Очень странное кино

Отель «Вестерн Моттель», комната 11. Ночь. Дин Винчестер сидел на продавленной кровати, держа в руках пластиковый диск в прозрачной коробке. На коробке не было ни этикетки, ни надписи — только чей-то логотип в виде стилизованной буквы «V», нацарапанный маркером. — Ну и где ты это взял? — спросил Сэм, не отрываясь от ноутбука. — Мужик в баре дал. Сказал: «Для охотников самое то. Ваши двойники». Я думал, розыгрыш, — Дин повертел диск. — Но диск физический, Сэмми. В двадцать первом веке. Это уже само по себе чертовщина. — И ты, конечно, сразу притащил его в номер, вместо того чтобы отдать на анализ. — Ага. Брось свою скучную работу, посмотрим кино. Сэм закатил глаза, но подошел. Дин вставил диск в старый DVD-плеер, который они возили в «Импале» «на всякий случай». Экран моргнул. Пошла рябь, а затем — цветная картинка. Офис. Яркий, стерильно-белый. На экране появился мужчина в синем костюме с короткой стрижкой и надменной, приклеенной улыбкой. За его спиной на стене красовалась надпись: «Vought International». — Чувак похож на того ассистента, который в третьем сезоне продал душу за BMW, — прокомментировал Дин, нарезая бекон. — Тсс, — шикнул Сэм. Мужчина в костюме что-то вещал про «суперов, которые вышли из-под контроля», про какую-то «Сторожевую башню» и «новую этику». А потом в кадр вошли ОНИ. Дин подавился беконом. Сэм выронил кружку с кофе. На экране, в одинаковых черных тактических костюмах с золотыми нашивками, стояли… они сами. Но нет. Первый был точной копией Дина. Та же челюсть, тот же взгляд «я-убью-тебя-взглядом». Но волосы были идеально зачесаны гелем, на правом глазу алая светодиодная линза, а на поясе висела не Кольт и не нож, а светящаяся красным дубинка. Второй был копией Сэма. Только Сэм был накачан так, что его собственная шея выглядела бы рядом с этой как карандаш. Грудная клетка едва не разрывала ткань куртки. Выражение лица было каменным, абсолютно пустым. — Мать твою, — выдохнул Дин. — Сэм, у тебя сиськи как у Халка. — У тебя красный глазик, как у терминатора из дешевого порно, — парировал Сэм, не в силах оторваться от экрана. На видео «Дин» (в титрах, которые выползли снизу, значилось: Черный Нуар II) разговаривал с «Сэмом» (Солдатик). Речь шла о том, чтобы найти и «утилизировать» одного парня, который убивает суперов. — Сэм, они нас назвали «Солдатик»? — голос Дина дрогнул от возмущения. — Это звучит как имя для болонки. А я — Черный Нуар? Я не черный, я белый как мел! — Дин, это не мы. Это какие-то… злые морды из параллельной вселенной. Дальше — больше. В следующей сцене «Солдатик» (мышечный Сэм) спокойно, без тени эмоций, прострелил колено безоружному парню, потому что тот «не уважительно отозвался о Vought». — Что он делает?! — Сэм вскочил с места, в два шага оказался у экрана. — Мы не стреляем безоружных! На экране «Солдатик» холодно ответил: «Это бизнес, Мэллори. Ничего личного». — Он меня бесит, — прошипел обычный Сэм. — У меня такое чувство, будто я смотрю на себя в зеркале кривых рук. И он постоянно жует эту… протеиновую жвачку. Фу. — Эй, погоди, — Дин вдруг замер. — А почему в этой сцене мы с тобой не разговариваем друг с другом как люди? И почему он называет тебя не по имени, а «Нуар»? И ты молчишь?! И правда, сцена длилась еще минуту. «Черный Нуар» (копия Дина) просто стоял у стены и не произнес НИ СЛОВА. Он только кивал. Иногда моргал красным глазом. — Дин, это