Испытай меня / Try me (Пакин/Граф)

-Не плачь, ты не должен… не плачь! Граф сейчас злился … и было не понятно... это обида или злость. Он даже не знал, на что это похоже… он просто знал, что перед его глазами был туман, его тело было тяжелым, а боль была такой мучительной, что он вообще перестал ощущать своё тело. Кровь текла по полу комнаты и Граф поспешил в ванную, намереваясь промыть холодной водой эту пелену, которая стояла перед глазами. Нет, в холодной воде не было нужды: всё было предельно ясно… он видел, как Пакин лежал с кем-то в постели и ему казалось, что кто-то облил его голову холодной водой. Он сжал кулаки и сильно ударился о стену ванной, при этом повторяя про себя: -Привыкай, Граф, привыкай, привыкай к таким вещам! Он должен привыкнуть к этому, он не должен ничего чувствовать, когда узнаёт, что брат Пакин спит с другими людьми. Но когда он увидел это своими глазами, сердце в его груди так разболелось, что почти перестало биться. Кроме того, он никогда всерьез не думал, что брат Пакин будет приводить других спать сюда, хотя и сам оставался с ним под одной крышей.  Полное игнорирование хуже, чем унижение… Шшурх... Холодная вода полилась ему на голову, намочив волосы и пижаму, но Критти было всё равно, он просто закрыл глаза и прижался головой к холодной стене... позволяя слезам течь из глаз. -Никто не знает, что я плачу, я могу плакать до смерти… Черт, я только не могу плакать, когда выхожу из этой комнаты. — шептал себе под нос Граф, пытаясь смыть холодной водой хрупкость упрямого омертвевшего ребёнка… ребёнка, который знал, что даже если он будет плакать, то других, тех кто всегда общается с важными людьми, это только утомит… и даже вспомнил, что Пакин хочет его выгнать. Я хочу разочароваться в себе, но почему я не могу сдаться, даже увидев это... Ну же, Граф... Мальчик спрашивал себя снова и снова, позволяя слезам течь, пока они совсем не закончились… ... -Лицо Кхун Графа немного побледнело. -Я в порядке... я просто не хочу идти в школу. – ответил Граф водителю, сидя в роскошной машине, когда тот обеспокоенно спросил его, Критти смотрел в окно с высоко поднятым подбородком.  Потому что Панчай заметил, что лицо мальчика было очень бледным с того момента, как он сел в машину и даже его губы были очень побелевшими. Так что человек, который изначально хотел представить нового водителя Графу, решил сам отвезти его в школу.  А другая причина была... чтобы избежать того, кто не давал ему спать всю ночь. Он не работал прошлой ночью, так что вернулся в свою квартиру, но начальник позвонил и сказал, что другой босс вернется домой  и сказал ему немедленно ехать в аэропорт, а затем...  Аааа…. к черту его!! Кхун Вин солгал и заставил его ждать в аэропорту всю ночь, а Кхун Пакин вернулся, узнав, что его обманули. Человек, который должен был выйти из терминала в 3 часа ночи, не прибыл до 4 утра. - Эй…- наконец высокий мужчина тяжело вздохнул, а затем посмотрел в зеркало заднего вида. Должно быть, это еще одна жертва Кхун Вин. -В какое время мне лучше заехать за вами вечером? – вежливо поменял тему и спросил о другом Чай, когда Граф выходил из минивэна. -Позвони, Пи, когда приедешь. Я никуда не могу пойти, кроме как в школу. — саркастически сказал мальчик и быстро пошел в школу.  Столкнувшись с сухим ответом, у Чая не было особых сомнений, но он заметил необычную и странную походку Графа. Кхун Граф ходил так, как будто у него болела нога. Подумав об этом, Чай почувствовал, что должен отчитаться перед своим боссом. — Граф, что случилось с ногами Графа? Вот ещё один человек, который заметил аномалию. На самом деле, Мунчао хотела подойти и спросить, увидев очень бледное лицо друга, как будто он совсем не спал, но она могла угадать результат, не спрашивая, поэтому ему пришлось неловко улыбнуться. Потому что план, который, как она думала, сработает - не сработал, но ей всё равно нужно было спросить о странной походке друга при ходьбе. — Нога? Не знаю, — сказал мальчик.  