Систола

Ноги не слушались. В глазах плыл бесконечно простирающийся вдаль коридор. Неоновые лампы словно интегрировали прямиком в серебристые стены, а их свечение плавилось, как при астигматизме. Бан чувствовал, как руки Капитана подталкивали его вперёд, не давая упасть. Его касания были невыносимы. Они прошивали сосуд до самого ядра болезненными искрами, подначивая вирус продолжить репликацию. Бан уже даже забыл, где прихватил это злокачественное безобразие, но сейчас он об этом даже не задумывался. На пути возникла высокая светлая фигура. Она застыла, звуковые сенсоры отрывисто обработали какой-то потрескивающий шум. Фигура отшатнулась к стене, прижимая к груди внушительную стопку идентичных файлов, — по крайней мере эти объекты источали резкие, контрастирующие между собой сигналы, присущие файлам — а Бан, превозмогая перебои, всё-таки смог распознать Вики по очертаниям её голубых огромных очков и по выбивающему из колеи блеску её необычных волос. Но они быстро прошли мимо — Капитан был назойливо-настойчив, толкая Бана вперёд. Оправдывает своё имя и реноме. Наконец они достигли нужной двери. Бан даже не смог различить её очертания в стене. Рука Капитана взволнованно распахнула кабинет, открывая вид на тёмную комнату, где единственным источником света выступало статическое свечение панелей и голограмм на столе Капитана. Бана торопливо пихнули на твёрдую стеклянную поверхность какого-то пустого стола — вероятно, Капитан использует эту модель в качестве опоры во время перезагрузки. Треснули вращаемые колесики, ножки стола удлинились, устанавливая необходимую высоту. Бан с трудом ощущал схему своего сосуда. Резкая смена положения заставила его ядро нагреться ещё сильнее. Он не мог определить насколько далеко он находится от пола и под каким углом лежит его модель.       — Ты словно подшофе, идол агнозии, — в этот раз слова врезались в сенсоры на манер усиленных линзой солнечных лучей. Голова Бана со злостью повернулась в сторону Капитана, его нога дёрнулась, гневно ударяя поверхность "операционного стола". Капитан смеет шутить прямо сейчас?! Лицо Капитана было неразличимо в темноте. В принципе, в этой комнате неразличимо всё. Штифт Капитана выскользнул из-за его пояса. Его голубое свечение было чрезмерно стойким на фоне неразборчивого, шершавого хаоса. Сенсоры Бана засекли, что его резко пригвоздило прямиком к столу. Бан зашипел от этого вспыхнувшего с новой силой всепоглощающего треска, пищания в голове. Захотелось отсоединить датчики с модели, чтобы плотные путы на теле не ощущались с такой кристально чистой ясностью. Бан хотел было вывалить на Капитана шквал оскорблений, но стоило ему открыть рот, как тут же из него вырвался звенящий гул бешено вращающихся вентилей и одиозное подхикивание вируса, полное апломба. Капитан что-то приказал Бану. Он не расслышал, даже не зафиксировал факт этого звука. Свечение штифта приблизилось. Бан хотел поднять голову, чтобы посмотреть на штифт в непосредственном прямом контакте, но шея была прочно прикреплена к столу, не давая повернуть голову. Штифт опустился прямиком на грудь Бана — идол порядка даже не понял, когда с его субтильной модели пропала одежда — и его сигнальные процессоры словно замкнулись на мгновение, лишь затем, чтобы истерично заверещать, разрушая протоколы обработки внешних раздражителей. Всё заполонилось белым шумом, а вирусу было всё равно — он не остановился ни на секунду. Штифт рассёк лишенную полового диморфизма грудь модели, открывая на обозрение неровно пульсирующее ядро. Прохладные ладони Капитана опустились прямиком на оболочку ядра. Бан даже вздрогнул от этого контраста, который в искажённом виде запечатлела его система. Бан не различал, что делал Капитан. Он чувствовал лишь копошение чужого кода в