Уходя уходи

Утро Ривера ничем не отличалось от других, он снова сидел в своём кабинете и отвечал на заявки о расследовании. Мечты о заказах, от которых кровь в жилах стынет, умерли не родившись. Будучи полицейским, он понял, в Найт Сити в полицию обращаются только недалекие и те, которым в принципе искренне поебать на результат работы. Те, кто хотели видеть результат обращались к фиксерам, те обращались к наемникам, и жизнь хотя бы одной личности становилась чище, а иногда даже справедливее. В реальности сейчас, он ничем не отличался от никому неизвестного начинающего фиксера и наемника в одном лице. Да он бы и не был против укорениться в какой-то одной сфере, только вот принципы не позволяли стать наемником-убийцей. Но ответ на одно сообщение заставил его упасть в могильную яму, а в последствии и вовсе засыпал землей. «Заброшенный кинотеатр «Серебряный Пиксель», 18.00» Неизвестный пользователь, неизвестный мотив, Ривер не был доверчивым, но сердце почувствовало, что здесь что-то не так. Время было раннее, до встречи с неизвестным было еще достаточно много времени, которое Ривер тратил на бесконечные попытки дописаться до этого кого-то. Но ответа не было, а желание появится в указанном месте росло все больше и больше вопреки здравому смыслу. День тянулся нудно, очередь из рыдающих женщин с одной заскриптованной фразой «Муж изменяет бла бла бла, найди его и накажи его бла бла бла». Ривер слышал их только так и все детали пропускал мимо ушей, он был безразличен, думая только о своем. Он сразу вспомнил смешную историю о том, как его друг побывал в дешевом нуарном детективе, выслеживая женщину по просьбе ее недалекого мужа, который не умеет решать свои проблемы сам. Этим другом был Ви. Ви, который не так давно пропал без вести. Сколько бы опытный детектив не пытался расследовать его исчезновение все улики и догадки приходили в тупик. Он исчез, словно его никогда и не было. Это было сильным ударом по сердцу Ривера, Ви был для него дорог, не только как друг. Те самые мысли, от которых он сбегал в работу настигали его в разгар самых душераздирающих историй клиенток. Он жалеет, что не смог признаться ему раньше, что не смог отбросить мысли о влюбленности и уйти из жизни Ви сразу же, как только узнал, что он счастлив, счастлив с другим. Ревность разрывала его изнутри, когда он слушал от Ви, как круто они проводят время вместе и какой же его новоиспеченный парень ахуенный. Ревность скулила где-то под сердцем, когда он видел их вместе. Ревность его убивала лишь от одного осознания – Ви не с ним и никогда уже не будет. В своих раздумьях о неудавшейся любви, Ривера настигла бредовая, даже слегка маниакальная мысль о том, что это сообщение могло быть от Ви. Трагичных историй о тяжкой судьбе жителей Найт Сити он наслушался много, и знал, что в любой момент тебе может пригодится умение скрываться от всех, даже близких людей, менять свою личность, менять номера и адреса. Тем более после штурма Арасаки. Пускай в новостях не было названо имя самоубийцы пошедшего на такое, Ривер прекрасно знал, что это был Ви. У него были свои счеты с ними и раз он решил идти на это сам значит был уверен в своих силах. И Арасака пала, ненадолго, но им был нанесен серьезный удар, и в прямом и переносном смысле, а это значит, что Ви был жив, и все эти пару месяцев, что он не появлялся в жизни Ривера, и в принципе в реальном мире, потребовались ему только для восстановления, но никак не для спокойного пребывания в могиле. Он знал и верил, что все именно так, как он себе и представляет, поэтому уже почти не сомневался, что это сообщение от неизвестного пользователя было на самом деле от Ви. Поэтому уже в пять вечера он закрыл свое детективное агентство и на всех парах мчался к указанному месту встречи. Он ехал и надеялся, что снова увидит свою потерянную любовь, что, когда перед его глазами встала неизвестная ему, но известная всему Найт Сити женщина, он разочаровался настолько, что ему показалось, что весь его мир рухнул прямо в эту секунду, будто надежды больше нет и он увидел правду. Лучше бы он никогда не смог открыть эту дверь, с которой мучился не меньше получаса, проверяя свои детективные способности, которые он по всей видимости утратил за время, проведенное в своем агентстве. - Открытый кодовый замок-1, один из лучших полицейских Найт Сити-0 - Если это очередная семейная драма с изменами, то можно было назначить встречу в офисе через моего секретаря. – Ривер ответил колкостью в ответ на разбитое сердце и сдохшие надежды. Будто его новая клиентка знала обо всем, что происходит в его голове и решила над ним подшутить. - Даже если и так, по моим наводкам тебе не помешает попотеть больше обычного, чтобы выйти в плюс на одну твою годовую выручку. – Он понял, перед ним фиксер, очень опытный, и пиздец влиятельный. – Думаю для тебя это дело также имеет личный характер. Сердце начало колотиться чаще, тремор распространился по всему телу, он догадывается о ком идет речь и не хотел этого слышать, но, скрывая дрожь в голосе, он все же осмелился спросить в чем суть его работы. - На первый взгляд заказ прост как два пальца обоссать, тебе нужно нейтрализовать одного бывалого нонконформиста. Но есть пара нюансов. Первое - его точное местоположение неизвестно, тебе нужно провести собственное расследование и вынюхать его след от Найт Сити до Ямайки, как настоящий полицейский пёсик. Второе – твоя цель Джонни, мать его, Сильверхенд. Третье – заказчику нужны гарантии. Ты должен запечатлеть его смерть. Ему больше ничего не нужно было, паззлы сложились, теперь он понял почему Ви пропал, почему не написал хоть пару слов пред тем, как залечь на дно. Ви больше нет, он пропал где-то в киберпространстве навечно по вине этого самовлюбленного ублюдка. Теперь он готов его убить бесплатно, без заказов, без фиксеров. Он хотел задушить его голыми руками за то, что отнял тело любимого, за то, что смог обмануть его, и заставил ему поверить. Он не знал, как сможет убивать Джонни, который мирно проживает в теле его мертвой любви, но знал, что так нужно, так будет лучше. - И еще кое-что – Фиксерша не замолкала ни на секунду и давила Риверу на нервы, в данную секунду она явно была лишняя – Это довольно личный заказ для тебя, заказчика, и даже слегка для меня, поэтому тебе нужно встретиться лично с заказчиком. Адрес я переслала. Удачной охоты. Она ушла, даже не спросивши берется ли Ривер за заказ, это было написано у него на лице, в его глазах смешались боль и ярость. Он пойдет на это чего бы ему это не стоило. Подъезжая к месту встречи Ривер уже догадался, кто же был этим таинственным заказчиком, кому это дело могло быть хоть на чуть-чуть так же важно, как ему самому. Он не верил в искренность этой любви и недолюбливал возлюбленного своего друга. Ривер ненавидел все это богатство и роскошь, поэтому заезжая в район для богатеньких фальшивок невольно начал кривиться. Держаться непринужденного состояния это то, что сейчас ему нужно было, претворятся, что его не кроет удушающая паника, что он не хочет разбить пафосное ебало заказчика за то, что не смог уследить за близким человеком. Он просто машина, с помощью, которой свершится правосудие. Ривер повторял это как мантру, когда выходил из машины, когда неспешно входил в эту вычурную виллу, когда искал того, с кем ему нужно притворятся, что ему похуй. Найдя его, вальяжно развалившимся на диванчике, наигрывая какую-то до абсурда депрессивную мелодию, попивая какое-то крепкое пойло. Для Ривера это была игра на публику, для лишь одного единственного зрителя. Он лишь пытается доказать, что ему больно от случившегося, не больше. Ривер даже задумывался не были ли они с Джонни соучастниками в убийстве Ви, и все что сейчас разыгрывается это издевка над детективом. Ведь слишком подозрительно сошлись действующие лица в этой пьесе. В дороге Ривер вспомнил, что это за фиксерша, конечно же Бестия, бывшая Джонни Сильверхенда. Пускай он и не был фанатом Самурая, но прожить всю жизнь в Найт Сити и не узнать всю историю группы и ее участников было невозможно. Он сомневался, что Бестия могла так просто согласится на убийство своего бывшего, с которым их так много связывало, она бы наоборот, обрадовалась, узнавши, что он воскрес из киберпространства. А вот заказчик - Керри Евродин, по мнению Ривера был настоящим злом в этой драме, ему стоило просто втереться в доверие к молодому наемнику, подкупить его роскошью и слащавым личиком, и вот Ви будет делать все, что тот пожелает. Ему же только это и на руку, лучший друг спустя пятьдесят лет после смерти возвращается снова, и сразу с телом, наивным и по ненужному добросердечным. Вряд ли бы он заказал убийство такого близкому ему человека. Но иногда правосудие должно стоять выше всех принципов, эмоций и предрассудков, которые, казалось бы, говорят здраво, но, тем не менее пугающе навязчиво. С этой аксиомой Ривер взял себя в руки, чтобы не уничтожить всех на своём пути. Детектив украдкой подошёл за спину к рокербою, держа наготове уже заряженный револьвер. Один миг и душа успокоится, но ценой чего? Он не мог ответить себе на этот вопрос, мог лишь скрипя зубами остановить такую непослушную руку, которая уже была на полпути к своей мечте.  - Похоже ты и сам не до конца смирился с тем, что хочешь обсудить со мной. Ривер был почти горд своей репликой и хладнокровием, пока не получил контраргумент от пьяного идола рок-сцены. - И это мне, сука, говорит человек, который проебал карьеру лучшего полицейского в городе, ёпт, ради пары обдроченных энни за разбор полётов пожилых разведёнок нахуй! Ривера задело до самой глубины души, он слышал хруст разбивающегося надвое самолюбия. Перед глазами пелена, а в ушах только шум, будто перед ним сейчас поставили зеркало, которое отражало его мысли и чувства, которые он забросил куда-то глубоко в воображаемый сейф, и моментально забыл от него код. - Не имеет значения кто я сейчас, лучше объясни мне из каких побуждений тебе понадобилась личная встреча с исполнителем. – На деле его баррикада безразличия пошла трещинами, но как человек не последний по званию не мог позволить себе отступление от образа. -Увы, раз уж ты работаешь, блять, на меня, особенно в контексте ебучей вендетты, ёпт, в искренности твоих мотивов и повышенной гарантии успеха разберутся только две промилле в твоей крови, чумба! Керри разливает Мартини по двум вычурным бокалам, и подталкивает один из бокалов в сторону, намекая на то, чтобы Ривер все же соизволил упасть на один из диванов, а не стоял позади собеседника, как маньяк. Спорить с музыкантом по всей видимости было бесполезно, сам он уже был в хлам, словно не выходил из запоя все эти злосчастные несколько месяцев. Детектив, как это и было свойственно ему, вычислил бы это и без очевидных признаков в виде стеклянного взгляда в никуда, дрожащих совершенно не от нервов рук, и местами заикающейся, но все еще твердой речи. Не висел бы в воздухе едкий дым ненависти между ними, Ривер бы с радостью попросил у профессионала в скрывании нетрезвых состояний парочку уроков, чтобы в случае разговора с такими же бестактными, как сам Керри, не терять стойкость характера. И все же детектив делает вид, что его устраивает этот уговор, садится напротив, и вертит этот несчастный бокал, будто в нем налит чистый яд. И в бокале видимо правда был чистый яд, ведь вот они уже битый час, оба в хлам, рыдают и изливают боль, будто они были самыми лучшими друзьями, которые позволили себе небольшое разногласие. Оказалось, что Керри был дохуя сентиментальной личностью и первоначальная цель их встречи была исключительно для того, чтобы передать орудие убийства их уже общего врага. Архангел с судьбой дьявола, прошедший девять кругов ада. Неудачная попытка суицида, сорванная никем другим, как Джонни Сильверхендом, на которого в последствии и был наставлен револьвер, скорее по привычке, чем от страха умереть. Он мог убить и врага, и ту пустую оболочку, в которой они оба нашли свою отдушину. Керри уже тогда посчитал это достаточно судьбоносным, и на эмоциях после концерта легендарного Самурая, неловко и слегка с переживанием отдал его Ви. Просто как знак чего-то зарождающегося в их отношениях. Он и не надеялся, что такой опытный наемник будет реально использовать эту игрушку на своих супер важных делах, но неоднократно наблюдая одну и ту же картину, как Ви без особого предложения заваливается к Евродину домой, видел, как он бережно кладет уже полюбившегося ему Архангела возле кровати. Будь его воля он бы, наверное, и спал вместе с ним, только вот рокер был слишком ревнив, даже к невоодушевленным предметам. К этому моменту рассказа, Керри уже рыдал, как маленькая девочка, у которой отобрали любимую игрушку. Риверу даже было искренне его жалко, что он сам чуть не прослезился, вспомнил, как Ви рассказывал ему ту же самую историю со своей стороны, вспомнил как горели его глаза, и как же он, сука, был счастлив, не смотря на всю хуйню в своей жизни. В попытках сдержать подходящую паническую атаку, музыкант, все же продолжил свою душераздирающую историю, не желая останавливаться на самом интересном и важном. Ведь Джонни оказался тем еще бессердечным ублюдком, игравшем на чувствах других людей, будто они ничего не стоили вовсе, и в духе своего чувственного друга, вломился ему в дом, так же, как и в первый раз, оставил револьвер и записку, в которой сказал лишь о том, что забрал тело и начинает новую жизнь. Это и стало ключевым моментом в решении отомстить Сильверхенду и подать свою личную месть в том же стиле, неброско и сентиментально. - Знаешь что, мой нуарно-эмоциональный друг? У меня есть для тебя ахуитительная стратегия расследования, бля! Между твоими ебейшими умозаключениями о Джонни и его местонахождении будешь раз в неделю по пиздатейшей проходке ухуяриваться на моих концертах за кулисами, ёпт. А если хочешь, будешь, нахуй, моим, блять, бодигардом! - Кер, брат, если это не будет мешать нашему делу, базару зиро, буду пить за наш успех! Хотя, что нам мешает сделать это сейчас? - О, наш человек, будем! В блаженной тишине, под успокаивающие звуки хром-рока на фоне, деловой и одновременно душевной попойки, раздаётся ленивый скрип деревянных ступенек, по которым спускается третий лишний в этом поддатом дуэте. - Когда слышу звон стекла, то иду на абордаж!!! Громкий крик раздается на все два этажа этого огромного дома, и казалось даже на всю улицу. Ривер аж дрогнул от такой неожиданности, и будь он в трезвом состоянии сразу же потянулся бы за пистолетом, подумав, что это просто какие-то бандиты ворвались к ним. Он даже не видел эту призрачную фигуру, и не до конца понимал откуда издается голос. Только лишь по довольному и вполне спокойному лицу Керри, детектив понял, что боятся в общем-то нечего. И он был прав, вдалеке появляется фигура молодого парня, худощавого и слащавого, внешне абсолютно безобидный, все еще слегка сонный, и даже до абсурда миленький со своими длинными растрепанными волосами и просто в гигантской футболке, которая напоминала платье. Он быстро переметнулся от лестницы к месту застолья, так будто он только что использовал сандевистан, и после быстро опрокинутого в себя бокальчика пойла, падает возле Керри смазано целуя его то ли в шею, то ли пытался попасть куда-то в губы. Ривер аж застеснялся, будто перед ним сейчас будут снимать дешевую порнушку. - Ах да, бля, чё-то как-то забылось, пока мы сидели ухуяривались. Это мой… близкий брат по постели. Я должен был сразу сказать, что мы не одни, ёпт, но да похуй блять. - Йен Скинуолкер, рад увидеть, что мой любимый папик нашёл убедительный инструмент для своего незавершённого дела. – Новый знакомый протягивает руку для уверенного рукопожатия, сопровождая это элегантным представлением. Ривер протягивает незнакомцу руку и пытается скривить доброжелательную улыбку, под громкий крик своих мыслей, что где-то он такое видел. Детектив пытался отогнать эти мысли, считая их всего лишь пьяным бредом, но этот голос, движения тела, они так похожи на их общего знакомого. Будто та злая шутка, о которой думал Ривер никогда не заканчивалась и сейчас происходит кульминация этого дешевого спектакля. Он не может быть точно уверенным в своих догадках, как бы сердце не кричало о том, что нужно хватать пистолет и стрелять, оповещая о выполненном заказе. Мысли путались, а улики на его воображаемой доске красными нитями складывались в одну лишь лаконичную фразу, которая отлично описывала и ситуацию, и состояние Ривера в целом, «Это пиздец». - Ривер Уорд, инструмент к вашим услугам. – Он уже пожалел о том, что ему нужно отыгрывать «крутого парня», потому что со стороны это похоже на попытку дешёвенького флирта, в этой ситуации лучшим вариантом будет дельтовать отсюда как можно быстрее, не вызвав подозрений. – Ну, оставляю вас одних, да и я уже подустал, если честно. - Ты чё, уже уходишь? Ну тогда пиши, как появятся просветы на твоём детективном поприще, ёпт. Ривер уже хотел забить на все правила хорошего детектива, и прямо в лицо Керри сказать, что тот трахается со своим врагом, будучи абсолютным долбоебом. Но знал, делать поспешные выводы нельзя, особенно в таких трудных делах, поэтому он лишь медленно плетётся к выходу, проворачивая эту сцену в голове, будто брейнданс, и все больше погружался в свои мысли. - Береги лунку, аристократ. – С ехидной ухмылкой произнёс детектив и поспешно дельтовал, дабы не смотреть в глаза своему стыду.

***

До начала выступления Керри оставалось пару часов, он сидел в своей нишевой гримёрке, настраиваясь на агрессивно-вальяжное настроение во время концерта, сдерживая своё предвкушение огненной страсти в награду за его пиздатость и невъебенность. И это единственное, что его еще держало где-то между здравым рассудком и полным хаосом в голове, разъедающей душу ненавистью, и конечно же болью, которая скребется кошачьими когтями, где-то внутри миокарда, разрезая до самой аорты, и снова возвращаясь куда-то в глубины этого вечного двигателя. А еще его держал Йен. Не то, чтобы от любви, совсем не от нее, было в нем что-то, чего он и сам не понимал. Держал его исключительно, как игрушку, для всего подряд. Скинуть хоть каплю агрессии, да лучше и не будет, хотя проще было уже лоботомию сделать и хуй забить. Но что-то в его новом «недопартнёре» будто само по себе вызывало в нём ненависть, хотелось разбить это самодовольное личико и поставить его на место, чтоб перед глазами не светился, да и вообще нигде не светился уже. Чем-то напоминало их дружбу с Джонни, он вообще много похожего в них видел. Как будто то, что нужно пока месть Керри не будет исполнена, выпускать свою ярость хоть на ком-то другом, и не слишком важно заслужил он этого или нет, просто хочется и похуй. Он бы вообще хотел сжечь к хуям весь этот ебанный мир, который уже давно потерял право на свое существование. Керри вообще трудно контролировал свою агрессию, несмотря на весь жизненный опыт. А может именно в опыте и была причина ненависти ко всем этим ебливым людям, и каждой блядской тени, которую они оставляют после себя. А может это была ненависть к себе, которую он быстро переключал на все живое и неживое, потому что так проще, потому что если ненавидишь себя, то все прицелы сразу клеятся к башке, как клеймо, что ты ёбанное ничтожество. И смерть не поможет, ты все равно умираешь с мыслями, что проебал всё, даже право на достойную смерть. Ту смерть, которую где-то, и кто-то навязывает каждому, в глубочайшей старости, на кровати из денег, под одеялом из подвигов в кругу рандом людей, то есть семьей. А сдохнешь в муках, жаль не в канаве, а в пустом и безжизненном доме, который в хуй не уперся, просто одно из маленьких достижений, ничего не стоящих в рамках мира. Сдохнешь под покровом бездны своих собственных эмоций. А смерти Керри всё-таки боялся, будто немного надеялся на достойную смерть, хотя бы в своем понимании. Бежать было проще, чем отдаться буре, поглощающей последнюю человечность. Проще было кромсать остатки надежды на счастье осколком давно вымершей души, которая умирала, кажется, в тысячный раз, снова и снова. Когда кажется, что уже забываешь, по-настоящему, и снова живешь своей калечной жизнью, обязательно происходит пиздец, и все нахуй ломает. И снова нужно забыться, залить алкоголем, закурить сигареткой, потом написать очередной депрессивный альбом про то, что жизнь хуйня и все схавают, потому что правда. А боль не пройдет, она просто запоет вместе с ним, как будто приглашенная звезда. Боль не пройдет и в их отношениях, она будет отзываться в холодных прикосновениях, таких родных, но при этом чужих. Керри все равно будет видеть в нем лишь одного, потому что сам на это пошел. Он не выбирал любить Ви, но добровольно выбрал попытки его заменить. И его попытка вполне терпима, отличная подделка нашлась. Чувствовать тепло человеческого тела, а во снах все равно видеть одного его. После него сердце Керри никогда не будет биться так же, как прежде. Сколько бы он себе не твердил, что завтра будет получше, оно ему уже было нахуй не нужно.

