ride the lightning|верхом на молнии

— Агх, чёрт. Неро качает головой и отбрасывает журнал, который только что рассеянно листал. Старикан уже не первый час копошится у него в гараже, хрен знает, с чем он там ковыряется. Судя по громким звукам, он то и дело роняет и переставляет что-то тяжёлое. Неро нехотя оставил Данте заниматься своими делами, и уже начинает об этом жалеть. В гараже уже был бардак, но ему до чёртиков не хочется, чтобы этот конкретный охотник на демонов перевернул там всё вверх дном ещё больше. Неро выбирается из удобного кресла-реклайнера и направляется в гараж. Рывком распахнув тяжёлую дверь, он захлопывает её за собой и входит внутрь, старательно не глядя на тёмно-бурое пятно на цементном полу — напоминание о произошедшей здесь трагедии. Нет, это в прошлом. А он сейчас в своём настоящем. Настоящем, где он может войти и вздрочнуть дядьку за то, что тот разбрасывает инструменты, засирая ему гараж. Неро фланирует в сторону Данте, озирая царящий бедлам: повсюду валяются гайки, болты, замасленные тряпки, маслёнки, отвертки и посреди этого всего ярким росчерком — фирменный красный тренчкот. Кавалерия, новое средство передвижения и оружие, 2-в-1, стоит в центре гаража. Он знает, что Данте уже знает о том, что он здесь, но дядька даже не смотрит в его сторону, слишком занятый здоровенным дробовиком у себя в руках. — Развлекаешься? — подаёт голос Неро, опершись о деревянный верстак. Данте хмыкает: — Ещё как. И ничего больше не говорит, Неро прикусывает губу. После чего делает следующую попытку: — Тебе не кажется, что этот парняга уже прокачан дальше некуда? Данте сверкает в его сторону ухмылкой: — Иронично слышать такое от тебя. — Он смеётся и подкидывает в руке свой драгоценный Койот-А. — Неа. Я всего-то сделал ему баррель побольше. В последнее время наверх просачиваются паразиты крепче, чем когда-либо раньше. Похоже, это всё последствия… как там её, — Данте делает неопределённый жест, — эволюции вида. Неро уверен, что даже эти усовершенствованные демоны для Данте вообще не проблема, просто охотник даёт своему старому приятелю шанс подольше оставаться в игре. И думает, что это довольно сентиментально. — Если подойти с умом, эта штука пробьёт дыру в бетонной стене, — добавляет Неро. Данте хмыкает: — О, ещё бы. В меня как-то пальнули из модернизированной винтовки Педерсоли. Эта штука запросто превратит в фарш здоровый бронированный окорок. Брови Неро подскакивают чуть ли не к линии роста волос: — Что? Когда? — Давныыым давно. — Вау, — Неро складывает руки на груди и встаёт к Данте лицом. — Тебе было непросто: сначала рамсить с поехавшими модифицированными дробовиками, потом драться за еду с тирексами. Суровые были временами. — Ха-ха-ха, — с сарказмом артикулирует Данте звуки смеха. — Хотя было забавно! Я как-то раз видел, как твой отец сцепился с велоцираптором. Неро фыркает от абсурдности темы. Он никогда не забывает, что Данте — остроумный тип и всегда готов поддержать шутку. С ним можно спокойно болтать почти о чём угодно, главное не углубляться в слишком личные темы. Более того… это приятно. Жаль, что Данте бывает у него не так часто и похоже опасается, что от Неро и его дома у него могут завестись человеческие вши. И он мог бы ему об этом сказать, прямо сейчас. Мог бы дать Данте знать, что ценит его, уважает, любит за его уникальную личность. Но вместо этого Неро ворчит на своего крутого, непохожего ни на кого дядьку за то, что тот запустил свою Кавалерию Анжело. — Какого хрена, старик? — Неро стучит ботинком по закопчённым выхлопным трубам Кавалерии. — Почему ты её так запустил. Она у тебя чуть ли не в дерьме. Данте круто поворачивается: — Эй, дай мне продохнуть, малóй. Я же не могу сделать всё