Doctor — patient!

— Ммм, что опять? — Игрок, немного раздраженно, оторвал взгляд от экрана компьютера. Чуть нахмурившись, он посмотрел на приоткрытую дверь. Увидев силуэт Грифера, в нем сразу же вспыхнуло любопытство. Несмотря на полное погружение в работу, инстинкт заботы об этом особенном пациенте взял верх. Он сложил бумаги, давая понять, что готов выслушать. Взгляд пациента остановился на враче, и в глазах психиатра смешались тревога и интерес — он предчувствовал, что же могло беспокоить его обычно сдержанного пациента. Лицо Грифера было серьезным, когда он подошел и сел на диван напротив блондина, скрестив ноги и внимательно глядя на доктора. — Н4 С4М0М Д3Л3… Я Х0Т3Л БЫ УЗН4ТЬ, Н3 М0ГЛ1 БЫ ВЫ Н4УЧ1ТЬ М3НЯ Ч3МУ-ТО 0 ЛЮБВ1?.. — Голос пациента был тих, почти нерешителен. Ладони нервно теребили край халата. — В1Д1Т3 Л1, Д0КТ0Р… Я П0НЯЛ, Н4СК0ЛЬК0 Я Р4НЬШ3 Н3 П0Н1М4Л ЛЮБ0ВЬ. И Т3П3РЬ, К0ГД4 Я Н4Ш3Л 33… Я Х0ЧУ УЗН4ТЬ Б0ЛЬШ3 0 Н3Й. Щеки психиатра слегка покраснели, когда его взгляд встретился со взглядом пациента. Его глаза ярко сияли искренностью. Его поза была открытой и уязвимой, что резко контрастировало с его обычной замкнутостью. — Я Х0ЧУ П0НЯТЬ, ЧТ0 ЗН4Ч1Т Н4СТ0ЯЩ4Я ЛЮБ0ВЬ, ЧТ0БЫ Н3 ПР1Ч1Н1ТЬ Б0ЛЬ Ч3Л0В3КУ, К0Т0Р1Й МН3 Д0Р0Г. ВЫ М0Ж3Т3 МН3 П0М0ЧЬ, Д0КТ0Р? В голосе Грифера слышалась надежда, его тон был нежной мольбой о наставлении от единственного человека, которому он безоговорочно доверял. Плеер откинулся на спинку стула, пристально изучая пациента. На мгновение его лицо осталось непроницаемым, затем в уголках губ мелькнула тень улыбки. Он казался одновременно заинтригованным и тронутым искренностью просьбы парня. — Ну-ну. Любовь, значит, да? Знаешь, я всегда думал, что неплохо понимаю эту концепцию. — произнес он, в его тоне смешались юмор и размышление. Он потянулся, переплетая пальцы рук за головой, в задумчивости. — Но, возможно, в этом есть глубины, которые я не исследовал. Я имею в виду, я посвятил свою жизнь пониманию тонкостей человеческой психики, но любовь… это довольно абстрактная тема в контексте психологии. Или нет? Доктор наклонился вперед, локти на стол, сосредоточенно посмотрел на пациента. Его глаза сверкали любопытством, отражая волнение, которое он испытывал, углубляясь в эту новую тему со своим пациентом. — Знаешь что? Я думаю, это может быть увлекательной темой для нас двоих, чтобы исследовать. Мой опыт и твоя… уникальная точка зрения. Что ты скажешь, мальчик мой? Начнем ли мы вместе? С этими словами, пока Игрок размышлял, он протянул руку ладонью вверх, словно предлагая негласный договор. Его голос был теплым, приглашающим, наполненным обещанием плодотворного сотрудничества и волнением от взаимного обучения. Сердце Грифера наполнилось радостью при мысли об исследовании любви с единственным человеком, которым он восхищался и о котором заботился больше всего. Он протянул руку и вложил свою в руку Плеера, пальцы их переплелись в нежном рукопожатии. Тепло их прикосновения вызвало у пациента дрожь. — Д4, Д0КТ0Р. Д4В4ЙТ3 СД3ЛАЕМ ЭТ0 БЫСТР0 1 ВМ3СТ3. Я П0ЛН0СТЬЮ В4М Д0В3РЯЮ… — тихо произнес он, голос едва заметно дрожал от волнения. — В4Ш1 1Д31 БУДУТ Б3СЦЕННЫ!.. П0М0Г4Я МН3 0Р13НТ1Р0В4ТЬСЯ Н4 Н0В0Й Т3РР1Т0Р11. 