своём ядре, скольжение вируса по всем каналам сразу, его метафорические острые зубы, которые впивались в данные Бана. Капитан вырывал эти куски беспощадно, с впечатляющей точностью. Впрочем, зная его метафизику, это не удивительно. Сбои волнообразно застилали всевозможные детали Бана, заставляя его перегреваться ещё сильнее. Он чувствовал, как система охлаждения не могла активироваться и изредка подавала слабые сигналы в ядро. Конечности Бана дрожали, натираясь о путы. Придётся ещё основательную компиляцию шейдеров модели провести, будто бы ему не хватало рассечки на груди. По мере изъятия вируса состояние системы Бана улучшалось, но беспристанный техно-делирий не сбавлял своих оборотов, а напротив — становился всё более запущенным. Сенсоры Бана вновь зафиксировали случайный звук — в этот раз его прерывистый статический вздох, исходящий из повреждённого модуля голоса. В ядро медленно ввелось ледяное окончание штифта Капитана, а затем по всему естеству модели Бана прошлась волна всеобъемлющего заряда, который, казалось, затронул абсолютно весь его код. Это заставило его ядро застыть на невероятно долгое мгновение. Модель Бана крупно содрогнулась, его затылок с силой ударился о стол. Систола ядра. И пошла ещё одна волна. Это была словно изощренная пытка, будто Капитан возжелал уничтожить Бана, вывести его из строя. Голосовой модуль трещал, потрескивал, раздавая сигналы протоколам, но Бан слышал лишь разительное ничего. Перед зрительными модулями появлялись бредовые парейдолии — переплетения образов из его памяти. Они давили, вводя в тяжёлый, прижимающий к столу резонанс, а волны зарядов наоборот заставляли Бана подпрыгивать, дрожать, беззастенчиво всхлипывать, чувствовать, что его ядро готово отделиться от модели прямиком в руки Капитана. А затем всё резко закончилось. Штифт выскользнул из ядра, и модель Бана безжизненно рухнула, расслабляясь в путах. В сенсорах всё ещё раздавался треск, но теперь он был на заднем плане. Окова на шее исчезла.       — Всё? — Бан не услышал собственный голос, но он был точно уверен, что сказал что-то. Пусть и хрипло, неразборчиво, со сбоями. Капитан не ответил. Молчание и бездействие было мучительно долгим — так показалось Бану. Он с усилием поднял голову. Лицо Капитана расплывалось в свечении штифта, но Бан смог различить траекторию его взгляда по углу наклона его головы. Он смотрел прямиком на ядро. Оно блистало, но Бан не мог разобрать деталей. Искры взметались в густой, наэлектризованный воздух в катавасии. Капитан поднял руку и стал листать что-то на своей инновационной панели на запястье — вероятнее всего код Бана. Бан с поломанным свистом пропустил воздух через губы и отклонил голову назад, прикрывая глаза. Ему просто нужно дождаться, когда его система начнёт регенерацию. А пока ему не стоит пялиться по сторонам — от свечения начинали болеть модули. Странно, конечно, что Капитан не распустил остальные путы. Не будет же Бан убегать. Не в его состоянии. Через гул пробился щелчок со стороны Капитана — он выключил экран.       — Твой модуль регенерации повреждён. Голос был нереален. Вероятно, Бану послышалось. Но это не могло быть ошибкой. Даже через статику, через жужжание, через все преграды на пути анализа информации всё равно было слышно, интуитивно понятно. Модуль регенерации вышел из строя. Бан не нашёл в себе сил вздрогнуть от шока. Его лицо замерло в непроницаемой маске. И ладони Капитана вновь опустились на оболочку ядра. В этот раз в ощущениях не смешивалось присутствие вируса в коде — теперь был только Капитан, через призму искажённого восприятия. Теперь он не рвал, не хватал опасность за хвост, не входил во все отделы ядра без разбора — он осторожно сочленял пути протоколов, аккуратно, практически бережно вставлял в