за раз. Неро закатывает глаза. Для своего возраста Данте — та ещё драматичная задница, и да, как же он любит изображать обиженного щенка. К его несчастью, Неро этим не проведёшь. — Ты бы хоть почистил её, поухаживал за своим байком, — Неро подбирает ветошь, пропитанную маслом, и протирает трубы. Не сильно-то это помогает, но всё же лучше, чем ничего. — Ты давно менял масло? Данте шкрябает у себя загривок: — Э, это ж демонический байк с двигателем из ядра псевдо-Анжело. Разве ей такое нужно? Неро выпрямляется и отшвыривает тряпку: — Не знаю! Но это не значит, что ей не нужен тюнинг. — Со вздохом он указывает на сиденье и обходит байк кругом: — Включи зажигание, я хочу её услышать. Данте усмехается, бормоча что-то вроде раскомандовался. Как и положено «старику», он плюхается на жёсткое сиденье Кавалерии чуть ли не с кряхтением. Да, это уж точно не самый удобный для вождения байк. Данте крутит головой, хрустя шеей, затем обхватывает руль и проворачивает акселератор. Красноватые огни на панели управления сигнализирует, что она пробуждается. Даже в рокоте двигателя слышатся отзвуки ада. Пусть Кавалерия и байк, но сидеть в её седле всё равно, что сидеть верхом на звере на колёсах. Неро опускается на корточки, чтобы рассмотреть эту самую зверюгу во всех подробностях, подчёркнуто игнорируя плавный изгиб поясницы Данте, когда тот лениво потягивается сидя на своём байке. Облегающий реглан подчёркивает тугие мышцы и узкую по контрасту с мощными руками и широкими плечами поясницу. — Ну, — Неро откашливается. — Звучит неплохо. Удивительно. Данте пожимает плечами: — Её не помешает там-сям полирнуть, но само собой она в порядке. Я забочусь о своих девочках. — Но у тебя явно есть любимчики, — Неро слегка отталкивает руку Данте с руля и из любопытства пробует сам завести Кавалерию. Он ещё ни разу не объезжал этого зверя, но всё бывает в первый раз. Данте в ответ снова ведёт плечами. Для него само собой разумеется, что некоторые экземпляры из его коллекции вооружения заслуживают дополнительного поцелуя и холы. Неро рассеянно счищает пятно с обода Кавалерии и посмеивается над усталым видом Данте: — Да что с тобой? Пропустил свой послеобеденный сон? — Так и есть. Кое-кто скормил мне центнер пиццы и галлон милкшейков, а сам не дал мне потом вздремнуть, — Данте надувает губы. С таким выражением лица он напрашивается и на поцелуй, и на зуботычину. Такова плата за то, что он потворствует плохим привычкам Данте? Неро издаёт искренний смешок: — Разве я говорил, что тебе нельзя отдохнуть, всего-то сказал, чтобы ты разобрался со своим дерьмом пораньше, мне к вечеру нужно привести всё здесь в порядок. Завтра… Данте отмахивается: — Завтра мы будем заняты, знаю, это понятно. Ты всего-то сказал мне это миллион раз. — При мысли о том, что им предстоит весь день патрулировать тот участок, Данте роняет голову на руль. — Выше нос, лютик! — Неро хлопает Данте по спине, и мощная грудная клетка отзывается глухим звуком. — Холодов не ожидается, так что артрит не должен тебя беспокоить. — Такая злюка… — глухо ворчит Данте. — Ты точно его отпрыск… мелкий негодник. Неро уже приоткрывает рот, чтобы возразить, но решает, что оно того не стоит. Он не хочет ворошить этот муравейник, в шутку или без. Говоря о Верджиле, на язык так и просится словосочетание отстойный папаша или воспоминания о собственном не самом лёгком детстве, но он смыкает губы. Вместо этого приносит чистую ветошь и бутыль полироли для металла, пытаясь совладать с ураганом мыслей, мечущихся у него в голове. Обернувшись, он видит, что Данте лежит на сиденье на спине, уложив голову на руль и вытянув ноги. Уже закрыв глаза и расслабившись. — Ты реально собираешься так спать? — спрашивает Неро