Горячий цех

— Эй, Стив! Парни, кто видел Стива? — Мистер Фьюри, я мог бы подождать его здесь! — парень поправил сползавшую рукавицу. — Вашу мать, парни! Где этот чертов Стив? — заревел Ник, перекрикивая лязг ковшей и рев насосов наддува. — Он в начале линии, сэр. Контролирует загрузку, — крикнул один из парней. — Так бы сразу. Иди за мной. Под ноги смотри, пацан. Скажи еще раз, как тебя зовут? — Ник стер пот со лба и обернулся. — Джеймс Барнс, сэр. Парень, одетый в свежую форму, топал за ним след в след. Чутье говорило Нику — сбежит на следующий день. Слишком смазливый. Такие редко становились нормальными работниками. У них в головах одни девчонки. Хорошо, если одну смену вытянет. Видел он, как и парни покрепче ломались, падали на пол от жара мартена и домны. Дышать в цехе было почти нечем. Раскаленный воздух обжигал горло. — Слушай Стива во всем. Он говорит стоять — ты стоишь. Он говорит падать — ты падаешь. Он говорит убрать руки — ты убираешь. Он говорит держать — ты держишь. Понял, малец? — серьезно спросил Ник. — Да, сэр. Они прошли в начало линии, где несколько рабочих готовились опрокинуть ковш с жидким чугуном в печь. Работенка это была самая, что ни на есть адская. Над печью воздуха не было вовсе. Ник жестом сделал новичку знак остановиться. Здоровенный парень в темно-серой спецовке и шлеме с забралом махнул рукой, подавая остальным команду. Они навалились на рычаги, и ковш стал медленно опрокидываться. Из него полился густой красно-оранжевый чугун. Джеймс смотрел, затаив дыхание. Только когда они закончили, Ник окликнул его. Парень прогрохотал ботинками с железными носами по железной лестнице, откинул забрало шлема и сверкнул веселыми ярко-голубыми глазами. Сдернул рукавицу, пожал руку Нику, а потом протянул новичку. — Стив Роджерс. Я начальник смены. Можешь звать меня Стив, — сказал он. — Джеймс Барнс, сэр. Можете звать меня Баки, — ответил тот, с чувством сжимая широкую горячую ладонь. *** Стив забился с Джеком на пять баксов, что новичок не продержится и трех смен, но тот пришел на четвертую, и деньги пришлось отдавать. Джек тогда поднял отличный банк и позвал всю смену выпить пива в бар. Мистер Барнс пару раз спросил, по какому поводу Джек гуляет, и заткнулся. Стив по-прежнему ставил на то, что парнишка надолго не задержится — одно дело в книжке читать, как сгорает кокс и восстанавливается железо, и совершенно другое — стоять у печи и следить за выплавкой. Стив держал мистера Барнса рядом с собой, чтобы подхватить, если тот потеряет сознание от жара и завалится дурной кудрявой головой в чашу с чугуном. Мистер Барнс радостно вертелся рядом и смотрел с доверчивостью трехмесячного щенка, но команды исполнял быстро и точно. «Навались!», «Назад!» — кричал Стив, и он исполнял все молниеносно. Чертов мистер Барнс был кругом умницей. Двадцать один год. Изучал материаловедение в Инженерной школе при Колумбийском университете. Отросшие каштановые волосы вились, как у фавна со средневековых картин, а от жара на белой коже проступал румянец. И нет бы красными неаккуратными пятнами. Румянец шел персиковым нежным цветом. Опять же от жара и усилия, мистер Барнс распахивал пухлые губы и тяжело дышал ярким ртом. То и дело по верхней губе проходил острый кончик красного языка, собирая пот и облегчая боль от трещинок. — Тебе нужен гусиный жир или касторовое масло, — не сдержавшись, бросил Стив. Баки вытер пот, стащив перчатку, и уставился на него. — Простите, сэр? — Если кожа трескается от жара, смазывай до и после работы маслом или жиром. Мистер Барнс послушно закивал, и в следующий раз, когда его губы влажно блестели маслом, рука Стива чуть не сорвалась с редуктора. Засмотрелся, старый болван. Стив всегда думал, что создан для армии. Для чего-то очень мужского, сложного и опасного. Но на первую мировую он опоздал родиться, потом болела