Питер и ранения

Был обычный вечер: патруль, мелкие воришки и благодарные люди. Он летал между зданиями и иногда останавливался в особенно красивых местах, чтобы сделать фотографию и отправить Хэппи, надеясь, что тот не заблокирует его. Закат оседал красивым оранжевым оттенком, а волосы, спрятанные под маской, прилипали ко лбу из-за пота, и, недолго думая, Питер стянул маску и облегчённо вздохнул, когда волосы потрепал прохладный летний ветер. Простоял он так недолго — может, минуты две, прежде чем услышал женский крик, молящий отпустить её. Паучье чутьё зажглось огнём в области шеи, и он, натянув маску, быстро прыгнул с десятого этажа, направляясь к источнику звука. Он запрыгнул на крышу старого здания и стал осматривать проулки. В следующем он заметил движение и быстро спрыгнул. Перед глазами показалась картина: девушка в полуобморочном состоянии, разорванная верхняя одежда, лужица крови под ногами и мужчина лет сорока в маске, которая прикрывала только рот и кончик носа. Сначала он не понял, но через пару секунд всё сложилось в одну картину, и, громко выругавшись (что делал крайне редко), начал обдумывать, что лучше предпринять. Но прежде он выстрелил паутиной в ноги мужчины, отталкивая его ближе к стене. Он подбежал к девушке и накрыл её порванной одеждой, на которой тоже было много крови, и встал перед ней. Мужчина искоса глянул на него, сверкая звериным взглядом, заставляющим сжиматься любого под давлением чёрных глаз. Любого, но не Человека-паука. Он уже начал поднимать руку, чтобы приклеить его к стене, как вдруг чёрный предмет в руке напротив сверкнул металлом, а чутьё взорвалось, заставляя тяжело задышать. Раздался громкий хлопок — и что-то подозрительно тёплое стало в правом боку. Подозрительно больно. В глазах помутнело, и тошнота подкатила к горлу, не оставляя ни шанса. Его вырвало — прямо перед тем мужиком, который лишь хрипло смеялся, наблюдая за этой картиной. Слава всем богам, что он успел приподнять маску. Но он понимал, что нужно действовать быстрее, иначе тот может уползти и позвать кого-то. В очередной раз подняв руку, он ощутил жгучую, отвратительно леденящую боль. Опустив взгляд, Питер увидел большое красное пятно и стекающую кровь, а после перевёл взгляд на свои руки. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Не было времени думать. Он направил руку и обстрелял того паутиной, заставляя приклеиться к стене. — Карен?.. В-чёрт... — слова давались тяжело, а дышать было нереально. — Вызови полицию и скорую, быстрее, Каре... — он подавился, металлическое на вкус снова вырвалось из него, выбивая весь дух. Слегка теряя равновесие, Паркер смерил взглядом преступника — тот лишь со скучающим выражением лица наблюдал за ним. Злобно скосив на него взгляд, он закатил глаза и повернулся к девушке. Она была ещё бледнее. — Вы в п-порядке?.. Он хотел было присесть, но резкая волна боли накатила на него, напоминая, что он истекает кровью с пулей в боку. — Д-да, да, но ты... боже... Он лишь хрипло фыркнул. Он услышал гул сирен и тяжело вздохнул, снова переводя взгляд на девушку, которая, кажется, что-то ему говорила, но, что странно, его гиперслух ничего не слышал. (чуть странный момент — возможно, из-за шока, но можно уточнить) — Теперь вы будете... в-в п-порядке. Берег... Ноги подкосились, и он, махнув рукой, выстрелил паутиной в ближайшую высокую стену, взмывая вверх. Последнее, что он услышал, кроме сирен, — это надрывающийся голос девушки: — Но ты ранен! Ты сейчас умрёшь! Остановись! Умрёт? Человек-паук? Питер Паркер? Бред. Он пролетел над зданиями, когда услышал голос Карен, которая начала что-то говорить. Или давно уже говорила? Неважно. Он попытался сосредоточиться. — Питер! Питер! Ты слышишь меня? У тебя критическое состояние, большая потеря крови. Протокол «раненый карапуз» активирован. (звучит забавно на фоне драмы — если это специально, ок, если нет, можно заменить) — Нет! Н-н-нет, Каре... Он упал на бетон и, прислонившись щекой, которая, кажется, пылала, к прохладной крыше, облегчённо вздохнул. — Карен, не стоит... Он