отвратительно. Ты там просто мебель с мышцами. — Я не мебель! Я… я просто стратегически молчу! — Дин вскочил и начал тыкать пальцем в экран. — И посмотри на его дубинку! Где Colt? Где ангельский клинок? Это какой-то цирк, Сэм! На экране началась драка. «Солдатик» (большой Сэм) одной левой отшвырнул машину. «Черный Нуар» (молчаливый Дин) вытащил свой красный жезл, ударил им врага, и тот взорвался фонтаном фейерверков. Винчестеры синхронно замерли. — У тебя волшебная палочка, Дин. Которая стреляет конфетти, — медленно произнес Сэм. — Я всю жизнь был уверен, что ты умрешь от пули, от монстра или от печени. Но чтобы от стыда за альтернативного себя… — ЗАТКНИСЬ! — заорал Дин. — Хотя бы у моего нет куриной грудки вместо шеи! Ты там выглядишь как бодибилдер, которого лишили права голосовать и смеяться! Когда ты последний раз улыбался, «Солдатик»?! В этот момент на экране «Черный Нуар» наконец открыл рот. Голос у него был низкий, механический, сквозь модулятор. Он сказал ровно одну фразу: – Приказ ясен. Уничтожить всех, кто не подчиняется системе. Дин выключил диск. В комнате повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь стрекотом сверчка за окном. — Хорошо, — выдохнул Дин, поворачиваясь к брату. — Во-первых: мы никогда, слышишь меня, НИКОГДА не становимся корпоративными клоунами в обтягивающих костюмах. — Согласен, — кивнул Сэм. — Во-вторых: если ты когда-нибудь накачаешься до состояния «Солдатика», я буду звать тебя Пухленький и таскать с собой только на веревочке, как воздушный шарик. — А если ты купишь красный контактный глаз и перестанешь шутить, я запишу тебя в театральный кружок на роль молчаливого киллера, — парировал Сэм. Они посмотрели друг на друга. Обычные. Немного уставшие. В драных фланелевках. Дин тут же налил себе виски из-под сиденья, а Сэм с отвращением выкинул диск в мусорное ведро. — Знаешь, — сказал Дин, — я теперь понимаю отца. Иногда смотреть на свою копию — это худшая пытка, которую придумал ад. — Кстати, — Сэм задумчиво почесал затылок. — Там не мелькнул ли кто-то похожий на Кроули? — Сэм, молчи. Я боюсь ответа. *** Отель «Вестерн Моттель». Всё та же комната 11. Всё та же продавленная кровать. Дин включил второй диск. Сэм сидел на краю кровати, поджав ноги, и сжимал кружку с уже остывшим кофе. — Ты уверен, что хочешь это видеть? — спросил Дин, зачем-то понизив голос. — Я хочу знать, насколько там всё плохо. — Ну, предупреждаю: тот я — здоровый мужик с красным глазиком. — А тот я — быстрый, — хмуро отозвался Сэм. — Звучит уже лучше, чем Солдатик. — Сэмми, ты бегаешь как черепаха с похмелья. Какой из тебя бегун? — Заткнись и включай. Дин вздохнул и нажал «Play». Склад. Мрачный, бетонный, освещённый мертвенным светом ламп. В центре стоял Солдатик. Настоящий Дин присвистнул. — Боже мой, — сказал он, подавшись вперёд. — У меня там бицуха как у холодильника. И эта дурацкая палочка... — И красный глаз, — добавил Сэм. — Ты похож на рок-звезду из дешёвого киберпанка. Солдатик на экране повернул голову и уставился прямо в камеру. Взгляд был ледяной, абсолютно пустой. Ни намёка на динские прибаутки, ни тени самоиронии. — Он жуткий, — тихо сказал Дин. — Это не я. Это... машина с моим лицом. В углу склада стоял Мистер Марафон. — А вот и я, — Сэм вытянул шею. — Нормальный. Не накачанный. Даже симпатичный. Мистер Марафон был поджарым, жилистым, с длинными ногами, обтянутыми чёрным трико с синими полосками. На