мама и нужны были деньги, а потом он обнаружил себя старшим смены на сталелитейном заводе. Он хорошо справлялся. Травматизм в его смене был самым низким на заводе, выплавка опережала план, и кругом выходило — теперь он на своем месте. Многие спрашивали, почему в тридцать пять у него нет ни жены, ни подружки, которую можно было бы позвать на рождественскую вечеринку. Сперва он отбалтывался, что не встретил еще ту самую, а потом постепенно и разговоры сошли на нет. Стив Роджерс — упертый холостяк. В тот же вечер, после инцидента с редуктором, Стив надел лучшую рубашку и выходные брюки. Пиджак решил не надевать. Для того места, куда он собирался, это было слишком официально. Там ценили закатанные рукава и расстегнутую верхнюю пару пуговиц на рубашке. Жаль только, за десять лет Стив слишком хорошо узнал всех завсегдатаев. Вот Филипп — он в прошлом году три месяца встречался с Джо. А это Нил, медбрат в городской окружной, любитель больших черных парней. Он всех перебрал за месяц и стал ходить в бар чисто выпить пива. Стив постоянно встречался всего с тремя, но переспал почти со всеми. Наверное, можно было сказать, что теперь он тоже ходил просто выпить. Он тянул пиво, болтал с барменом о неудачном сезоне для «Янкис», когда в бар вошли несколько новичков. — Студенты, — ласково заметил Фредди и перекинул полотенце через плечо. — Ты уверен, что они знают, куда попали? — спросил Стив и повернулся. Искра, буря, треск небес. Мистер Барнс нашел Стива и в крошечном портовом баре, снаружи выглядевшем куда хуже, чем изнутри. В баре, о котором знали только те, кто сознательно искал «особенных» приключений. И мистер Барнс, стоя у вешалки, хлопал глазами и часто-часто сглатывал, забыв про друзей. Фредди кашлянул и отошел. — Сэр, — прошелестело сбоку от Стива. Баки смотрел на него со смесью восторга и недоверия, его восхищенный взгляд все скатывался со свежевыбритого подбородка в распахнутый ворот рубашки. Как по ступенькам, прыгал от одной пуговицы к другой и оказывался на ремне брюк. Баки встряхнулся всем телом. — Я никому не скажу, сэр, — наконец выдал он и осторожно присел на стул рядом со Стивом. — Конечно, ты никому не скажешь. Ты же не дурак и не хочешь, чтобы тебя отчислили из инженерной школы. Никто из вас не хочет проблем, — жестче, чем следовало бы, сказал Стив. Баки замер, словно Стив его пнул. — Давай каждый займется тем, для чего сюда пришел, — мягче добавил Стив и сжал плечо мистера Барнса. — Да, сэр. Баки отмер и вскинул взгляд. Слишком томный взгляд. Говорящий. Заинтересованный взгляд сквозь густые темные ресницы. — Я не то имел в виду, — Стив немного отодвинулся. — Почему? Вы же здесь. И я здесь, — Баки подался к нему. — Скажете, что здесь лучшее пиво на побережье и только за ним вы заходите? — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? — Стив сделал глоток. Пацан дерзил. Пацан поплыл и неумело пытался Стива склеить. Так явно. Так откровенно. С этими его губами и серыми глазами. С сильными руками и крепкими плечами. Стив видел его в раздевалке. Видел в душевой. И ничего не собирался делать. Он никогда не был себе врагом и не собирался спать с парнем из своей же смены и моложе себя на пятнадцать лет. — Сэр, я снимаю квартиру с четырьмя парнями, у вас, наверное, соседей нет? — светски спросил Баки, хотя это означало «едем трахаться к тебе». Фредди поставил перед ним запотевший стакан и отошел, помахав у лица рукой. Как будто без его подсказок Стив не понимал, насколько мистер Барнс хорош. — Нет, я живу один, — Стиву вдруг стало забавно и интересно, насколько откровенен может быть щеночек Барнс в намеках и иносказаниях. Что-то подсказывало ему, воспитание и уважение не дадут ему называть вещи своими именами по крайней мере сегодня, а эрудиция позволит пройти несколькими тропинками по очереди. — Где? — Возле Юнион, на пересечении