Дождь не помеха

В полутёмном зале кинотеатра то и дело вспыхивали яркие вспышки экрана, сопровождаемые оглушительными звуками. На огромном полотне очередная жертва с истошным криком неслась через тёмный лес, а монстр за её спиной уже протягивал когтистые лапы. Оливер в очередной раз громко фыркнул от смеха, едва не подавившись попкорном. Его плечи тряслись, и он поспешно зажал рот ладонью, но это плохо помогало. Сидевшая двумя рядами впереди женщина раздражённо обернулась и бросила на них недовольный взгляд. Леон наклонился к нему и прошептал почти в самое ухо: – Оливер, ну серьёзно… Ты уже третий раз так смеешься. Люди смотрят. – Не могу… — выдохнул Оливер, всё ещё давясь смехом. Его глаза блестели в полумраке. – Леон, это уже не ужастик, это комедия. Леон попытался сохранить серьёзное выражение лица, но уголки его губ предательски дрогнули. Он толкнул Оливера локтем в бок и снова шикнул, хотя сам уже с трудом сдерживался. В темноте их руки давно нашли друг друга. Пальцы были переплетены, и Леон время от времени легонько поглаживал большим пальцем тыльную сторону ладони Оливера, тёплым, успокаивающим движением. Фильм продолжался, но Леон уже почти не следил за сюжетом. Он то и дело поглядывал вбок, на профиль Оливера, подсвеченный холодным светом экрана. Светлые, кудрявые волосы слегка растрепались, на губах играла едва заметная улыбка, даже когда на экране происходило что-то страшное. Каждый раз, когда Оливер тихо посмеивался, у Леона внутри разливалось странное, тёплое чувство. Будто даже этот дурацкий фильм становился лучше просто потому, что рядом был он. Когда финальные титры наконец поползли по экрану, Оливер шумно выдохнул и потянулся в кресле. – Ну что, признавайся, – сказал он, когда они уже выходили из зала, – тебе тоже было смешно. – Было, – честно ответил Леон, поправляя воротник куртки. – Но в основном из-за тебя. Если бы не твои комментарии, я бы, наверное, уснул. Оливер довольно ухмыльнулся и сразу же взял его под руку, прижимаясь ближе. – Значит, я спас тебе вечер. Ты мне должен. На улице уже пахло дождём. Небо над Ромусом стало тяжёлым и свинцово-серым, а воздух влажным и густым. Они решили не торопиться и зашли в маленькую кофейню в двух кварталах от кинотеатра. Внутри было тепло, уютно и вкусно пахло свежей выпечкой, корицей и кофе. Они заняли столик у большого окна. Оливер заказал себе огромный кусок трёхшоколадного торта, латте с карамельным сиропом и два маффина. Леон ограничился крепким чёрным кофе и горячим сэндвичем с курицей и плавленым сыром. Пока они ждали заказ, Оливер не умолкал ни на секунду. Он живо пересказывал самые нелепые моменты фильма, размахивая руками, копируя интонации актёров и периодически заливаясь тихим смехом. Леон сидел напротив, опираясь подбородком на руку, и просто смотрел. Слушал вполуха, потому что всё его внимание занимало то, как меняется лицо Оливера, когда он увлекается рассказом. Как загораются глаза, как он иногда прикусывает нижнюю губу, чтобы не рассмеяться слишком громко. Когда принесли торт, Оливер отрезал большой кусок и протянул вилку через стол: – Открой рот. Это обязательно нужно попробовать. Леон послушно открыл рот, и сладкий шоколадный вкус сразу заполнил язык. Оливер смотрел на него с довольной улыбкой. – Ну как? – Вкусно, – кивнул Леон. – Но ты ешь как ребёнок. У тебя крем на щеке. Он потянулся и аккуратно стёр пальцем след шоколада с щеки Оливера. Тот поймал его руку и быстро поцеловал кончики пальцев, не отводя глаз. – Ты сегодня какой-то задумчивый, – заметил Оливер чуть позже, когда они уже допивали кофе. За окном первые тяжёлые капли дождя начали бить по стеклу. – Всё нормально? Леон помолчал секунду, глядя на их переплетённые на столе пальцы. – Нормально. Просто рад, что мы