груди — логотип в виде стилизованной молнии. — Сэм, ты в обтягивающем трико, — сказал Дин, и голос его дрогнул от сдерживаемого хохота. — Ты выглядишь как член олимпийской сборной по спринту, который заблудился на съёмках порно. — Это тактический костюм! — Там видно всё, Сэмми. Всё. — Дин, следи за экраном. В кадр вошёл третий мужчина. Дин замер. По телу пробежала дрожь. — Кас... — выдохнул он. Но это был не их Кастиэль. Одетый в такой же облегающий костюм серого цвета, с высоким воротником. Взгляд — тот самый, слегка растерянный, но спокойный. Альтернативный Кас выглядел... слабее, что ли. Бледнее. И он постоянно держал рот чуть приоткрытым. На экране Мистер Марафон (Сэм) обратился к нему: — Ты готов? Кас кивнул и приоткрыл рот шире. Из его горла вырвалось едва заметное облачко желтоватого газа. Оно повисло в воздухе, пахло (судя по реакции статистов) тухлыми яйцами и хлоркой. — О Господи, — сказал Сэм спустя секунду. — Он... пукает ртом? — Нет. Он выпускает газ, — возразил Дин, но голос его звучал неуверенно. — Типа... ядовитый. Да, Кас? Ты там крутой? Ты... отбеливатель отрыгиваешь? На экране «безымянный супер» (как значилось в титрах, за что настоящий Дин чуть не разбил телевизор) выпустил струю газа в сторону муляжа, и тот расплавился. — Он кислоту пукает! — заорал Сэм. — Изо рта! Дин, Кас — это живой баллон с кишечным ядом! — Не называй это так! — рявкнул Дин. — У него... тактическое преимущество! — У него нет имени, Дин! Его в титрах написали «Безымянный супер»! — Это возмутительно! Он достоин имени! Назовём его... Газзель? — Ты сейчас серьёзно? На экране началась сцена переговоров. Солдатик (злой Дин) стоял напротив Мистера Марафона (быстрого Сэма) и Каса. — Ты серьёзно пришёл сюда с этим, — Солдатик брезгливо поморщился и махнул рукой в сторону Каса, — газовым фонтанчиком? — Сволочь, — прошипел настоящий Дин. — Хоумлендер вышел из-под контроля, — сказал Мистер Марафон. — Его надо остановить. Ты единственный, кто может. — Хоумлендер? — Солдатик хмыкнул. — Ты предлагаешь мне убить собственного сына? В комнате Винчестеров повисла тишина. — Сын? — Сэм медленно повернулся к брату. — У того Дестиэля есть сын. Психопат с лазерами из глаз. Твой сын, Дин. — У меня нет детей, Сэм. И если когда-нибудь появятся, я не буду называть их в честь пылесоса. — Хоумлендер — асексуальный чокнутый мамочкин сынок, — продолжил Солдатик на экране. — Он носит плащ и думает, что он бог. И ты хочешь, чтобы я его убил? Для чего? Чтобы ты, бегунок, стал новым героем Америки? Мистер Марафон сжал кулаки: — Чтобы люди перестали умирать. — Мило, — Солдатик улыбнулся. — Но нет. А потом он двинулся. — Смотри, — сказал Сэм, хватая Дина за рукав. Солдатик (злой Дин) схватил Каса одной рукой за шиворот. Второй — за пояс. Поднял над головой, как трофей. — Нет... — выдохнул настоящий Дин, вскакивая с места. — Нет-нет-нет... — Твой дружок воняет, — равнодушно сказал Солдатик. — В прямом смысле. Кас попытался выпустить газ. Солдатик просто развернул его голову в другую сторону. Струя зелёного дыма ударила в стену. — Ябедничать нехорошо, — усмехнулся Солдатик. А затем повернул голову Каса на сто восемьдесят градусов. Хруст. Раздался звук, от которого у настоящего Дина подкосились колени. Он опустился на край кровати, побелел как мел. — Он убил Каса... — прошептал Дин. — Я убил Каса. Тот я... моими руками... свернул ему шею... Тело Каса упало на бетон. Из