Граф был не в настроении рассказывать о том, что произошло, или обвинять кого-то. Он выполнил план, изложенный Мунчао. Если и была ошибка, то это та ошибка, что он не должен был следовать за своей подругой с самого начала. Но это нормально, так что он будет знать, что Пи'Пакин вообще не заботится о нём. Такая мысль заставила его отвернуться, и он тут же сел. -Граф, сними обувь.  Тот неохотно подчинился, а затем... -Боже мой! Граф, что ты сделал? Граф? Почему носок весь в крови! — воскликнула Мун, заставив всех учеников обернуться от удивления. Одноклассники подошли посмотреть, что произошло. Увидев большое количество крови, сочащейся из белого носка, девушка тут же, не раздумывая, подтянула ногу, чтобы посмотреть. - Ты чем-то здесь поранился? -Я не знаю.  Сам Критти покачал головой, потому что, если бы его подруга не напомнила ему, он бы не вспомнил, что был ранен. -Там слишком глубокий порез, пойдем в лазарет.  Мунчао неоднократно проверяла, в каком состоянии травма, а затем приняла решение от имени своего друга,  подозвав на помощь другого одноклассника, но пострадавший встал, не почувствовав боли. — Я пойду в лазарет, хорошо?  Закончив говорить, мальчик вышел в переднюю часть класса, из-за чего наблюдавшие за ним люди почувствовали себя ещё более неловко. Что случилось с Графом? Нет, что-то должно было случиться сегодня утром.  У учителя были платные занятия, поэтому в кабинете были только двое учеников и студентка, держащие в руках выданные инструменты. Граф видел, как Мунчао протирала рану, а он поддерживал стол руками,  глядя в окно в ступоре. — Граф, тебе больно? -Нет. -О, это ложь. Это так больно, даже если нет, то должно сильно жечь. — сказала Мунчао, взъерошив себе волосы.  Потому что рана её друга была не поверхностной и кровь всё ещё сочилась. Сначала она сказала, что ему нужно поехать в больницу, но он уверял, что всё в порядке, вот только рана была открытая. -Нет… это не больно и, кажется, не жжёт.  Граф повернулся, улыбнулся и снова отвернулся.  Не потому, что он боялся собственных ран и крови, а потому, что не хотел, чтобы друзья видели его уязвимую сторону. Это заставило девушку невольно схватить руки друга и крепко сжать их, заставив Графа повернуть голову. Она посмотрела глубоко в эти глаза и серьезно спросила: -Что-то случилось, Граф? На этот вопрос слушатель просто промолчал, опустив голову, глядя на рану, и подумал, немного сожалея, что он тоже хотел бы знать, что происходит. — Я не думаю, что это больно, может быть, потому что... Вместо ответа на вопрос подруги он говорил о другом и с иронической улыбкой сказал: -Я только что понял, что боль в сердце намного хуже, чем боль тела… Очень больно, Мун… у меня так болит сердце.  Парень, поклявшийся больше не плакать, опустил голову, закрыл лицо руками и готов был уже зарыдать в голос.  Девушка, наблюдавшая за происходящим, не могла не испугаться и хотела спросить, но боялась увидеть разочарованное выражение лица своего друга, поэтому не стала ничего говорить. -Всё в порядке, Граф. Всё в порядке. В конце концов, хотя Мунчао не знала, что случилось с её другом, но она знала одну вещь... вид 17-летнего мальчика, держащего её за руку и плачущего, действительно достоин жалости... это было так жалко, что ей хотелось спросить другого человека, что он сделал? В чем дело? И самое главное... не будет ли ей жалко её друга? Граф чувствовал себя ужасно, плакать перед друзьями действительно отстой. Потому что он не хотел, чтобы его считали слабым человеком и он не хотел, чтобы его видели ребенком, который только слезами решает проблемы, когда его ругают.  