это сказал, или подумал, или прошептал — он не знал. Тело не слушалось, мысли не поддавались логике, и только пульсирующая боль была повсюду. Подняв руку, Питер посмотрел на кровавые отметины и, прикрыв глаза, положил её на рану, придавливая. Шипя от боли, он мог лишь молиться, чтобы кровь остановилась. В следующую секунду он, кажется, отключился. В голове были лишь вспышки — его фантазии, как он тогда подумал: голос мистера Старка, красный холодный костюм, крик о том, какой он безрассудный, и приказ не сметь умирать прямо на руках наставника. Дальше — только пара вспышек: белый потолок, писк, крик и тишина. Очнулся он только через, как ему казалось, пару часов. Комната была слишком, слишком яркой. Застонав, он попробовал поднять руку, но все конечности будто онемели, и он лишь жалобно пискнул. Голова разрывалась на части, а тело ломило. Через пару секунд он услышал звук, будто находился под водой: чей-то голос звал его, а после в комнате стало темнее. Вот так гораздо лучше. Попробовав ещё раз открыть глаза, он окинул взглядом помещение. Медотсек. Чёрт. Рядом сидел Тони и кидал на него взгляд — тёмный, нечитаемый. Он мог только догадываться, о чём тот думал. Наверное, он злится… нет, он в гневе. Питер видел, что губы Старка шевелились, но ничего не слышал — только шум волн, которые он слышал разве что в видео на YouTube. Через пару минут рядом оказался ещё кто-то и заставил Тони присесть, что-то тоже говоря. Питер смог ещё пару минут побродить взглядом по помещению, прежде чем снова отключился. Следующее «восстание из мёртвых» оказалось не таким плохим, как прошлое. Ну, по крайней мере, он хотя бы слышал и видел не так плохо, как до этого. Тони, кажется, дремал: его ноги напряжённо свисали с кресла, а нахмуренные брови придавали ему грозный вид. Питер лишь слегка улыбнулся и, не почувствовав боли, облегчённо вздохнул. Уже что-то. Пятница что-то прощебетала, и Тони открыл глаза, устремляя взгляд на Питера. Новые тёмные круги залегли под глазами, добавляя к и так вечно уставшему виду ещё больше усталости. Он влип. — Парень, ты как? — голос был хриплым, но, быстро прокашлявшись, тот придвинулся ближе и положил руку на лоб своему стажёру. Не горячий. Отлично. — Я… я в п… Всё отзывалось неприятным покалыванием, а когда он попытался говорить, его резко оборвала рука, появившаяся у его лица, с грозно выставленным пальцем. — Даже не смей говорить, что ты в порядке. Чёртов ребёнок. Ты не представляешь, как я поседел после того, как Пятница передала слова Карен о том, что ты можешь сейчас умереть. Да блядь, я думал, что потерял тебя, чёртов ты ребёнок… Он повторял это как мантру. Питер лишь тихо рассмеялся, насколько мог. — Простите, мистер Старк… мне очень жаль… там была д-девушка, он чуть её не убил… — Питер, остановись. Умереть мог ты. Если бы я опоздал на минуту, ты бы уже лежал в морге. Ты это понимаешь? Я знаю, Питер, знаю — ты хочешь спасти как можно больше людей, и на твоём месте я бы поступил так же. Но давай оценивать всё реальнее: у него был пистолет, у тебя — ничего. Ты это понимаешь? Тяжёлый, низкий голос заполнял комнату, заставляя его сильнее вжиматься в кровать. Конечно, он это понимал. Но кто бы смог пройти мимо? Он же Человек-паук. — Я не видел… он его спрятал… извините, мистер Старк, мне очень стыдно, я не хотел подвергать себя опасности и… эм… умирать… Усталый вздох остановил поток его слов. — Молчи. Сейчас я позову Бэннера, и он тебя проверит. Последующие два часа ушли на осмотр, а также на крики и слёзы тёти Мэй, которая тоже была здесь. Пуля задела его печень, из-за чего он мог умереть — и почти умер, если бы не Тони, который подоспел вовремя. Костюм у него не отобрали. Как сказал Старк: — Я умею учиться на ошибках, малыш, — блеснув глазами. Только теперь ему нельзя было целый месяц выходить на патрули. Он не знал, как это пережить, пока Старк и Мэй смеялись над ним. Никто ничего не сказал по поводу его почти смерти, но он заметил пару белых волосков у обоих, и от этого его сердце сжалось, заставляя чувствовать ужасный стыд.