***

Ривер стоял за сценой ожидая начала выступления, чтобы было удобнее наблюдать за «Йеном», который будет прожигать взглядом рокербоя на протяжении полутора или двух часов. Ему нужно было найти больше сходств в поведении, взаимодействии с социумом и языком тела Джонни. Однако, как бы он ни старался, прослеживаться будет каждая частичка Винсента, которая успела пропечататься в грёзах детектива за последние пару месяцев. Ситуация складывается, мягко говоря, говнистая. Нельзя было просто взять и спросить у Йена: «тебя случайно зовут не Роберт Джон Линдер?». Но прочувствовав его руку, взгляд и манеру речи было просто невозможно спутать тело Ви с чем угодно ещё. На сцене играет «Endless conflict», песня которой Керри всегда завершает концертную программу во всех городах. Это сигнал для Йена идти в гримёрку и ждать своего кумира. Ривер довольно быстро уловил данную схему и уже наблюдал за входом в гримёрку неподалёку. Чуть позже детектив наблюдает как изнеможённый Керри залетает в гримёрку и спешно рассказывает своему мальчику на поводке о своих эмоциях о проведённом выступлении, их диалог постепенно перерастает во флирт, а потом уже в страсть. По воле случая новоиспечённый наёмник становится случайным, или не совсем, свидетелем полового акта двух горячих легенд музыки, где только второй из них знает всё о том, с кем он трахается. - Фууух, ёптыть, для первого города в туре это было пиздец горячо. - Не льсти себе, дедуль, могло быть намного лучше. – Йен горделиво и, одновременно, наигранно улыбнулся, будто это была лучшая реплика за всю его жизнь. - Ну нихуя себе, дедуль, сука! Я, блять, в этом Торонто так отжёг нахуй, что к утру их листик на флаге превратится в сочный дымящийся косяк, ёпт! – легенда хром рока надрывался так, как будто доказывал это себе, больше чем своему мужику, перед которым он пытается оправдаться. - Да ты уже отжёг в «Каденции» на третьем выступлении, панки пивом тушили твоё детище. – Йен пытался заглушить свой едкий смешок, затягивая сигарету, что выглядело еще более язвительнее, чем он хотел изначально. - Знаешь, иногда меня пугает то, насколько ты дотошный фанат Самурая, откуда ты блять вообще всё это знаешь? Такие мелочи обычно вспоминались только... а, впрочем, это тебя ебать не должно! После этих слов Керри набрасывается на Йена, почти врезаясь своими зубами в его, сжимая чужую челюсть почти до хруста хрупких костей, тянет на себя, ближе, будто пытаясь в нем полностью раствориться. Они дышат так громко и тяжело будто пробежали от Песьего города до этой самой полупустой гримёрки, с уст пиромана срывается истеричный смех, с примесью ненависти и страсти, разъедающей его легкие изнутри. Он впивается в губы, но не с целью поцеловать, с целью растерзать и без того, искусанные губы. Жажда крови, все что им движет, он как будто вампир, проще было бы приставить нож к горлу, и наслаждаться зрелищем. Керри впивается в шею, такую нежную и тонкую, не защищенную хромом, слегка душит и кусает, играется, находясь на грани между горячим сексом и убийством. А Йену впрочем-то и нравится, он наслаждается болью, проводит тонкими пальцами по всей линии позвоночника, судорожно и нервно, зарываясь в волосы оттягивает назад, чтобы не кончить прямо в эту же секунду, возвращается обратно и впивается пальцами в шею, будто это маленькая месть. Скинуолкер берёт инициативу на себя и руками переносит Керри прямо на трюмо перед ними. Считанные секунды и большая часть их одежды летит по всему помещению, давая волю их животным инстинктам. Новоиспечённый альфонс грубо входит в Евродина, не в силах более оттягивать самое желанное. Он все ещё поедает его взглядом, держа за горло так крепко, что почти достаёт до подъязычной кости. Керри вскрикнул и задрожал как скулящая псина в адский ливень, ему было всё равно сколько человек слышат их прямо сейчас, ведь ему нравилось показывать свои чувства без капли сдержанности. Йен постоянно скачет от быстрого темпа к медленному, делая небольшие паузы в самые неожиданные моменты, дабы не дать кончить никому из них. Он издевается над импульсивным музыкантом почти также, как у них это происходило на словах буквально только что. Керри сильно толкает Скинуолкера в плечи, что тот, немного группируясь падает боком на пёстрый ковёр, чем и воспользовался эксцентричный артист. Через мгновение загорелый наездник вовсю контролирует процесс, почти обездвиживая секунду назад грубого и властного панка. Филиппинец вымещает всю энергию и рвение, шлепая по лицу из стороны в сторону, на нижележащее перерождение молодого Мэнсона, который почти выдохся, но работает тазом из последних сил, сопровождая это своим хриплым рычанием. Бывший военный набрался сил и впивается ладонью в шею музыканта, плотно прижимая его всем телом к себе, он расставляет ноги, чтобы ускориться и долбить его как дорожная дрель. На этом моменте Керри переквалифицировался из хром-рокера в оперного певца, что только раззадорило техасского шпиона. Скинуолкер кончает, не выходя из Евродина, так, что он чувствует, как тепло растекается внутри него везде где только можно. - Неплохо для подпевалы. – с предыханием выдавил из себя Йен, нарушая хорошо выдержанную тишину. - Да заткнись ты уже, нахуй. – улыбаясь, в шутку огрызается на него Евродин, набрав побольше воздуха в лёгкие.

***

К моменту того, как их прелюдия была в самом разгаре Ривер заметил, что стоит почти вплотную возле тонкого проёма двери и не может оторваться от наблюдаемого зрелища. Что-то ёкает и заедает намертво внутри детектива. Это было предвкушение, злость, шок или возбуждение? Он еле стоял на ногах, сжимая и разжимая свой член в узких джинсах, когда увидел, как Керри скинул Сильверхенда в теле Ви из стоячего положения спиной к ковру. В момент, когда они оба лежали на ковре, частный наёмник со всех ног рванулся в ближайшую туалетную кабинку сбросить напряжение. Менее чем через минуту он спокойно вышел обратно в коридор, пытаясь понять, что с ним, вообще, только что произошло. Кризис личности продолжится по пути обратно, сейчас самое главное для пытливого экспериментатора слепить железобетонное алиби. - Керри, Йен, вы здесь? – Нарочито громко сообщает о своём присутствии детектив. - Сука, пиздец! Натягивай тряпки скорее, уёбище лесное! Наш бэтмен жаждет выразить восхищение лично! – Судорожно натягивая кожаные брюки, скомандовал Евродин. - Так передай ему, чтоб он кончал себя, блять, жалеть. – Саркастично огрызнулся Йен. - Как ты сказал? – В оцепенении прошептал музыкант, его словно откинуло на пятьдесят лет назад, почти слово в слово, что сказал ему Джонни в их последнюю встречу.    - Етижи пассатижи, нахуй! Самурайку мою кинь! – Застёгивая ремень отшутился Йен, пытаясь в суматохе съехать с темы. – Не заперто, входи. -Уже расслабленно и вальяжно впускает Ривера покалеченный любовник. - Вы не видели куда я закинул свою шубу? – Пытаясь быть беззаботным спрашивает детектив, пребывая расторопным и рассеянным. - Ну куда же ты? Король мошпита уже наелся и идёт баиньки? – С очень наигранной обидой промурчал Евродин, мечтая, чтобы тот поскорее съебался восвояси. - Да, встретил старых знакомых из полицейской академии, вспоминали старое, пригубили пару коктейлей, сильно устал, поеду домой. По воле случая, они договорились снимать один дом на троих в каждом городе, разумеется за счёт Керри, чтобы было проще найти друг друга.  - Погодь, тёмный рыцарь, ща нас подкинешь, ёпт, я тут пару улыбочек и подписей раздам, и дельтуем отсюда нахуй! - Ну, раз выбора у меня нет… - Жалостливо выдохнул Уорд и принялся покорно ждать. И Ривер правда стал ждать, десять, пятнадцать, тридцать минут. Нихуя. С ним была только тяжесть бытия и его новоиспеченная проблема, которая навеивала лишь ужасом и мраком. Он пялился на дверь, пока в голове крутились обрывки из этого позорного момента, как он стоял и подглядывал на то, что происходило в этой злосчастной гримерке, в которой сейчас добровольно заперся. Выходить и смотреть на таких довольных и счастливых людей не было никакого желания, он хотел дальше тонуть в своих мыслях, в   компании горячительных напитков. Выбора не было, и он начал рыться в вещах своих вынужденных спутников в поисках чего-то покрепче, у них-то точно что-то быть должно. На нормы и правила детектив уже давно забил хуй, было слишком хреново, чтоб оставаться трезвым, да и что он там уже не видел, чтоб стесняться искать бутылку. Нащупав бутылку дорогого виски, Уорд сразу же присасывается к горлышку, редкостная дрянь, так еще и теплая, но это должно помочь упорядочить мысли и хоть на секунду успокоиться. Ведь ему такое не свойственно было, Ривер неоднократно слышал о таких грязных услугах на улицах Найт-Сити, но никогда не верил, что такое может коснуться и его. Он никогда не считал себя извращенцем, грязным ублюдком, он же охотился за подобными, он не верил своим собственным воспоминаниям. Но это тело, такое родное, он бы узнал его из тысячи, и теперь он точно уверен, что это Джонни в теле его любимого Ви. Но неужели он…нет, его возбудило только тело, а не личность. Это же просто боль потери так выразилась, все эмоции смешались воедино, и он не смог себя контролировать. Так ему говорила опустошенная бутылка виски и несколько часов трудных раздумий. Четыре литра текилы держась друг за друга, пятились по коридору в сторону гримёрки. Гламурные тары с мексиканским пойлом врезались то в правую стену, то в левую, почти не отрывая губ друг от друга. Начиная снимать верхнюю одежду, звёздная парочка открывает дверь в гримёрку. Не успев сделать первый шаг, оба перелетают через сидящего Ривера головами вперёд и приземляются на уже знакомый ковёр. - Да ебучий же ты в рот, блять, это что сейчас было, сука? – Еле выговаривая своё конструктивное замечание вопит Керри, медленно вставая на ноги. - Ты что же не видишь, блять… Мы попались в капкан крестоносца в плаще уже во второй, сука, раз! – сильно икая, ловко подметил Йен. - Детектив, мы про тебя конечно, бля, забыли, ты уж извиняй… Но от двери то, сука, можно и отползти! – виноватым тоном, переходящим в возмущение, обозначил свою позицию музыкант. - Да ладно, забыли, пойдём к тачке, довезу вас. – пробормотал, заебавшийся от тяжести бытия, Ривер - Не не не не не не не, нихуя! Ты выжрал, блять, бутылку моего лучшего бурбона, нахуй, тачку я тебе не дам! Я за рулём, ёпты блять. А вы сидите молча, и терпите, всё понятно? – Керри был в разы пьянее этих двоих вместе взятых, но от этого дар убеждения был лишь сильнее. У оставшихся пьяниц вопросов не возникло. С пьяным лидером движения хром-рока за рулём дорога до дома была тяжелее, чем их жизни вместе взятые, которых они могли и лишиться в любую секунду. Ривер пытался продолжить свои размышления о бытие, под громкие вопли и ссоры, врезаясь в боковое стекло на каждом возможном повороте. Его не пугал факт смерти, которая гонится за ними, пытаясь нагнать такую же бешенную скорость и унести их за собой в ад. Где для детектива был подготовлен особый котел, как он сам думал. Если бы пьяный Уорд случайно не поверил в рай и ад он бы наверно уже выпрыгнул из машины на скорости двести с хуем километров в час, точно бы сдох, и не думал ни о чем. Только вот он все еще в машине, смотрит на сладкую парочку и еще больше сходит с ума, от всего происходящего. Как один заказ смог уничтожить его жизнь нахуй, без возможности восстановления. Мысли в голове сбиваются в одну серую массу, которая искрилась болью и отчаянием, а все нити на доске сводились к одному человеку, который сидел прямо перед ним и кричал, что он еще слишком молод, чтобы умирать. Только Ривер знал, что он уже умирал однажды. И умрет еще раз, когда детектив возьмет себя в руки, когда забудет все, что было и отпустит Ви, поймет, что тело это уже просто оболочка, которую нужно убить. Но он находил себе главное оправдание, четких доказательств еще нет и действовать опрометчиво ни в коем случае нельзя.