поражённо. Данте подносит палец к губам: — Ш-ш-ш-ш. Неро шлёпает Данте тряпкой по бедру, но тот никак не реагирует. Данте не трогается с места, безмятежный в этой неудобной позе. — Данте! — зовёт Неро уже громче. — Эй, я уже делаю это бесплатно, давай же, подними свою ленивую задницу. Когда дядька и после этих слов не двигается с места, Неро седлает байк и нависает над Данте, опираясь руками о руль по обе стороны от растрёпанной серебристой шевелюры. Он шепчет с оттенком угрозы: — Вставай сам, а то я столкну тебя на пол. Как и ожидалось, Данте только улыбается: — Это хотя бы поможет мне проснуться. Неро тычет Данте в переносицу, и тот отзывается очень похожим на настоящий стоном боли. А следом, продев пальцы в шлевки джинсов Неро, подтягивает его за бёдра поближе к себе со словами: — Не будь таким! Я же старше. Имей уважение к возрасту. Неро огрызается: — И потому что ты старый, я должен делать всё за тебя? — Но несмотря на свою резкость, он даже не пытается оттолкнуть Данте. — Было бы хорошо, если так, — Данте вжимает бёдра Неро в свои. — Хоть раз мог бы бросить мне кость. Сведённые брови Неро не обещают ничего хорошего. И тем не менее, он через плотную ткань джинсов чувствует, как увеличивается бугор в кожаных брюках Данте, и решает подразнить дядьку, на скунду плотнее вжимаясь в него бёдрами. — А если я скажу пожалуйста? — просит Данте игриво. — Это будет вишенкой на торте? Неро фыркает: — Вишенка на торте? Это даже не мило. И снова слова Неро расходятся с делом — он играется с краем футболки Данте прежде чем потянуть её вверх и открыть своему взору дорожку серебристых волос, убегающую к впадине пупка. Он затыкает Данте агрессивным поцелуем, просовывая язык ему в рот прежде, чем тот разродится ещё одной дурацкой шуткой. Во рту Данте всё ещё лёгкий вкус фруктовых сливок от коктейлей, которые он в себя влил, что резко контрастирует к густым запахом мускуса от его тела. Неро вдыхает его, когда прижимается губами к щетинистой нижней челюсти, дюйм за дюймом покрывает метками его горло. Капли пота выступают у на шее и груди, и Неро размазывает их по коже, пока забирает обеими руками тугие мышцы на пояснице Данте и его упругие грудные мышцы. Уже скоро с него сдёргивают реглан и швыряют прямо в полузасохшую лужу машинного масла. Неро возвращается к своему занятию и осыпает поцелуями уже грудь Данте, а тот в ответ хвалит племянника, играясь с коротким ёжиком его волос. — Скучаю по твоим длинным волосам, — хрипло шепчет Данте. — Теперь мне не за что потянуть. Неро втягивает в рот дерзко торчащий сосок, и Данте быстро забывает, что он вообще хотел сказать. Единственное, что Неро сейчас хочет слышать из этого рта, это стоны, а не очередную подъёбку в духе Данте. К тому же, Неро и самому не терпится — привычки возбуждённого, загнанного в рамки церковного воспитания подростка на время берут верх над приобретённым хладнокровием. Данте, этот безудержный романтик, предпочитает легкие, как перышко, прикосновения и чувственные слова, которые предваряют безудержный трах. Неро не может гарантировать первое, но он абсолютно точно может обеспечить второе. Обещание начинается с того, что он избавляет Данте от ремня с тяжёлой, вычурной пряжкой, и швыряет его в ту же лужу масла в кучу из одежды его владельца. Теперь только плотная кожа отделяет Неро от его приза. — Эй, я хочу ещё поцелуйчик, — канючит Данте своим голосом «пнутого щенка». — Иди-к сюда. Неро пресекает каждую попытку себя замедлить, из-за чего Данте снова строит обиженную рожицу. — Не указывай мне. В поддержку своих слов Неро на время забывает про поцелуи, расстёгивает его ширинку и грубо сдёргивает вниз пояс брюк. Долгожданный приз это блестящие от пота восхитительно