Испытай меня / Try me (Пакин/Граф)

В личном зале Сирапопа царила жуткая тишина. Человек, известный, как самый опасный в своём окружении, направил пистолет на Сина, сидевшего на полу и смотревшего в упор на того,  кого считал свои другом. При этом у мужчины, который держался за своё лицо тыльной стороной ладони, высунув язык и мягко потирая щеку... не было и следа страха. -Больно, чёрт тебя побери! Когда Пакин очень злился - все съеживались от страха… кроме этого доброго на вид молодого человека, который выругался, вскинув голову.  Граф видел, как Син другой рукой оттолкнул ствол оружия. -Я не люблю насилие. – сказал он с улыбкой, явно показывая,  что ему было наплевать как на ствол, который снова упёрся ему в лоб, так и на острые глаза, которые, казалось, говорили, что Пакин может выстрелить в любой момент.  Поднявшись во весь рост, он с отвращением стряхнул пыль с брюк, как будто больше заботился о том, что его испачкали, чем о том, что ему тыкали пистолетом в голову. - Ты знаешь, я не в настроении для шуток. – холодно сказал Пакин. С тех пор, как он услышал, что чертов поганец попал в беду, Пакин давил на газ и мчался прямо в этот бар, полный ярости, но на самом деле над яростью преобладало... волнение. Он очень хорошо понимал темперамент своего друга и если у него был интерес, неважно, кто это был, ему было все равно... как и самому Пакину. Он лучше всех понимал этот тип темперамента, а также знал, что может случиться, если будет слишком поздно. Этот тон заставил собеседника на мгновение замереть на месте, а в его глазах вспыхнул какой-то огонёк и он громко расхохотался: -Хорошо, я серьезен. – произнёс Син с улыбкой, а потом, когда улыбка исчезла, он лукаво спросил, - Чувак, на нём что, есть знак? Пакин нисколько не колебался в этом вопросе и тут же ответил: — Ты знаешь, кто этот паршивец? - Я - знаю. - медленно кивнул Син, а затем пожал плечами. -Если бы ты не торопился, то обязательно бы увидел на моем столе материалы, связанные с Кхун Графом.  Те два или три документа, которые он читал ранее... были именно о Графе Критти, в которых содержались описание и краткий отчёт по этому ребёнку. Поскольку Син хотел знать, насколько важен этот ребенок для его проклятого друга, что он фактически спрятал его дома. -Тогда ты должен знать, что теперь я опекун этого ребенка. Если с ним что-нибудь случится, пострадаю я! Пакин был так взволнован, что сходил с ума, но должен был подавить все свои эмоции и притвориться спокойным и равнодушным. Просто, чтобы противник не заметил его слабости. Просто нужно было дать понять Сину, что причина его гнева в том, что если он будет играть с этим ребёнком, который находится под его присмотром, то это может вызвать проблемы в будущем. И он не обязан знать, насколько Пакин встревожен. Раскрытие слабости — смерть, а у таких людей, как Пакин, не должно быть слабостей! ! ! — Ага, теперь ты стражник. - тихонько засмеялся Син, но все же поднял руки в примирительном жесте, выражая готовность сдаться человеку с пистолетом в руке. Однако, улыбка, тон голоса и глаза явно говорили, что он получает удовольствие от этого разговора и Сирапоп продолжил говорить шутливым тоном: — Тогда, мистер Пакин должен знать, что его молодой хозяин пришел ко мне сам. Если я правильно помню, кажется, у нас с тобой договор. Тогда в чём проблема? О… Если я прав, тебя не должны беспокоить мои методы. — лукаво сказал хозяин комнаты, глядя в глаза своему другу, который всё ещё молчал и никто не мог прочитать его мысли. Пи'Пакин не тот, кто легко показывал свои эмоции, нет. Он был человеком, который суперспособен их контролировать, и Син давно хотел увидеть, как тот теряет контроль. - Тогда ... Блять! Бах! (Выстрел) Подумав, что Пакин не будет настолько глуп, чтобы пренебречь интересами между ними двумя, Син верил, что его друг точно не станет инициатором вторжения, но все же ошибся. Когда Пакин сдвинул ствол пистолета немного вправо и нажал на спусковой крючок вплотную к его голове, он отчетливо ощутил жар пули, вылетевшей из ствола и пронзившей стену, а человек со спокойным лицом... улыбнулся.  — Я же говорил тебе, я не в настроении для шуток. Чрезвычайно холодный взгляд, кажется, был способен поджечь все вокруг, а издевательский смех заставил Сирапопа сдержать улыбку на лице, он вздохнул и медленно покачал головой: -Я просто пошутил, потому что видел, как этот ребенок плакал в доме Пи, поэтому я просто хотел узнать и понять. - Ты понял? — спросил Пакин тоном, от которого, кто бы ни слушал, пробивал холодный пот, на что Син покачал головой. -Сегодня я удовлетворил свое любопытство и не хочу идти домой с дыркой в голове. - произнёс хозяин комнаты, а затем направился к двери, поднял палец и указал на свой нос, который был почти сломан из-за удара, став красным и опухшим, но он усмехнулся и сделал вид, что расслаблен, произнеся недовольным тоном. -Этот удар… я обязательно найду способ, чтобы вернуть его… О, я забыл тебе кое-что сказать… – произнёс медленно Син, как будто вдруг что-то вспомнил, перед тем, как выйти из комнаты. -Я просто шучу. Если бы я был серьезен, то меня невозможно было бы найти сегодня вечером. В любом случае, просто воспользуйтесь этой комнатой. Я ушел. Хех, старый папочка Пакин. – произнёс он последнюю фразу и, повернувшись, подхватил со стола документы, а после, помахав на прощанье, не торопясь вышел из комнаты. Но его глаза были наполнены… волнением. Прошло много времени с тех пор, как он находил что-то настолько интересное. (П/П:* спинным мозгом чую – здесь ещё будут проблемы. Прим. Ив) [П.Р.:* согласна🫣] Глаза Пакина проследили за другом, пока тот не вышел из комнаты, после чего он сердито заткнул пистолет обратно за пояс, а затем повернулся к юноше. -Как далеко ты хочешь зайти, влезая в неприятности!!?? Пакин начал ругать парня, который лежал на диване свернувшись калачиком. Юноша был и так напуган, но испугался ещё больше, когда услышал звук выстрела. Пакин совсем не обращал на это внимания, потому что он вымещал свой гнев на человеке, который заставил его покинуть дом. Этот чертов ребенок, который никогда не понимал, в какие неприятности он ввязался. -Вот что было бы, если бы я не успел? Ты думал об этом? Ты такой глупый, сопляк! Сколько раз меня просили убрать после тебя? Тебе не кажется, что уже хватит!!! Молодой мужчина больше не хотел скрывать свои эмоции, он просто хотел излить своё раздражение на мальчишку, который плотно закрывал своё лицо руками. Пакин подошёл и схватил его за руку. -Ты слышал это, Граф!!! Сразу же, как только большая ладонь дотронулась до руки, мальчик дёрнулся чуть сильнее, пытаясь высвободиться из захвата. Затем он посмотрел на мужчину, который пришел, чтобы спасти его. На мужчину, с которым, по его словам, он был близок... на мужчину, который сделал его счастливым, но в то же время до крайности разбил ему сердце. - П-поехал... я уехал... это Пи мне сказал... чтобы я уехал… - отчаянно сказал Граф, при этом весь его лоб уже взмок от пота.  Эти слова едва не побудили собеседника начать снова ругаться, но Пакин остановился, потому что заметил что-то необычное, и причина была не в самом мальчике. Его кожа была обжигающе горячей, лицо слишком расскраснелось и по нему вовсю струился пот, к тому же, его дыхание было таким частым, что грудь постоянно вздымалась и опускалась, поэтому глаза Пакина обратились к журнальному столику. -Чтоб ты сдох, Син! Бутылки и стакана было достаточно, чтобы рассказать ему всё, и разъяренный человек, не задумываясь, решил действовать. -Пи! – испуганно воскликнул Критти, потому что внезапно его тело было поднято Пакином на руки, но прикосновение к коже причиняло ему ещё более серьёзный дискомфорт, мучения… и желание.  