седьмой и четвертой. У меня крошечная квартирка на последнем этаже. Не люблю, когда соседи топают. — Наверняка у вас только одна постель, — вздохнул Баки. — Да и весьма узкая, — усмехнулся Стив. — Не часто приглашаете гостей? — Почему же? Мистер Барнс смутился, сделал пару рваных глотков, а потом допил залпом и махнул, прося новый стакан. — В первый раз в подобном месте? — спросил Стив. — Д-да. Да, сэр! Вы не подумайте, я… Я просто не ожидал увидеть вас. Я и подумать не мог, — Баки прижал раскрытую ладонь к груди, — Такие парни, как вы, обычно… Вы понимаете — жена, пара ребятишек, дом в пригороде. — Здесь есть и такие парни. Хочешь познакомиться с женатым? — Нет! Сэр, я вообще не хочу ни с кем знакомиться. Кроме вас. Теперь только вы. — Зашел выпить лучшего пива на побережье, — улыбнулся Стив. В другом конце зала что-то лязгнуло. Стив обернулся. Здоровенный залетный мужик, сдавая задом, налетел на столик и сшиб с него все кружки. — Эй, осторожнее! — вскрикнул один из приятелей Баки, вскакивая и стряхивая с брюк капли. — Поучи меня еще, мелюзга, — заревел мужик. — Хотя ты ничего такой. Давай помогу, красавчик. Он схватил парня за руку и потянул к себе, второй рукой прихватив за задницу. — Уймись! — крикнул Фредди. — А что иначе? Копов вызовешь? — рассмеялся мужик. Баки вскочил, повел плечами, сжал кулаки и пошел к нему. Стив вздохнул, оставил на стойке пару долларов и пошел следом. Позже он прижимал платок, вымоченный в холодной воде, к глазу Баки. Тот вздрагивал, ежился и выглядел таким трогательным и беззащитным, как воробушек на проводе в ноябрьскую ночь. — И часто в этом баре такое? — спросил Баки, нервно затягиваясь. — Бывает, — согласился Стив и отодвинулся. Оперся спиной на ограждение. Они выбрались на пожарную лестницу. Баки курил. Когда он вдыхал дым, скулы казались острее, а когда выдыхал — дым окутывал его, делая нереальным. У него был красивый профиль. Ровный нос, большие глаза, чертовы грешные губы. Если бы не драка, он бы точно не ушел из бара один. Если бы не работа. Если бы не щенячий восторг, с которым Баки смотрел на Стива, и доверчивая открытость, с которой ловил каждое его слово… если бы не пятнадцать лет разницы. — Я постелю тебе на полу, — сказал Стив, — кровать у меня правда одна и узкая. *** — Джек, Салли, Баки! Со мной на ремонт пода. — Сэр, давайте печь еще отдохнет, — заныл Салли. Он был самым мелким, тощим и похожим на хорька резкостью движений и лицом, но Стив знал — в выносливости этому парню нет равных. Подготовка печи к следующей плавке была самой адской работенкой. И приходилась она обычно на конец смены, когда все уже вымотаны. — Ничего, Сэл. Чем печь горячее, тем легче трамбовать доломит. Чур я в паре со Стивом! — раздался из-за спины жизнерадостный голос мистера Барнса. Стив мысленно называл его именно так, стараясь сохранить хотя бы остаток дистанции между ними. — Ты кидаешь, я ровняю! — сказал Баки и гибко вывернулся из робы, кинув ее в угол. Стив вздохнул и снял свою. Печь уже не могла оставить сильный ожог, а работать в полной форме было слишком жарко. Оставшись в майке, Стив повел плечами, разминаясь, сделал несколько махов, приноравливаясь к работе. Барнс ждал, смотрел, приоткрыв рот, и встав у створа. — Начали! — Стив взял лопату. Кое-где попадались слишком крупные куски серого камня, и их Стив старался выкидывать заранее, но через полчаса, когда у него начала поднывать спина, он перестал. По идее, самые опасные неровности уже были засыпаны мелкой фракцией, и от большой сверху печи бы ничего не сделалось. Он кидал камни в печь, а Баки, раскрасневшийся, с блестящими от пота плечами, разравнивал внутри. Стив старался не кидать в одно место, чтобы ему доставалось меньше работы. Признаться, мало кто в смене, да и на всем заводе, мог выдержать темп Стива. Но мистер Барнс, чертов улыбчивый любимчик