Превратности тела

Она надела платье до пола не для того, чтобы он закинул его до бедер. Так грубо, беспардонно, чтобы оно волнистыми линиями растекалось в его грубых ладонях, а он сжимал и удерживал, впиваясь пальцами в кожу, хотя это уже не платье. То, что он делает с ней должно вызывать эмоции, но почему-то по мозгу маслом растекается безразличие, шипит и облепляет ее целиком, как броня. Почему-то безразличие держит ее за горло, не дает сказать ни слова, хотя она надевала платье до пола не для того, чтобы сейчас он держал ее за кожу. Его прикосновения не ласкают и не греют, она ничего не чувствует, на ней броня из безразличия, которую нельзя пробить, которую нельзя задрать, как платье, которое она надела не для того, чтобы сейчас он разорвал его на куски. Это платье — ошметки мяса, кусочки пыли, ненужного хлама, но она надевала его не для того, чтобы он превратил его в половую тряпку. Под платьем скрывалось тело, тело дрожит, предательский и безнадежно, он не реагирует на эту дрожь, а ей она давно безразлична. Ошметки мяса, кусочки пыли — что от нее осталось? Только лишь тело. Но она надевала сегодня тело не чтобы он трогал кожу, ломал преграды, давил до дрожи. Но ей все еще безразлично, это броня которая не обратится пылью, не станет грязью, подножным кормом, он не снимет ее, не сломает ее, не пробьет, хотя очень хочет. Кусочки мяса, ошметки пыли, она надевала их не для того, чтобы он восторгался, не для того, чтобы он хотел их. И ей страшно, хотя вообще-то безразлично, что сегодня он сделал с ней самое ужасное, потому что он всегда делает с ней ужасное, а значит ей безразлично. Кусочки платья, ошметки тела. Ей безразлично?