На сердце было тяжело. Он запыхался, ему было очень неудобно, но он знал одно... не нужно устраивать сцен. Хотя мальчику хотелось кричать, шуметь и допросить Пи'Пакина, «Как он мог такое сделать…», но он также прекрасно знал, что Пакин обязательно ответит, что он может делать все, что хочет, как главный. Поэтому, как бы ему ни было грустно и больно, он мог только молча переносить это. Просто сделай так, как ты делал раньше, когда видел Пакина и других парней вместе. Это совсем не сложно, Граф. Пока ты поднимаешь голову и ведешь себя лицемерно - ты остаёшься непослушным ребенком в глазах Пакина. Так думал человек, который весь день сидел в оцепенении, пока Панчай не пришел забрать его около получаса назад. За целый день Граф ничему не научился. Хотя он изо всех сил старался выбросить это из головы, на самом деле, утренний образ снова и снова всплывал в его памяти и он не мог не кричать про себя: «Кто это? Кто этот парень? Почему он может называть Пи'Пакина именем, которое не каждый может говорить?» Однако, он никогда не получит ответ. -Пи'Чай... он надолго останется? -Кхун Граф имеет ввиду Кхун Вина? -Хм. Когда Пакина нельзя было спросить, он мог только спросить его помощника, который улыбался ему в зеркало заднего вида. -Это зависит от его настроения. Иногда это может быть всего несколько дней, а может и месяц. -У него так много силы, Пи? — удивленно спросил Граф. Насколько он знал, брат Пакин никогда никого не приводил домой, а это значит, что этот человек более особенный, чем кто-либо другой и настолько особенный, что он мог войти везде, если бы захотел. — Да, он имеет на это право. Высокий молодой мужчина всё ещё слегка улыбался, пока машина не подъехала и не остановилась у входа в особняк, затем он повернулся, чтобы посмотреть на парня, который собирался выйти из машины. -Если Кхун Граф хочет знать, кто он такой, почему бы вам не спросить у мистера Пакина? -Это можно назвать вторжением в личную жизнь? — со странным выражением в глазах спросил молодой человек. Он больше ничего не сказал, схватил свою сумку и быстро вышел из машины, потому что не хотел больше говорить о другом мужчине. «Я молюсь только об одном... Я надеюсь, что этот парень сможет выбраться быстро, прежде чем его вышвырнет Пи'Пакин. И самое главное... Лучше не видеть его часто, а то вечно что-нибудь случается.» Пробормотал себе под нос высокий мужчина с крепким телосложением и затем вошел в особняк…… — Чай тебя забрал? Клик... Успокойся, Граф. Успокойся, не шуми, нет... -Не твоё дело… Едва войдя в особняк, он встретил этого мужчину... Он увидел стройного парня в однотонном топе с широким воротником, обнажающем красивые плечи и соблазнительную ключицу. Парень был в коротких штанах, в которых было удобно и дома, и вне его… Вокруг него витала зрелая аура, загадочная, которую хотелось изучать поглубже. Особенно его взгляд и глаза, которые, казалось, очень хорошо всё знали и делали Графа... ещё более раздражительным. Хотя он сказал себе не устраивать сцены, но да, это было не вежливо. Граф видел, что Вин не сердился, он слегка улыбнулся с видом безразличия, а затем сказал: -Кин не учит собственных детей, как себя вести? Хотя юная модель говорила с улыбкой, его глаза потемнели, что удивило Графа. -Я не сын Пи'Пакина! Собеседник улыбнулся и сказал... -Потому что, даже если ты захочешь его до смерти, он этого не сделает. -Ой! -Тск-тск, это грубо. Судя по школьной форме, которую ты носишь, я не могу... О нет, Пи тоже на несколько лет старше. При разговоре с людьми старше вас следует называть собеседника Пи. Прежде чем я успею сказать что-то еще более взрывное и с ненормативной лексикой. — со смешком вспомнил Фавис. Однако, что совершенно отличалось от смеха, так это вина в глазах, заставляющая человека, который