мускулистые ляжки и вставший тяжёлый, перевитый венами член. Данте посмеивается и хриплым от сдерживаемых стонов голосом спрашивает: — О, правда? А если я попрошу прихватить вон ту банку вазелина, ты это сделаешь? — Глазами он показывает, где искать смазку, а нахальное выражение лица так и подмывает Неро сказать ему нет. Неро лениво закатывает глаза, и Данте усмехается. В конце концов, Неро слушается старшего и приносит баночку вазелина с другого конца комнаты. Без него не обойтись, по крайней мере, он предпочитает, чтобы смазка была у него под рукой. Пусть боль и кровь Данте никогда раньше не беспокоили — по правде говоря, он, казалось, наслаждался этим. Ему нравилось испытывать на прочность свою терпимость к боли, а с оставшимся разбиралась нечеловеческая регенерация. Однако ничто из этого не останавливает Данте от желания оставить последнее слово за собой. Пока он ходит за вазелином, Данте торопливо срывает с себя оставшуюся одежду — брюки и сапоги он скидывает как попало. И не проходит и пятнадцати секунд, он растекается по Кавалерии голышом с причиндалами во всей красе. Неро понимает, что уже видел подобную сцену; точно, это реплика фото из Slap & Tickle, того мерзкого журнальчика, который Данте повсюду таскает собой. Если забыть про безнадёжную романтичность, то все цветистые слова и красивые розы мира не скроют, что Данте — ужасный пошляк. — Ты повторяешь за своими порножурналами? — Да, кое-что я позаимствовал, — Данте изгибает спину и закладывает руки за голову, чтобы выпятить грудь, изображая пин-ап модель. Что ж, на взгляд Неро, Данте запросто заткнёт за пояс этих красоток. Данте не нужно ни подзывать его поближе, ни шептать нежности, чтобы заманить в ловушку. Неро попался уже в момент их встречи, Данте знал, что развлечение будет стоящее; из красивого парнишки выйдет идеальная игрушка. Думал ли Неро то же самое о Данте или нет, не имело значения, ведь его действия говорили сами за себя. Так и сейчас, Неро полагается больше на действия, чтобы сказать о своих чувтвах — единственное, для чего он использует рот во время такого рода общения, это когда обхватывает губами член Данте. Как и в том чопорном храме, Неро атакует первый. Седлает байк и раздвигает Данте ляжки, а его крепкий и жёсткий торс использует вместо подставки для баночки вазелина. Зачерпнув лубрикант, уже исчерченный чёрными, грязными прожилками смазки и масла от предыдущих использований, Неро мазанул по розовому анусу Данте и уже скоро протолкнул внутрь два пальца. Два пальца едва ли того удовлетворят, но Данте делает вид, пускает трепет по векам и серебристым ресницам. В это самое время Неро добавляет ещё один палец. Такой хороший мальчик, балует своего дядю! — Поторопись, не могу ждать, — дразнится Данте и обмакивает пальцы в баночку, чтобы помочь Неро — расстёгивает на нём джинсы и смазывает член ленивыми движениями кулака вверх-вниз. Их сопровождают влажные хлюпающие звуки, когда он посильнее сжимает покрасневшую истекающую головку. Поведение Неро меняется, его пронзительные льдисто-голубые радужки темнеют на глазах. Данте ждёт, когда уже Неро спросит, готов ли он принять в себя его твёрдый, налитой член. Как только похоть окончательно завладеет Неро, от его манер не останется и следа, и он вывалит на Данте непристойнейшие грязные разговорчики. — Ты там готов? — Неро отражает беззаботно-дьявольскую усмешку, покрепче сжимает его бёдра и вставляет в него член. Звуки, вырывающиеся у Данте изо рта — музыка для ушей Неро. Несмотря на свою внушительную комплекцию, стонет Данте, как завзятая порнозвезда. Издаёт стоны настолько гипнотические, что они побуждают любовника трахать его до тех пор, пока у него не перехватит дыхание. Это почти вызов для