Однако, мужчина выглядел расстроенным. Граф не знал, радоваться ему или печалиться из-за его помощи, но ясно было одно... он не хотел, чтобы Пакин ненавидел его. Всего одного поцелуя было достаточно, чтобы обнаружилась правда... Если бы Граф знал, что у него будет физическая реакция из-за действия препарата… но он даже не мог представить, как будет принижен и унижен, поэтому продолжал бороться руками, пытаясь вырваться из интимных объятий. -Не создавай проблем! – громко воскликнул Пакин держа мальчика, на что юноша с горящими красными глазами вскинул голову и пролепетал: -Неважно... я... я отвратителен... «____» Пакин посмотрел на молодого парня долгим взглядом, и подумал о том, как он пытался отталкивать его много лет, при этом его взгляд был пронзительным и проникал прямо в сердце Графа. Лицо юноши перед ним было на грани слез, точно так же, как когда он забирал его домой, но Пакину всегда удавалось медленно успокаивать любые его сильные эмоциии. Теперь он, наконец, понял слова Вина о том, что движет этим юношей. — Ты сможешь продержаться, пока не вернешься домой?  Голос Пакина был мягче прежнего, а тот, кто услышал это,  был удивлён, потому что от такого тона телу становилось ещё жарче и невыносимее. Граф повернулся, чтобы ущипнуть себя и стиснул зубы так сильно, что губы побелели, а его дыхание участилось ещё больше. Раскрасневшееся лицо, тело, раскачивающееся взад-вперед, желание потереть кожу, чтобы смягчить волны пыток и горячее дыхание заставили Пакина принять решение. Выйдя из кабинета, молодой человек подошел к кровати, чтобы уложить на него юношу, достал пистолет и оставил его на столике возле кровати, затем энергично взъерошил свои волосы и посмотрел на тело, которое постоянно корчилось и пыталось отстраниться от него, к тому же, Граф так испуганно бормотал слова, которыми он ругал его всё это время. Такой несчастный и жалкий вид заставил его тяжело вздохнуть. -Отпусти... — Помолчи и тогда я смогу тебе помочь. Хотя он избегал и не хотел прикасаться к этому мальчику, но на этот раз… он был всё тот же, но не смог бы и не выдержал бы пыток этого мальчика. -Что Пи... Пи собирается делать? — спросил Критти дрожащим от удивления голосом.  Граф пытался вглядеться в расплывающееся перед глазами лицо молодого мужчины, которого хотел видеть меньше всего, поэтому, когда тот начал медленно приближаться, его мозг приказал ему избегать этого, не желая, чтобы с ним обращались как с бесполезной игрушкой, которую можно было бы использовать, а потом снова выбросить, но... -Пи'Пакин! Прежде, чем он успел среагировать, обе его руки оказались схвачены мужчиной и заведены над его головой. Однако, раньше чем его ноги успели сдвинуться с места, в попытке сопротивления, Пакин заскочил на кровать и оседлал его, лишив всех шансов вырваться на свободу и убежать... Пронзительные глаза Пакина смотрели в ответ, заставляя человека под ним сжимать зубы и покусывать губы.. Граф не знал, можно ли было назвать этот взгляд жалостливым. -Не двигайся. Что ты можешь сделать в этой ситуации?  Слегка небрежный тон заставил физически и морально измученного мальчика громко выкрикнуть хриплым голосом: -Я не имею ничего общего с тобой! Дзинь! Человек, который спешил спасти юношу, замер и посмотрел на отважное маленькое чудище, которому успешно освободиться было несложно, но пережить наркотик - невозможно,  однако, тот всё равно упрямо говорил, что это не его дело. Если бы это не имело ко мне никакого отношения, меня бы здесь не было! Утихший гнев вернулся снова, большая рука, захватившая руки Графа, еще сильнее прижала их к кровати, в то время как другая рука начала двигаться по плоскому животу и опустилась прямо вниз... Черт! -Ах! Юноша издал горловой стон, энергично мотая головой, чтобы избежать прикосновения к члену, но человек, который выполнял свою часть работы, не собирался сдаваться.  