Небольшая авантюра

Мисс Элоиза Шарп принадлежала к той редкой породе везучих девушек, которые точно знали свои желания и не имели склонность отказывать себе в намеченном. На этот раз её внимание обратилось к преподавателю истории мистеру Ричардсону. Девушке кружило голову решительно всё: его стиль в одежде с неизменной данью классике — жилеты, твидовые пиджаки, аккуратно подобранные галстуки; его пшеничные волосы с идеальной укладкой и мягкая, ухоженная борода; его бархатный, слегка отстранённый голос. Историк и сам прекрасно знал, как смотрят на него студентки. Лекции он читал, глядя куда-то перед собой или в потолок, а ответы на вопросы выслушивал, устремив взгляд в окно. В аудитории всегда стояла тишина — поклонницы боялись пропустить хотя бы одно слово. В отличие от остальных Элоиза не собиралась ограничиваться простым созерцанием. Она хотела заполучить большего, а потому завалила промежуточный тест, чтобы прийти на пересдачу. Разумеется, блестящая идея пришла в голову не ей одной: при стопроцентной посещаемости курса по истории на пересдачу чудесным образом отправилась почти половина слушательниц. В коридоре перед аудиторией царило напряжение. Девушки в своих лучших нарядах сверлили конкуренток взглядами из-под подведенных век. Редкие юноши чувствовали себя неуютно и старались слиться со стенами. Элоиза решила действовать на опережение и использовать ситуацию в свою пользу: предложила знакомым парням не упускать шанса и после пересдачи позвать кого-нибудь из девчонок в кино, особенно если тест снова окажется провален. Прозвенел звонок, и на лестнице показался мистер Ричардсон. На нём был серый костюм — не самый любимый Элоизой — а в руках он по обыкновению нёс портфель. Девушка любила представлять, что внутри, помимо бумаг, лежат ещё и наручники. Преподаватель быстрым шагом направился к кабинету, и коридор из студенток смыкался за его спиной, стоило ему пройти мимо. Он коротко поздоровался со всеми, отпер дверь и зашёл внутрь. Поток учащихся последовал за ним, быстро рассаживаясь по местам. Две девушки задержались у учительского стола и попытались протянуть мелкие презенты в виде шоколадок, но получили короткий отказ: «Я предпочитаю горький». Девчонки сникли и прошествовали на свои места. Преподаватель поставил портфель на стол, щёлкнул замками и достал стопку бумажных тестов. — Надеюсь, эта версия покажется вам проще, и на этом мы с вами завершим, — сказал он, раздавая работы. — Не хотелось бы напоминать вам, но дважды не сданный экзамен может привести к неприятным последствиям для вашей учёбы. Он положил лист перед Элоизой, и та попыталась поймать взгляд его голубых глаз — ему мастерски удалось этого избежать, направив свое внимание на стопку бланков в руках. Первые пятнадцать минут теста тянулись долго: девушка быстро проставила галочки напротив вариантов «A» и теперь с откровенным интересом рассматривала объект своего вожделения. Видимо, такой тактики придерживалась не она одна, потому что когда первая из студенток принесла преподавателю свою работу, тот бегло взглянул на неё и серьёзным тоном спросил: — Вы уверены в своих ответах, мисс Эдвин? Подумайте хорошенько, мне кажется, вы поторопились. — Мистер Ричардсон, сомневаюсь, что я смогу ответить лучше… — А вы постарайтесь, — учитель вернул работу и добавил уже громче, — Данный тест — уже не шутки. После второй пересдачи вас могут лишить стипендии, а кого-то из присутствующих — даже отчислить. Элоиза была крайне благодарна ему за эти слова: после них большинство взглядов снова обратились к листам, и в кабинете активно зашуршали ручки. Мисс Шарп не собиралась выходить из игры, и поэтому в конце занятия сдала абсолютно неверную работу. Через два дня выяснилось, что на следующую пересдачу ей придётся идти уже только с восемью конкурентками. Она надела длинное облегающее платье, собрала каштановые волосы в хвост, украсив его кокетливым бантом, и отправилась на второй раунд. В