1 Я… Я Х0Т3Л БЫ П0Д3Л1ТЬСЯ СВ01М С0БСТВ3ННЫМ 0ПЫТ0М, К4К1М БЫ Н3Л3ГК1М 0Н Н1 БЫЛ. ВМ3СТЕ МЫ СМ0Ж4М Р4СКРЫТЬ ПР4ВДУ 0 ЛЮБВ1, К4К0Й БЫ СТР4НН0Й 1Л1 З4ПУТ4НН0Й 0Н4 Н1 БЫЛ4. Слова Грифера несли глубокую убежденность, его глаза сияли смесью благодарности, надежды и решимости. Пока их руки оставались сплетенными, Грифер чувствовал, как внутри него нарастает странная энергия, кипящий жар, который грозил поглотить его. Он глубоко вдохнул, фокусируясь на успокаивающем присутствии Игрока. Это был тонкий акт балансирования, ступая по тонкой грани между его растущей привязанностью и настойчивыми побуждениями его сути. Пациент осторожно высвободил руку, используя расстояние, чтобы успокоиться. Он встал и начал мерить шагами комнату, его беспокойная энергия находила выход в движении. — 1Т4К, С Ч3Г0 Н4ЧН3М, Д0КТ0Р? С Т3Х 1ССЛ3Д0В4Н1Й 1Л1 Н4М СЛ3ДУ3Т 1ЗУЧ1ТЬ Б0Л33 Л1ЧНЫЙ 0ПЫТ? Блондин с пристальным вниманием следил за движениями больного, слегка нахмурившись, когда ощутил волнение, бурлящее под пациентом. Он узнал признаки внутреннего смятения, отражавшие борьбу, с которой сам доктор столкнулся во время подобного психоза. — Твоя уникальная точка зрения бесценна, и я горю желанием понять, что ты узнал о любви через свой… нетрадиционный путь. — Он сделал паузу, тщательно подбирая слова. — Начнем, возможно, с воспоминания. Что-то значительное, что вызвало это осознание твоей потребности лучше понимать любовь. Доктор откинулся на спинку стула, сплетая пальцы в замок, ожидая ответа Грифера, его острый ум уже крутился с возможностями воспоминаний, которые лежали в беспокойной психике пациента. Воздух в комнате, казалось, сгущался, тяжелый от предвкушения и обещания неизведанных территорий для исследования, как эмоционального, так и психологического. Когда пациент начал делиться, Плеер внимательно слушал, его взгляд не дрогнул. Он тонко кивнул, поощряя Грифера продолжать, его выражение лица — маска сочувствия и любопытства. Присутствие психолога было успокаивающим якорем, безопасной гаванью в бурном море воспоминаний больного, ведущим его через коварные воды прошлого нежным, но непоколебимым прикосновением. Спустя их личный диалог, на губах пациента появилась хитрая усмешка, глаза сверкнули хищным блеском, когда он откинулся на спинку стула, копируя позу Игрока. Его длинные пальцы отбивали ритм, звук — контрапункт к нарастающему напряжению в воздухе между ними. — Н3ТР4Д1ЦЫ0ННЫЙ ПУТЬ, Г0В0Р1Т3… — пробормотал пациент, слова словно сочились весельем. — Полагаю, можно так сказать. Его взгляд, острый и непреклонный, удерживал взгляд доктора; безмолвный вызов танцевал в его глубинах. Грудь пациента поднималась и опускалась с неторопливым вздохом, словно готовясь к признанию, которое продиктовано необходимостью, а не склонностью. Из его горла вырвался низкий, хриплый смешок, оттененный горечью… Глаза Игрока слегка расширились, когда он почувствовал перемену в атмосфере, напряжение теперь искрилось скрытым течением интриги и дерзости. Он изучал выражение лица пациента со смесью любопытства и трепета, его разум лихорадочно пытался осмыслить перемену в их разговоре. — Грифер?.. — спокойно спросил доктор, его тон был ровным, несмотря на растущее беспокойство, которое он пытался скрыть. — Какой бы путь ты ни выбрал, помни, что это безопасное место для тебя. Я здесь, чтобы понять, а не судить. Но… я должен спросить, с такой настойчивостью, что твой