Испытай меня / Try me (Пакин/Граф)

- А... ха, Пи... нет... не делай так. - Тебе не нравится? - Очень... очень странно... -Увидев, что ты хочешь трахнуть Вина, я решил тебе показать, как это происходит. -Э…Нет... не нужно... В этот момент руки Графа были на спинке кровати, а рядом с ним сидел Пакин со скрещенными ногами и недовольным выражением лица, смотрящий на него. Его руки ритмично манипулировали каким-то предметом, отчего у юноши перехватывало дыхание. Звук сосания и ударов в паху эхом разносился по просторной комнате. Этот предмет... назывался чашей для мастурбации. В нем было специальное отверстие для мужских гениталий, нуждающихся в выходе. Толстое удлиненное устройство всасывало уязвимую часть Графа, пока Пакин, держащий его, ритмично манипулировал им. Похоже, он очень хорошо знал, как сделать так, чтобы Критти почувствовал себя комфортно, поскольку он никогда не использовал переднюю часть своего тела для проникновения в кого-либо. Юноша покачивал бедрами взад-вперед, потому что сейчас он чувствовал себя очень странно. Мягкое, упругое устройство, которое засасывало его драгоценного сына, (П.П.: я орнула, но оставила как в оригинале) зловеще завибрировало, когда втянуло его член, а затем медленно отпустило, заставив ноги подростка напрячься и задрожать. У Графа выступили слёзы и он отчаянно умолял Пакина снять эту штуку, потому что он к ней не привык. Возможно потому, что Граф привык к тому, что его трахали сзади и ему было очень некомфортно от ощущения, что его что-то засасывало и крепко обнимало член, так что юноша просто пытался как можно быстрее избавиться от этого странного чувства. Это было круто... Да, но Граф энергично замотал головой, когда подумал, что почти провалился в яму, о которой ничего не знал. -Ну… это зависит от того, хочешь ли ты трахнуть Вина, а то Син просто придёт и будет доставать меня. Пакин говорил прямо, как будто и не злился, но при этом его глаза светились ужасающим светом, поскольку он вспомнил друга-ублюдка, с которым разговаривал сегодня утром и Син сказал ему с улыбкой: “Если твои младшие надумают поразвлечься, то тебе не нужно ревновать.“ Сначала ему было всё равно, кто звонил, и поэтому он включил звонок Сина в машине, в которой Панчай был в качестве водителя, а затем Пакин не сдержался и выругался вслух с желанием перезвонить и отругать друга. Но Син уже повесил трубку, как будто предвидел это... Пакин купил Графу секс-игрушку, но именно такую он не хотел… Теперь, когда он делал это с ним сзади, разве он захотел бы учить своего мальчика делать что-то спереди? Но после того как Граф так играл с его братом, кажется, он должен научить его и показать, какой из них лучше и удобнее, чтобы Графу никогда не пришло в голову использовать эту часть с другими людьми. -Нет… нет… нет… ах. – простонал Граф, в то время, как широкая ладонь Пакина игралась прибором на самом кончике его члена, а потом снова внезапно мастурбатор глубоко засосал его “младшего сына”. Критти стонал в голос и чувствовал, что в следующую секунду у него вот-вот покатятся слезы и он тут же быстро воскликнул, чтобы успокоить Пакина: -Я просто… я целуюсь и играю с Пи'Вином, это просто… ничего такого. -Сколько раз это случалось? - Но... - Объяснись! -Несколько раз, ах... несколько раз... Когда юношу так пытали, он мог только всхлипывать дрожащим голосом. Он прямо признался, что несколько раз целовался с Вином. Хотя у него не было других мыслей, то, что Пакин услышал, заставило его глаза заблестеть. Он знал, что его младший брат не был влюблен в Графа, а скорее всего просто использовал его. — Не делай этого больше, ты понял! -Да, я знаю… я… знаю… сними это… — сказал Граф, отстраняясь от пытающего его мастурбатора со слезами на глазах. Однако вырваться ему не удалось, а Пакин не позволил и потянулся, чтобы