девчонок из бумажного отдела, чертов обаятельный будущий инженер, за ним успевал. Иногда он стрелял на Стива взглядом и словно подначивал: да, давай еще. А сможешь быстрее? Сможешь дольше? Сможешь глубже? Закидывать доломит. Я уже разровнял все, что ты мне подбросил, и хочу еще. Чертов неутомимый мистер Барнс. А как тебе такое? И Стив снова и снова наклонялся и подавался вперед. Пот заливал глаза и катился по спине. Майка была полностью мокрой, и волосы липли ко лбу, а такой же взмокший мистер Барнс все умудрялся стрелять глазами. Дышать ртом, красиво розоветь щеками. Ох, как ходили у него лопатки под блестящей кожей и как напрягались бицепсы. Он часто облизывал губы. — Эй, ты не устал? — крикнул он, выпрямившись на минуту. — Спрашиваешь! Я весь день так могу! — Стив оперся на лопату и вытер предплечьем пот. Мистер Барнс улыбался. Мистер Барнс улыбался так, что стихал гул цеха, лязг вагонеток и ковшей. — Продолжаем! — сказал Стив. Их движения сладились и обрели прекрасную четкость и точность выверенного механизма. Как ведущий вал задавал скорость вращения, так ведомый перехватывал. Четко, ровно, без проскальзывания и запаздывания. Баки тоже это почувствовал. Плечи дрогнули, рот приоткрылся шире. Он длинно вдохнул и движением головы отбросил взмокшую челку со лба. — Молодец, — устало похвалил его Стив, пытаясь отдышаться. — Отлично поработали, — сверкнул зубами Баки, воткнув свою лопату рядом с его. — Можешь идти домой. — Дайте мне немного отдышаться, сэр, — Баки сел на скамейку у окна рядом со Стивом. — Сигаретку бы. Стив рассмеялся. Сигаретку в адском цеху, полном рудной пыли. Когда он в прошлую субботу зарулил в бар, Фредди рассказал ему, что Джерри уже оседлал того парнишку, которому в первый вечер пролили на штаны пиво. Еще один подкатывал к самому Фредди, и у них все отлично складывалось в подсобке. А самый хорошенький, тот светлоглазый брюнетик, заходил еще пару раз и все смотрел, словно искал кого-то. Стив на прошлой неделе катался аж в Хемпстед, в другой бар. Ехал и думал, как глупо опасаться, что мистер Барнс заметит его за знакомством с парнем. Выбирая между мысленным грустным щенячьим взглядом и часом в дороге, Стив выбрал второе. Помимо загородных поездок у него было еще одно хобби. Придававшее ему в глазах всех знакомых женщин нотку утонченности. Ха! Где была «утонченность», а где он. Просто ему нравилось рисовать карандашом или углем. Нравился шорох по бумаге. Блик на перекладине лестницы в предзакатный час. Луч солнца, проходящий сквозь графин на столе. Мистер Барнс с сигаретой. По памяти получалось не так, как с натуры. Слишком нежно — линии становились плавнее, и Стиву это не нравилось. Он как будто пытался сделать Барнса мягче, а этого не требовалось. Время от времени Стив посещал художественную студию на Сорок седьмой улице. Тамошний преподаватель, мистер Уилридж, тоже захаживал раньше в бар на набережной, где и познакомился с Томом, двухметровым черным копом. Они жили вместе уже пару лет. — У нас будет живая натура в пятницу. Если придешь, с тебя два доллара, — сказал он Стиву на прошлом занятии. И он согласился. Августовский свет, оранжевый и густой, всегда выгодно подчеркивал изгибы модели. — У нас мало времени, друзья! Совсем скоро наступит «золотой час». Контровый и боковой, да? Вот здесь, разместим его вот здесь, — мистер Уилридж суетился, сдвигая стул следом за солнечным прямоугольником на полу. Бумага была натянута, мольберты выставлены, уголь разложен. — Сюда! Садитесь, пожалуйста! Руки на подлокотники. Закиньте ногу на колено, расслабьте плечи. Вы раньше не позировали? Ох, вы так напряжены, — мистер Уилридж суетился вокруг смущенного парня. Обнаженный торс, приспущенные на бедрах брюки. — Голову в сторону. Восхитительно! Господа, у нас час! Приступаем! Уилридж метнулся за свой мольберт и, перед тем как