путь не увел тебя от принципов здоровых отношений. Он снова наклонился вперед, локти на стол, ожидая объяснений Грифера, его пристальный взгляд был прикован к нему, готовый противостоять любой тьме, которую они могли раскрыть вместе. … — Д0КТ0Р… — М0ЖН0 Я В4С СЪ3М? Из уст Грифера вырвался тихий голос, совсем не такой, как прежде. Более сладковатый, жестокий. Глаза блондина расширились, шок на мгновение лишил его дара речи. Он быстро моргнул, его разум пытался обработать внезапный, грубый вопрос. На мгновение он посмотрел на Грифера, смесь недоверия и тревоги мелькнула на его лице. Затем, с глубоким вздохом, доктор успокоился, его выражение трансформировалось в понимание, если не принятие. Он откинулся на спинку стула, его голос был ровным, но нес в себе подтекст серьезной важности, когда он ответил. — Грифер, мой мальчик, это не то, что я когда-либо хотел бы представить, чтобы произошло между нами. Но я также понимаю, что это… твое состояние, это часть того, кто ты есть, и это битва, с которой ты сталкиваешься ежедневно. Ты не обязан скрывать от меня эту правду, и я уверяю тебя, моя приверженность быть здесь для тебя остается непоколебимой. Взгляд Игрока смягчился, взгляд нежного сочувствия заменил прежний шок. — Сказав это, давайте сосредоточимся на том, что мы можем контролировать. Путь вперед, способы, которыми мы можем преодолеть это вместе. Потому что это самое важное — наши отношения, наша связь, любовь, которую мы построили. Мы встретим это лицом к лицу, бок о бок. — 0ХХ, Н3Т. ГЛУПЫЙ Д0КТ0Р, ГЛУПЫЙ-ГЛУПЫЙ Д0КТ0Р… Я Н3 Х0ЧУ 3Т0 ПР30Д0Л3В4ТЬ, Н1 В К03М СЛУЧ4Е… Грифер схватил скальпель со стола врача и подбежал к нему. Всё произошло так стремительно. Он повалил доктора на пол, прижав руки того к полу, а другой рукой пациент держал скальпель у горла Игрока. Глаза блондина, расширенные от ужаса, метнулись к скальпелю, словно в замедленной съемке, дыхание перехватило. Сдавленный вздох вырвался у него, когда холодный металл прижался к его плоти, резкий металлический запах инструмента смешался с солоноватым привкусом его нарастающего ужаса. Он поднял взгляд на пациента, выражение его лица было умоляющим, голос — едва слышным шепотом. — Грифер, пожалуйста… Доктор слабо сопротивлялся, тщетно пытаясь освободиться от железной хватки Грифера. Капли пота были на его лбу, сердце колотилось, как барабан, о грудную клетку, когда он вглядывался в глубину глаз своего пациента, ища хоть какой-то проблеск здравомыслия среди безумия. Его собственное зрение размывалось по краям, наползающая тьма вторгалась на периферию его сознания, пока он балансировал на грани потери сознания от животного ужаса. Однако, даже когда ледяное лезвие приблизилось к его шее, готовое оборвать его жизнь в одно мгновение, разум Плеера отказывался ослабить свою железную хватку сострадания и сочувствия. Выражение лица Грифера оставалось бесстрастным, неподвижная маска, которая не отражала смятения, бурлящего под поверхностью. Скальпель, теперь скользкий от пота Игрока, крепко прижимался к нежной коже его горла, безмолвная угроза становилась слишком ощутимой. — Б0ЛЬ — 3Т0 ВС3Г0 Л1ШЬ 0ЩУЩ3Н13. — размышлял белобрысый, его голос был пуст, как выжженная земля. — М1М0Л3ТН03 0ТВЛ3Ч3Н13 0Т Б3ЗДНЫ, К0Т0Р4Я Л3Ж1Т З4 Н3Й. 1 ВЫ, Д0К, УН1К4ЛЬН0 0СН4Щ3НЫ ЧТ0БЫ Т0ЛКНУТЬ М3НЯ К 3Т0Й