Трилистник

К третьей встрече Джаред подготовил себя заранее — он пообещал себе, что будет держаться до последнего, что не сорвет все очередным приступом, слезами или опозданием. На этот раз Дженсен показал ему, как доминант мог брать на себя разные виды контроля от простейших приказов до контроля за приемами пищи и пользованием уборной. Джаред читал обо всем этом, но и представить себе не мог, что будет чувствовать, сидя на полу у ног Дженсена и принимая подаваемую им пищу и жидкость. — Это не обязательно должно присутствовать в твоем распорядке дня. Скорее, это как укол Кортизона, когда все уже совсем вышло из-под контроля. Питаться из чьих-то рук — это мощнейшая степень доверия, поэтому она насыщает тебя, а соответственно, и твою «жажду» надолго. В твоем случае главное — это вовремя улавливать момент, когда потребность усиливается. Я думаю, что ты просто плохо переносишь эмоциональные нагрузки, поэтому первая реакция твоего организма — это отступить, сдать все позиции. Я повторяюсь, я не психолог, но у меня было несколько сабмиссивов с такой проблемой. Джаред слушал сказанное, с благодарностью принимая все, что Хозяин мог ему дать. Оказалось, отпустить контроль было так просто — не нужно было ничего отвечать, ничего решать самому. Он просто делал то, что от него требовалось, и говорил, когда слышал свое имя в вопросе. Все это было так просто и идеально, что Джаред абсолютно забыл, что их с Дженсеном отношения были лишь тренировкой. Уходя, он вдруг потянулся и коснулся губами рта Дженсена. Эклз замер, а затем резко отстранился. Джаред и сам испуганно отскочил в сторону, понимая, что только что не только пересек рамки приличного поведения по отношению к доминанту, но еще и пренебрег зоной личного комфорта Дженсена. Падалеки прикрыл рот ладонью, не в силах вымолвить ни слова. Дженсен молча смотрел на него, словно думал, что теперь делать — выбросить Джареда за дверь или втащить в дом. — Джаред, — наконец заговорил Эклз, но Джаред оборвал его. — Мне жаль. Я прошу прощения, это… это произошло совершенно случайно. Я просто запутался, я не… Я помню, что вы говорили, я больше не ошибусь, сэр, — Джаред так сильно сжал руки в кулаки, что чувствовал, как ногти болезненно впиваются в кожу. — Хорошо. Воскресенье. Четырнадцать двадцать четыре, — тихо произнес Дженсен, и, помолчав, добавил: — Если в твоем состоянии будут какие-то изменения, ты обязан сообщить об этом мне. Джаред только кивнул и, развернувшись, пошел по направлению к остановке. Пройдя несколько метров, он обернулся и, убедившись, что Дженсен уже зашел в дом, побежал. Только не это. То, с какой скоростью Джаред рушил  созданный ими с Дженсеном мир, было настоящим кошмаром наяву. Этого не должно было случиться, ничего из этого. Джаред вообще должен был родиться нормальным, без отклонений, без психологических травм в детстве. В их первую встречу Эклз попросил его подумать, какое из событий его детства могло стать триггером для «жажды». Тогда он просидел весь вечер, просматривая старые фотографии в надежде наткнуться хоть на какую-то подсказку, но все было тщетно. Сейчас, когда он бежал изо всех сил в неизвестном направлении, он вдруг вспомнил. Ему было пять, когда он познакомился с Данниль Харрис. Рыжеволосая девочка, на пять лет его старше, которая переехала с семьей в соседний с ним дом, мгновенно привлекла к себе внимание всех мальчишек. Джаред был не исключением. Он таскался за Харрис, словно щенок за хозяином, помогал ей чем только мог, и безнадежно надеялся когда-нибудь стать ее лучшим другом. Что ж, у рыжей, кажется, были на это свои планы. Воспоминания полились на Джареда, как вода из холодного душа, словно кто-то убрал заслонку, которая до этого уберегала его от постыдных воспоминаний. Вот Данниль заставляет его есть собачий корм, убеждая, что это нормально и что все так делают. Вот она снимает с Джареда шорты с трусами и заставляет стоять недалеко от муравейника — муравьям плевать на него, но страх, адреналин и унижение смешиваются в тесный комок и окутывают Джареда с головой. Вот Данниль приказывает Джареду просить прощения на коленях за то, что тот не зашел к ней, когда она болела. Девочка строго следит за тем, как Джаред касается губами ее пыльного кроссовка. Данниль. В его жажде была виновата Данниль Харрис. Джаред остановился и без сил рухнул на лавочку. Он хотел ненавидеть человека из своего прошлого, но не мог. В этом не было смысла — никакая ярость не могла изменить настоящего. А теперь, когда он познакомился с Хозяином, все стало еще сложнее — он не только был больным, потерянным неудачником. Он был потерянным неудачником, который никогда не сможет получить желаемого.