кабинете напряжение буквально звенело — преподавателю явно хотелось сбежать из помещения, где собралось столько хищниц. Он уткнулся в смартфон, предоставляя студенткам свободу для списывания, и несколько раз напомнил им, как сильно незачёт по его предмету может повлиять на общий балл. Коллектив едва сдерживал хихиканье при этих попытках их отвадить. На сей раз, отметив все ответы с буквой «В», Элоиза пошла дальше и оставила под работой короткий вопрос: «Может, поужинаем вместе?». Затем сдала бланк на преподавательский стол, положив сверху плитку горького шоколада. — Благодарю, мисс Шарп. Но с этого дня я на диете. — О, не стоит отказываться. Здесь почти нет калорий. Уверена, вам это не повредит, — ее поддержал шелест смешков других девчонок. — Спасибо, Элоиза, — мистер Ричардсон положил руку на плитку и не побоялся ответить ей одобряющим взглядом. Через пару дней, открыв учебный портал со сканом своей работы, девушка с горьким разочарованием обнаружила, что получила четвёрку. При этом её провокационный вопрос исчез с документа. В университете выяснилось, что она не единственная пострадавшая. — Вот ведь вертлявый лис, — досадовали одногруппницы. — Я точно помню, что в работе были другие формулировки напротив моих галочек. — Он явно подделал их. — Отредактировал сканы тестов? — Ну да, разве это сейчас сложно? — Но это незаконно! Мы можем пожаловаться. — На то, что он — лапочка и завысил нам оценки? Брось. Не хочется создавать ему проблем. — Ещё вдруг заменят его в следующем семестре, а так есть шанс на реванш. Элоиза пребывала в отчаянии. Она несколько раз «случайно» проходила мимо кабинета мистера Ричардсона, сталкивалась с ним в коридорах, но он будто не замечал её. Будто ее предложения и вовсе никогда не существовало. Тогда девушке пришла в голову новая идея: преподаватель не мог ей отказать в консультации с разбором ошибок. Она написала ему на почту, что хочет оспорить оценку, потому что по некоторым трактовкам у неё сложилось другое мнение. Ответ пришёл сухой и сдержанный: «Добрый день, мисс Шарп! Оценка окончательна. Трактовки совпадают с теми, которые были озвучены на лекциях. Однако если вы настаиваете, приходите на общую консультацию в пятницу в 11:00. Соотнесите это время с вашими занятиями — вполне возможно, разумнее будет посетить их. С уважением, Генри Ричардсон». Элоиза не сдержала коварной улыбки и прикусила губу от предвкушения: так просто он от неё не отвяжется. Требовалась подготовка. Девушка аккуратно разведала, кто ещё догадался о таком подходе, и выяснила, что у неё две конкурентки. С одной разобраться было просто — она играли вместе в одной волейбольной команде. Элоиза связалась с капитаном и попросила провести утреннюю тренировку в пятницу до занятий. Сама она, разумеется, никуда идти не собиралась. Со второй конкуренткой пришлось сложнее, и Элоиза решила просто опоздать на консультацию: в таком случае она останется уже после того, как отпустят первую студентку. В пятницу девушка собиралась с особой тщательностью. Она надела шоколадный свитер с рукавами, сползающими на плечи, и вырезом-лодочкой, подчёркивающим грудь. Под свитер — юбку чуть выше колена — не слишком вульгарной длины, но в сочетании с туфлями на шпильке её ноги в чулках выглядели невероятно соблазнительно. Волосы Элоиза снова собрала в хвост, чтобы открыть красивую длинную шею. В таком виде она отправилась на консультацию и в последний момент заметила, что помимо неё пришли ещё три девушки. Одна из них входила в план, а теперь нужно было думать, как спровадить других двух — белокурую Франческу и самоуверенную Аманду, у которой даже на машине была наклейка «Ангел Аманда». Девчонки зашли в класс, а Элоиза замялась, лихорадочно придумывая выход. Наконец, рискованная идея пришла в голову. Быстро набрала куратора своей группы: «Миссис Тревис? Это Элоиза Шарп. Извините, что отвлекаю, но миссис Редвик вас разыскивала. Сказала, что не нашла вас с утра. У неё