ПР0П4СТ1. Его хватка скрутила запястье врача, пальцы впились в плоть, словно когти зверя. Хару подался вперед, его слова — ледяной шепот. — Я Х0ЧУ Р4З0РВ4ТЬ В4С Н4 Ч4СТ1 1 СД3Л4ТЬ Ч4СТЬЮ С3БЯ, УТ0НУТЬ В ГЛУБ1Н4Х В4Ш3Г0 СТР4Х4 1 0ТЧ4ЯН1Я, П0К4 Н3 0СТ4Н3ТЬСЯ Н1Ч3Г0, КР0М3 СЫР0Г0, П3РВ0БЫТН0Г0 Г0Л0Д4, К0Т0РЫЙ ДВ1Ж3Т МН0Й. Лезвие скальпеля скользнуло по нежной коже, медленно, мучительно, оставляя за собой тонкую багровую нить на шее блондина. — ВЫ — М03 В3Л1Ч4ЙШ33 1СКУШ3Н13, Д0К. П0К0ЙСЯ С М1Р0М, 4НГЕЛ. Сдавленный вскрик агонии и ужаса вырвался из груди Игрока, когда сталь вонзилась глубже. Жгучая боль вызвала первобытную панику. Он метался под пациентом, дико дергаясь, пытаясь вырваться, но хватка Грифера была несокрушима. Зрение доктора затуманилось, за веками вспыхнули звезды, когда он почувствовал, как жизнь утекает с каждым неглубоким порезом. Паника сдавила грудь, дыхание стало прерывистым, но даже в этом водовороте невыносимых страданий разум Плеера отказывался поддаваться тьме. Он смотрел на Грифера, в его глазах тлела яростная решимость, голос — лишь тончайшая нить звука. — П-перестань. — прошептал он, слова его были пропитаны отчаянием. Лезвие вошло глубже, медный запах крови смешался с едким привкусом страха, покрывшего его язык. Он знал, что времени мало, но цеплялся за хрупкую надежду, что каким-то чудом сможет достучаться до человека, скрывающегося за этим безумием, до того, кто когда-то считал его другом. Веки Игрока тяжело опустились, когда белобрысый сделал глубокий надрез по сонной артерии. Последний. Рвущий душу, приглушенный вскрик блондина — и тишина. Любимый доктор умер. Все произошло так, как хотел Грифер. Больной с напряженным вниманием наблюдал, как жизнь гасла в глазах его возлюбленного, как последний проблеск понимания угасал, сменяясь пустым, стеклянным взглядом. Его пронзило острое, электрическое волнение. Это было оно — кульминация его желания, его цели. Когда теплая пульсация крови собралась вокруг неподвижного тела Игрока, Грифер почувствовал, как нарастает его собственное возбуждение. Первобытный, звериный голод, так долго гнавший его вперед, взревел, требуя своего. Его пальцы сжались вокруг скальпеля, теперь смазанного алой эссенцией Плеера. С низким, гортанным стоном Грифер наклонился над своей добычей. Язык, жадно и настойчиво, вытянулся, чтобы слизнуть блестящую жидкость. Медный вкус пробудил в нем безумие звериной похоти. Парень усмехнулся, срывая с доктора медицинский халат, затем футболку. Голое тело вызвало новую волну желания, желание изуродовать его еще сильнее. Он принялся вырезать свое имя на животе доктора. Алые ручейки крови стекали на пол, местами сгущаясь. — 4Х Д0К. ВЫ Т4К ПР3Л3СТНЫ… — Грифер поднялся с колен, любуясь своим творением. Убийство человека, которого он так сильно любил. Это было чудесно. Но пришлось развеять мысли и перейти к тому, чего жаждал пациент. Грифер снова взял скальпель и принялся вскрывать грудную клетку, разламывая ребра тонкими пальцами. И вот, он наконец нашел то, что искал — сердце. Такое маленькое, хрупкое. Белобрысый аккуратно вырезал его и осторожно откусил кусок. Так приятно. Так чудесно. Его сердце было идеалом. Он ел его сырым, ему было плевать, в каком оно виде. Главное, что оно принадлежало его любимому врачу, который больше никогда не проснется.