***

За последние пару суток перед следующим городом, Ривер поразмыслил над тем, о чём будет отчитываться перед своим «заказчиком-собутыльником». Пока Йен продолжал спать, после очередного алко-вечера, Керри уже опохмелялся в гостиной бокальчиком Мартини со свеженьким ведёрком оливок, которые заранее сообщали о планах на ближайшие дни между концертами в туре. В данном случае, эта традиция была исключительно бодряще-оздоровительной для восстановления сил и рассудка перед следующим отрывом в сопутствующем принимающем государстве. Наконец детектив собрал свои фетиши и конструктивные умозаключения, чтобы пойти с ними к музыкальному гуру. - Доооброго утречка! Ну как твои успехи в супергеройском логове? - Есть пара деталей, которые, мне кажется, ты хотел бы знать. – Немного выдерживая интригу, детектив с очень важным видом садится напротив Евродина, будто бы собираясь предлагать ему какой-нибудь многомиллиардный контракт. - Ну так выкладывай, хули. - Я достаточно погрузился во всевозможные детали биографии Сильверхенда. Всё, про его службу, дезертирство, нонконформистских взглядах на жизнь и его музыкальную карьеру, в частности. Ему всегда была важно играть на публику, потешить своё эго или высказать недовольство режимом назло всем, кому это надо и кому в хуй не упёрлось. Раз у нас нет данных о конкретных местах, где он может осесть, есть большая вероятность что он посетит хотя бы одно из твоих выступлений, а может даже больше. Он наверняка наслышан о твоих намерениях, поэтому есть два варианта получить свою выгоду для него. Первое – попытаться обнулить тебя раньше, чем кто-то его обнулит, он все ещё стреляет лучше, чем ты занимаешься своим эпатажным творчеством, соответственно расстрелять пару накачанных фейсеров и добраться до тебя не составит для него особого труда. Второе – он хочет смеяться в лицо смерти и лично тебе. Он будет только рад наступать тебе на хвост в твоих, на данный момент, тщетных попытках достать его из-под земли. Буквально. Как ни крути, злорадства ему не занимать. - Раз он такой непобедимый Рэмбо, что же мы можем предпринять, по-твоему? – Снисходительно обесценил его оценку ситуации любитель изысканного опохмела. - Вот здесь уже пригодится такой профессионал как я. Конечно, я не макс-таковец, однако, найти подход к террористу через дедукцию и смекалку уж точно смогу, либо же умру, пытаясь. – Последнюю часть своего ответа он произнёс, будто давая клятву под присягой флага НСША. - Базару зиро, поверю тебе на слово, раз уж мне порекомендовали именно твою кандидатуру, детектив. – Приняв его слова за чистую монету, он окончательно расслабился, настраиваясь на приятное утро в компании, пока ещё храпящего спутника и новым сезоном «Корпоративных войн». Детектив со своей задачей справился, поэтому мог бы и дальше сидеть в своей комнате, жалеть себя и думать на чём подловить Джонни, не поднимая лишнего шума, но его поток конструктива в голове прервал внезапный звонок от Бестии, который повернёт ситуацию на 180 градусов. - Привет, есть срочный разговор. Если Керри рядом с тобой, то сделай вид, что будешь докладывать мне то же, что ему и отойти туда, где тебя не будет слышно. – Фиксерша говорила быстро и по делу, но было заметно, что она чем-то очень напугана. - Да да, есть пара идей, уже обсудили с Керри план действий. – со своей гениальной актёрской игрой Ривер перевоплотился в корпоративного решалу и спешно прошёл во двор. - В чём дело, Рейчел? – Говорит детектив, будто спрашивает у жены как прошло её собеседование. - Вижу ты навёл справки, но это не даёт тебе карт-бланш на панибратство, будь ты даже бывший блюститель закона. Ладно, займёмся твоим воспитанием как-нибудь позже, у меня есть новость, которая ставит нашу задачу с ног на голову. Главное пока не упоминай Евродину никаких деталей об этом. Дело в том, что я жду ребёнка, и Сильверхенд его отец, хотя биологическим отцом можно назвать именно Ви. – Последнюю деталь Бестия упомянула нарочно, чтобы это хоть немного оставалось в интересах детектива. Бестия была единственным носителем последнего секрета Джонни Сильверхенда, и то, по причине того, что она была его непосредственным участником. Удивительно, но это произошло на возрождении группы «Самурай», чьим инициатором и был лидер этой группы. Сразу после выступления, до того, как вернуть Ви его тело, Сильверхенд куда-то пропал буквально на час, и только потом обменялся впечатлениями с Керри. Даже сам Джонни не ожидал, что Бестии всё ещё важно и небезразлично, любимое сердцем, ремесло своего бывшего возлюбленного, пришедшего в чужой оболочке, обратно в материальный мир. Не планируя свою встречу с глазу на глаз, даже после неудачного свидания с попыткой вернуться на пол века назад, они не могли забыть всё то, что их когда-то объединяло, особенно в атмосфере того дня. Они еле успели скрыться от чужих глаз в гримёрке, которая теперь служила подсобным помещением. Всё происходило с максимальным приливом адреналина, в спешке и паранойе, но даже так, каждая секунда растягивалась на каждый день, проведённый порознь. После этого они договорились больше не вспоминать друг о друге, однако с каждым днём Рейчел, наблюдая за своим самочувствием, только больше убеждалась, что в этот раз это уже не получится, как бы она себя не обманывала. - Нихуя себе, как это вообще может быть, и зачем ты говоришь мне об этом сейчас? - Риверу было понятно, что она умалчивает о многих деталях, но пока не понимал почему и что ей тогда нужно. - Это тебя не касается и надеюсь, что не коснётся. Но это ведёт к тому, что я предлагаю тебе два других решения возникшей проблемы. Первое, ты должен убедить Керри отменить заказ. Как ты это сделаешь меня не волнует, потому что он даже слушать не стал, он мне попросту не поверил. Влейся к нему в доверие, обмани, придумай свои аргументы, но не убивай Сильверхенда. Оплата останется той же. - А что за второй вариант? – Почти не дослушав, спрашивает Уорд, надеясь, что он будет всяко лучше попыток полемики с эпатажной звездой хром-рока. - Вы заставите Керри поверить в то, что всё прошло так, как он и хотел, проще выражаясь – саботаж. - Кто это мы? - Джонни и ты, который уговорит уже его подстроить видео-доказательство и помочь скрыться под новым именем при необходимости. Также оплачу в полном размере. Ты ведь уже нашёл его, не так ли? – Будучи фиксером, она могла подобраться достаточно близко к известиям касающихся её личного, но она даже представить не могла, что всё это время Джонни был буквально у них под носом - Нашёл. - Тогда на этом всё, не подведи меня легавый. Детектива больше всего удивляло в этой истории, то что изначально все его держали за долбоеба, скрывая важную для его дела информацию, ведь это не только ломало его отношение к этой ситуации, но и полностью лишало возможности объективно оценить, что на самом деле происходит, и что на самом деле каждый из действующих лиц заслуживает. Он уже даже не может назвать себя инструментом, он этого не заслуживает. Он половая тряпка, об которую вытирают ноги все, кому не лень, крутят направо и налево, не удосуживаясь узнать, чего он хочет на самом деле. Впрочем он и сам не знал уже, что хочет больше, съебаться куда подальше от этого дурдома, или довести эту семейную драму до конца. Лучше бы он никогда и не мечтал о необычных заказах вместо любовных расследований, ведь на половину он получил, что хотел, а с другой стороны ему все еще врут о самом важном, те кому он должен доверять. А в этой ситуации, как бы абсурдно это не звучало в его голове, он может доверять только своему самому злейшему врагу. Ведь Керри мог понять Ривера в двух вещах – боль от утраты, и в новейшей новости о ребенке, у которого как ни крути биологический отец Ви. Детектив понимал, почему музыкант так сразу не поверил в эту новость, он и сам осознал сказанные слова только через время, но он не выбрал путь избегания проблем. Насколько бы это не было глупо, Риверу это было важно, настолько, как будто он и есть настоящий отец ребенка, ведь это последняя память о Ви, которая у них осталась, которую никак не хочется проебать. Уорд бы отдал все, променял оплату этого заказа на хотя бы редкие встречи с ребенком. Он все еще сожалеет о том, что так и не успел отдать всю свою любовь Винсенту, что не сможет себе позволить сожалеть о потерянном шансе хоть как-то почтить память о мертвом друге. Если бы он только мог донести эту же мысль до Керри и заставить его поверить в шокирующую новость, возможно бы он смог убедить его отменить этот блядский заказ и забыться другими методами, ведь он все еще ни разу не наебал детектива и у них была общая боль. Но Ривер понимал, такой исход событий сулит только больший пиздец, чем был уже сейчас и счастливого финала можно не ожидать. Только предположить к чему придет второй вариант он тоже не мог, он все еще ни разу не разговаривал с Джонни на тему, что давно разгадал его тайну, не заглянул ему в глаза и не увидел его истинные мотивы. Такой удачный шанс не подворачивался, что Уорду было на руку, он все еще не до конца смог осознать, что сам думает по этому поводу и стоит ли так поспешно заводить этот диалог или и вовсе сразу перейти к убийству. Словно кто-то свыше наградил его знаком, что пора закончить эту игру в молчанку раз и навсегда. Ривер заходит обратно в дом, как будто просто с пятиминутного перекура и, поднимаясь наверх, говорит Керри не беспокоить его до конца дня, ведь он будет немного занят расследованием и потом отсыпаться. У музыканта не возникло никаких вопросов, у него было настолько замечательное и вайбовое утро, что ему было на всё кристаллически похуй. Минуя проход своей запертой комнатушки, детектив аккуратно подходит к двери комнаты, где спит Йен, и наблюдает за происходящим внутри. В этот момент дверь в туалет, доступ к которому есть только из этой спальни, захлопывается, что даёт Риверу пробраться незамеченным. Он сию же минуту залезает в деревянный шкаф, откуда может слегка проглядывать на кровать между дверцами. В голове детектива идея напугать, только что очнувшегося Йена, выпрыгнув на него из шкафа, казалась нереально героической и доминантной. Вот только, он не учёл, что, одновременно с этим, взгляды Керри, проходящего в комнату, и Йена, вошедшего обратно после утренней рутины, пересекутся и пронзят друг друга, пока они оба не взорвутся от животной страсти и чувства максимального комфорта в их апартаментах. Детектив опять оцепенел от неожиданности, но в этот раз он сориентировался немного лучше, он знал, что он заперт в этом шкафу до момента как сладкая парочка не закончит со своими делами. Он наслаждался своим страхом и адреналином, получал нереальный экстаз, видя, как тело Ви набрасывается на Керри, как дикий кабан. Почти с самого начала Уорд начал мастурбировать, сдерживая тяжёлое дыхание и напряжённые стоны, которые к счастью заглушались умопомрачительным оргазмом двоих «актёров». Ему так мешало, что он видит только часть картины, что решил поставить шпионскую камеру с обратной стороны дверей шкафа, пока Йен доминировал над Керри в позе раком, отворачивая их двоих к стене. Ривер в ту же секунду уже подключился удалённым доступом, при этом сняв свой ремень, обвязал и затянул его вокруг своей шеи. В один момент детектив переборщил с нехваткой кислорода, что чуть не упал вместе с этим шкафом. - Стой, ты это слышал? – с прерывистым дыханием спрашивает Керри у своего доминанта. - Да это наш бэтмен опять сдвигает столы, чтобы все документы и фотки НЛО поместились рядом, я уверен. Да и кто тебе вообще разрешал говорить? – Йен отвесил сильную пощёчину Керри и очень сильно ускорил свой темп, заставив второго взвыть от боли и удовольствия одновременно. - Обошлось. – Тихим шёпотом произнёс детектив, сразу продолжив своё удушье, вторжение в личную жизнь и обострение своего тревожно-маниакального сексуального влечения. Так прошли два страстных часа, по-своему опасных и страстных, для всех обитателей съёмного дома. Керри и Йен уже заснули, отдыхая рядом друг с другом в постели. Немного придя в себя, детектив очень аккуратно начал вылезать из шкафа, попутно возвращая ремень на своё прежнее место. Он чуть не забыл положить обратно свою маленькую камеру, чтобы не осталось шансов на подозрение в преследовании и скрытном наблюдении. Ривер все ещё чувствовал себя немного странно и некомфортно, но уже больше плыл по течению, чем беспокоился о здоровье своей психики. На самом деле он даже успел сделать фото татуировки на предплечье Йена, перебитое вручную на какую-то цветастую аниме-картинку, однако чётко проглядывающая буква «V» никогда не выйдет из памяти полицейского. Это не оставило никаких сомнений в том, что Йен обладатель тела Винсента. Уорд мог в любой момент пойти к Йену и предъявить ему все свои обвинения, но решил отложить этот момент посетив ещё пару концертов. Так у него будет алиби, что он только недавно начал подбираться к разгадке личности Сильверхенда и насладиться их страстью в роли наблюдателя, пока такая возможность ещё была, ведь это чувство было для него сильнее морфина, учитывая всё, что он пережил и переживает за эту неделю. Он был готов сделать это своей рутиной, которая уносила его в мир грёз, как после одной затяжки баргестовского «Нырка». Поэтому первый раз в жизни он сделал выбор в сторону своего эгоизма, а не здравого смысла.

