Интерлагос

      Сан-Паулу радовал своей приветливой погодой. Завтра предстояла гонка на Интерлагос, первая гонка Кими в Бразилии. Было немного волнительно.       Хотя нет, Кими сказал бы, пиздец как волнительно. Почему-то остальные гонки были не такие пугающие, не такие нервные, как предстоящая бразильская.       Возможно, совсем крохотную каплю, на это действовал еще и Берман. Антонелли не знал, как объяснить другим, а в первую очередь себе, что между ними происходит. Он знаком с Олли с 11 лет, они всегда были очень близкими друзьями, знали друг друга как облупленных, между ними никогда не было неловкости и двусмысленности, до этого года.       С началом этого сезона отношения Олли и Кими стали какими-то напряженными и неловкими. Кими постоянно ловил на себе странные взгляды Бермана, замечал странные касания, где бы то ни было: в паддоке, на вечеринках, в ресторане.       Буквально. Где. Угодно.       Правда, если говорить честно, Кими и сам этим грешил. Ну не мог он отвести своих глаз от такого Оливера. Высокого, стройного, он кстати хорошо подкачался за последнее время.       Но Антонелли наблюдал тихонько, искоса, стараясь оставаться незамеченным. - И что у вас происходит? – как-то спросил Исаак перед Гран-При в Мехико. - О чем ты, – спросил Кими, не отрываясь от Оливера. - Ты в нем дырку сейчас прожжежь, – подытожил Хаджар.       Кими с виноватым взглядом повернулся на друга. Сам Антонелли уже начал догадываться о своих чувствах к другу, но раскрывать их даже не думал. Он просто все больше начинал этим грузиться, уверяя себя, что ему ничего и никогда не светит. - Так заметно, да? - Не знаю насчет Бермана, но я и, – он замялся, что-то обдумывая. – и Габи, Нико и Шарль заметили. - Porca troia! – выругался Кими на итальянском и закрыл лицо ладонями. – я правда не знаю, что с этим делать. Я уже устал тешить себя надеждами, что все его взгляды и касания что-то значат. Но ведь они те же, что и были с 11 лет, изменилось только мое отношение к ним и это очень-очень плохо.       Исаак невесело улыбнулся. Кими снова поднял глаза на Оливера, который так открыто и естественно что-то обсуждал с Лиамом. Ему всегда так легко давалось общение с людьми, он всегда выглядел так дружелюбно, так приветливо. Ни капли лицемерия или двуличности. Всегда естественная улыбка, всегда широко открытые глаза. И так абсолютно со всеми. Всегда добр, уважителен, учтив, тактичен. Кими всегда это восхищало, за этим всегда было так приятно наблюдать. За этим хотелось наблюдать, несмотря на крохотный укол ревности где-то глубоко-глубоко. - Тебе стоит с ним поговорить, – Исаак коснулся его плеча. – в противном случае, это может испортить вашу дружбу. Не стоит рисковать. - А, то есть если я признаюсь, то нихрена не испорчу дружбу, – возмутился Антонелли.       Хаджар лишь усмехнулся. - Олли слишком умен и тактичен, чтобы переставать с тобой дружить после твоего признания, а ты дурак, если думаешь, что это может что-то испортить. Поэтому прекращай рефлексировать и возьми яйца в кулак уже.       После Мексики Хаджар больше ничего не спрашивал. И Кими, собственно, ничего и не делал. А ситуация становилась только хуже.       Хуже для Кими. Для остальных комичнее.       С самого начала уик-энда в Бразилии Кими избегал Оливера как мог. Старался не попадаться ему на глаза. Даже не поздоровался с ним, прятался повсюду, хотя Берман его искал. Повсюду искал.       Она и стала последней каплей - Бразилия. После квалификации все как обычно пошли в душ. Но не Антонелли. Он боялся встретится там с Берманом и зардеться как пятиклассница. Поэтому Кими гулял где только можно. Но когда, казалось, Габи вышел последнем из душевых, он, как правило, сидел там дольше всех, Кими отправился в душевые. Долго еще ты будешь от меня бегать? – Берман стоял в одном полотенце на бедрах, подпирая дверной косяк. - Cazzo! – завопил Кими, - Oddio, ты еще не закончил, я тогда подожду снаружи, – Антонелли начал давать заднюю. - Зачем? Там еще 19 душей свободно, – бровь Оливера метнулась вверх. - Ну чтобы тебе не мешать, ты ведь устал сегодня так, я имею в виду, – быстро исправился Кими, – все сегодня так устали, и вообще...       Кими тараторил без остановки, стараясь оправдаться и замолк только когда Оливер сдела шаг к нему. Антонелли замер за кролик перед удавом. - Что происходит, Кими? Я же вижу, что-то с тобой происходит, да и парни говорят. - Тебе что-то сказал Исаак? – Кими свалился на лавочку за ним и зарылся в свои кудри. - Хаджар? Нет! Но меня беспокоит, что знает он, а не знаю я, мы ведь друзья, так? – Олли сел рядом близко-близко. От него пахло яблочным шампунем. - В этом и проблема, Олли, что мы всего лишь друзья, – как на духу выпалил Антонелли и замер. Замер и Берман.       Тогда Кими, осознав, что сказал, подскочил с лавочки и рванул прочь из душевых. В след ему донесся только голос Оливера.       Вечерний Сан-Паулу на берегу океана казался чем-то сказочным. Кими сидел на берегу совершенно один. Начинало смеркаться и пляж стремительно пустел, но где-то сзади, в прибрежных барах звенела музыка. Он думал о сегодняшнем дне, о своих словах и о том, что они с Олли друзья.       Друзья.       Так будет правильней. Наверное. - Давай договоримся, – послышалось совсем близко и Кими подскочил на месте. – что сейчас ты не убежишь, – Олли сел рядом.       Кими даже не повернулся на него. Не смог. Только кивнул. - Спасибо, – Антонелли услышал, как Берман улыбнулся. – и еще... Не убивай, пожалуйста, Хаджара, это я у него выпытал все, и то, он не сдался. Лишь сказал, что нам обязательно нужно поговорить.       Кими глубоко вздохнул. - Слушай, – начал он загробным голосом. – я понимаю, что мы друзья детства, но для меня ты больше, чем друг, гораздо больше. Но я пойму, если для тебя я все тот же Кими и для тебя ничего не изменилось, это наверное даже правильнее будет. Просто... Просто я не знаю, что с этим делать, это все съедает меня изнутри, я не могу молчать. Прости меня... – и Кими замолчал. - Какой же ты дурак все-таки, – послышалось от Олли.       А в следующие мгновения Оливер поднял лицо Кими за подбородок, повернув на себя, и придвинулся так близко-близко, чтобы можно было почувствовать дыхание на губах. - Ты не один это чувствуешь, – и поцеловал его. Поцеловал так нежно и искренне, как никогда не вел себя с другими людьми. Кими всю жизнь думал, что Олли одинаковый со всеми, со всеми приветливый, открытый, искренний. Со всеми одинаково.       Но сейчас... Сейчас, когда Берман целовал его на бразильском пляже, так нежно и так искренне, так аккуратно, давая возможность отстраниться, давая возможность прекратить.       Сейчас.... Он был таким только сейчас и только с Кими. - Только, пожалуйста, больше не убегай от меня, – шептал Олли между поцелуями.