Поскольку Пакин всё  же планировал помочь Графу, то хотел преподать упрямому ребенку урок, дать ему понять, насколько он слаб и беспомощен в этом мире. Такой мальчик, как Граф, вообще не должен был входить в его мир. Мир, в котором большая рыба поедает маленькую, этот мир не для наивных маленьких мальчиков и людей с острым языком. -Ммм…! «____» В следующую секунду рука молодого мужчины проникла под мягкую одежду, коснулась светлой и гладкой кожи мальчика, едва побывавшего на солнце, и лаская пробежала по всему животу своими длинными пальцами. Мягко придавленный под ним к кровати молодой человек крепко стиснул зубы, его грудь яростно вздымалась и опускалась при дыхании, а талия извивалась взад и вперед, как будто он подвергался самой жестокой пытке. -Э... нет... Пи... э... ха... ха... ммм… Длинные пальцы ещё ласкали мягкую кожу, рубашка Графа была задрана, однако, пронзительные, равнодушные глаза по-прежнему были устремлены на раскрасневшееся лицо, рассматривая хмурый взгляд и плотно сжатые губы, где пока ещё не было следов крови. По лицу Критти градом катился пот, поскольку он боролся с муками наркотического воздействия. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я остановился? – улыбнулся Пакин, потому что знал, что Граф принял много наркотика, просто глядя на симптомы.  Его терпение достигло предела...Это средство ничем не отличается от афродизиака. Если бы сопляк держался от него на расстоянии, он не был бы так одурманен, и у него была бы нормальная подростковая жизнь, не вовлекающая его в темный мир Пакина. Но именно потому, что этот маленький дьявол был увлечён им с упрямством, граничащим с одержимостью, при этом наделённый самодовольством и постоянно осыпающий его повторяющимися оскорблениями, он сталкивался с вещами, которых даже Пакин сам боялся. …это его вина, но Граф сам попросил об этом. «____» Вопрос остался без ответа, потому что Граф стиснул зубы, пытаясь подавить стон, перебирая ногами. Это заставило Пакина продолжить движение руками, чтобы приподнять рубашку мальчика к груди и посмотреть на него пронизывающим взглядом. А потом ему пришлось кое в чём признаться себе самому. Малыш вырос.* (П/П:* алиллуйя! Ты заметил?! Орр переводчика услышали в Бангкоке) Граф больше не был семи- или восьмилетним ребенком, его тело стало взрослым. Пакин мог без колебаний учить его своему сексуальному опыту, но Граф был человеком, про которого он однажды сказал себе «никогда не прикасайся», однако когда он просто провёл рукой по его груди... -Уфх!!!! Его пальцы лишь слегка ущипнули сосок, и тот, к кому раньше никто не прикасался, громко застонал, заставив Пакина, который хотел наказать мальчика, без колебаний опустить голову, а затем... БАХ!!! (Вспышка света вспыхнула в голове Графа) Кончик языка Пакина прошёлся по уже затвердевшему бледному соску. -О, нет... а... нет... ха... Пи'Пакин... нет... угм... Когда теплый, влажный кончик языка лизнул светло-розовую горошинку, нос Пакина наполнил неземной сладкий аромат девственника, которого никогда раньше не «лечили»… Он только слегка пососал сосок Графа, но тот беспокойно забился, а его громкий стон раздался по всей комнате, грудь Критти вздымалась и опускалась, отчего Пакин не удержался и прижал губы еще сильнее... -Хм... Пи... хм... хм... нет... ах... Граф мог только тревожно извиваться взад и вперед, поскольку его тело было настолько горячим, что готово было взорваться. Что-то в нижней части его тела стало влажным только оттого, что губы Пакина посасывали его соски, а он беспомощно выгибал грудь от прикосновений, столь сильных и горячих, каких он никогда не мог себе представить. Однако, пока тело взывало о большем, его сердце рыдало.  