Целую вас - через сотни разъединяющих вёрст

Яо Гуан была заряжена на успех. С утра она выложила из колоды таро карту дня — карта обещала решение, которое повлияет на судьбу, новое знакомство, и звучало это вполне неплохо. Бабушка, уже давно покойная, говорила когда-то — умываясь утром, приговаривай: смываю сомнения, открываю ход решениям — так она и сделала. Послушно прослушала утренний гороскоп: счастливая вещь — монетку в карман, счастливый цвет — красные туфли под белый костюм. В машине дважды перелистнула утренний плейлист, чтобы послушать песню-предсказание. Все это было полнейшим бредом, разумеется. Машина не завелась, песня-предсказание уныло жаловалась на расставание и разбитое сердце, как и те, что до нее, как и те, что после, монетку она бросила музыканту в метро — красиво пел, может, хоть ему повезет больше, — а после зацепилась за что-то каблуком и едва без этого самого каблука не осталась. Может, спускаться в метро тоже было плохой идеей, и все это вело к тому, что она закончит свою жизнь на рельсах, но когда три таксиста подряд отменили вызов — это звучало как знамение, а Яо Гуан к знамениям, как ни странно, привыкла прислушиваться. — Ты не умрешь под поездом, — сказала она себе. Бабулька рядом покосилась с сомнением и отошла на пару шагов. Карта обещала знакомство — смерть под это описание как-то не очень подходила, хотя, если бог все же существует… Она не успела додумать эту мысль. Нет, конечно же, она не попала под поезд — толпой внеслась в вагон, словно эстрадная звезда, которую на руках фанаты качают; никто ее на руках не качал — а жаль, хотя нет, не жаль, они испачкали бы ее белый костюм — однако за эту бесконечную минуту твердо решила просто плыть по течению судьбы и наблюдать, к чему же это все приведет. Какой-то мужчина уступил ей место — мило. Настойчиво предлагал познакомиться — уже не очень. Вышел на следующей станции — к счастью и к черту. Слева деловая женщина в очках печально вздохнула — может быть, она тоже хотела, чтобы кто-то попытался с ней познакомиться. Справа, приоткрыв рот, сладко спал в обнимку с рюкзаком студент. А прямо перед ней, через проход, плакала девушка. Яо Гуан огляделась — все вокруг вели себя так, словно это было совершенно нормальным явлением, и, может быть, в метро и правда было традицией хоть кому-то утром рыдать, — не то чтобы она разбиралась, спустившись сюда впервые за последний год, — но так уж получилось, что Яо Гуан совершенно не терпела женских слез, особенно если девушка, прямо как эта, была прехорошенькой: большие глаза, округлое лицо, волосы, выкрашенные в нежно-розовый. Что за сладость, что за беда. — Станция «Академия Графии», — заявил динамик. Народ засуетился, пошел волнами, жутко и тоскливо замигал в вагоне свет, с лязгом и грохотом сомкнулись створки, а девушка все так же продолжала беззвучно плакать и совершенно ни на кого не обращала внимания. Яо Гуан порылась в сумке — не самое легкое дело, когда тебя сдавливают с двух сторон, да чтоб она еще раз сюда спустилась! — с трудом нащупала в глубине ежедневник и оторвала уродливый неровный кусок. Попробовала еще раз — кусок вышел еще более уродливый. Женщина слева раздраженно вздохнула. Студент справа продолжал спать, и его голова оказывалась все ближе к плечу Яо Гуан, что ей совершенно не нравилось. Девушка все еще и не думала прекращать плакать, и теперь, в мигающем свете, выглядела почти потусторонне. Яо Гуан зубами сорвала колпачок ручки — слева руку словно тисками прижало к боку — и неровным, небрежным почерком начеркала на листке несколько слов. — Станция «Голубиный ручей», — прохрипело сверху как-то почти торжествующе. Она встала, полная