Непо-бейби

Света дергается под маму Любу с бокалом красного вина в руке. Она в розовой ночнушке от викториас сикрет. Такую же она подарила Илье, но он отказался ее носить и все грозился выбросить — вмешался Кип. Спас шмотки, и теперь в отельном номере у Розанова две розовые жопы в кокетливую полосочку. Илья даже фоткает их, выставленные вверх, когда Кип со Светой наклоняются к стоящему на диване ноуту, чтобы то-ли сделать погромче, то-ли переключить на такую же стыдную, но Американскую классику. — Опа-а, — победно тянет Света, пережевывая кусок франклиновской грудинки, — Илья, ты снова собирается у Хантера сниматься? — Что? Нет, Gospodi-prosti, — тут же отвечает, откидываясь на спинку дивана. Пиво, только открытое, шипит и брызгает. — А тут пишут всякое… В пэйдж сикс и ас викли пишут, что Кристофер Грейди, — она выпрямляется и, сдерживая хохоток, пародирует голос и манеру Эла Покера, — скандально известный агент не менее скандального Ильи Розанова был замечен в компании Скотта Хантера. — Она замолкает, оценивая реакцию. Кип как-то краснеет и начинает разевать рот. — Кип! — Розанов жестом рассекает себе горло большим пальцем, — только попробуй мне что-то с ним предложить! Давай, Светка, доносительствуй. — Да, это не то… — Тихо, — Света поднимает вверх палец и читает дальше, — в лобби Фо Сизонс! Какие интересные деловые встречи, ц-ц-ц. А ну-ка! — Она шлепнула Кипа по руке, которой тот пытался схватиться за крышку ноутбука. — Что же они обсуждали, — продолжает цитировать, — и можем ли мы ожидать появление Ильи Розанова в новой картине Скотта Хантера? — Ничего мы такого не обсуждали. — А что делали, м-м? — Светка тут же хищно щурится. А Илья лыбится, когда смотрит на краснеющего и задыхающегося Кипа. Света не со зла к нему цепляется, но он так реагирует, будто она следак. Все уже давно знают, что Грейди Хантеру посасывает, но Кипу так важно было сохранить свою честь даже перед ними, что Розанов просто решил не лезть туда, куда не просили. А Света не такая. Она зубастая. Все ей надо знать. Но это только потому, что сама уже накрепко спуталась с богатеньким канадцем французского происхождения, и второй год в ее личной жизни тишь-да-гладь. А ей такое не подходит — привыкшая к пиздецу. Драйва хочет. И иногда забывает, что сытым американцам ее поведение кажется навязчивостью, хамством и нападением. Хотя она тоже из сытых. Но из тех, которые Илью не бесят. Ее папка дружил в молодости с кем надо, в озерном кооперативе как уточка резиновая себя чувствовал. Вот и оброс всяким. И если папа Светин обычный, пусть и удачливый бандюган, то она девчонка умная — знает, что хата ее на Арбате и не ее. И машинка ее красненькая тоже не ее. Дважды спизженное спизженным не считается, так ведь? И это знание иногда таким диким страхом появляется в ее глазах, в желании мужика найти богатого, в привычке любые сколько-нибудь значимые суммы прятать так глубоко, как только можно… Илья, как говорится, может рилейтнуться. — Розанов, ты на жопу мою так не смотри больше. Я уже одной ногой невеста. — Не могу удержаться, Светка. Красивая. — Она улыбается, несмотря на шутливый тон Ильи. Начинает тверкать. — Боже, прекрати! Кип хохочет, переворачивает на отельный белый ковер бокал вина, визжит, а Илье звонко и легко. Он даже на секунду скучает по отцу. Но забывает, как только Света забирается к нему на колени, Кип садится рядом. Щебечет на своем английском, который с каждой новой банкой пива все больше похож на китайский и спорит со Светой. А потом начинает орать Сердючка.