Просто потому, что он услышал следующие слова: -Это из-за своего невежества ты нарвался на такое. Как бы ты ни сопротивлялся, ты ничего не сможешь сделать, и тебе всё равно с кем ты, если ты на наркотиках???!!! -Нет, нет... Граф, упрямый парень, даже в этот момент, несмотря на то, что его тело совсем ослабло, всё равно упорно хотел всё опровергнуть. Это заставило Пакина поднять глаза и посмотреть на него пронзительным взглядом, столкнувшись с брезгливым взглядом молодого парня, не подчинившегося приказу. Но у Графа было собственное объяснение. Мальчик посмотрел прямо в пронзительные глаза перед собой сквозь пелену слез и сказал в отчаянии: -Даже если бы я был под наркотиками… но… но если бы это был не Пи… даже если бы я кричал… до изнеможения… я… никогда. .. не захочу... Абсолютно нет!  В его глазах как будто светились выгравированные три буквы «НЕТ», даже если они были затуманены действием лекарства, это было явно заметно даже невооруженным глазом. Это заставило Пакина, который был полон решимости преподать ему урок, с удивлением замереть. -Я никогда не буду ни с кем другим... да... определенно нет... Хотя он был так слаб, что было трудно даже говорить, этот упрямый ребенок твердо произнес эти слова, как клятву. Если бы не брат Пакин, он никогда бы не захотел. — Хм, вот как… Мальчик очень хотел изобразить сам себе жалостливую улыбку, потому что Пи'Пакин никогда бы не поверил ему, что бы ни случилось, как никогда не поверил бы чувствам, которые тот пытался ему выразить. Глядя с ужасом на спокойное лицо, опустившееся и приблизившееся к нему, Граф со страхом ждал обычного унижения. Однако... -Разожми губы. Обычный жесткий тон невероятно смягчился, но у него не было времени подумать почему, потому что... теплые губы уже атаковали его. Он думал, что это будет такой же жесткий, грубый поцелуй, как и раньше, но… он был мягкий и сладкий... -Хм, эм... Пи'Пакин... На этот раз это был совсем другой поцелуй и губы Пакина были намного мягче, чем раньше. Злобные губы, столько раз проклинавшие его, энергично всосали нижнюю губу мальчика и удовольствие разлилось по всему его телу.  Сам того не ведая, он широко открыл рот, чтобы принять горячий язык, который скользнул внутрь. -Хм... ах... ха... ха… Язык Пакина искусно переплетался с мягким языком юноши, проникая внутрь, захватывая и посасывая. Становилось всё жарче и жарче, а когда Пакин накрыл его всем своим телом, схватив за подбородок, чтобы не дать ему вырваться, по Графу прошлась огненная волна, почти воспламенив его тело. Обжигающее дыхание непрерывно опаляло губы, звук дыхания становился все громче и громче, кристально чистая слюна текла испачкав губы, потому что он просто забыл её сглотнуть. Прикосновение было интенсивным и сильным, но одновременно с этим оно приносило успокоение. Ощущение прикосновения этого человека заставило тело Графа расслабиться. -Э-э… ​​э-э…  Тело Графа кричало, что больше не может этого выносить, он желал наброситься на Пакина и умолять о помощи, чтобы избежать мучений желания, но его сердце было наполнено сложными чувствами из-за поведения человека перед ним. -Аааа!!! Однако все в его сознании исчезло в одно мгновение, потому что большая рука потянулась вниз и погладила ширинку его брюк, в этот момент Граф дернулся и повернул голову, чтобы разорвать контакт. -Пи'Пакин... нет... Граф смог остановить его только потому, что очень хорошо знал, что под его боксерами... — Так ты уже мокрый? Мужчина отпустил его и повернулся, чтобы спустить с бедер штаны. И прежде чем ему удалось вытащить полностью член Графа, скользкого и липкого пятна на штанах было достаточно, чтобы