What's Your Type?

      По какой-то нелепой причине ей хочется рассказать ему о том тесте.              Он был в одном из старых подростковых журналов Мэгги. Бет, наверное, была для них чуть-чуть слишком маленькой, а Мэгги — самую малость слишком взрослой. Но они находили в них много общего, и Бет обожала сворачиваться калачиком в комнате Мэгги вместе с ней и листать глянцевые страницы, хихикая вдвоём.              Тест был о чём-то вроде «поиска своего типа». Из тех, где начинаешь с вопроса, отвечаешь «да» или «нет», затем переходишь по линии к следующему вопросу, и так далее, пока не доберёшься до конца, где тебя ждёт ответ. Можно было получить с полдюжины разных ответов — типов парней, с которыми ты могла бы оказаться.              У каждого была картинка с небольшим описанием. Бет не помнит их все, только то, что Мэгги достался «парень-ботан», который был «умный, прилежный, писал бы тебе стихи». Та злилась, потому что хотела заполучить «парня-спортсмена» — «сильного, горячего, популярного, которому нужна чирлидерша».              Она дразнила Бет и говорила, что ей даже не нужно проходить тест. Все и так знали, за какого парня выйдет замуж Бет Грин. Бет — малышка, принцесса, папина дочка — для милой южной красавицы, такой как она, был только один вариант. «Хороший парень» с белоснежными зубами и короткими каштановыми волосами, «добрый, милый и всегда дарит цветы тебе и твоей маме».              Конечно, именно с таким Бет и должна была оказаться. Даже в детстве её судьба казалась предрешённой. Хороший парень.              Бет никогда не рассказывала Мэгги — никогда и никому не рассказывала — что после того, как Мэгги забыла о журнале и тесте, отвлеклась, а потом уснула, Бет пошла в свою комнату и снова открыла журнал, остановившись на странице с тестом. Любопытство так жгло её изнутри, что она просто не могла не посмотреть ещё разок, без присмотра Мэгги.              Потому что, оказывается, существовал ещё один тип парня, с которым можно было оказаться. И он привлёк внимание Бет.              «Плохой парень», который «подкатит на мотоцикле, разозлит твоего папу, заставит твою маму плакать, но тебе всегда будет с ним весело».              Именно картинка заставила Бет покраснеть так, что щёки запылали. Просто потому, что она никогда раньше не видела никого похожего. Ни в церкви, ни в школе своего крошечного городка. У мужчины — не мальчика, а мужчины — были длинные тёмные волосы, татуировки на всю руку, внушительные мускулы и улыбка. Это была улыбка и не улыбка одновременно, и смотрел он на Бет так, будто знал, что она им очарована.              Чувствуя себя глупо и безрассудно, Бет прошла по линиям в обратном направлении, от картинки с мужчиной наверх, к началу, смотря, какие ответы нужно выбрать, чтобы получить такой результат. Конечно, это были те, на которые она никогда бы не осмелилась. Врать родителям и сбегать тайком? Прогуливать школу? Пойти в бар, выпить, послушать рок-музыку?              Наверное, Мэгги была права. Бет в итоге достанется хороший парень, который будет дарить ей цветы. Бет никогда не свяжется с плохим парнем. Но это не значило, что по ночам, закрывая глаза перед сном, она не могла хотя бы думать о таком.              Рассказывать Дэрилу об этом воспоминании — ошибка, поэтому Бет прикусывает язык. Да и как бы это вообще прозвучало?              Да, у меня была райская жизнь до всего этого. Но потом мир покатился к чертям, и мне пришлось измениться, конечно.              Но это не было таким уж большим изменением.              Ей хочется рассказать ему о том первом моменте, когда она увидела, как он въезжает по длинной подъездной дорожке к крыльцу. Как, несмотря на всё, что происходило в ту самую минуту, несмотря на то, что их мир перевернулся с ног на голову, она подумала, с диким смехом, который с трудом подавила, о том дурацком тесте в старом журнале.              