вопросы по новой программе для выставления оценок. Точно не вспомню, что именно, но без вашей помощи она отказывается принимать у нас экзамен по философии в понедельник. Она во втором корпусе, в кабинете у актового зала. Да, спасибо ещё раз». Оставалось подождать минут пятнадцать — за это время куратор окажется в той части кампуса, где не ловит связь. Элоиза с десяток раз нервно отмерила шагами длину коридора, попыталась перезвонить и с облегчением услышала, что абонент не в сети. Тогда девушка направилась в класс. — Добрый день, мистер Ричардсон, — широко улыбнулась она преподавателю. Перед ним уже сидела одна девчонка с несчастным видом. Две другие были за партами. — Добрый день, мисс Шарп. Присаживайтесь. — Да, конечно… Ой. Франческа, я как раз встретила нашего куратора. Она сказала, что тебе подтвердили место в классе по делопроизводству в медицинской сфере, курс начинается через неделю. — Что? — блондинка удивлённо нахмурилась. — Я не подавалась ни на какой курс. — Правда? Тогда тебе нужно скорее найти миссис Тревис. У неё сегодня вообще-то выходной, она заскочила только ненадолго. — Да неужели, — Франческа стала догадываться. — Мистер Ричардсон, можно я выйду? Мне нужно позвонить. — Конечно, идите, — ответил преподаватель, еле сдерживая улыбку. Франческа покинула кабинет. Элоиза села за парту рядом с Амандой. Пока она думала, как спровадить и её, мистер Ричардсон завершал первую консультацию. Девчонка всячески пыталась затянуть разговор, но её ответы уже явно шли не по первому кругу. — Аманда, верно? — тихо прошептала Элоиза соседке. Та хмуро одёрнулась. — Смотри, там, под окном, твоя машина? — Ой, не начинай. — Мне кажется, тот тип её задел… — Перестань выдумывать. — Зеркало пытается вернуть на место… — Глупости. — Побежал, — Элоиза указала на парня в толстовке, который по, счастливому совпадению, бежал по тротуару в сторону от машины. Аманда занервничала: она явно не верила этой истории, но ни один автовладелец не остаётся равнодушным в подобной ситуации. Через пару минут она со студенткой, у которой наконец иссякли поводы для вопросов к преподавателю, покинули класс. — Что же, теперь моя очередь? — лучезарно улыбнулась Элоиза. — Опасная вы девушка, мисс Шарп — как-то в воздух, со смешком, заметил преподаватель. — Ну, давайте. Элоиза подошла к его столу. Мистер Ричардсон молча развернул перед ней лист с ее тестом. Никакой четверки на нем не было, ее крестики стояли все так же, только напротив ответов В — некоторые из них были абсолютной ерундой. А под текстом снизу был все тот же провокационный вопрос. — Вы хотели оспорить оценку, мисс Шарп? — спросил мистер Ричардсон, не поднимая глаз от листа. — Насколько я вижу, вы вообще ответили верно только на пять вопросов из тридцати. Элоиза почувствовала, как кровь прилила к щекам и от смущения, разлилась в улыбке. — Мы можем разобраться с моим тестом более содержательно, мистер Ричардсон? Разве не для этого нужна консультация? Чтобы я могла задать уточняющее вопросы? — О, я как раз собирался перейти к содержательной части, — преподаватель наконец поднял взгляд. В его голубых глазах искрился смех. — Только вот вопрос, который вы оставили, никак не относится к налоговой реформе. И связи с общественностью изучают на другом предмете. — Не будьте таким скучным, мистер Ричардсон. Возможно, вам стоит расширить круг своих профессиональных интересов. Тот рассмеялся. — Вы всегда идёте к цели с такой дерзостью, мисс Шарп? Или я стал особым случаем? — По другим предметам у меня давно стоят зачеты, — ответила она без тени смущения. — Знаете ли, я вообще отличница. Во всем. Он откинулся на спинку стула, продолжая рассматривать её, и держал себя почти безупречно, не торопясь с ответом. — Вы изменили формулировки напротив галочек на скане, —заметила Элоиза, скрещивая руки на груди. Свитер при этом движении чуть сполз с плеча, но она сделала вид, что не заметила. — Это был подлог, мистер Ричардсон. Я