обрывки кода Бана данные из его первоначальной версии, заставлял модули работать, неторопливо устраняя последствия пертурбации. Его движения были итерацией, совпадающей с пульсацией ядра — рука входила в ядро по кисть, через время поднималась обратно, а затем с новой волной тёплого излучения ядра ввинчивалась внутрь. Бан уже даже успокоился. Путы теперь не натирали, а количество сигналов об ошибке снижалось. Руки Капитана вновь проскользнули в податливый ресивер, на этот раз глубже, к каким-то внутренним отделам — Бан в этом не разбирался — как вдруг всё тело Бана прошибло необычной, практически болезненной волной. Его тело дернулось, глаза распахнулись, а очередная систола ядра была переполнена новой силой. Кажется, у Бана залагала модель, ибо, по ощущениям, его зелёная кожа в некоторых местах потемнела, наливаясь красками. Капитан замер.       — Больно? — его голос как всегда был тихий, безэмоциональный. Сейчас он звучал более ясно, ведь некоторые протоколы Бана были восстановлены, что помогло вернуть сенсоры в шаткий строй.       — Не знаю, — растерянно ответил Бан, не желая давать этому ощущению характеристику, ибо он точно ошибётся и у него выйдет сомнительная ерунда, — Что-то типа того. Голос Бана всё ещё бряцал. Капитан вновь устремил глаза на запястье, пролистывая тонны информации на панели.       — Вероятно, это единичный сбой. После удаления вируса твои сенсоры должны были утратить чувствительность к боли, частично впасть в летаргическое состояние. Бан прикрыл саднящие от слабого света глаза.       — Ладно, давай, корифей идолов, продолжай. Просто будь осторожней, — Бан попытался дерзко вздохнуть, но прозвучало это откровенно жалко. Капитан ещё минуту стоял, что-то анализируя, а затем медленно приблизил ладони к ядру. Он завис на пару секунд, не касаясь оболочки. Он докоснулся, будто бы проверяя. Бан застыл, его ядро болезненно сжалось, а затем ухнуло с особым усердием. Прохладные руки Капитана просочились внутрь, чтобы продолжить восстановление, а Бан просто впал в глупое оцепенение. Его алгоритм дыхания вышел из строя, но, в принципе, идолам не нужно дышать — это всё незамысловатое украшение, попытка сделать идолов более человечными. Каждое шевеление пальцев Капитана было почему-то чрезмерно ясным. От этого тошнило, это мешало протоколам, это сбивало с толку. Код Капитана был чужеродным, иным. Составлялось двойственное, неопределённое чувство, будто бы части Капитана норовили соскользнуть прямиком в Бана, но этого не происходило — тонкая оболочка Капитана препятствовала этому произойти. Бан хотел кричать "Стоп!", но это было бы слишком унизительно для его преисполненного дерзостью шаблона поведения. Он ведь, в конце концов, не удалится от этого воздействия. Очевидно. Бан приподнял голову, чтобы проследить за махинациями Капитана. Картина перед глазами была чётче, чем раньше, но Бану всё-таки пришлось прищуриться. Его маленькое, переливающееся ядро было заключено в щели его рассечённой груди. Действо было дико — руки Капитана были очевидно больше ядра, но он всё равно мог запускать их внутрь без трудностей. Лицо Капитана было хмурое — как всегда — в зрачках его модели отражалось сияние ядра. Бан не мог представить, как Капитан различает там хоть что-то. Бан с неясным трепетом наблюдал, как руки Капитана чуть поднимаются и меняют своё положение, легко проникая глубже. И, в то же время, это странное, не поддающееся анализу ощущение заставляло всю оболочку Бана напрягаться в бесплодной попытке сопротивляться. Вероятно, разработчики назло добавили в код какой-то непонятной спектр, ходящий по стыку разнообразных отрицательных чувств, а может быть и—... Ладони Капитана всплыли на оболочку вместе с нервной систолой ядра, а тело Бана почему-то выгнулось вдогонку — насколько это вообще возможно, учитывая заклёпку на, предположительно, животе его модели. Его затылок в очередной раз стукнулся со стеклянным столом с таким отчаянием, что от его модели во все стороны разлетелись пиксели. Бан крепко зажмурился. Капитан одёрнул руки. На кончиках датчиков Бана остались мазки смутного сожаления о потере, но вскоре эта глупость рассыпалась. Окраска кожи на лице оболочки тоже подверглась сбою — на пару секунд ланиты Бана с необычной плавностью приняли более тёмный оттенок. Через закрытые веки Бана пробился свет с запястья Капитана — он снова открыл его информационную базу. Капитан вздохнул. Нервно, что совсем несвойственно его модели поведения. Свечение выключилось, Капитан щёлкнул каблуком, что-то обдумывая. Возможно, Бан слышал как протоколы Капитана с невероятной скоростью что-то фиксируют, а процессор гудит от активного анализа и обработки информации, но, скорее всего, это был просто бесконечный шум статики в звуковых сенсорах, складывающийся в иллюзию. Капитан придвинулся ближе. Его ноги столкнулись со столом, генерируя глухой звук. Ладони Капитана поспешно погрузились внутрь, снова сбивая ритм ядра и хрупкое внутреннее равновесие. Во всех смыслах. В этот раз движения Капитана были торопливыми. Он граничил с халатностью, неаккуратностью, словно желал закончить всё это поскорее. Бан понимал, что Капитан не хочет нанести ему вред, но эта резкая смена поведения была необъяснима. Бан уже не был так уверен, что ему это совсем не нравится. Этот ускоренный небрежностью Капитана поток было тяжело анализировать, но что-то в этом было особенное, эта эскалация, порождающая тетанус в узлах протоколов... Капитан вырвал руки, отступая на шаг.       — Модуль регенерации восстановлен, — в голосе Капитана проскользнула одна десятая доли паники, что было очень много. Особенно для Капитана, — Перезагрузись. Голова Бана повернулась в сторону отступившего Капитана. Бану, заядлому анахорету, почему-то не хотелось, чтобы Капитан уходил. Ядро мелко подрагивало. Это унизительно. Капитан пялился на Бана, как на вертеп, переполненный одиозными миазмами, будто бы сам факт существования Бана являлся крамолой. Штифт, который Капитан давно убрал за пояс, обратно влетел ему в руку. Он закрыл разрез небрежным мазком штифта, скрывая ядро за зелёными текстурами. Капитан замешкался, его взгляд упал на плохо проработанную оболочку Бана, оглядывая с ног до головы. Одежда вновь появилась на Бане, узы распустились, позволяя Бану пошевелиться, чем он и воспользовался, садясь на столе и потирая ноющие конечности.       — После восстановления можешь вернуться к работе, идол Бан, — Капитан вновь стал серьёзным, мрачным. Он включил панель на запястье. Подобное отношение даже немного раздражало. Капитан старательно что-то выискивал в коде Бана, порой поднимая на него осуждающие взгляды.       — Это просто непрактичный кусок кода, бессмысленная функция, — Капитан неосознанно начал ковырять пол носком инновационной туфли, — Всё в порядке, это не нарушает правила взаимодействия в Технолайке... — пытался ли Капитан убедить себя в чём-то? Панель выключилась. Пару секунд напряженный силуэт Капитна стоял без движений, а затем его тело резко дернулось и он молча ушёл — сбежал, — оставляя Бана одного в своём рабочем кабинете. Бан уронил лицо в ладони. Статический шум от экранов и механизмов на столе входил в симбиоз с практически пропавшим из сенсоров гулом. Остаётся надеяться, что разработчики не узнают об удалённом вирусе и не нивелируют Бана до его изначальной версии. Он же всё-таки идол порядка и ему не пристало... Ладонь соскользнула к груди, аккурат там, где под одеждой и текстурой его оболочки было ядро. Капитан себя накрутил? Насчёт чего? ...Как бы то ни было, Бан не жалел.