Неро, проверить сможет ли он, извлечь из Данте ещё больше великолепных звуков. Насколько выше могут стать эти звуки? Насколько громче и отчаяннее? Да и пофиг, ещё больше Неро хочет трахаться до тех пор, пока Данте не сорвёт горло и не начнёт хвататься за него, прося пощады. Поэтому он сразу берёт с места в карьер. Неро удерживает Данте на месте сокрушительной хваткой, а его бёдра сталкиваются с ляжками Данте — шлепки кожи о кожу мешаются с влажными звуками отлипания-прилипания густой липкой смазки и отдаются громким эхом в прохладном гараже. Данте чуть подбрасывает от каждого толчка, длинные волосы колышутся, блестящие губы приоткрыты от удовольствия. — Как тебе такое? — напрашивается Неро, атакуя Данте грубыми, почти жестокими толчками, стараясь проникнуть как можно глубже, а его яйца шлёпают Данте по заднице. Сила этих движений едва не роняет Кавалерию, тяжёлый байк с трудом сохраняет вертикальное положение. — Скажи это, расскажи мне, как тебе охуенно с моим членом внутри. Данте прикусывает губу: — Обожаю твой огромный член в себе, обожаю как он пульсирует во мне… Удовлетворённый вульгарным ответом Неро принимает более устойчивое положение, переносит вес на руль, его самодельное ожерелье раскачивается прямо над лицом Данте. Губы всего в нескольких дюймах друг от друга. Конечно, Данте не может этим не воспользоваться. — Можно мне теперь получить свой поцелуй, плейбой? — Данте обнимает его руками за шею и в это же время обхватывает бёдрами узкую поясницу Неро. Он не даёт Неро ответить и прижимается губами к его губам, здесь Данте безраздельно над ним доминирует, в то время как Неро без устали берёт его. Их поцелуй пронизан адской страстью, они сталкиваются зубами и прикусывают губы друг друга. Данте не оставляет Неро без внимания, так же как Неро не оставляет пустой его дырку. Неро наслаждается послевкусием клубники и вкусом железистой крови, заполняющими его рот, и упивается теснотой прохода Данте, сжимающего его член. Данте, по шлюшьей своей природе, то и дело сжимает внутренние мышцы, чуть ли не присасывая Неро вплотную к себе. Тогда Неро замедляется, сдавленный стон вырывается у него из горла от ощущения жаркой тесноты. Его крепкие бёдра на мгновение замирают, Данте довольно улыбается, когда Неро сбивается с ритма. — Для тебя эт' слишком, малыш? Неро стискивает зубы: — Заткнись. В его заткнись вряд ли наберётся хоть капля яда, и Данте знает, что сейчас пацан слишком погружён в себя и пребывает в таком экстазе, что слова вылетают из него, а он даже не осознаёт, что говорит. Это даже мило. Он врезается в Данте с силой цунами, толкается в него так, словно от этого зависит его жизнь, но не может мыслить ясно. Потому что всё, о чём он может думать, это о том, как же ему охуенно от того, как Данте сжимает его изнутри. — Назови меня по имени, — выдыхает Неро. — Скажи его. Ох, какой же властный мальчик. Данте подчиняется, покрепче обнимает его за шею и шепчет прямо ему в ухо: — Неро, быстрее. — Громче, — требует тот. — Скажи громче. Данте вылизывает ему ушную раковину и незаметно перемещает бёдра так, чтобы Неро мог проникать в него под нужным углом и трахать как следует. — Быстрее, плейбой. Трахни меня так, чтобы я ходить не мог. С послужным списком Неро Данте сомневается, что он не хромал бы, даже если бы он «не попросил» Неро — его бедра превращаются в желе всякий раз, как Неро прижимает его, чтобы потрахаться. Честно говоря, лёгкая хромота — единственный признак того, что они вообще трахались, не считая потной кожи и расширенных зрачков. Как жаль, что синяки и засосы сходят так быстро; он хотел бы дольше любоваться на следы их занятий любовью. Пока он будет думать о том, как красивы они с ним сейчас, когда симфония