могу пожаловаться декану. — Можете, — согласился он. — Только на что именно? На то, что я завысил вам оценку с провала до твёрдой четвёрки? Или на то, что удалил неуместный вопрос с экзаменационной работы? Повисла пауза и Элоиза решила попробовать по-другому: — Вы единственный, кто заставил меня выучить дату Битвы при Креси только ради того, чтобы продлить общение еще на полчаса. — Это была битва при Пуатье, мисс Шарп. Но я прощаю вам эту неточность. Они смотрели друг на друга через учительский стол. Элоиза чувствовала, как бьётся где-то в горле пульс, и как тепло поднимается от груди к шее под его новым, открытым взглядом. Мистер Ричардсон первым нарушил молчание, вернувшись к бланку теста. — Полагаю, на этом наша консультация может быть завершена. Я сохраняю вашу четверку, не могу не отметить ваше выдающееся упорство… Он начал собирать бумаги в аккуратную стопку. Жесты его оставались размеренными. Элоиза не двигалась с места. — Мисс Шарп, у меня впереди ещё два семинара и методический совет. И хотелось бы успеть пообедать. Элоиза подалась вперёд. — Значит, я могу составить вам компанию, мистер Ричардсон. В его глазах блеснул огонёк, который она мечтала увидеть с первой лекции. Пальцы застыли на ремне портфеля, когда он убирал работы. — Это спортивный паб, мисс Шарп. Блюда там жарят на масле, и перед телевизорами собираются болельщики. Не думаю, что это подходящее место для… — он обвел в воздухе краем стопки бумаги наряд девушки и её причёску. — Я люблю стейки, — заметила она с невинной улыбкой. — И меня мужские крики не смущают. Он покачал головой, улыбаясь. — Вам не кажется, мистер Ричардсон, что обедать с преподавателями ещё не запрещено университетским уставом? — настаивала Элоиза. — Я готова поспорить. Он медленно выдохнул, убрав тесты. Затем поднялся, взял портфель и показал рукой в сторону двери. — Что ж, тогда идем, — внезапно сдался он. — Надеюсь, вы успели проголодаться. — Вполне. Элоиза встала, подхватила сумку и пошла к выходу первой, но на пороге обернулась. — Вы не пожалеете, Генри. — Уже жалею, — выдохнул он, придерживая перед ней дверь. — Но это не значит, что я отказываюсь. Спортивный паб «Офсайд» располагался в полуподвальном помещении углового дома. Спускаясь по узкой лестнице следом за Генри, Элоиза вдруг почувствовала, как её уверенность начала давать едва заметную трещину. Она так долго добивалась внимания преподавателя, что теперь, когда тяжёлая дверь закрылась и в нос ударил запах жареного лука и старого дерева, она осознала всю рискованность положения: а что, если мистер Ричардсон окажется совершенно обычным мужчиной? Вдруг он не справится с беседой? Ведь это бывало так часто: мираж рассеивался, стоило красавчику открыть рот. Галантный и уклончивый историк задал слишком высокую планку: он безукоризненно выглядел, у него был приятный голос, и рядом с ним чувствовался тонкий пряный аромат уходовой косметики. Элоиза не стерпела бы разочарования. В зале было почти пусто. У стойки сидел одинокий мужчина с газетой. В дальнем углу под окнами цокольного этажа компания из двоих парней и девушки в спортивных куртках молча листали телефоны. — Присядем? — Генри кивнул в сторону дивана напротив барной стойки. — Вы часто здесь бываете? — спросила Элоиза, усаживаясь за столик. — Минимум раз в неделю. Иногда чаще. Паб принадлежит моему другу, — он кивнул в сторону бармена, который уже направлялся к их столику. Тот подошёл и звонко поставил на стол две стеклянные бутылки колы и стаканы к ним. — Новое лицо? — улыбчиво отметил бармен, отщёлкивая крышки. — Генри, ты наконец решил привести кого-то кроме своих вечно ноющих коллег? — Это мисс Шарп, Том. Она пришла оспорить свою оценку по истории. — Оспорить оценку в «Офсайде»? — Том поднял бровь, но, поймав предостерегающий взгляд друга, только усмехнулся. — Меню принести или вы сами всё знаете, Генри? — Принеси два фирменных стейка средней прожарки, и картошку. Том кивнул и отошёл