***

Тур заканчивался и оставалось пару дней перед последним выступлением Керри. Ривер все-таки воспользовался возможностью и насладился этими несколькими месяцами роскоши и разврата, совершенно забывши о своем расследовании, сам для себя он уже все понял, ему оставалось только делать вид, что он занят делом. Оставив самую сложную часть напоследок детектив долго пытался выловить Йена, чтобы поговорить с ним наедине и раскрыть все карты. И в этот раз ему повезло, найдя его курящего на крыльце очередного съемного дома, Уорд начал действовать, непринужденно подойдя к обманщику словно хотел покурить за компанию. - Доброе утро, Джонни. Какого тебе жить, притворяясь новым человеком и лишив остатка жизни единственного настоящего друга, а? – Детектив говорил с той же обидой, как будто встретил того торчка, что прикончил его родителей, или маньяка, который держал Ренди на ферме как смертельно-больную корову в хлеву на гормонах. Он не мог выбрать, что именно чувствует по отношению к нему, но абсолютного хладнокровия или положительных эмоций в обороте Уорда не наблюдалось слишком уж давно. - Ну, ебанись, да что ты вообще такое несёшь, а? В бэт-пещере закончился кислород? – с привычной насмешкой, но с выражением неудивления на своём лице, произносит немного потрёпанный Йен. - Я уже давно знаю кто ты, не строй из себя невинного подростка. Если хочешь жить, у меня к тебе есть предложение, добровольно-принудительное. – Теперь детектив говорил в приказном тоне, утомлённо-угрожающе, будто представлял себя главным героем дешёвого боевика из 80-ых годов прошлого столетия. - Ну хорошо, допустим, ты меня раскусил. И что ты будешь делать, м? Не успеешь дать мне шанс сопротивляться, чтобы смерть наступила быстрее и всадишь в меня пол магазина? – он все ещё говорил так, будто не имеет к этому никакого отношения, но в каждом слове уже отчётливо слышался Джонни – бесстрашный, наглый, отмудоханный судьбой и переполненный эталонным сарказмом. - К сожалению, или к счастью нам нужно сделать так, чтобы ты остался жив, а Керри думал, что заказ выполнен. Сделаем саботаж, где запишем брейн, на котором я тебя застрелил, мы с Бестией получаем свои деньги, а ты меняешь свою личность в очередной раз и уезжаешь куда-нибудь на другой материк. – Очень нехотя, но всё ещё абсолютно уверенным в своей непоколебимости разъяснил ему суть дела наёмный детектив. - Пфф, Бестия пошла против заказчика, ещё и против Керри! Зачем же ей меня спасать? Она не просто сказала не появляться в Найт Сити, она возненавидела меня сильнее, чем за все 50 лет моей первой «смерти». - Ты должен знать больше моего, но… Она сказала мне, что у неё был очень близкий контакт с энграммой Сильверхенда в теле Ви, незадолго до его исчезновения и… Она беременна, долбаный ты террорист! – Уорд кое-как смог выдавить это из себя, как будто признаётся, что любит слушать Us Cracks в душе, а не тяжёлый металл перед коллегами за ланчем. - Блять, да ты гонишь! Это пиздец… Тогда понятно откуда у неё такой всплеск эмпатии и внезапные угрызения совести. После стольких лет пляски под дудку корпоратов из Арасаки! – закуривая вторую сигарету подряд, говорит Джонни, то срываясь на крик, то принимая весь пиздец ситуации, томно устремляет взгляд на окружающий его Женевский пейзаж. - Потом будешь новые нейронные связи создавать, если ещё хочешь сделать что-то хорошее для Ви, ты согласишься на саботаж и уедешь на все четыре стороны под новым именем! – удивительно, но Ривер все ещё считал, что у него остались рычаги давления, через чувство справедливости и сожаления, хотя, как ему казалось, у Джонни их и в помине не было. - А знаешь, что, иди-ка ты в пизду! Я сам поговорю с Евродином, признаюсь ему во всём, а потом встречусь с Бестией и… Не знаю, решу уже потом. – настоящий Сильверхенд во всём своём величии знакомится с Ривером поближе. - Лучше подумай внимательно, Джон Уик недоделанный, либо я всажу тебе пулю в лоб и скажу, что ты смылся без следа! Просто ушёл от ответственности в очередной раз. Никто даже сомневаться не станет в степени эгоизма твоей проклятой души. - Отвянь, давай лучше дадим нашей звезде отыграть тур, а потом поговорим все вместе, в более подходящей обстановке, пупсик. – не отрываясь ни от сигареты, ни от пейзажей вокруг уже умиротворённо и смиренно отвечает ему техасовец. - Делай как знаешь, я уже и сам не знаю, кто я такой. – Ривер не знал, что отвечать, ведь он давно запутался в том, кто прав и виноват, что лично он делает правильно или не совсем. Но решил, что ему похуй на судьбу Джонни, пока он может наблюдать за тем, как они с Керри ублажают друг друга ещё в течение оставшейся недели. Джонни остался наедине со всеми этими мыслями, разъедающими и без того пустую оболочку и желанием сбежать подальше от всего того, что он натворил в попытках создать себе новую жизнь. Будто он существует только для того, чтобы все разрушать, себя, близких ему людей и весь этот проклятый мир, куда бы он не направился за ним всегда оставался след ебанного ада и разрушений, который он не смог скрыть ни в одной из своих жизней. И этот след наконец догнал его и в новой жизни, погружая в бездну, которая ощущалась тяжелее, чем пребывание в тюрьме душ. Он успел совершить слишком много ошибок за свою короткую третью жизнь, если бы он только знал, чем закончится возвращение обратно в Найт-Сити, возможно и не вернулся бы. А в прочем нихуя бы не изменилось, все равно бы решил играть с огнем, пытаясь выстроить новую жизнь на основе своих давно похороненных мечтаний где-то в начале двухтысячных годов. Одиночество и пустота после разделения с Ви сводила его с ума, все что он мог это пялить в потолок в самом дешевом мотеле, который только смог найти, словно сейчас снова 2003, и эти семьдесят лет были страшным сном. Сильверхенд снова придумал себе новое имя, новую жизнь, оставляя в прошлом друга, который пожертвовал собой ради него, несмотря на то, что он совершенно этого не заслуживал. Так его стала окутывать пустота, и давящие на черепную коробку стены новой, совершенно никчемной жизни. Как бы он не пытался в новом городе мечты у него совершенно ничего не клеилось и все надежды высыпались из рук словно пепел. Он знал, что есть лишь один человек, который мог дать ему волю к новой жизни, человек, с которым каждое новое знакомство означало свободу и смысл. Только Джонни знал – дороги обратно ему нет, Керри никогда не простит его в очередной раз, даже если докажет ему, что изменился снова. Сильверхенд только об этом думать и мог, будто он расстался со своей первой любовью и убивается в слезах битый час, не зная, как вообще жить дальше. И ему бы даже искренне смешно с этого стало, не будь это все правдой, ведь еще с первой встречи он увидел в Керри не только друга, но и нечто большее. Но Джонни выбрал себе жизнь великомученика и мудака в одном лице, ограждаясь, как и от своих чувств, так и от чужих. Поэтому на все попытки Евродина затянуть его в постель Джонни только больше от него отдалялся, боясь этих чувств, боясь, что они испортят его придуманный образ и маска с лица слетит быстрее, чем он сможет это понять. Он бережно хранил эти чувства где-то глубоко в своей душе даже когда вел себя как последняя мразь, не понимая почему его вообще прощают который раз, неужели, Керри даже сквозь маску мог видеть его настоящие чувства, ему это было неважно, ведь какая нахуй разница, если что-то святое в них еще осталось. Но Джонни смог проебать даже это, когда свел Ви с Керри своими же руками, именно тогда он понял, для двух своих самых близких друзей он остался где-то позади. Он перекручивал в голове разговор с Ви, который из непринужденной дружеской беседы переквалифицировался в неловкий разговор, который кончился одним вопросом, связанный с их такой милой влюбленностью. Этот диалог распространялся эхом в голове Джонни в самые неподходящие моменты. Тогда для него он звучал, как нож в спину, как выстрел в упор в его пустую башку. Он ревновал, слишком сильно, винил себя, что сам их познакомил, а теперь ревность разъедала его сердце изнутри, он долго собирал все свои силы, чтоб съязвить и поставить точку в этой теме навсегда. Сейчас это эхо прошлого не давало ему покоя, даже тогда он вел себя как мразь, Ви точно заслуживал любовь Керри намного больше, чем Джонни, только вот понял он это слишком поздно, и сейчас ему оставалось только сожалеть о своих ошибках прошлого. И пытаться вернуть свою любовь даже, если сам Керри никогда об этом не узнает. Он убил неделю на то, чтобы придумать, как вообще можно подстроить их знакомство, и как повысить шанс на привлечение внимания. Поэтому, как только он просчитал все до мельчайших подробностей, он купил первую попавшуюся гитару, специально самую хуевую, которую он только смог найти, и рванул в Найт-Сити навстречу «новым» знакомствам. Его автобус проходил через Норт-Оук, который как раз и был ему нужен, поэтому сразу с дороги он решил устроить свое маленькое представление. Подойдя немного ближе к дому Керри, чтобы он точно все увидел, Джонни сделал себе маленькую сцену, подключил гитару к усилителю, поставил микрофон, и стараясь играть максимально хуево, запел до боли родные песни для них двоих. Он подстроил небольшой протест для всех богачей и корпоратов, которые живут в этом районе, только для Евродина, который не упустит шанса покритиковать малолетнюю, на первый взгляд, выскочку. Долго играть «концерт» не пришлось, Джонни услышал, как знакомый голос приближался к нему ближе и ближе, крича что-то вроде «Ты только орать и умеешь, а играть нихуя не понимаешь как». Трюк сработал, и после небольшой ссоры с рукоприкладством, они уже вовсю бухали у Керри дома, и Сильверхенд рассказывал ему придуманные душераздирающие истории о «своей жизни». Так он получил то, что хотел, реализовал свою давнюю мечту. Они быстро сблизились, и Джонни, который уже закрепился, как Йен, выстраивал свою новую личность под отношения с Евродином. Пытался ему угодить, где-то выстраивал те черты характера, которые, по его мнению, были полезны, при этом пытаясь оставить черту подросткового максимализма. Он часто проебывался, многие его слова и поведение как будто кричали, что он и есть Джонни. Но Керри всегда делал вид, что он не замечал и пытался свести тему в другое русло, а потом вымещал всю свою злость на него же. Сильверхенд был только рад быть грушей для битья, это единственное, что он заслужил после всего сделанного, после того, как снова вернулся. Когда он слушал от Керри, какой же Джонни мудак, он и сам начинал ненавидеть себя еще больше и ждал, когда уже детектив все поймет и убьет его наконец. Он все слышал и знал, какая судьба ему уготовлена, он метался от страха смерти к желанию самому во всем признаться и застрелиться. Совершенно не ожидая, что, когда его личность вскроется он поймет, что зашел слишком далеко, чтобы уходить или умирать. Но выбора ему не предоставили. Для Джонни не было загадкой, что и когда случилось, чтобы беременность Бестии была настоящей и её мотивы понятны. Последняя точка в прошлой жизни перед походом в башню Арасаки, хотел уйти красиво, чтобы сейчас обладать ответственностью выше любого теракта над корпоратами. Он сделал продолжение себя, состоящего по отцовской части только из генов Ви. Был бы он жив, как бы они решили кто настоящий отец? Сознание и партнёрша Джонни или эксплуатируемое без его ведома тело Ви? Даже если Ви – отец против своей воли, он бы точно не стал бросать сына или дочь, либо же нашёл кого-то, помимо матери, для воспитания, оберегания и опекунства. От этого Сильверхенда только больше накрывало чувством вины за содеянное, за обман близкого друга, за то, что обрёк ребёнка на сомнительное будущее с большим количеством нерешаемых вопросов. Он мог сколько угодно жалеть себя или продолжать бежать от очередной ответственности, но он слишком заебался прятаться, казаться другим, надеяться на «само собой устаканится». Он расставит все точки над «и» перед Керри, скажет, как ценит его на самом деле и может быть даже попросит помощи в его не так уж новой, но точно незнакомой ранее проблеме. Чего бы ему это не стоило.