достоинства — кто-то ушлый тут же юркнул на ее место, — и, не давая толпе сбить себя с курса, осторожно коснулась плеча девушки, чуть вздрогнувшего под пальцами. Та подняла голову — при виде ее грустных глаз что-то внутри Яо Гуан екнуло — кольнуло, сжало, отпустило. Странное что-то — на мгновение ей захотелось остаться в вагоне и услышать ее голос. Но все, на что хватило времени — лишь улыбнуться, всунуть ей листок и поспешно выскочить из вагона, проскользнув ловко меж уже закрывающихся дверей. В окнах набирающего скорость поезда нигде не мелькнуло розового отблеска. Жаль. — …поэтому пришлось сдвинуть дату открытия почти на неделю, но это все равно лучше, чем могло бы быть, если бы не ее помощь, — говорила Жемчуг, ловко лавируя в толпе, и Яо Гуан следовала за ней, молясь лишь, чтобы никто ничего на нее не опрокинул — это платье стоило внушительную сумму. — Я хочу вас познакомить, если ты не против. Встреча с Жемчуг случилась спустя две недели — или три, Яо Гуан сбилась со счёта из-за внезапно навалившейся работы. Они виделись не слишком часто из-за своих загруженных графиков, но когда пришло приглашение на художественную выставку, Яо Гуан не смогла отказать — она знала, насколько для той это важно. — Да, конечно, — сказала она, — почему нет. У дальней стены возле нескольких полотен толпился народ. Жемчуг позвала: — Эванесса, — и из толпы выскользнула сразу же девушка, которую Яо Гуан, разумеется, узнала. Розовые волосы, то самое прелестное лицо — теперь она сияла и улыбалась вполне искренне, даже чуть нахально; лишь расширившиеся на мгновение глаза показали — ага, вспомнила. Вот так сюрприз. Вот так судьба — карта таро не обманула, новое знакомство состоялось. — Яо Гуан, это Эванесса, она студентка академии Графии и моя дорогая помощница. Эванесса, это Яо Гуан, моя старая подруга. Старая, подумала мельком Яо Гуан, надеюсь, не буквально. — Привет, — сказала Эванесса. — Ого. Вот это да. А мы уже встречались! Жемчуг лишь вскинула брови, почему-то совершенно не удивившись — иногда знатно раздражало то, с каким спокойствием на грани равнодушия она встречала все неожиданные повороты судьбы. — Вот и славно. Тогда оставлю вас на несколько минут, если позволите. Когда она отошла, заговорив с кем-то неподалеку, между ними повисло короткое молчание. Яо Гуан смотрела на Эванессу, Эванесса с любопытством изучала Яо Гуан. — Не думала, что мы еще встретимся, — заявила она наконец. — Я тебе кое-что покажу, одну секунду! Она раскрыла маленькую белую сумку на длинном ремешке, перекинутом через плечо, вынула паспорт и раньше, чем Яо Гуан смогла бы это как-то несомненно оригинально прокомментировать, из-под внутренней части прозрачной обложки извлекла сложенный листок. Даже не глядя на текст, прочитала чуть нараспев: — Не грусти, проблемы разрешатся, тебе сопутствует удача. И ты очень красивая. Яо Гуан поморщилась. Слова, написанные в спешке, сейчас звучали ужасно нелепо. — Я ожидала, что ты его выкинешь. Эванесса посмотрела так, словно ей предложили убить котенка. В голосе вдруг исчезла вся игривость: — У меня был чертовски тяжелый период, и эти слова появились в самый нужный момент, словно сама вселенная дала мне знак, понимаешь? Проблемы и правда разрешились довольно скоро. Она сложила листок и сунула обратно, совершенно не смущаясь. — Так что, — добавила она, — это теперь мой талисман, спасибо. — Эм… Ладно? Эванесса вновь уставилась на нее, взгляд — от глаз к губам, — потом улыбнулась медленно, склонив голову к плечу, и от этой улыбки у Яо Гуан внутри снова ёкнуло. Сказала — вкрадчиво, подавшись чуть вперед так, что Яо Гуан почувствовала запах ее духов: — Кстати… Ты тоже очень красивая.