к бару, оставив их вдвоём. — Вы не спросили, что я хочу. — Вы сказали, что любите стейки, — напомнил мистер Ричардсон. — И я подумал, что фирменное блюдо — безопасный способ произвести на вас впечатление. Пока они ждали заказ, входная дверь хлопнула — вошли две новые посетительницы, громко треща. Они уселись у окон, заказали пиво и продолжили уже тише. На несколько секунд между студенткой и преподавателем повисла пауза. Элоиза потянулась к стакану, чтобы наполнить его газировкой. Мужчина проследил за движением ее руки, и, следом, сделал то же самое. — Итак, мисс Шарп, — начал Генри, — вы несколько раз завалили тест и каким-то чудом избавились от всех одногруппниц, чтобы пообедать в спортивном баре с занудным историком. Скажите честно: что вы будете делать, если я окажусь ужасно скучным собеседником? Элоиза чуть не поперхнулась колой. — Вы читаете мысли, мистер Ричардсон? — Наши переживания сходятся. Я тоже волнуюсь за этого типа. Генри сделал глоток газировки. — Предлагаю провести эксперимент. Я буду говорить о футболе, истории и ворчать на студентов, лишь бы вы не заметили, как я откровенно восхищаюсь вашей притягательностью, — он сделал паузу. — А если вы решите, что я невыносим, то я обещаю не обижаться и сохранить вашу оценку. Элоиза почувствовала, как расплывается в улыбке. — Не думайте, что смутите меня, мистер Ричардсон. — Генри, — поправил он. — Генри. Если вы помните, я пришла, чтобы повысить свою оценку, — она посмотрела ему в глаза. — Остаться на прежнем уровне мне недостаточно. — Вот оно как… Зычный обрывок чужой фразы и смех перетянули на себя все внимание зала: со скрипом закрывающейся двери, в бар завалилась четверка парней в футбольных шарфах — они громко приветствовали бармена, заказали два литра пива и принялись настраивать большой экран рядом со стойкой. — Этот семестр и мне дался непросто, — проговорил мистер Ричардсон, переводя взгляд на спутницу. — Столько леди, жаль большинству из них история кажется скучным предметом. Их внимание легко начинает блуждать… Но я думал, мне успешно удалось удержать вас в рамках курса. И даже всех выровнять в рамках завершающего теста. И вы хотите сбить мой ровный набор оценок в ведомости? — Бросьте, Генри. Что вам мешает меня выделить? Он улыбнулся ей, взгляд голубых глаз с теплом скользил по ее лицу. — Нам нельзя заводить любимчиков, вы же знаете? Иначе я бы ответил на все ваши вопросы. Мисс Шарп, вы помните миф о даре Афродиты? — О яблоке раздора? Парис вручил его богине любви, чтобы заполучить прекрасную Елену. — Парис желал провести вечер с прекрасной, недоступной женщиной… И в итоге спалил Трою. В этот момент Том принёс поднос с двумя стейками на шкворчащих сковородках и две металлические корзинки с картофелем. — Осторожно, горячо, — предупредил бармен, ловко расставляя тарелки. — Генри, не дай даме обжечься. И не занудствуй о римлянах. — Мы пока только на греках, — весело заметила Элоиза. Бармен хохотнул и вернулся за стойку, где принялся протирать стаканы, то и дело поглядывая на экран. — Вернёмся к нестерпимой тяге к хорошеньким девушкам, — произнесла Элоиза. — Ну, допустим, король Генрих Восьмой, — сказал мистер Ричардсон, пережевывая кусочек стейка. — Он, несмотря ни на что, хотел жениться на Анне Болейн, которая вместо тайного, желала явного, — нож заскрипел по сковородке, — Для неё это обернулось потерей головы. Вилка Элоизы замерла на полпути ко рту. — Не волнуйтесь, мисс Шарп. Я прошу прощения, возможно, аналогия не самая лучшая. Я лишь хочу заметить, что история знает примеры, когда красивые женщины не осознавали масштаба последствий своих решений. Экран у барной стойки мигнул, его динамики ожили и заговорили беглым голосом спортивного комментатора. — Мне хочется истолковать ваш пример исключительно метафорически, мистер Ричардсон — сказала Элоиза, и съела кусочек. А затем подалась вперёд с напускным задумчивым видом, облокотилась на стол так, что свитер чуть натянулся