***

Вернувшись обратно в Найт-Сити Джонни понимал, что ему все же придется выполнить данное Риверу обещание, и поговорить всем вместе, тем самым разрушив очередную жизнь своими руками. Он уже успел предупредить Керри о встречи с детективом, сделав вид, будто он ему просто невзначай сказал, что все готово, расследование окончено. Сильверхенд выдавливал из себя эти слова так, словно он был на смертном одре, и каждое слово только быстрее загоняло его в могилу. Почти так оно и было, он не знал, чем это могло закончится для него, страх смерти дышал ему прямо в спину. Его смерть обнимала, и радостно оповещала, что после всего, его тараканы в голове успокоятся и он сможет жить счастливо спустя столько десятков лет. Джонни знал – этого не случится, не в их случае. Но это зрелище позволяло ему искренне улыбаться, ведь хотя бы так, хоть на один вечер Евродин был спокоен и по-настоящему счастлив. Без пяти минут Джонни Сильверхенд уже вовсю разбалтывал Керри с помощью Мартини и оливок, подготавливая довольного заказчика к встрече с детективом, ведь только он знал, чем на самом деле это все обернется. Сам мятежник успевал выпить намного больше, от мерзкого предвкушения предстоящего разбора полётов в присутствии свидетеля. Джонни мог только предполагать, чем закончится разборка, останется ли он вообще в живых, или его нервнобольная любовь прикончит его раньше, чем Ривер успеет отвести его на растерзание Бестии. Ему оставалось лишь молиться на то, что время остановится навсегда, что случится чудо, и весь такой правильный детектив не объявится, они продолжат жить в своей придуманной сказке и все это окажется просто страшным сном. Но часы все бежали и бежали вперед, и никакой выстрел не смог бы их остановить, Джонни всеми силами пытался скрыть свои нервы, но все равно выглядел, как побитый жизнью уличный котенок, к которому проявили каплю любви, а потом повели на усыпление, он ластился к Керри так нежно, как только мог, пытаясь уместить в этом всю свою любовь, все, чтобы наверстать то, что он упустил, и упустит в будущем. Нарочито громкий топот палача, вошедшего в помещение, словно звон колоколов, оповещал о восходе на эшафот, только вот палача зашло сразу два – Ривер и Бестия собственной персоной. Когда Уорд и Сильверхенд назначили место и время встречи, то первый сказал, что пойдёт отдохнуть и переварить все нужные слова в преддверии серьёзного разговора. Но на самом деле детектив моментально перезвонил Бестии, передав все детали по делу и встрече. Ривер сказал, что именно они захотели видеть Рейчел, а Керри и Джонни не стал говорить об этом решении вовсе. Детектив встретил её у ворот виллы Евродина, описал внешность Йена Скинуолкера и «подготовил» её к встрече, как адвокат своего подопечного, которому грозит пожизненное. Он все ещё не мог до конца унять свою обиду и отвращение к Джонни поэтому подставил сразу все стороны в угоду своему эго. Время в этот момент остановилось, каждый застыл в оцепенении совершенно не понимая, что происходит, и только Ривер был вполне доволен своей выходкой, им крутили, все кто только мог, как только им захотелось, меняли правила игры в разгар самых интересных событий. Он устал, детектив не считал себя какой-то игрушкой, или глупым оружием без собственного мнения. Он долго терпел, ничего не говоря, лавируя по этим неустойчивым правилам, пытаясь не усугубить ситуацию, не испортить жизнь даже этим виновным людям. Сейчас же собрав всю свою волю в кулак, он сделал то, о чем мечтал еще в самом начале – свести их всех под одной крышей и смотреть на то, как они будут разбираться со всеми своими проблемами сами, без помощи детектива. Больше всего отомстить он хотел Джонни и Керри, он знал, для них это будет шок, именно для них двоих это закончится хуже всего. Уорд не скрывал своего наслаждения от одного лишь взгляда на Сильверхенда, который за секунду побледнел до состояния трупа, и буквально поник, словно он пытался вызвать в себе магические способности и просто испариться. - Не понял, а кто из вас милейших перепутал нужные моменты для эффектного появления? – решил разорвать тишину недопонимания развесёлый штык преткновения всей череды событий. - Ну ведь это вы захотели видеть меня сегодня, обычно я предпочитаю не высовываться, пока заказ не будет закрыт, но детектив передал мне, что заказчик уж очень настаивал на моём присутствии. Тогда к чему это представление? – Разъясняет ситуацию Бестия, с ноткой возмущения. - Да и хуй с ним со всем! С проблемами организации, которая легла на плечи исполнителя разберёмся потом. Вы мне уже, блять, скажите, кто и где этот ебучий Сильверхенд? – искренний и нетерпеливый Керри ждёт ответ на свой вопрос, как финальную серию «Игры корпоратов». В этот ебанный момент только Керри в душе не чаял, где находится Джонни, и какой итог вообще их ждет. Искренне радостный Евродин даже не догадывался, почему вся атмосфера напоминает похороны, будто всем невъебаться, как жалко этого террориста. Никто ему слова так и не сказал, он только почувствовал нежные прикосновения любовника на своих плечах, которые успокаивающе поглаживали, словно они его, блять, и собираются хоронить. - Скажем-скажем, дорогой мой. Только прошу, держи себя в руках, ты у меня мужчина впечатлительный, помни, что даже на твоём месте нужно быть предельно аккуратным с такими как… - Джонни очень спокойно и размеренно начал разговаривать с Керри, но не успел он закончить мысль, как его обрывает истеричная предъява детектива. - С такими как ты Йен! Заебал уже, честное слово! Керри, он и есть твой Джонни, который наёбывал тебя всё это время. - Очень смешно, а если серьёзно? – Всё ещё не осознавая серьёзность сказанного, Керри вопросительно смотрит на Йена. - К сожалению, наш тёмный рыцарь на сей раз докопался до истины. – Тихим и обречённым голосом отвечает ему Джонни Сильверхенд. - Не-не-не-не-не-не-не, бред какой-то нахуй. Вы все пиздите! Ахахахахахахахахах! Это какой-то прикол, и вы щас занесёте труп Джонни в гостиную, так ведь? Так?! – В последнем слове Керри перешёл на истошный крик от осознания, что успело зародиться, но не дошло до мозгового центра. – Если это не пиздёж, тогда посмотри мне в глаза и скажи прямо – кто ты? – Музыкант смотрел прямо на своего любовника, до последнего надеясь, что он опровергнет сказанное. - Я и есть Джонни Сильверхенд, которого ты так долго искал, Кер. – Он посмотрел ему в глаза также, как смотрел в их последнюю встречу пол века назад. Они молча смотрели друг другу в глаза, не замечая текущего времени, так будто в каждой секунде были скрыты тысячи фраз, что так не хотелось говорить в слух, так будто сейчас они в полном одиночестве, в другой вселенной, где есть только они и больше ничего. Джонни видел в глазах Керри только ненависть, ту которую он никогда бы даже представить не смог, ярость, которая застыла вместе с ее обладателем в немом срыве, исчезла в пустоте, но при этом казалось, что она вот-вот вырвется наружу. Сильверхенд первый пришел в себя, пытаясь вернуть Керри в реальность, пока он уже просто пялился в одну точку, не реагируя на слова, словно он пытался собрать воедино весь пиздец в своей голове. Секунда, и Евродин хватает Джонни за копну длинных волос, въебывая со всей силы в стол. Он впечатывал его в этот, на удивление, крепкий стол, как умалишенный, быстро, и так резко, что свидетели этого представления даже не успели сразу среагировать. Первый среагировал Ривер, будто почувствовал свою вину в этом, пытаясь оттащить Евродина, который мертвой хваткой вцепился в Джонни, и все никак не хотел его отпускать, но преимущество в силе все же помогло детективу оттащить его в сторону. Пока Бестия волокла пострадавшего подальше, чтобы облокотить его на стену, и проверить вообще в сознании ли он. Джонни, уже давно привыкший к боли и похуже, оказался вполне живучий и сразу же смог прийти себя. В отличии от своего лицевого импланта, который верно служил ему, скрывая настоящее лицо, он моментально отключился, показывая правду о том, что это тело по-настоящему принадлежало Ви. Блеклое отражение в стеклах, будто говорило ему, как же он жалок, весь в крови и ссадинах, с лицом своего близкого друга, одержавший поражение по всем фронтам. Джонни даже расстроился, что не получилось его так просто убить, лишь бы не видеть все это. Хуже было только наблюдать за Керри, который при одном лишь взгляде на знакомое ему лицо, ужаснулся сам себя, ведь последнее, что он хотел видеть это окровавленное лицо Винсента, по его вине. Он смотрел в глаза «Джонни» так пристально, что Ривер уже собирался снова заламывать ему руки, но Евродин только сказал почти не слышное «прости», которое уж точно не было предназначено Сильверхенду, и оторвался от реальности, будто включил брейнданс с пережитком всех тягот и навечно утерянных радостей жизни. Джонни даже хотел повторить попытку поговорить, только, пытаясь встать на ноги, голову будто прошибло молотом, видимо какую-то степень сотрясения он все же получил. Мир кружился, как после жесточайшего запоя, голову будто тошнило от каждого неосторожного движения, и шум в ушах, который слишком сильно отдавал странными помехами, только с одной стороны. - Я конечно понимаю, что пока рановато ставить диагнозы или вызывать «Травму», но может кто-то знает, почему помехи в музыкальном автомате дружно, блять, перебежали в моё правое, сука, ухо? – С недоумением и дискомфортом в голове осторожно спрашивает Джонни. - Сними свою серьгу, она создаёт радиопомехи и бьёт по ушам белым шумом. – Ловко парировал, чересчур выдающийся в инженерии, детектив. Джонни с Бестией своими лицами, полными недоумения, пронзали каменное лицо детектива, который не сразу понял, что он вообще сказал и чем это будет ему чревато. - Потрудись-ка нам, смертным, объяснить, детектив Уорд, с какой такой стати серебряное кольцо в ухе создаёт помехи, блять, в музыкальном автомате? – С максимальной строгостью и злобой спрашивает Бестия, уставившись на лицо детектива, уже полностью