начать намечать форму, повернулся к Стиву. — Сложен, как греческий бог. Мне таких трудов стоило уговорить его прийти к нам! — довольно прошептал он. Стив прекрасно знал этот профиль, и эти сильные плечи, и аккуратные руки. Судьба иногда подкидывает удивительные совпадения. И одним из них был портрет мистера Барнса в профиль за два бакса. Когда они закончили, и Стив вышел на улицу, Баки догнал его и пошел рядом. — Десять баксов за час, сэр, это всегда десять баксов, — сказал Баки. — Ты не должен мне ничего объяснять. — Хорошо, что Гейб не попросил снять штаны, — рассмеялся он и похлопал себя по карманам, ища сигареты. — Он не хотел спугнуть тебя, — Стив подождал, пока он прикурил, и они неспеша пошли вдоль улицы в густеющих сумерках. — В следующий раз он попросит больше. И заплатит тоже больше. — Вы придете? — Смотря сколько это будет стоить. Через час, поужинав картошкой и жареным цыпленком, Баки мыл посуду у Стива на кухне. Они болтали о бейсболе и инженерной школе. Баки рассказывал о родителях, что у его отца ремонтная мастерская в Стэмфорде, а потом спросил: — Могу я остаться на ночь? — Не стоит, — спокойно сказал Стив. — Почему? — Баки вытер руки и повернулся. — Почему, сэр? Я нравлюсь вам, вы нравитесь мне. У нас много общего. Почему? — Ты слишком молод. — Это быстро пройдет. И тогда Стив сказал роковое: — Я не сплю с теми, с кем работаю. Потом он пустился в рассуждения о том, как опасно спать с людьми из ближнего круга, что работа и личная жизнь не должны пересекаться и что они всегда должны быть осторожны, чтобы не разрушить все. Он смотрел на Баки, и ему казалось, огонь гаснет в его глазах. — Бред! — зло бросил Баки. — Я не собираюсь болтать. Вы не собираетесь болтать. Я знаю, что вы мне подходите. Понял, как только увидел вас. И с каждым днем, с каждой минутой я только убеждался в этом. Он горячился и сверкал глазами. Стив молча смотрел на него. Добавить ему было нечего. — Могу я остаться? — повторил Баки с нажимом. — Нет, — повторил Стив. Так же, как с работой, Стив был готов поставить пять долларов на то, что мистер Барнс теперь пустится во все тяжкие, что ему нужно будет заглушить обиду отказа восторженными взглядами и жаркими объятиями, но он снова ошибся. Мистер Барнс перевелся в другую смену. Дождался, пока Стив заскучал по лучшему напарнику, и сказал ему: — Теперь мы не работаем вместе. Осталось подождать, пока я стану немного старше, да? — и улыбнулся так открыто и озорно, засранец, как будто не сомневался, что все делает правильно. Через два месяца рукав его робы попал в поворотный механизм, и руку чудом не зажевало. Он отделался ожогом в две ладони размером и переломом. В больнице Стив столкнулся с его родителями. Мама Баки качала головой и все говорила: — Я знала, что ему не стоило уходить из вашей бригады, мистер Роджерс. Баки столько о вас рассказывал. Мистер Барнс-старший сурово смотрел на сына и осторожно гладил его по здоровому плечу. — Пострадала левая рука. Это не помешает ему работать, если он захочет, — утешал их Стив. — А когда закончит школу, станет мастером. Стив навещал мистера Барнса, читал ему вслух и приносил свежие булочки из пекарни на углу, пока его не выписали и он не уехал долечиваться к родителям. Вернувшись, он нагонял учебную программу, а чтобы не мешали соседи по комнате, приходил заниматься к Стиву. Зима в том году наступила очень резко. Похолодало, с залива подул ледяной влажный воздух, тротуары превратились в каток, далеко на теплых Гавайях японцы напали на американскую военную базу. Мистер Барнс ворвался к Стиву, размотал шарф, бросил сумку под вешалку и крикнул: — У меня новость! — У меня тоже, — сказал Стив, выглянув из кухни. — Ты не поверишь! Я и сам не могу поверить, — он влетел и вдруг резко замер, увидев на столе продолговатый листок. — Это повестка? Он взял листок в руки, сел