на груди. — И мне интересно, что вы думаете по поводу отношений Генриха с фаворитками. Как, по-вашему, что за страсть или какая сила его толкала идти всему миру наперекор? — Я вас не удивлю своим ответом, — ответил Генри, накалывая на вилку еду. — Король переживал за своё будущее. Этим часто оправданы людские поступки. — А может, ему хотелось видеть рядом с собой достойную женщину? — возразила Элоиза. — Или, знаете, ещё пример — Эдуард Четвёртый. Он тоже не боялся авантюр. И также женился по любви, наперекор двору. В бар зашла ещё одна компания в одинаковых футболках. Они заняли места поближе к телевизору. — Ваша эрудированность по моему предмету тешит преподавательское самолюбие. Хотелось бы думать, что я на это повлиял. — Я всегда слушаю вас крайне внимательно, — проговорила Элоиза. — Ваш голос, манера речи глубоко вовлекают в тему. Вы бы заметили мой взгляд, если бы не так старательно изучали парковку за окном. Генри оперся локтями на стол, сложил руки в замок и вдумчиво посмотрел на девушку. Вспышки кадров спортивной трансляции цветными пятнышками покрывали их лица и одежду. Кто-то в зале засвистел, кто-то из болельщиков одобрительно загудел. — Я не смотрю в аудиторию, чтобы не сбиться, — произнёс наконец историк. — Ведь если мой взгляд зацепится за что-то прекрасное, что-то соблазнительное, то мне уже будет сложно остановиться. Я человек привычки, мисс Шарп. Типичный преподаватель: люблю порядок и расписание. И ещё знаю, что стоит мне позволить себе новый интерес, как он целиком овладеет мной. Наведёт хаос в моей выверенной жизни. Элоиза вдруг почувствовала, как её сердце сжалось, а руки слегка задрожали. — Я — трус, как вы поняли. Прямо перед ними, на экране, завопил сигнал о начале первого тайма — стадион взревел, и весь бар ответил ему криками и свистом. — Порой можно отважиться на небольшую авантюру, мистер Ричардсон, — выдохнула Элоиза, чувствуя, как воздух становится гуще, как будто пространство между ними сжалось. — Что будет, если вы не прекратите смотреть? Она сама не поняла, как её рука оказалась на столе в нескольких сантиметрах от его пальцев. Дыхание стало прерывистым. Вокруг них уже вовсю гудел матч, но они были увлечены только друг другом. В этот момент подошёл Том забрать тарелки. — Ещё что-то будете? — спросил он, поглядывая то на Генри, то на Элоизу с понимающей усмешкой. Генри, не отводя взгляда от девушки, ответил: — Счёт, пожалуйста. Они выходили из «Офсайда» по узкому коридору к лестнице, оставляя за собой гул матча. Неожиданно Генри остановился, схватил девушку за локоть и одним движением втолкнул за дверь подсобки. Здесь пахло картоном, моющим средством и стираной тканью. Дверь захлопнулась, отсекая шум. Гул бара превратился в далёкую пульсацию. Единственным источником света была бледная голубоватая лампочка над стеллажом — Ты хотела узнать, что будет, если я не прекращу смотреть? — глухо прозвучал голос мистера Ричардсона. Он смотрел на неё в упор. Элоиза поняла: он на грани. И одним порывом она позволила ему сорваться. Их губы встретились в темноте подсобки. Поцелуй вышел жадным. Генри прижал её к стене, вжал спиной в прохладную поверхность. Одной рукой сжимал талию, другой запустил пальцы в её волосы. Заколка больно тянула, но девушке было всё равно. Тело уже жило своей жизнью — мышцы напряглись, бёдра подались навстречу. Она уловила запах его кожи — тот самый пряный аромат, который преследовал её на всех лекциях. Теперь он бил в ноздри густо, смешиваясь с теплом его тела. Её пальцы скользнули под пиджак, нащупали твёрдые мышцы груди через тонкую ткань рубашки. Его губы сильнее впились в её, борода колола щеки и подборок. В ушах стучал пульс. Элоиза выгнулась дугой, хватаясь за его плечи. Из-за двери донёсся новый взрыв крика и свиста. Мир снаружи продолжал жить своей шумной, футбольной жизнью — и это только подстёгивало. — Генри… — выдохнула хрипло Элоиза, почти жалобно. Он отстранился на миллиметр, тяжело