побледневшее от осознания своего фиаско. - Так-так-так, подвиньте-ка свои знания физики из школьной программы немного в сторону и скажите, с какого хера вы решили, что я вообще ношу серьгу в ухе? – Искренне интересуется Сильверхенд, не осознавая о каком вообще кольце может идти речь. - Джонни, я понимаю, что последний месяц ты упивался до беспамятства в компании Евродина, но ведь и в зеркало иногда смотреть тоже нужно. – снисходительно изъяснилась опытная фиксерша. - Чёрт, Рейчел, да я клянусь, даже не догадывался о том, что оно у меня есть. Кого вообще ебёт, как ты выглядишь? – Так Джонни невозмутимо пытался оправдать свой страх увидеться с Ви в отражении. - Когда нам оставалось откатать последние три города, в одно утро ты просто очнулся с серьгой в ухе. Твоя правая мочка давно была пробита и без неё, я решил, что тебе пиздец захотелось её вернуть на законное место, поэтому даже не спрашивал у тебя ничё. – Единожды прервал своё экзистенциальное молчание, сидящий в стороне, Керри. С этого момента всем участникам обсуждения стало ясно, что все дороги ведут в Рим, ну, в смысле, к Риверу. Сам Уорд уже и сам понял, что его окружают пристальные взгляды, которые будто оповещали, что он теперь стал главной звездой этого вечера. Но несмотря на это, детектив больше не ощущал себя самым крутым наемником мира, который так просто смог всех наебать и выйти сухим из воды. Он осознал, что конкретно проебался, когда, совершенно не обдумав свои слова, сразу выпалил их, решив, что от этого он будет выглядеть еще пизже. - Ну хорошо, хорошо, я скажу в чём дело. Эта серьга со встроенной шпионской камерой, пока Джонни спал, я прицепил её к нему, чтобы видеть и слышать всё, что он видит и слышит. Для подтверждения своей догадки, конечно же. – До последнего увиливал детектив от своего позора. - Не наёбывай меня, Ривер, даже не пытайся наебать. – протяжным и хитрым голосом вещает Сильверхенд. – Ты явно чего-то не договариваешь, говори сам или мы сами выясним. - Была ещё одна причина, которая изначально и не требовала никаких камер. Это началось ещё с концерта в Торонто, я просто наблюдал за Йеном, чтобы начать искать достоверные зацепки, но не успел выловить вас по отдельности и увидел, как вы уединились в гримёрке. Я правда хотел уйти, выпить на баре, но… Что-то заставило меня оцепенеть и наблюдать за этим до момента, как я перестал контролировать своё тело. Я нарочно сделал вид, что ищу вас только после этого, дабы не вызвать подозрений. Это продолжалось на протяжении всего тура, даже после первого разговора с Джонни о том, что я его раскрыл. В какой-то момент я залез в шкаф в спальне Евродина и Скинуолкера и… Чтобы мой обзор был лучше, я вспомнил, что ношу с собой набор скрытых шпионских камер, одной из них я единожды и воспользовался. А в момент, когда они оба заснули я вставил шпионскую серьгу в ухо Джонни. И именно через него я наблюдал за всем, что происходило по ночам в комнате этих двоих. Я слишком любил Ви, чтобы меня это не манило, не привлекало, кажется, я не смогу так быстро отойти от этого. Ривер выпалил это на одном дыхании, после угрозы Джонни, буквально боясь, что террорист расстреляет его на месте, если он не признается. Это была его личная исповедь, то что он держал втайне так долго, что он постепенно начал сходить с ума. Все эти действия были следствием его первого проеба, который послужил ударом по всей его личности, все что он делал позже уничтожало его, но одновременно с этим дарило невероятный кайф и расслабление, что он и думать о другом уже не мог. Он не знал, как будет жить после выполнения заказа, поэтому ему было крайне похуй на последствия. - Господи, Боже… Да ты наглухо ебанутый! – такой тихий ужас и отвращение, Джонни, учитывая его опыт сексуальных похождений, испытывал, наверное, впервые за все свои несколько жизней. - Ах ты, гнида черножопая, больной, блять, ублюдок, нахуй! Всё это ёбаное время, в тихую, а иногда почти в открытую, с презрением смотрел на нас, еле-еле держа планку хорошего друга, для меня, для Йена, в прошлом даже для Ви… После всего, что я для тебя сделал, СУКАААА!!! Экзистенциальный кризис Евродина прерывается очередным взрывом, превращая его в атомную бомбу, которая вот-вот оставит неизгладимые впечатления, не исчезающие спустя долгие годы. Он играл голосом, словно находится на сцене, переходя от тихого, и на первый взгляд, даже спокойного голоса, до истошного крика, доходящего до самой высокой октавы, еще чуть-чуть и все стекла разбились бы в дребезги. Он быстрым шагом пересекает расстояние между ним и Ривером, выплевывая последние слова прямо ему в ебало для большей убедительности. - Я открылся тебе, я был с тобой откровеннее, чем даже с остальными присутствующими здесь за всю свою обоссаную жизнь, блять! И чем ты ответил мне? ЧЕМ ТЫ ОТВЕТИЛ МНЕ, МРАЗЬ? Керри замахивается на детектива с желанием лишить его пары зубов, но останавливается в паре сантиметров от него, понимая – в этом неравном бое музыкант точно проиграет. Он уходит прочь, в попытке успокоится, нервно наворачивая круги по комнате, пока остальные застыли в ожидании долгожданного катарсиса, который, по их мнению, должен был настигнуть Евродина после его душераздирающих высказываний. - Ты в тихую наяривал на то, как я трахаюсь со своим мужиком, с Йеном, который выглядел как Ви, который оказался ёбанным Джонни Сильверхендом! Ты смотрел, как я трахаюсь с тремя, блять, своими мужиками! Мало того, ты ещё и поставил, нахуй, моему партнёру скрытые, сука, камеры! Ну это просто ахуеть, блять! Как можно быть таким отбитым, двуличным, мерзким и максимально тупоголовым нахуй извращенцем, скажи же, сраный детектив? Монолог рокера все больше и больше скатывался в речь душевнобольного, голос уже слегка охрип, даже голосовой имплант не спас его связки после этого «оперного пения». Он шарил по полкам своего нихуя не мини-бара, в поисках особого горячительного лекарства и успокоительного в одной бутылке. Выпитый прямо с горла «Сенцон», в перерывах между словами должен был уложить его замертво, и внимательные зрители уже отсчитывали секунды до моментального отруба, только вот на Керри он действовал иначе, буквально прибавляя ему смелости и сил. - Раньше я думал, что больше всего на свете хочу смерти Сильверхенда, но вот он, блять! Стоит напротив меня, без единой пули в черепе! Теперь-то ты открыл мне глаза, что есть ещё люди, достойные сгнить в сырой земле намного раньше, чем он. ГОРИ В АДУ, УЁБОК! Евродин продолжал свою театральную речь, наслаждаясь каждым сказанным словом, будто он заготовил эту постановку заранее, действуя точно по написанному сценарию. Он говорил настолько спокойным голосом, что легенды Найт-Сити и обвиняемый детектив уже потеряли бдительность. Просто наблюдая за тем, как Керри наигранно медленно подходит к своей инсталляции достижений в музыке, словно все, о чем он сейчас говорил не имело смысла по сравнению с этим. Только звук выстрела доказывал обратное. Евродин едва успел прокричать свое последнее проклятье прежде, чем метко, как опытный соло выстрелить прямо в голову Риверу. Затишье закончилось настолько сильной бурей, что даже такие видавшие всякое люди, как Джонни с Бестией на мгновенье застыли не в силах сделать хоть что-то. Звуки выстрелов продолжались даже после моментальной смерти детектива, разум Керри был затуманен, он знал, чего хочет, но так и не смог остановится. То, что должно было облегчить его боль, только больше воспламеняло это ебанное пламя. Кричать уже не было сил, но он продолжал, просто в пустоту, будто запрограммированный, чтобы сдохнуть от нехватки кислорода в легких, рухнуть без сил, и больше никогда не очнуться. Он действовал на эмоциях, но четко знал. Первый выстрел для мести. Второй – руки дрожат, но все еще попадают в цель. Третий – больно, так же, как и всегда, бесконечный круг. Четвертый – ничего никогда не изменится, это его персональный ад. Пятый – сейчас он знает, что делать дальше. Последний - шестой, чтобы изменить все, прервать цикл страданий. Рука тянется к виску, время для него остановилось, он наконец замолчал, и все эмоции будто испарились, агония сменилась терминальным просветлением, смерть его ожидала, наконец спустя столько лет она его примет. Он перестал ее бояться ровно в тот момент, когда ледяная сталь коснулась кожи. Достойной смерти не бывает, каждый подохнет, утопая в своих собственных грехах, когда жизнь пролетит перед глазами, рано или поздно поймешь насколько ничтожным было твоё существование. И даже, если есть, что вспомнить, все равно смерть заберет, не оставив и следа. От этого не сбежать, сколько бы повторных шансов все починить не было, когда-то она снова придет, и станет благословением. Пора завязывать – это последний выстрел, он жмет на курок, в ожидании долгожданного успокоения души. Пуля пролетает буквально в миллиметре от многострадальной головы Керри, лишая его последней радости, от этого он сразу же приходит в себя. Отдаленно он слышит какие-то неразборчивые слова в его сторону, и чувствует сжимающую боль в руке, от которой он роняет уже опустошенный револьвер. Евродин открывает глаза, и видит перед собой Джонни – виновника его неудачной попытки. «Хочешь дам тебе совет – в память о старых временах? Кончай, блядь, себя жалеть.» - Вот обязательно тебе надо в десятый раз припереться из своего ёбанного ада и всё, нахуй, испортить, а? – Изнеможённым голосом, не переводя взгляд на Джонни, обречённо выдаёт Керри. - А ты у нас такой весь белый и пушистый, просто спустил в голову нашего детектива почти весь барабан, ну оступился, с кем не бывает, правда? – Ласково отвечает ему Сильверхенд, аккуратно возвращая эпатажного камикадзе в реальность. Керри в порыве своей истерики уже и забыл про свое первое убийство, он все еще не осознавал, что произошло на самом деле. Он бегло осматривает все вокруг, Джонни все еще стоит перед ним, и наблюдает, даже слегка испуганными глазами, на полу лужа крови и мозгов, от которых исходит оставшееся тело, Бестия