никогда никому не кланялся и никогда не поддавался, сказать вслух: -Потому что я хочу мило поговорить с тобой! Зови меня Пи. - Иди к черту! «____» Когда четыре глаза сцепились в бою, мальчик почувствовал, что этот человек загонит его в темный переулок… Его руки тряслись от ярости и он хотел ударить его по лицу. Что еще более важно, он чувствовал, что проиграл, потому что, хотя парень сказал всего несколько слов и много не смеялся, однако, глаза, выглядевшие сначала улыбающимися, медленно становились холодными и было видно, что владелец глаз не доволен. Затем юная модель повернулся и подошел к углу комнаты, украшенной несколькими фотографиями в рамах, нежно погладил одну из картин и сказал: -Может быть, мне нужно поговорить с Кином о том, чтобы выгнать грубого ребенка из дома. -Кем ты себя возомнил! Пи,'Пакин не будет слушать то, что ты говоришь! Пи'Пакин никогда никого не слушает! — Так ты хочешь посмотреть, насколько послушен Кин? Клик!... Тело Критти замерло, когда эти прекрасные глаза уставились на него, а сердце рухнуло в пятки и почти перестало биться, когда уголки губ человека перед ним ещё больше приподнялись в странной усмешке.  Взгляд этих глаз был похож на глаза льва, смотрящего на маленькую мышь... точно такие же глаза, как у брата Пакина, когда он был несчастлив. Граф не боялся тех, кто перед ним, но теперь он боялся опасной атмосферы, из-за которой чувствовал... невозможность победить противника. У этого парня ранг был выше, чем у всех остальных, бывших с Пи'Пакином. Граф сжал кулаки так, что они затряслись, а в глазах его загорелся огонь.  Хотя он был очень зол, но его тело, разум и даже его инстинкты напоминали ему, что если он посмеет прикоснуться к этому человеку... Пи'Пакин определенно накажет его. Его сердце билось от обиды. Внезапно Критти посмотрел на другого парня с ненавистью и выглядел так, будто собирался подбежать и избить его, но неожиданно повернулся и пошел наверх, прежде чем доставить себе еще больше неприятностей. «…У меня так болит сердце... Я даже не чувствую боли, исходящей от ноги.» … Фавис, напротив, с интересом посмотрел в сторону, в которой исчез мальчик. -Кхун Граф еще молод. -Тогда ты можешь обращаться со мной как со взрослым, который издевается над детьми. Когда парень двинулся вперёд, не издавая ни звука, Панчай опустил голову под игривыми глазами и сказал: -Я не хочу винить Кхун Вина. — Уже обвиняешь. Хм, ты беспокоишься об этом ребенке?  И когда Панчай сказал следующую фразу, человек, который всегда обладал прекрасной способностью к самоконтролю, еще сильнее сжал фоторамку в руках... -Кхун Граф — очень беспокоящийся человек. Рука слушателя, сжимавшая рамку, дрожала, но он быстро сделал глубокий вдох и прижал её к груди. -Если бы мальчик мог успокоиться, он бы понял, что мы с Кином родственники… К этому времени вся комната, должно быть, уже залита слезами.  Вин изогнул уголки губ, а затем отпустил рамку и позволил ей выпасть. Как и ожидалось, картину тут же подхватил другой мужчина, и на удивление быстро. На что Вин просто сказал: -Если ты действительно беспокоишься, успокой меня. О, я забыл, у Панчая очень четкие отношения господина и слуги. Затем Вин ушел, оставив свирепого на вид мужчину, который молча взял картину в рамке, посмотрел на нее сверху вниз... это была картина двух хозяев... Пакин был справа, а Кхун Вин - слева, а Панчай стоял на 2 человека позади них. Позиция говорила сама за себя, хозяин и слуга всегда будут хозяином и слугой. Сегодня Пакин весь день был занят делами, он вернулся домой, когда часовая стрелка пересекла цифру 10, и ему сообщили, что его родственник(кузен) уехал и вернется только на рассвете, в зависимости от ситуации, то есть ему придется столкнуться с двумя головными болями одновременно. Один шумит, другой всегда