Время не бесконечно

В кабинете висел запах пыли и морозной свежести. Тихий шелест бумаг разрезал тишину ночного покоя, дополняя этим звуком симфонию ночных сверчков. Свеча почти догорела, но человека за столом это не волновало ни капли. Аккуратно вывел последнюю строчку и откинулся на высокую спинку стула, разминая затёкшие конечности. Взгляд метнулся на фонарь в углу кабинета и на губах невольно появилась лёгкая улыбка. ‎ ‎   — Флинс, хватит спать в своём фонаре. Чего сразу на маяк не отправился? ‎ ‎   Мгновение спустя из лампы материализовался уважаемый ратник, мягко смотря на юношу...нет, мужчину за столом. Серебристые от природы волосы разбавлялись более светлыми прядками, у глаз и носогубки собрались паутины смешливых морщинок, стальной взгляд, успевший много что повидать за свою жизнь, был устремлён прямо на него. Бровь и левый глаз рассекал уродливый старый шрам в форме когтей. Почти каждый отпечаток Дикой охоты на этом теле Флинс застал и наблюдал за бешеным восстановлением. За этим было очень увлекательно наблюдать, если отбросить переживания о жизни этого человека после, казалось бы, смертоносных ран. ‎ ‎   Альв медленно прошёл вперёд, остановившись у стола и склонив голову вбок в немом укоре. ‎ ‎   — А вы опять засиживаетесь допоздна, молодой господин. Разве эти бумаги важнее вашего здоровья? ‎ ‎   Иллуги махнул на него рукой, беззвучно фыркая. ‎ ‎   — Флинс, перестань. Я уже полвека отжил, а ты всё со своим «молодой господин»... ‎ ‎   И вправду. Старшине совсем недавно исполнилось пятьдесят, но для Флинса это время прошло как одно мгновение. Казалось бы, ещё пару месяцев назад альв познакомился с этим удивительно робким, но стойким юношей. А сейчас наблюдает за тем, как его тело постепенно ослабевает, а время сыпется сквозь пальцы сыпучим песком. ‎ ‎   Флинс, словно статуя, остаётся безупречным в своей сущности и до конца жизни проклят наблюдать, как быстро заканчиваются человеческие жизни. Альвы всегда тянулись и будут тянуться к людям, но неизбежным остаётся смерть. Всегда она. Сгорбленная фигура с косой, которая ходит по пятам за людьми с самого младенчества, ожидая лучшего момента для кражи в бесконечную тьму. ‎ ‎   Флинс трясёт головой, отгоняя мысли, которые всё чаще и чаще начали заполнять его голову, и немного виновато улыбнулся в ответ. ‎ ‎   — По сравнению с моим веком вы ещё очень молоды, старшина. Так что не стоит сетовать на свой возраст раньше времени, вы ещё полны жизненных сил. ‎ ‎   На лице Иллуги проступила грустная ухмылка. Каково было бессмертному существу наблюдать за появлением и исчезновением каждого поколения из века в век? Наверное, очень утомительно. Краткость человеческой жизни бывает беспощадна и в той же степени милосердна. Везде найдутся свои плюсы и минусы. ‎ ‎   Иллуги задумчиво повертел между пальцев перо и зацепился взглядом за странное выражение на лице у Флинса. ‎ ‎   — Ты так и не ответил на вопрос, Кирилл. Неужели захотел поспать под звуки моей работы вместо тишины кладбища? — на лице младшего проступил интерес и желание поиздеваться. Когда ещё удастся подловить альва за таким странным поведением? ‎ ‎   — Решил проследить за вашим режимом. Не сочтите за грубость, но ваши синяки под глазами с каждым днём беспокоят меня всё сильнее, — выкрутился, как всегда. Словно был рождён одаривать комплиментами и заботой, лишь бы не раскрывать своих собственных намерений. ‎ ‎   Старшина коротко выдохнул и встал из-за стола, подходя ближе к альву. Взял его руки в свои, внимательно заглянул в глаза и мягким, почти нежным тоном спросил: ‎ ‎  — Я же вижу, что что-то не так. Что тебя беспокоит, Кирилл? — простой вопрос, но у Флинса от него каша в голове. Он прекрасно знает причину своих переживаний, но даже с его красноречием не получалось сформулировать внятный ответ. ‎ ‎   Вместо него Флинс притянул мужчину ближе, заключая в свои цепкие объятия. Он спрятал лицо в макушку, тихо шепча в седину. ‎ ‎   — Я не могу насладиться до конца каждым моментом, проведённом вместе. ‎ ‎  Иллуги обнял его в ответ, обвивая спину крепкими руками и перевёл это по-своему. «Я боюсь» читалось в поникшем голосе и холодных руках, которые цепко держались за него. ‎ ‎   Этим и объяснялось его поведение. Частые визиты, долгие прощания, больше заботы и внимания. Но Иллуги не мог ничего обещать и лишь отдавал Флинсу все, что мог. ‎ ‎ ‎*** ‎ ‎ ‎   Десять лет прошли как один миг. ‎ ‎   Флинс стоит в неизменно чёрном одеянии, как все другие поблизости, и с пустотой во взгляде смотрел на надгробие. Имя, дата рождения и дата смерти, даже без эпитафий. Выглядит сухо, но все люди здесь ещё держат в памяти образ светлого старшины в своих сердцах. ‎ ‎   Вскоре остров опустел, оставляя сторожа кладбища в одиночестве. Он не двигался с того самого момента, когда забивали крышку гроба. В ушах звенящая тишина. В голове, словно перед смертью, крутились самые яркие моменты за всю его длинную жизнь, и все они были связаны с тем человеком, который лежал рядом под холодной землёй. Солнечная улыбка, слёзы горя от смерти неродного отца, смущённые вздохи, крики боли... Всё самое яркое и лучшее, что было в жизни Флинса, шло рукой об руку с его Иллуги. Его светом. ‎ ‎   Рубиновая серьга больно впивалась в ладонь, но его это мало волновало. ‎ ‎   Раз свет потух, то темноте остаётся лишь поглотить всё остальное. ‎ ‎   На каменное надгробие упала одинокая слезинка, прежде чем силуэт человека растворился, превращаясь в лазурную вспышку. Пламя проникало вниз, сквозь землю, до деревянной коробки, залезая нетерпеливо внутрь, укрывая тёплым одеялом холодное тело. ‎ ‎  Около надгробия величайшего светоносца мрачно стоял пустой фонарь с красной серьгой внутри. ‎