Влюблённые ходят полукругом

«Я сожгу гитару и дом этому Рудченко» — шепчет мне внутренний голос. Я очень устала играть эти ваши «Очи Чёрные». Даже сам Рудченко говорит, что это не детское произведение, а нас им мучают! Такие мысли преследуют меня с января. Сегодня последний день наших страданий. Больше мы не будем это играть. Возможно. Сегодня 25 апреля. Сегодня мы играем с Иваном Андреевичем Рудченко. Точнее говоря он с нами. Сегодня в 17:00 для зрителей и 14:45 для нас начнётся концерт мирового музыканта — Рудченко, а открывать его будем мы. Наш детский оркестр гитаристов — первый в мире играет это произведение коллективом таких размеров. Нас 25 без учёта дирижёра. Какое-то магическое число у нас двадцать пять. Осталось только чтобы эта магия нам помогла на выступлении. Опозориться перед Иваном Андреевичем нельзя. Я снова пришла сюда. Музыкальную школу я могу начертить полностью. Даже кто, в каком кабинете и в какой день. В некоторых кабинетах, коих большинство, я могу даже описать внутреннее устройство и содержимое ящиков. 14:49. Мы сидим в большом концертном зале, где вместо ярких лучей софитов обычный белый свет. В этот раз мне прямо... Спокойно. Просто Сергей ещё не пришёл. Мне это только на пользу. Никто не смотрит, никто не пытается тебя то ли сожрать, то ли кремировать взглядом. Счастье моё было недолгим, и он всё-таки пришёл. Репетиция идет своим чередом. В 16 часов или около того к нам приходит наш специалист по звуку. Звукорежиссёр его вроде как называют. Проверяют множество микрофонов, которые стоят рядом с нами или висят на высоте двух метров от сцены. Настраиваем звук. Спустя пару десятков минут мы транспонируем в зал, а на сцену прилетает своей фирменной походкой Рудченко. На него тоже настраивают отдельный микрофон. Последние минуты перед концертом. Нас, красивых и нарядных, рассадили по сцене идеальной закруглённой линией и закрыли бархатный занавес. Уже минут пять или десять мы сидим за закрытым занавесом и должны молчать. Микрофоны включены и настроены так чутко, что слышно каждую падающую на нас пылинку. Мне и Алёне становится всё скучнее. Она говорит, копируя важность Аристарха: «Две ферматы до первой цифры». Я тут же подхватываю волну ее шутки и решаю завернуть сюжет нашей карикатуры. Я буду не показывать нас, нарочно преувеличивая жесты, а Сергея Владимировича. Он там играет ударами по струнам. У музыкантов это называется "функция на аккорде" или "расгеадо". Я нарочно слишком активно дергаю с бешеной скоростью рукой по приглушённым струнам. Она идеально играет эту роль. Почему-то она остановилась и пытается не засмеяться в голос. Что ещё смешнее она увидела? Я повернулась и сама чуть не упала в приступе смеха. Красный как рак Сергей Владимирович сидит с гитарой в руках, пряча смущенно-смеющееся лицо в рукаве чёрной рубашки. Сзади него стоит Аристарх в своем деловом костюме, "парадной" рубашке и посмеивается в ладонь. Ольга Владиславовна — учительница моей подружки, тоже пытается сдержаться. Наша шутка заслуживает Оскара и отдельного фильма, а не парочки преподавателей за кулисами концерта. И смотрит, подлец, на меня.