стоит подальше от места происшествия, слегка пренебрежительно оглядывая труп, она просто ждала развязку. Пока Евродин постепенно и медленно оглядывал комнату к нему возвращался рассудок, с одной стороны его здравого смысла сидел сущий ангелочек, который бился в своей личной истерике и из его уст срывалось только «блять блять блять». С другой стороны, не было дьявола, был только Керри, который вполне себе счастлив из-за своей мести, даже после пережитого, он ни о чем не жалел. Когда-то он точно придет в себя окончательно, закинет этот день в копилку своих самых ебнутых воспоминаний, и, возможно, даже будет вспоминать с облегчением. А сейчас – пустота, просто похуй, просто убил человека, просто хотел убить себя, похуй. Сейчас он просто молча уходит за дозой никотина и свежего воздуха, оставляя Джонни и Бестию одних. - Рейчел, прошу тебя, не говори, что ты придумала свою беременность исключительно ради того, чтобы спасти мою задницу. – Отходя от всего произошедшего за последние пять минут, начал диалог неудавшийся папаша. - Слишком много чести, Джонни. С большой вероятностью, у тебя, ну или у Ви будет сын. – Холодно и снисходительно сообщила Бестия радостную новость. - Чёрт, Бестия, с одной стороны – это самая ахуенная новость за последнее время, с другой – всё это как-то совсем не вовремя, и для ребёнка и для всех нас. - Именно поэтому, убедившись, что ты ещё жив, у меня к тебе будет убедительная просьба. Уезжай из Найт-Сити куда хочешь и с кем хочешь, но видеться со мной и ребёнком я тебе позволить не могу. Ты должен и сам понимать, что, если он не будет знать хоть кого-нибудь из своих отцов, его жизнь не превратится в сущий кошмар и он не будет получать тонну ненужного и опасного внимания к своей персоне. Того, что его мать – королева «Посмертия» вполне достаточно для того, чтобы он дожил хотя бы до 20-ти лет. - Рейчел, прошу тебя, сообщай мне хоть что-нибудь о его жизни. Успехи в творчестве, карьере, спорте. Может даже девушка или кто-нибудь другой. Как прошёл его бейсбольный матч, заплыв в киберпространство, да хоть зарождение главного конкурента всех корпоратов. Он меня точно никогда не заметит, а если даже увидит в лицо, вряд ли узнает хоть кого-то из «нас». О большем я и не прошу. – Редко можно было видеть наяву такого искреннего, не эгоистичного и виноватого Джонни Сильверхенда напротив, но произошло уже столько умопомрачительных событий, что в этот раз поверить ему было легче обычного. - Я не буду тебе ничего обещать, мне ещё ходить и ходить с ним, объясняться за внезапную малоподвижность и нелюдимость до нужного момента. Столько времени ещё пройдёт, поэтому лет через 10-15, кто знает, но сейчас лучше уезжай. И Джонни… Береги себя. – С этими словами Бестия направляется к выходу, но чуть было не спотыкается об оставшуюся часть тела, что украшала владения Евродина. – Только когда закончите свою Санта-Барбару, не забудьте убрать за собой. Выходя через главные ворота, Бестия попрощалась с Керри, давая ему понять, что время разговора со своим «заказом» всё-таки наступило. Сколько бы Евродин не пытался подготовить себя, к разговору с Джонни, все равно до безумия боялся этого. Справиться с мыслями о своем небольшом срыве помогла одна сигарета. От предстоящей беседы не поможет даже целая пачка. Все мысли в его голове спутались в один большой комок ненависти и любви, подобрать слова было нереально. Что он ему скажет, блять, что он сам хочет, сука, выбрать, Керри уже нихуя не понимал. «Блять да я любил тебя все эти 70 лет, мне похуй, что ты меня наебывал, разрушил, нахуй, всю мою ебанную жизнь, давай продолжим отношения»? Он снова станет тряпкой в глазах Сильверхенда, за то, что не смог отпустить, по-настоящему возненавидеть, и продолжает быть с ним, несмотря на все пережитое. А даже, если и быть тряпкой, правильный ли это будет выбор, есть ли вообще у них какое-то фантомное будущее, или оно стерлось в порошок еще в момент их знакомства? Он погряз в этой ебучей любви, и так и не смог выбраться, единственный выход, который он видел была смерть Джонни, это была настоящая причина этого блядского заказа. Керри ненавидел его только наполовину, не мог простить его за смерть Ви, в остальном он ненавидел только свою слабость. А если убить его, то и слабость пройдет, закончить все, чтобы не было шанса вернуться назад, все просто как дважды два, только пошло все по пизде. Никаких смертей больше не будет, и его главная слабость всегда была рядом с ним. Только Йена он не любил, каким бы хорошим он не пытался быть для Евродина, а Джонни любил, несмотря на желание убить, вот такая больная любовь. Сейчас же он бы все отдал, чтобы забыть о признании Сильверхенда, и просто остаться с Йеном, не зная кто это, не зная всех бед, по-настоящему счастливым. Ведь Джонни впервые правда изменился в лучшую сторону, если все, что было между ними в момент незнания было искренними чувствами. Что если это все было наигранно и теперь, когда Керри знает правду он снова станет мразью? «Я немного тебя люблю, но все же больше ненавижу, поэтому уходи из моей жизни уже третий раз, и никогда не возвращайся, потому что, если я тебя снова увижу, опять прощу»? Быть меньшей тряпкой для Джонни и опять впасть в депрессию от одиночества на несколько десятков лет. Удалить из жизни, но никогда не выбросить из головы, и думать «а что было бы, если бы получилось?». Сделать правильный выбор, но с плохим финалом, или хорошего финала, блять, вообще не может быть в их случае? Керри знал только одно – если жизнь разводила их уже два раза, значит это будет продолжаться и снова. Даже, если они решат разойтись, словно никогда друг друга не знали, они смогут познакомится вновь, на один вечер, или уже навсегда. Если судьба того хочет, она сведет их снова, когда-нибудь. - Ну что, гроза всех детективов, как тебе свежий воздух? – Пытаясь создать непринуждённую атмосферу, подходит к нему Джонни. - Да какая там «гроза»? Просто слил барабан в одного перверта, рука дрогнула. – Отнекивается Евродин от наигранной лести, как ему показалось. - Ну нихуя ж себе дрогнула, ты с расстояния пяти метров сделал пять выстрелов по центру его мудацкого лба, если бы ты был соло, тебя бы звали «Керри Голденнек», блять! - Сам не знаю, как так вышло… А это плохо, если вместо чувства вины я ощущаю глубокое удовлетворение от проделанной работы? – Совсем капельку виновато уточняет Керри. - Это ахуительно! Но в следующий раз, лучше будь чуточку сдержанней, мало ли, под твою руку попадётся кто-то, кроме Сильверхенда или сбрендившего детектива, ну, чисто гипотетически. – Осторожно, но искренне похвалил его бывалый мятежник. - Ну и что теперь, Йен? Или как мне тебя теперь называть? Скажешь что-нибудь? – решил подвести к началу главного разговора всей истории Евродин. - Для тебя я всегда Джонни. Или иногда «ёбанный Сильверхенд». Керри, я только после того, как не стало Ви, понял, что всегда любил тебя, любил по-своему. Я был куском эгоистичного, слепого и самовлюблённого говна, что не видел дальше своих принципов, мятежа и красоты, которой никогда не суждено исчезнуть. В каком-то смысле, этой красотой должен был быть ты, но я даже себя толком-то не понимал, что уж говорить об одном из самых близких примеров дружбы и любви, в виде тебя. Я просто хотел начать всё заново, стать новым человеком, понравиться тебе больше, чем Джонни и показать свою настоящую любовь, намерения и чувства. Но продолжая лгать и цепляться за старое, не изменишь прошлого, не изменившись самому. Я не могу больше оставаться здесь, по разным причинам, и не хочу просто пытаться познакомиться заново, как Керри и Джонни в нулевые, начав со слегка другого подхода. Я бы мог сказать тебе: «Керри, дружище, давай подстроим твою кончину, взорвав эту ебучую виллу, и я увезу тебя с собой в новую жизнь на своём Порше 911», но глупо лишать тебя всего, что ты имеешь. Ты способен трахнуть весь оставшийся мир и без моей помощи, и уж тем более без того, чем я буду тебе только больше мешать в попытках стать другими людьми, надеюсь ты понимаешь это, Кер? - Даже не знаю, Джонни, правда не знаю, как сильно ты мог бы насолить мне, будь ты моим сожителем, партнёром и много кем ещё, но я точно знаю, что с тобой мне было бы абсолютно похуй на сложность, твою или мою злость, моментами непробиваемую тупость. Наверное, был бы Ви жив, мне было бы легче справиться с осколками своей психики, или с тобой которой бы изначально никуда не уходил. Если так подумать, то, наверное, хуже тебя, я не смог бы найти, придурок. Нет смысла извиняться или прощать, это всё уже слишком давно пройдено. Как бы я не хотел уехать с тобой в город «Н», мы оба знаем, что нет смысла держаться за то, что уже давно исчерпало себя. Пиздуй отсюда, Джонни, и спасибо что был со мной искренним хотя бы сейчас. - Не знаю замечал ли ты, но, когда Ви был жив, он носил подвеску с пулей, которая убила его и дала жизнь одновременно нам с ним обоим. Когда мы пошли на штурм Арасаки, это было символом того, что каждый из нас подставит свою спину, чтобы защитить второго. Находясь в Микоши, он сдержал своё обещание, что и является причиной того, что я снова стою перед тобой в его теле. А эта гильза, Керри, могла сегодня оборвать и твою жизнь, но я отсрочил этот разрыв от материального мира, потому что всё ещё верю в тебя, до самого конца. Можешь сделать с ней, что хочешь, повесь в рамочку, носи как оберег, сделай такую же подвеску, но пусть она служит тебе напоминанием, что ты достоин куда большего, даже в одиночку, минуя любые трудности на своём пути. – С этими словами Джонни вложил в ладонь Евродина гильзу, которую подобрал после разговора с Бестией и медленно пошагал в сторону главных ворот. - Эй, Сильверхенд! Хочешь дам тебе совет – в память о сегодняшнем дне? – кидает вслед Керри. – Кончай, блядь, себя жалеть! Сильверхенд хватает Керри ладонью за шею, чуть прижимая к себе, и целует его первый и последний раз, самый искренний и настоящий. - Прощай, Керри, вспоминай обо мне иногда.