стонов Неро синхронизирована с его толчками, а его безудержные стоны смешиваются в густую кашу. — Данте, Данте, — повторяет он как мантру. — Я сейчас кончу и заполню тебя… Данте приглаживает торчащие волосы Неро, чтобы не загораживали его лицо. Взгляды двух пар льдисто-голубых глаз встретились. — Сделай это, давай же, малыш. К оргазму они приходят одновременно; Неро переключает внимание на грудные мышцы Данте, которые сейчас использует как опору. Он их сжимает, оставляя серповидные следы от ногтей вокруг сосков, в то время как Данте дрочит себе. Их лбы соприкасаются, Данте громко и прерывисто дышит, когда Неро без устали атакует его простату. Его яйца поджимаются, Неро заикается и скулит, когда кончает в Данте. Они могут заниматься этим часами и делали так раньше, но поддразнивания Данте подвели его к кульминации быстрее, чем когда-либо. И, судя по обильному количеству семени, которое хлынуло Данте в задницу, ранний финал был неизбежен, потому что бедняжка был слишком возбужден. Неро не торопится вынимать, отчаянно цепляясь за Данте, пока медленно переживает оргазм. Сперма выстреливает на торс Данте, белёсые росчерки окрашивают грудь и пресс. Неро падает на него плашмя, сплющивая и размазывая сгустки спермы между ними. Переживая собственный оргазм, Данте чуть ли не вырывает зубами куски плоти у Неро из плеча. Парнишка взвизгивает, Данте чувствует движение его ключицы, когда впивается в неё зубами, а в следующую секунду из раны выступает кровь и стекает вниз по шее Неро. Данте снова становится прежним собой несмотря на то, что из него только что едва не вытрахали мозги. Воркующим тоном он поясняет: — Это тебе за намёки на артрит. — Мудак, — шипит Неро. Боль от жестокого укуса сразу выдёргивает его из посткоитальной неги. Неро нерешительно отлипает от Данте и только тут понимает, что его футболка запачкана кончевом, а джинсы пропитались вазелином и потом. Ай, да хер с ним. Отвращение оборачивается самодовольством, и с улыбкой он наблюдает за тем, как его семя вытекает из дырки Данте и стекает на ребристое сиденье. Данте растёкся по байку, волнистые волосы словно корова языком зализала, тело испещрено следами зубов и пальцев — по крайней мере, до тех пор, пока отметины не исчезнут, а старик не оклемается. Что бы там ни говорил о себе Данте и его реальный возраст, он так же полон сил, как и двадцать лет назад. Как бы он хотел встретить Данте из двадцатилетнего прошлого… В основном для того, чтобы трахнуть и его тоже. — Аввв, ты разве не поможешь своему старику привести себя в порядок? — Данте снова пробует приём с обиженной гримаской. Неро уже готов отбрить его резкой ответкой, но он её пролатывает, ведь ему только что пришла блестящая идея: — О, само собой. Вот, это должно помочь. Глаза Данте расширяются в ту же секунду, как Неро берёт в руку полироль, и в этот раз он не успевает среагировать. Неро сжимает бутыль и окатывает дядю тягучей жидкостью с головы до ног, полироль перемешивается с потом и спермой у него на теле. Оскорблённый, драматичный хмык определённо стоит этого. — Посмотри-ка на это! — Неро упёр руки в бёдра. — Снова как новенькие! И ты, и твоя девочка. Как по сигналу, Данте выразительно и предупреждающе тянет: — Нееерооо. Он широко ухмыляется, но Неро знает, когда пора отступить. В эту самую секунду. Он уже достаточно потыкал демона палкой. У него пока преимущество, ведь Данте голый и заляпан разными жидкостями, но это преимущество продлится недолго. Неро салютует Данте и бросается вон из гаража. Он застёгивает ширинку и направляется к себе в комнату. Нет, он не будет переодеваться и принимать душ. Он там подождёт своего старика, чтобы тот выследил его и наказал, ведь Неро явно заслужил наказание.