходит ко мне, подхватив меня на себя таким образом, что мои ноги обвили его торс.
– Нам ещё очень много предстоит узнать навыков друг у друга, так что полагаю сегодня у нас будет выходной от работы, – легкий поцелуй в нос, и мы вновь переходим в комнату, проводя весь оставшийся день в постели, в разговорах обо всем на свете уже без стеснения и каких-либо ограничениях, ну, и в поцелуях, куда же без них?
Мы не называли себя парой, не говорили друг-другу слов про бесконечную любовь, нет… Но теплый взгляд карих глаз Тома, его руки, нежно гладящие мои плечи и трепетные, почти робкие поцелуи говорили больше, чем слова про любовь.
В тот день я открыла для себя новую главу жизни, которая уже была, но теперь она заиграла совершенно новыми красками –
Любовь.
****
Поздравляю, вы дождались главу! Извините за ожидание, были некие проблемы в жизни, как только смогла — отписала. А вообще, в своем тгк оповещаю обо всех задержках и выкладываю части глав раньше выхода!❤️
@prod_by_alyminiiii