***

Утром Илья корячится перед зеркалом, идеально выбривая морду лица и шею. Растягивает щеки, чистя зубы нитью, а потом и щеткой. Дважды, на всякий случай. Грейди паникует. Носится по номеру и в последний момент решает, что вместо свободной рубашки в темно-синюю клетку Илья должен надеть блейзер. И тогда уже меланжевая футболка под него не подходит — нужно что-то посолиднее. — Черт, и узкие джинсы уже не так круто будут смотреться! — Уфпакойся, — Илья дочищает язык, сплевывает в раковину, полощет рот водой из-под крана. — В блейзере будет жарко. Оденусь как решили, не парься. — Это тебе бы следовало попариться! — Уж точно не в блейзере, — Илья смеется, довольный каламбуром, Кип бросается обозленными взглядами. Света, не спавшая полночи из-за «Гарфилд отказался выходить на сцену с ребенком с раком!», сидит недовольная и чавкает вафлями, с пальцев слизывая кленовый сироп. — Хорош? — Илья выходит из ванной без футболки и играет перед ней сиськами. — Фу, — она отворачивается. — Нихуя себе. — Илья показывает ей фак и кричит Кипу, — подай одежду. Тот подносит вешалку, держа ее на вытянутой руке и разглядывая с сомнением. — Черт, прости, Роз, я облажался… Сегодня вообще не так хорошо выглядит, как вчера… Надо что-то поменять. Может, рубашку поспокойнее? А Илье вдруг такая идея в голову приходит, что пробивает на мерзенькие смешки. — Светк, а есть у тебя с собой эти маркеры акриловые?

***

Илья стоял за сценой, его потряхивало. Глупо было приходить сюда без опыта публичных выступлений. Перед людьми. Большой толпой людей, в которой есть дяденьки и тетеньки, которые могут Розанова зарыть. И зароют за то, что он собирался сделать. Кип, отматерившись, идею поддержал. Возможно, потому что футболка была уже испорчена. Света сказала, что Илью больше нигде, никогда не снимут, но, если он готов, то это может быть даже забавно. Забавно. «Да это будет бомба» ответил Грейди, и Розанов добавил, что «это отличный шанс показать пробу на яйцах.» — Они у тебя золотые что-ли? — Вообще я думал про сталь… — Ну тогда не проба, а маркировка, неуч. — Свет, ты чего разманделась сегодня, я понять не могу?! Илья усмехается. — Хорошо, что у тебя такой настрой. — Кип стоит бледный. — Не перебарщивай, окей? Мы и так на очень тонком льду. — Снова меня учишь? Кип успевает улыбнуться, а потом Илье машет мужчина в черной футболке и с гарнитурой, подзывая на сцену. Розанов поднимается, но с каждым шагом слышит все меньше — в ушах бьется сердце. Еще немного и выбьет барабанную перепонку, и останется Илья у подножия сцены истекать кровью и плакать. В одном шаге от триумфа. Ему жестом приказывают остановиться. Дают дужку-гарнитуру, показывают, как надеть. Он с усилием вслушивается в то, что происходит на сцене. — Обсудить этот вопрос нам поможет сегодняшний гость! Человек, который заставил Голливуд бояться и обожать Ютуб-обзоры… Илья делает шаг. Он видит толпу людей у сцены. У них распахнутые рты, и руки двигаются так, будто хлопают. Точно хлопают. Погода в итоге испортилась — хотя бы не светит солнце. Но прохладно. Может, стоило прислушаться к Кипу и взять ебучий блейзер. И не рисковать. Какое внимание? Долбаеб, летящий с моста тоже запоминается, только вот пользы в этом нихуя. И не свернуть уже — все его видят, как с мостом — прыгнешь, а взлететь не получится. — Ilya, здравствуй. — Двое мужчин, сидящих на сцене, поднимаются с моднявых кресел. У Ильи пересыхает во рту, но он выдает на упрямстве, перебарывая хрипоту: — Молю, не коверкайте имя. Зовите Роз. — Толпа смеется так, будто он что-то невероятное выдал, и Илья представляет, что они с таким же рвением будут на него у-у-укать, когда разберут, что он там накалякал на футболке. Света всегда носила с собой черный акриловый маркер — подкрашивала туфли или сумочки, если где подпортила, чтобы «не выглядеть, как чушка.» И этим же маркером Илья на дорогущей футболке написал: «Hey Harvey, wanna produce me?» Взгляд одного из мужчин опускается Илье на грудь под распахнутой рубашкой в клетку. Вежливая улыбка слетает, глаза округляются, когда он водит ими по крупным, корявым буквам. Он прикрывает рот ладонью. Второй — Илья признает Кейси Найстата — начинает хохотать в голос. Толпа заинтересованно замолкает. Розанов теперь слышит, как тот, Не-Кейси хихикает себе в ладонь, с силой зажимая рот.