молчит… …. -…Кхун Граф по-прежнему не ест. -Правильно, он не спускался вечером, и то, что я положила, всё ещё не съедено. Эй! В тот момент, когда из-за угла лестницы донеслись голоса двух служанок, длинные ноги, поднимающиеся наверх, тут же остановились, а их обладатель нахмурился. -Вы о чём? -О, Кхун Пакин! Молодой человек проигнорировал шок двух служанок от его внезапного появления, но посмотрел на поднос в их руках и увидел, что каша в фарфоровой миске не съедена. Затем Пакин повернулся и жестом приказал продолжать. -Вечером я ходила спросить Кхун Графа, когда он хотел бы поужинать, но он сказал, что не будет, а тетя Кео попросила кого-то принести овсянку…. но он, кажется, даже не притронулся к ней. Когда ему ответили, Пакин не мог не нахмуриться, потому что сразу понял, что это должно иметь какое-то отношение к утру. Результат всё тот же… этот проклятый ребенок! -Эй, принеси... да, принеси ключ от гостевой комнаты. Человек, который первоначально хотел вернуться в спальню, чтобы принять душ, расслабиться, а потом пойти проверить ребёнка, теперь, кажется, должен был изменить план. Широкой ладонью он взял поднос с прозрачной кашей, повернулся и пошел в комнату, дверь которой была закрыта с вечера. «— Кажется, сегодня утром у Кхун Графа немного болели ноги, не уверен, возможно, это из-за того, что он наступил на что-то?»  Как обычно, ему всё доложили в мельчайших подробностях и он не мог не покачать головой. Тук-тук. Молодой человек постучал в дверь и спокойно подождал... «____»  Убедившись, что человек в комнате не придёт открывать дверь, Пакин не торопился, так как уже ожидал этого. Ему не пришлось долго ждать, поскольку горничная, которой было поручено принести ключи, прибежала, тяжело дыша, с большой связкой ключей, включая все гостевые комнаты.  Тот, кто ждал, лишь приподнял уголки губ, чтобы улыбнуться, и кивнул ей. Клик... Получив указание, горничная открыла замок, повернула ручку и открыла дверь хозяину, впустив его в комнату и, наконец, тихо закрыла за ним дверь. Хотя свет в комнате был тусклым, однако было смутно видно, что человек на кровати по-прежнему прикрывал голову одеялом и, как только он приблизился, мальчик тут же ещё больше закутался в него. Детские выходки вызывали беспокойство у Пакина. -Почему бы тебе не поужинать? «____» Высокий мужчина покачал головой, хотя его немного раздражала вся эта нервная баталия с Графом, человек с подносом еды в одной руке сначала поставил его на стол, а затем подошёл к большой кровати, оглядывая комнату. Мальчик на кровати притянул колени к груди и свернулся в комочек под одеялом. -Даже делая так, ты не станешь более привлекательным. Подходя, он отчетливо слышал звук скрежета зубов и движения его тела, как будто Граф не мог подавить гнев и собирался выскочить и избить его в этот раз, когда он опять шевельнется. На самом деле, он пришел с ужином, хотя мог вернуться и отдохнуть, потому что перед глазами предстало лицо Графа утром, так что... — Давай сначала уладим то, за что ты ругал меня сегодня утром. Пакин не чувствовал, что сделал что-то не так. Хотя мальчик перед ним неправильно его понял, он не имел права так ругать его. «___» Это еще не конец, он всё ещё ведёт это беспокойное противостояние. Тогда мужчина не мог не сказать холодным голосом: — Ты думаешь, я здесь, чтобы убедить тебя?  Тот, кто услышал вопрос, промолчал. Видя, что Граф не отвечает, Пакин не собирался играть в игру «Кто ответит первым, тот и проиграл», поэтому молодой человек повернулся и пошел к двери, а по дороге обронил... — Ешь, я не хочу, чтобы ты умер здесь. -Дьявол с черным сердцем! Человек, лежавший под одеялом, издал не ясный звук, который заставил того, кто собирался покинуть комнату, остановиться и обернуться, чтобы посмотреть на свёрнутый комок. -Пи такой подлый, злой, хладнокровный... У Пи нет сердца! - Не знаю.  