на стул и стал читать, как будто там было что-то сложное, заглянул на обратную сторону и прочитал написанное еще раз. — Ты бы мог поговорить с мистером Фьюри, ты гораздо полезнее в цеху, чем… — начал он. Стив обернулся. — Зачем? Баки отложил повестку, разгладил ее и сложил руки на столе. — Значит, ты намерен пойти, — он вскинул подбородок и пару раз сглотнул. — Не волнуйся. Никого не отправляют на фронт сразу же. Пока я пройду обучение, война уже и закончится, — попытался утешить его Стив. — А что за новость у тебя? — Мне предложили место мастера. Чак уходит на пенсию, и мне предложили заменить его. — Поздравляю! Это здорово! — искренне обрадовался Стив. Он подумал, так вероятность, что мистер Барнс снова куда-то вляпается станет гораздо меньше. Знать, что Чак числился офицером тыла в запасе, ему было не обязательно. Скорее всего, его тоже призвали. Баки вскочил и порывисто обнял Стива поперек ребер, уткнувшись лбом в плечо. Он молчал и сопел, а Стиву только и оставалось, что опустить ладонь ему на затылок и обнять второй рукой. Баки волновался, и это чувствовалось в его движениях, даже в ритме его дыхания. — Я буду тебе писать, — тихо сказал он. Позже, на вокзале, когда он точно так же прижимался лбом к новенькому кителю Стива, он добавил: — Я прослежу, чтобы только лучшая сталь шла на патроны. Вернись. Только, пожалуйста, вернись, — и сжал в кулаки грубую ткань кителя. — Посмотрим, насколько ты станешь старше, — улыбнулся Стив. — И богаче. Ставка мастера выше, чем ставка начальника смены. — О, Ник не рассказал тебе о надбавках за работу в горячем цеху? — Стив округлил глаза и потрепал растерявшегося Баки по волосам. *** Чак много рассказывал про армию, но умолчал о самом главном. Может, и сам не знал. Ты одновременно становился более черствым, но и более чутким. Как будто острее видишь, резче различаешь запахи, видишь суть вещей. Например, что армия — это именно то, для чего Стив был создан. Четкая структура и иерархия. Понятные цели, ясные средства. Он не возвращался в штаты до окончания войны и победу встретил в Лондоне. Разговоры шли давно, и воодушевление витало в воздухе, но факт зафиксировали перед одним из совещаний — Германия капитулировала. Объявили и продолжили работу. Три года он писал письма и три года получал ответы. Баки закончил учебу и стал инженером-технологом, Стив примерно тогда же получил капитана. Перед тем, как взойти на борт теплохода, он отправил Баки телеграмму. И, стоя у борта, следя, как мимо проплывают такие знакомые набережные Нью-Йорка, он чувствовал — сердце замирает. Ему тридцать восемь. Он три года пробыл на войне, а сердце у него замирает, как у мальчишки. Придет Баки на пирс? Пришел. В толпе не так просто было отыскать его. На нем был теплый пиджак и кепка, он повзрослел и раздался в плечах. Голос стал увереннее, и исчезло щенячье восхищение из взгляда. — Почему ты хромаешь? — Баки окинул его оценивающим взглядом. — Отсидел ногу. — Ты не писал о ранениях. — Эта ерунда не стоила места на бумаге. — Шрамы остались? Покажешь? — Может быть. Ты все такой же болтливый? — А ты все такой же зануда. Я купил пару говяжьих стейков и бутылку вина. Тебе же не нужно с корабля в штаб? — Нет, только послезавтра. Баки снимал квартиру на Сорок пятой, совсем рядом с бывшей художественной студией Стива. Так странно было возвращаться в мирный, родной город. Не сидеть сутками над отчетами, не разглядывать карты. Обычный городской шум казался чем-то не естественным. Казалось, вот-вот раздастся свист артиллерийского снаряда. На окнах не было бумажных полос, а из крана текла горячая вода. Стив долго плескался и вышел только на вкусный запах жареного мяса. Баки стоял к нему спиной. Рубашка выбилась из брюк, волосы взлохматились, как будто он зачесывал их рукой назад. Стив подошел, обнял его со спины и прижался губами к шее.