Плохой парень на мотоцикле. Чёрт, он даже выглядит как та фотография, со своими длинными волосами и кожаной жилеткой. Будто сошёл из её воображения в реальную жизнь. И она очарована, без всяких сомнений. Она не может подойти к нему, не сейчас, когда вокруг творится такое.              Ей нужно помочь отцу с Карлом. Он всё время ищет маленькую девочку по имени София. Ей нужно помочь разбить лагерь, ему — организовать поисковый отряд. Но это не значит, что она не замечает его, то тут, то там. С арбалетом в руках. Говорит немного, но когда говорит, то быстро и решительно. Перепачкан грязью, хотя отец предлагал всем воспользоваться душем.              Но он приходит оплакать Отиса, и это заставляет Бет проникнуться к нему симпатией. Говорит мало, да и зачем ему? Он ведь даже не знал её. Но он тихий, внимательный, и поэтому у Бет есть время понаблюдать за ним украдкой, пытаясь убедить себя, что это просто потому, что она никогда раньше не встречала таких, как он.              Теперь это ложь.              — На что уставилась? — грубо спрашивает Дэрил, возвращая её в настоящее. Бет осознаёт, что смотрела на него, пока он разжигал костёр.              — Ты напомнил мне кое о чём, — мягко говорит она, подтягивая колени к груди. Дэрил смотрит на неё мгновение поверх огня.              — О чём-то? — наконец спрашивает он. — Не о ком-то?              Знаете, люди так ошибаются, когда думают о Дэриле Диксоне как о тупом деревенщине, никчёмном куске дерьма, который только и умеет, что охотиться да убивать. Дэрил ошибается, когда сам так думает о себе. Потому что Дэрил чертовски умён, и от этого уголки её губ подёргиваются вверх.              — Да, кое о чём, — отвечает она. — И о другом времени, наверное.              — Собираешься рассказать мне или как? — требует он после нескольких секунд молчания. Затем возвращается к своему костру.              — Ерунда, которой мы с Мэгги занимались. В детстве, — уточняет и видит, как приподнимается его бровь, но он молчит, вынуждая её продолжать. — Мы покупали эти глупые журналы, и в них было полно всякой всячины, но были и тесты. О том, какой у тебя стиль, ну знаешь, преппи, спортивный, бохо или что-то такое. И я помню один такой тест. О том, с каким парнем ты в итоге будешь.              Это привлекает его внимание. Он резко поднимает взгляд, но замирает, застывает неподвижно, как когда пытается не спугнуть оленя, или кролика, или кого он там пытается поймать и убить, чтобы у них было хоть какое-то скудное пропитание. Это почти заставляет Бет хихикнуть — мысль о том, что сейчас он пытается не спугнуть её.              — Там были разные типы, понимаешь. Ботан, и качок, и хороший парень, и всё такое. Но был ещё один тип, — тут она видит, как он внутренне напрягается. Ей интересно, может ли она читать его мысли, уверенная, что в них сейчас: «деревенщина, быдло, никчёмный, белое трейлерное отребье», поэтому она слегка подталкивает его бедро носком своего ботинка. — Плохой парень.              — Плохой парень? — он смотрит на неё потрясённо, и она больше не может сдерживать смех.              — Картинка даже была похожа на тебя, — сообщает она ему сквозь смех. — И там говорилось, что ты подъедешь на мотоцикле, как ты и сделал, Дэрил Диксон. Говорилось, что у тебя будут длинные волосы, татуировки и... — тут она замолкает, потому что остальное было про то, чтобы разозлить папу и заставить маму плакать, а оба её родителя мертвы, и она на мгновение почти забыла об этом.              — Я не... — бормочет он себе под нос. — Я не... Плохой парень...              — Я всегда думала, что это про тот тип, за которого ты выйдешь замуж или с которым будешь встречаться, — говорит она, придвигаясь ближе к костру, пытаясь согреться. Дэрил не позволит ему гореть слишком долго, чтобы не привлекать к ним внимания. Но сейчас так хорошо... — Наверное, когда я проходила этот тест много лет назад, я не ожидала, что это будет тот, с кем я буду пытаться пережить конец света, — она смотрит на него, сверкает улыбкой и видит, что он снова весь замер.              — Ты злишься? — спрашивает он после долгой паузы, и Бет хмурит брови.              — Злюсь из-за чего? — она понятия не имеет, за что ей злиться на него. Он единственный, кто удерживает их обоих в живых, и они оба это знают.              — Что оказалась... — он запинается, но Бет терпелива и пытается позволить ему высказаться. — Со мной. Оказалась со мной.              — Ох! — она заливается смехом, но замолкает при виде выражения его лица, понимая, что он думает, будто она смеётся над ним, а не вместе с ним. — Нет, Дэрил. Я так рада, что оказалась с тобой, — она берет его за руку, сжимает. — Правда. И не только потому, что я всегда считала плохого парня довольно милым.              — Милым, — повторяет он, глядя на неё скептически. Но руку не отдёргивает.              — Ладно, может, не милым, — она краснеет, несмотря на то, что весь этот глупый разговор — её идея. — Но... интересным. Более интересным, чем хороший парень, и ботан, и кто угодно. Я знала сотни таких дома, раньше. Но настоящего плохого парня никогда не встречала до тебя.              — Да? — отвечает он, и это слово, а не ворчание, и это можно счесть практически божественным откровением — эта тема не бесит его до чёртиков, так что Бет продолжает, откидываясь назад, чтобы смотреть на звёзды, чтобы он не видел её лица.              — Да. Ты подъехал к дому на своём ревущем мотоцикле, с этим арбалетом, и я подумала: «Ну вот, настоящий плохой парень». Не те идиоты, которые прогуливали уроки и думали, что курение за углом делает их крутыми. Ты был реальным.              — Я прогуливал уроки и курил за углом, — говорит он ей, укладываясь рядом с ней так, что они оба смотрят на ночное небо.              — В прошлой жизни? — тихо спрашивает она, и он только ворчит в знак подтверждения. — Ну, может и так. Но после ты стал самым настоящим, сертифицированным плохим парнем. Никогда не видела никого, похожего на тебя.              — Угу, — только и гудит он в ответ.              — Интересно, есть ли такие тесты для мальчиков, — говорит она звёздам. Когда-то она могла бы спросить об этом Шона. Но не теперь. Из-за этого она толкает Дэрила локтем. — Ты когда-нибудь проходил такой?              — Нет, — говорит он, очевидно, не обеспокоенный её тощим локотком, пытающимся попасть ему между рёбер. — Нахера мне это?              — Не знаю, — она понятия не имеет, как работают мысли мальчиков, а тем более его. — Чтобы узнать, есть ли у тебя тип или что-то такое, — она делает паузу, затем добавляет после раздумья: — Чтобы узнать, кто будет твоим партнёром для конца света.              Это вызывает у него смешок, и Бет ухмыляется. Ей нравится, когда ей удаётся его рассмешить. Или, по крайней мере, выглядеть позабавленным. Это приятная смена ритма по сравнению с серьёзным, хмурым, с кипящим под поверхностью гневом Дэрилом.              — Крутая, — говорит он наконец, и Бет поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, лежащего с ней рядом на земле. Это напоминает ей первые смазанные дни после тюрьмы, когда они бежали, бежали, бежали и бежали, а потом просто падали рядом, не в силах идти дальше.              — Прошу прощения? — спрашивает она его, и он снова смеётся.              — Типы женщин. В этом, — он машет рукой в сторону их окружения, и Бет догоняет. Он что... потакает ей? Подыгрывает этой дурацкой идее?              — Как Мишонн, — соглашается она, поворачиваясь обратно к звёздам. — Хорошо. Эм... Мать?              — Кэрол, — соглашается он, и она слышит грусть в его голосе. Потеря Софии ранила их всех, но Кэрол по-прежнему заботилась о Джудит и детях в тюрьме. Она сжимает его руку.              — Озабоченная, — говорит она, выждав нужное время, и слышит, как Дэрил давится воздухом рядом с ней.              — Девочка!              — А что? — удивлять его ей тоже нравится. Забавно смотреть, из-за чего это удаётся. — Я говорила о Мэгги! Я знаю, чем они с Гленном занимались в той сторожевой башне. Я не ребёнок!              — Блять, — слышит она его бормотание, но и сдавленный смех тоже. Бет улыбается, перебирая в голове категории. Себя не получается вписать ни в одну из них. Она не крутая. И не озабоченная тоже, несмотря на все её мысли о том, что Дэрил Диксон — плохой парень... Может, она мать, но не совсем. Она присматривала за Джудит, потому что любит малышей, и это давало ей занятие, но Джудит никогда по-настоящему не была её.              — Тогда кто я? — спрашивает она его вслух. Она ждёт, что Дэрил скажет что-то о том, что она обуза, или бремя, или избалованный ребёнок. Потому что именно этим она является здесь, в этом мире. Когда-то она могла быть «девушкой-соседкой» или «милашкой», но здесь она просто слабая и бесполезная.              — Ангел, — слово вылетает из уст Дэрила так тихо, что она почти не слышит его. И даже когда слышит, не может в это поверить. Она поворачивается, чтобы уставиться на него, со слегка приоткрытым ртом, потому что Дэрил Диксон никак, чёрт возьми, не мог просто взять и назвать её ангелом, это невозможно.              — Что? — она хочет, чтобы это прозвучало насмешливо. Или с юмором. Вместо этого она звучит так... задушено и... нежно. Дэрил неловко ёрзает, и теперь её очередь застыть неподвижно, надеясь, что она не спугнула его.              — Потому что ты умеешь петь, — говорит он наконец, как будто сквозь стиснутые зубы. Как будто он ненавидит признаваться в этом. Как будто это причиняет ему физическую боль. — И волосы твои. Выглядела как ангел, когда мы пришли на ферму. Вся... светлая.              — Ох, — больше она мало что может сказать. Она мало о чём другом может думать. Но, похоже, Бет открыла в нём какие-то шлюзы, потому что он продолжает говорить.              — Та девушка, с которой твоя мама велела бы мне даже не заговаривать. Даже не смотреть, потому что ты слишком хороша для меня. Не хотела бы, чтобы какой-то пацан из трейлерного отребья касался тебя. Испачкал тебя, — Дэрил не отпускает её руку, даже когда его голос становится резким и надтреснутым, как тогда, когда они играли в «Я никогда» и он накричал на неё. — Никогда бы даже не посмотрела на меня, если бы это ёбанное дерьмо не случилось. Никогда бы не узнала, как меня зовут. Просто какой-то тупой грязный деревенщина, а ты — хорошая девочка. Ангел, — он резко обрывает себя, и Бет не двигается. Не уходит. Знает лучше, знает, что нельзя спугнуть его.              — Что ж, — говорит она мягко, дав ему немного времени, чтобы прийти в себя. — Слава богу за конец света, раз я смогла встретить тебя, Дэрил Диксон.              Тишина, которая наступает между ними, может быть, немного неловкая. И немного напряженная тоже. Но Бет говорит всерьёз. Она не видит в нём грязного деревенщину. Он просто... Дэрил. Иногда немного грубоват. И может быть злым, если захочет. Но он заботится о её безопасности. Находит для неё самогон. Позволяет ей спать дольше, чем спит сам, почти каждую ночь. Учит её выслеживать. И ей это нравится. Она рада, что он не хороший парень и не ботан. Она рада, что он — это он. И рада, что она с ним.              — Бет? — наконец спрашивает её Дэрил. Она тихо мычит, давая понять, что всё ещё слушает. — Кто достался Мэгги в том тесте?              — Ботан, — говорит Бет, а затем заливается приступом смеха. Это кажется таким правильным. И так хорошо смеяться. Потому что Мэгги жива. Мэгги должна быть жива. Мэгги слишком упрямая, чтобы не быть живой, где-то там, ища её и всех остальных.              — Кажется, даже конец света не может изменить всё, — говорит Дэрил с собственным смешком, и Бет взрывается новой волной хохота, потому что этой ночью они в порядке и держатся за руки под звёздами. Он плохой парень, а она ангел, но это просто прекрасно, потому что в этом новом мире больше ничто не имеет значения, и, по крайней мере, они нашли друг друга. — Похоже на то.