дыша. В тусклом свете его глаза казались графитовыми. Элоиза не отвела взгляд. Она медленно провела ладонями по его груди, нащупала край пиджака и мягко потянула ткань с плеч. Генри не остановил её. Девушка сняла пиджак, сложила его пополам на весу между ними, а затем медленно подалась вперед, прильнув к мужской груди, и аккуратно положила пиджак на стол за спиной преподавателя. Его руки с силой провели по её талии, сжали бока. Затем она потянулась к галстуку. Пальцы принялись медленно развязывать узел — мизинчики осторожно касались его влажной от испарины кожи на шее. В его дыхании послышался низкий, грудной хрип. Девушка вытянула один конец ленты, узел ослаб. Генри перехватил её за запястья, а затем, вместе с ней, потянул ленту ткани вниз. Атлас заскользил по воротнику сорочки, распускаясь. Лизнув шею концом, галстук распустился и остался в их пальцах. Генри осторожно взял девушку за локоть. А затем потянул на себя, предлагая развернуться. Элоиза, слегка растерявшись, повернулась к нему спиной. Она замерла, отдаваясь приливу удовольствия, который уже тянул низ живота. Галстук осторожно начал обвивать запястья. Девушка не сопротивлялась — только выдохнула в темноту, когда ткань затянулась, мягко сжав кожу. Из коридора донеслись чьи-то шаги и смех — кто-то прошёл мимо двери. Элоиза замерла на секунду, но Генри прижался к ней плотнее, заслоняя собой, и шум затих так же быстро, как и возник. Его губы нашли её шею — горячие, жадные, влажные. Борода щекотала кожу. Он целовал неспешно, спускаясь к плечу, покусывая. Пальцы сжали её бёдра через тонкую ткань юбки. Элоиза тихо застонала от удовольствия, уткнувшись лбом в прохладную стену. Он прижал её к себе, и она спиной ощутила, как сильно он её хочет. — Генри, — прошептала она дрожащим голосом. — Если хочешь остановиться, скажи сейчас, — хрипло произнёс он, губами касаясь её уха. — Потом я уже не смогу. Она помотала головой и выдохнула: — Не хочу. Прижимая её спиной к себе, он развернулся так, что Элоиза оказалась перед столом. Он переместил руки с её живота на спину. Плавно провёл ладонями сверху вниз, касаясь большими пальцами каждого позвонка. Затем его руки скользнули к обнажённой коже её шеи. Он ласково провёл по открытому участку плеч, спустился к лопаткам. Мягко, но настойчиво надавил на спину девушки, толкая вперёд. Она согнулась перед ним, коснувшись грудью столешницы. Пластик был холодным — даже сквозь ткань свитера она ощутила этот контраст с собственным жаром. Его пальцы медленно очертили извилистую змейку по спине. Он наклонился и поцеловал её чуть выше лопаток. Она закусила губу, чтобы не застонать, но звук всё равно прорвался. Генри выпрямился. Его руки легли на бёдра девушки и сжали их крепко. У неё вырвался теперь уже громкий стон. — Вы предлагали испытать вас, мисс Шарп? — раздался хриплый вопрос. Элоиза кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она услышала, как он что-то взял со стеллажа рядом со столом, и шершавый шорох за тем. Через несколько секунд её губ коснулась плотная, жёсткая ткань. — Откройте рот, — приказал он тихо. Она повиновалась. Он вложил ей между зубов плотно свернутый жгут из хлопковой салфетки. Ткань сразу намокла от слюны. — Вам придётся держать это и быть тихой, мисс Шарп. Элоиза провела языком по шершавому материалу, сжимая жгут зубами. Через мгновение она ощутила, как мужчина скользнул пальцами по краю юбки, касаясь кожи её ног. И если бы не его просьба, она бы закричала — так остро было это прикосновение. Генри потянул ткань вверх. Струйка воздуха коснулась кожи под капроном, и Элоиза выгнулась, подаваясь назад, но сильная рука вновь вынудила её лечь на стол. Девушка ощутила, как он закатал её юбку — теперь она стояла перед ним согнутая, на прямых ногах, руки связаны на спине, живот прижат к холодному пластику. Его руки опустились на её ягодицы, пальцы прошлись по краю чёрных трусиков, чуть оттянули резинку и отпустили. — Господи, — хрипло