все объяснить Пакину. Граф прикрыл от смущения свободной рукой лицо. -Опять... ты должен сказать, что я... неуклюжий... хм... мм... правда. - хриплым голосом сказал Граф, но не осмелился взглянуть на собеседника, опасаясь встретиться с его глазами, которые были холодны, как лед. Но тут он услышал… -Эй! Э... Пи... гм... а…  Прежде чем он успел среагировать на это предложение, большая рука схватила его член, который всё ещё был твердым и болезненным, несмотря на то, что он уже один раз кончил. Одно прикосновение к нему заставило талию Графа оторваться от матраса, а Пакин ещё и провёл по его члену, хотя Граф уже почти не сопротивлялся.* (П/П:* я здесь малёк угорнула. В оригинале было «владелец»! Я впала в ступор…владелец чего? А потом- аааа! Владелец члена! Рукалицо…заменила на Графа. Прим. Ив) -Хм... ммм... Пи... захватывающе... это... так захватывающе... Удовольствие от происходящего захлестнуло всё его тело только из-за ласк большой руки и давления кончиков пальцев сверху. Граф сильно запрокинул голову назад в лёгком испуге от эмоций и глубоко вздохнул, не понимая, что его ягодицы обхватила другая ладонь. -Ай!!! Нет... А... а!  Пакин сделал даже больше, чем это, потому что он наклонился, чтобы накрыть сосок губами, облизывая и посасывая его, заставив Графа извиваться и стонать ещё громче, облизывая свои блестящие губы и... После нескольких движений руки раздался громкий влажный звук, и из  головки малинового цвета снова брызнула мутная белая жидкость, заполнив большую руку. Но Граф чуть не закричал от переполнявших эмоций, потому что желание ни на йоту не уменьшилось, а наоборот, стало только более пылким. Его тело требовало большего, поэтому он убрал свою руку от лица и посмотрел на этого бессердечного человека сквозь завесу слез. -Помоги... мне... Пи'Пакин... эм... помоги мне... этого недостаточно... ха... недостаточно. – воскликнул он хриплым голосом, не желая больше сдерживать свои эмоции. Слезы текли по его щекам и он умолял Пакина, чье выражение лица теперь изменилось. Конечно, видя подростка, лежащего в таком состоянии на постели, неужели кто-то смог бы не изменить свое лицо? Храбрый ребенок уже не лицемерил, а просил у него милостыню с красными глазами, теряя все силы из-за желания. Его тело было почти полностью обнажено, осталась только рубашка с длинными рукавами, закатаная до груди, и тот, кого ранее считали просто ребенком, выглядел очень соблазнительно с бледными и мокрыми от слюны сосками. Плоский живот, плавно переходил к кое-какому стоящему объекту, который явно никогда ни с кем не «общался» и молодой мужчина, наблюдавший за ним, внезапно почувствовал, как его собственные желания постепенно нарастают и становятся сильнее, как буйный ураган. Тело Графа, испачканое любовным соком, стало, на его взгляд, белее и красивее, отчего в глазах Пакина вспыхнул огонёк. Тело, которое легко следовало одному ритму с ним, независимо от того, как Пакин его вел, и напрягалось, чтобы найти объятия, терясь о него, тяжело дыша, словно плача и дрожа, как будто оно напугано, но независимо от того, под каким углом смотреть – Граф  был всего лишь желторотым юнцом. Пакин не мог поверить, что мальчик может до такой степени подавить свое желание. Как давно он не прикасался к чему-то столь вкусному? Такие мысли заставляли Пакина сжимать зубы, потому что он действительно подумал о столь банальной вещи. -Пи'Пакин... Пи... хах... помоги мне... пожалуйста... Ммм. В это время Граф наклонился, обхватил шею Пакина, выгнув тело и потёрся об него, чтобы отогнать яростное желание, поскольку оно ни на йоту не ослабевало, а становилось все жарче и больше, отчего блестящие губы продолжали вжимать поцелуи внизу шеи, стремясь получить больше касаний.  -Эм-м-м!!! Теплые губы прижались к блестящим губам мальчика, но на этот раз поцелуй был уже не нежным, а агрессивно-страстным, доводя Графа до грани желания, заставляя незнающего мир мальчика сжимать пальцы на ногах.  -Пи… Однако, когда его снова заставили лечь, Граф запротестовал, если бы не теплые губы, которые бродили и целовали его повсюду. Он видел, как поцелуй спустился к низу живота и резко двинулся дальше, отчего Граф так возбудился, что его ягодицы просто взлетели в воздух. -Хммм, хмм ... Пи'Пакин, Черт! А-а-а-а-а-а-а-а. Граф тут же громко застонал и звук эхом разнесся по большой комнате. От того, что горячий язык внезапно захватыватил багровую головку, из которой сочилась смазка, и ловко облизал её. Парень, накачанный наркотиками, вот-вот был готов выпустить пар в третий раз. Его сердце колотилось,  руки только могли сжимать мягкую подушку и подмахивать бедрами, как будто он хотел большего. Этого недостаточно, этого всё ещё недостаточно! Чёрт! -Ах! Ах... Ух!!!  Пакин захватывал его по всей длинне и звук дыхания стал ещё громче. Стройные ножки вдруг напряглись и упали на мягкий матрац, ему оставалось только выгнуть тело, чтобы принять тлеющее прикосновение опытного человека. Губы стали двигаться, сосать и лизать более энергично, а большие руки сильнее ласкали потную спину, возбуждая кожу подростка. -Это возбуждает… слишком возбуждает… Пи…Пи… Нет… Я не могу… Лицо упрямого мальчика было искажено физической потребностью и слезы уже текли по его лицу. Большие руки, потянулись вверх, схватили нежные соски и потерли их, отчего Граф впился пальцами и сжал матрас, а вскоре после этого.. -Ой!!! Мутная жидкость перелилась в плотно сжатый теплый рот. Однако Пакин не хотел останавливаться, наоборот... молодой мужчина ясно понимал, что этого недостаточно.* (П/П:* хм… возник вопрос – кому из? Прим. Ив) [П.Р.:*😏😏😏] -Пи... недостаточно... хм... еще недостаточно...— громко простонал Критти и одной рукой схватил голову Пакина, а затем прижал его рот к своему члену. Пакин ничего не сказал, он сосал, потирал и энергично шевелил губами, заставляя молодого человека дышать всё тяжелее. Это всё равно, что очень хорошо знать, как сделать своего партнера по постели очень счастливым.  В это же время он поднял на него глаза. Пакин видел себя как бы со стороны – эту сцену с ребенком, которого когда-то презирал и обвинял в том, что он крайне глуп, чтобы дразнить его. Ребенок, который извивался всем телом под ним вперед - назад, стонал из-за его прикосновений и вскривал в экстазе, потому что он достиг конечной точки, заставляя опытного человека вытянуть руку и медленно, бессознательно нажать на узкое отверстие. И как только он дотронулся, то сразу понял... какой это может быть большой сюрприз. Чёрт... Чёрт... Чёрт... -Пи... Пакин... ух!!! Голос, позвавший его, снова раздался на фоне поцелуя, близко к его губам, и, с другой стороны, он как бы запечатал каждый крик, который выдёргивал его рассудок и мешал позволить ему следовать своему желанию. — Всё в порядке, я помогу тебе, если скажешь. — прошептал Пакин, хотя его кулаки были крепко сжаты. Не нарушай своего обещания, чёртов Пакин! Я не хочу! Так думал человек, который непрерывно обдавал жаром маленькое тело, касаясь и лаская везде, где только возможно большими руками, исследуя каждый сантиметр тела и отпечатывая неповторимый след на его коже.  Чтобы утолить муки наркомана, место поцелуя должно оставлять след.  От этого стоны вновь начали разноситься по всей комнате. Внутренний голос говорил ему, что Критти уже достаточно взрослый, чтобы узнать о сексе экспериментально, но человек, обучающий этому... больше не думал. Граф — это тот, к кому он отчаянно запрещал прикасаться даже сейчас…* (П/П:* чувак, ты там не просто железный… ты титановый!) [П.Р.:* вот это выдержка👏, пойду перекурю…]