Тот, кто слушал, уткнувшись лицом в подушку, сжимал кулаки, крепко кусал губы и изо всех сил старался подавить нарастающую в сердце боль и эмоции на чужие слова, пронзившие его. Стук сердца отдавался в ушах, а ведь кто-то угрожал приручить этого злого человека. Это реально сделать? Обладает ли этот человек такой силой? Чем больше он думал об этом, тем больнее кусал нижнюю губу… просто, чтобы никто не увидел его уязвимую сторону. -Прошу Пи меня не беспокоить.  В конце концов, чтобы Пи'Пакин снова не увидел его плаксой, мальчик начал его прогонять. Хлоп! Дверь была закрыта, но человек на кровати оставался всё ещё неподвижным, потому что он был напуган... Если бы он хоть чуть-чуть пошевелился, всё терпение, которое он усердно выработал с вечера, тут же исчезло бы, и тогда он наделал бы много шума, импульсивно доставил неприятности, и, наконец, Пи'Пакин выгнал бы его из дома. «Эй! Не плачь, Граф. Не плачь...» -Ой!! Говорил сам себе  Критти, но в конце концов вскрикнул от удивления, потому что... край одеяла внезапно приподнялся и с неожиданной силой его схватили за лодыжку. Когда Граф собирался откинуть одеяло, чтобы посмотреть, кто это, в следующую секунду... -Это попытка добавить немного боли в каждый день, не так ли? Щелк! Мужчина, которого, как он думал, нет в комнате, теперь сидел на краю кровати, положив его лодыжки себе на колени. — Я немного промою рану водой, хорошо? «____»  Граф не ответил не потому, что всё ещё злился или был высокомерным, а потому, что от прикосновения к его лодыжке стало… больно. -Я сейчас вернусь. На этот раз брат Пакин действительно вышел из комнаты, вместо того, чтобы притвориться, что закрыл дверь, как он сделал ранее, а на самом деле остался в комнате.  Однако, боль продолжалась. Верхняя часть тела Критти была всё ещё спрятана под одеялом, пока высокий мужчина не вернулся с аптечкой, сел и положил ноги мальчика себе на колени. -Хватит плакать и нервничать. - раздался саркастический голос, но Граф по-прежнему не отвечал. Но он почувствовал жар дезинфицирующего средства, и лекарство закапало в рану, от чего у него едва не навернулись слезы. То, что брат Пакин не мягкий человек- это не вызывало никаких сомнений, но и молодой человек ясно чувствовал боль, которая сопровождала каждый шаг по обработке раны. А ещё боль, которая была забыта утром из-за того, что он грустил. Теперь сердце не вернулось к прежней боли, однако,  боль стала яснее. Онемевшее от боли сердце выздоровело только потому, что кто-то вернулся, чтобы залечить его рану. Когда сердце не болело, тело... тоже приходило в сознание. И Пакин ясно видел, что человек под одеялом дрожал так, что даже ноги в коленях тряслись, нетрудно было представить, что молодой юноша, должно быть, плакал. Пакин  вздохнул и нетерпеливо положил вещи обратно в аптечку, сунув ее под кровать (чтобы в следующий раз обработать рану юного господина) и положил ноги мальчика обратно. Но прежде чем выйти из комнаты, человек, считавший, что выполнил свой долг, задумался и принял решение. Затем... Большая рука мягко опустилась на голову, спрятанную под одеялом, и молодой человек, который никогда никого не убеждал, сказал... - Сделаю–ка я доброе дело, позволь мне сказать тебе... Вин - мой младший брат. !!! Хлоп! (Хлопок двери) -Эй, Пи'Пакин! – воскликнул ему в догонку мальчик, но было уже поздно. Когда Граф пришел в себя и с силой сбросил одеяло, человек, разрешивший недоразумение, уже вышел из комнаты, оставив мальчика в немом молчании.  Невероятно, но всего несколько слов заставили лицо, готовое вот-вот расплакаться... рассмеяться. Всего несколько слов от человека, который никогда никого не убеждал, сказанных решительным тоном... без какого-либо желания убедить.