отозвался он. — Так и сердце может остановиться. Девушка протяжно застонала в ткань. Он медлил. Пальцы гладили, дразнили, изучали каждый сантиметр её чувствительной кожи. Он дразняще щёлкнул её по ягодице резинкой пояса чулок — резко, звонко. Элоиза нетерпеливо вилась под его руками, перенося вес с ноги на ногу. Из-за двери снова донёсся гул голосов. Мир снаружи был таким далёким. Девушка вновь чуть не вскричала, когда он коснулся её под тканью белья, отодвинул её в сторону. Пальцы нежно ласкали, осторожно раздвигая складки кожи и, касаясь клитора. Элоиза умоляюще застонала. Она услышала, как он завозился сзади. Как щёлкнула застёжка его портфеля — и в этот момент ей так хотелось усмехнуться, но тело уже не слушалось. Чиркнула молния. Зашуршала пластиковая обёртка и шелест латекса. Он вошёл в неё сзади — глубоко, одним толчком, до конца. Элоиза вцепилась зубами в салфетку, задыхаясь. Она услышала его стон — низкий, сдавленный, похожий на рык. Уткнулась лбом в стол, зажмурившись. Мир схлопнулся до одного единственного ощущения: его тепло внутри неё. Он двигался медленно, почти ласково, и от этого у неё подкашивались колени. Девушка мелко дрожала. Затем мужчина ускорил темп, с хрипом врываясь в тело девушки. Элоиза выгнулась, насаживаясь, чтобы сильнее его чувствовать, чтобы он вошёл ещё глубже. Он склонился к ней, схватил за оголённое плечо, другую руку положил на талию. Удерживая, мужчина направлял девушку, ускоряя темп. Её стоны становились всё громче, прорывались сквозь ткань. — Тише… — прохрипел он ей в затылок. — Прошу тебя. Ей было тяжело дышать — сквозь салфетку воздух проходил с трудом. Внезапно Генри ослабил узел на её запястьях, и она смогла опереться ладонями на стол. Тогда Элоиза выгнулась сильнее, подставляясь. Его рука скользнула ей под свитер и сжала грудь. Девушка ощутила прикосновение на коже соска. Сдерживаться становилось невыносимо. Из коридора донеслись новые голоса. Генри замер на секунду, прижимая её к себе, но шум стих, и он продолжил —сильнее сжимая Элоизу в своих руках. Сделав ещё несколько резких рывков, и он прижал её к себе, войдя до упора и содрогаясь. Девушка ощутила его горячую, пульсирующую дрожь внутри себя. Через несколько мгновений её саму накрыл оргазм. Всё тело сжалось в тугой узел, коленки подкосились, и ей пришлось перенести вес на стол — её била крупная дрожь, от позвоночника до самых ступней. Генри навалился сверху, прижимаясь грудью к её спине, упёрся лбом в её затылок. Он тяжело дышал, его дыхание горячими толкалось ей в волосы. Несколько долгих, томительных секунд они отдавались этой приятной истоме. Их дыхание, глубокое, медленно сравнялось. Наконец, он вышел из неё и отступил. Элоиза не оборачивалась — стояла, облокотившись на стол, всё ещё пытаясь прийти в себя, выплюнув себе в руки салфетку, на которой остались следы персиковой помады. Затем, сухим уголком, девушка протерла кожу вокруг рта и подбородок. Она слышала возню за спиной. Сама потихоньку поправила правой рукой бельё, опустила край юбки. Потом левой рукой — с другой стороны. Пальцы дрожали, в руках была слабость. Наконец, она решилась обернуться — так же опираясь локтями на столешницу. Мистер Ричардсон, взъерошенный, с мокрыми от пота волосами у висков, опирался на стену и тяжело дышал, запрокинув голову.  Лента галстука лежала на шее. Мужчина посмотрел на девушку из-под полуприкрытых век с теплотой, устало и изучающе. Элоиза шумно выдохнула и улыбнулась. — Мисс Шарп, — он сделал ещё один глоток воздуха. — Элоиза. Позвольте пригласить вас на ужин. Девушка хрипло рассмеялась. Она подхватила пиджак, который лежал на столе, и, сделав шаг, вручила его историку. Он взял его из её рук — их пальцы соприкоснулись. — Конечно, мистер Ричардсон. — Отлично, Элоиза. — Он накинул пиджак. — Просто отлично. Они так и стояли, весело смотря друг другу в глаза, в тусклом свете фонаря подсобки, под радостный шум фанатов матча из-за двери.