наконец выбрались. В последнее время всё только учёба, тренировки и сон по четыре часа. А сегодня только ты и я. Оливер мягко улыбнулся и крепче сжал его руку. – Тогда давай сделаем этот день ещё лучше. Когда они вышли из кофейни, ливень уже вовсю хлестал по улицам Ромуса. Вода лилась сплошной стеной, громко стуча по асфальту, крышам машин и козырькам. Прохожие спешили под зонтами, прячась кто куда. Оливер остановился под навесом, посмотрел на серое небо и вдруг широко, по детски счастливо улыбнулся. – Пойдём пешком до Академии. Леон поднял бровь. – Ты серьёзно? Мы промокнем до нитки. – Именно поэтому. – Оливер протянул ему руку, ладонью вверх. — Я хочу пройтись с тобой под этим ливнем. Это ведь так атмосферно. Леон посмотрел на протянутую руку, потом на сияющие глаза Оливера и понял, что отказать не сможет. Он вздохнул, но всё таки вложил свою ладонь в его. Они шагнули под дождь. Вода мгновенно промочила волосы и одежду. Холодные капли стекали по лицу, по шее, за воротник. Куртка Леона потемнела за считанные секунды. Оливер шёл рядом, не отпуская его руки, и выглядел абсолютно счастливым. Его светлые волосы прилипли ко лбу, по ресницам катились капли, но он улыбался так широко, будто они шли под ярким солнцем. Сначала Оливер без умолку болтал, вспоминал фильм, новости в академии. Щебетал о разных темах, о недомолвках Готье с Котийяром, о планах на лето, после окончания года. Леон слушал, кивал, иногда коротко отвечал, но довольно быстро потерял нить разговора. Всё его внимание занимали их переплетённые пальцы. Рука Оливера была холодной от дождя, но хватка тёплой и уверенной. Они шли медленно, не торопясь. Ливень усиливался, гром гремел где-то вдалеке, но им было всё равно. На большом перекрёстке, где ярко горел красный свет светофора для пешеходов, Оливер вдруг замолчал на полуслове. Он остановился, повернулся к Леону и несколько долгих секунд просто смотрел на него. Дождь стекал по его лицу, по мокрым ресницам, по слегка приоткрытым губам. Потом Оливер мягко, но решительно взял лицо Леона в обе ладони. Холодные пальцы коснулись горячих щёк. – Ты меня совсем не слушал последние минут десять, правда? – тихо спросил он, и в голосе слышалась нежная улыбка. Леон моргнул, возвращаясь из своих мыслей. – Я… задумался. – Оно и видно, — прошептал Оливер. И притянул его к себе. Поцелуй получился мокрым, прохладным от дождя и одновременно обжигающе горячим. Капли стекали по их лицам, смешивались на губах. Леон обхватил Оливера за талию, прижимая ближе к себе, чувствуя тепло его тела даже сквозь промокшую одежду. Оливер запустил пальцы в мокрые волосы Леона, слегка потянул и углубил поцелуй, словно хотел забрать весь воздух из его лёгких. Вкус дождя, сладкого латте и чего-то родного, заполнил всё вокруг. Гром прогремел совсем близко, яркая вспышка молнии на секунду осветила их, но ни один из них даже не вздрогнул. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. Оливер не убрал ладони с лица Леона. Большим пальцем он медленно провёл по нижней губе Леона, стирая каплю дождя. – Ты такой красивый, особенно когда уходишь в свои мысли… – тихо сказал он, глядя прямо в глаза. – Я прямо теряюсь и забываю, о чём говорил. Леон тихо усмехнулся, прижимаясь мокрым лбом к его лбу. – Мы стоим посреди ливня и целуемся, как последние романтики. – Самые счастливые романтики в этом городе, – ответил Оливер с мягкой улыбкой и поцеловал его ещё раз, уже медленнее, нежнее, с едва заметной дрожью в губах. Они продолжили путь, крепко держась за руки. Ливень продолжал лить как из ведра, но теперь они шли ещё медленнее, иногда останавливаясь просто для того, чтобы посмотреть друг на друга и улыбнуться. Академия уже виднелась вдалеке, но ни один из них не хотел, чтобы этот день заканчивался.