его рта вырвался последний, предсмертный клуб газа, похожий на вздох. Настоящий Сэм сжал кулаки так, что костяшки побелели. Мистер Марафон рванул с места. Он двигался быстрее пули — размытое пятно синих полос. Ударил Солдатика в грудь. Тот отшатнулся на шаг. Всего на шаг. — Быстрый, — заметил Солдатик, потирая грудную клетку. — Но недостаточно. Он ударил ногой — не глядя, лениво — прямо по коленям Мистера Марафона. Хруст. Хруст. Две кости сломались одновременно. Мистер Марафон рухнул, закричав от боли. Его ноги теперь торчали под неестественным углом, как у сломанной куклы. — Сэм! — крикнул настоящий Дин, хотя прекрасно понимал, что кричит на экран. — Вставай! Вставай, чёрт тебя дери! Но «Мистер Марафон» не встал. Он лежал на бетоне и смотрел на тело Каса, и в его глазах было то самое выражение — полное крушение надежды. В кадре появился Хоумлендер. Он спустился сверху, глаза горят красным. Остановился над телом Каса, перешагнул через него, как через мусор. — Пап, — сказал Хоумлендер, глядя на Солдатика. — Ты мне оставил хоть кого-то? — Бегунок твой, — Солдатик кивнул на Мистера Марафона. — Развлекайся. Настоящий Дин закрыл глаза, но не заткнул уши. — Знаешь, в чём проблема быстрых людей? — спросил Хоумлендер, наклоняясь к распластанному Сэму. — Они никогда не видят, что их убивает. Красные лазеры. Одна вспышка. Мистер Марафон обмяк. Голова превратилась в кровавое месиво, брызги попали на лицо Хоумлендера. Он слизнул их с губы, улыбнулся Солдатику. — Люблю тебя, пап. Солдатик (злой, перекачанный Дин с красным глазом) кивнул. — Я знаю, сынок. Дин нажал «стоп». Пальцы дрожали. — Сэм, — сказал он осипшим голосом. — Тот я... у него сын-психопат. И они вместе... они убили тебя и Каса. Как будто это... как будто это ничего не значит. Сэм молчал. Сидел, обхватив колени руками. Смотрел в пол. — У тебя там ноги сломаны, — добавил Дин. — Меня это бесит больше всего. Тебя сломали, и ты не смог даже... — Я знаю, — тихо перебил Сэм. — И знаешь, что самое хуёвое, Дин? Самую страшную вещь во всей этой сцене? — Что? Сэм поднял глаза. В них стояли слёзы злости. — Там Каса даже никто не запомнил. У него нет имени, Дин. Он просто «безымянный супер». Он умер, и никто не спросил, как его звали. Дин сглотнул. Посмотрел на мусорное ведро, куда они выкинули диск. Потом на свой телефон. На экране блокировки — фотография Кастиэля, который пытается понять, как работает микроволновка. — Значит так, — сказал Дин, вставая и поправляя куртку. — Первое: мы сжигаем этот диск в священном масле. — Согласен. — Второе: я звоню нашему Касу и говорю ему... — Дин запнулся. — Я скажу ему, чтобы он держался подальше от зеркал. И от меня. Нет, не от меня. От моих злых версий. — Третье? — спросил Сэм. Дин на минуту задумался. — Третье: если я когда-нибудь начну качаться, покупать красные линзы и называть кого-то «сынок», ты имеешь полное право застрелить меня из Кольта. И не промахнись. — Не промахнусь, — пообещал Сэм. Они сидели в тишине ещё десять минут. Потом Дин всё-таки позвонил Кастиэлю. — ...Кас, ты где? — В библиотеке. Читаю про сухопутных черепах. У них очень печальные глаза, Дин. — Ты не пукаешь ртом, Кас? — ...Что? — Всё, молчи. Я рад, что ты не пукаешь ртом. Оставайся черепахой. Люблю тебя. Пока. Дин сбросил вызов и уткнулся лицом в подушку. Сэм вытащил диск, вышел на улицу, полил его бензином и поджёг. Зрелище было красивым. И очень терапевтичным.