погладить юношу по груди и по спине. — Э-э… э-э… а… а… -Что лучше? Пакин осторожно пошевелил кончиками пальцев возбуждённые соски, отчего Граф вздрогнул и застонал более хрипло, чем при прикосновении к спине. Юноша распахнул глаза и посмотрел на него, но так и не ответил на вопрос. А Пакин не хотел больше ждать... он хотел его так наказать, чтобы Граф больше не посмел даже подумать о другом. Мужчина опустился и горячим языком лизнул затвердевший сосок, а длинные пальцы дразнили его ещё сильнее. Граф выпятил грудь навстречу ему, но связанные руки были крепко сжаты, а возбуждение распространялось по низу живота и его дыхание становилось все громче и громче. Движение облизывающего языка полностью перешло в посасывание, отчего Граф эмоционально задохнулся. — Пи… э… так… хорошо, — хрипло сказал он, глядя вниз, отчего Пакин, который посмотрел вверх, стал сосать еще сильнее. Тело юноши качалось и билось в конвульсиях, пока мужчина лизал и втягивал губами его соски, а после этого... -О, нет... не кусай... Пи... нет... боль...- вскрикнул Граф в замешательстве, когда острые зубы задели влажные соски, и они не только царапали, но и слегка прикусывали, заставляя ягодицы подростка дрожать, а его ноги заёрзали по простыне. Граф покачал головой и попросил: -Пи, не делай этого. Пакин, отстранил лицо от его груди и вместо этого начал щипать и разминать грудь другой рукой, посмотрев на нижнюю часть тела Графа, он толкнул мастурбатор до самого конца: — Но здесь, похоже, всё в порядке. - Да… извини… я не буду… больше…играть с Пи'Вином… извини, — хрипло взмолился юноша. Затем он снова выгнулся, потому что мастурбатор внезапно полностью поглотил его член, отчего у Графа перехватило дыхание. Мало того... -Устным обещаниям мальчишки нельзя доверять и он должен быть строго наказан. — холодно сказал Пакин, раздвигая его белые ягодицы, чтобы получить полный обзор узкой дырочки, которая сильно сжималась. Пакин позволил прибору всасывать уязвимое место Графа, а потом... - Эй! Э-э... очень возбуждающе... я... я не могу этого сделать... ах... Язык Пакина слегка ткнулся в маленький круг, заставляя Графа почти биться в конвульсиях, его ягодицы сильно дрожали, а ноги, нависающие над матрасом, были широко расставлены, двигаясь взад-вперед. Когда горячий язык Пакина медленно входил и выходил, он дразнил юношу, который привык использовать эту часть тела и у Графа перехватывало дыхание. Пакин заставлял Графа дрожать всё сильнее с каждым заходом. Мужчина не только лизал и покусывал снаружи, но и просовывал язык внутрь, касался мягкой внутренней стенки вокруг узкого отверстия и царапал туда-сюда своим быстрым языком. Граф чуть не умер на месте, дыхание его было сильным, грудь яростно вздымалась, узкая дырочка сжимался всё жаднее, пожирая постепенно входящий горячий язык, который был ему хорошо знаком. — Нет… недостаточно… э… — пробормотал после этого Граф, вынужденный признать, что язык Пакина сводил его с ума, но это не зашло так далеко, как ему хотелось бы. Пакин приподнял уголки рта, вдавил пальцы в теплое отверстие и медленно поиграл, чтобы Граф привык к нему, затем вынул язык и медленно вдавил средний палец на всю длинну. Пакин, который знал точку похоти Графа как свои пять пальцев, ритмично дразнил его, а затем вытаскивал палец обратно. Юноша зажмурил глаза и застонал, но не останавливал мужчину. Граф раздвинул ноги шире, позволив длинным пальцам увеличиться до 2, а затем до 3. Он четко знал, что поначалу будет немного больно, но за этим последует ни с чем не сравнимое удовольствие. Как только боль прошла, Граф открыл широко рот, так как кончики пальцев Пакина коснулись определенного места в его теле, он не издал ни звука, но позволил кристаллической слюне стечь с уголка рта. Картина, стоявшая перед его глазами была столь прекрасна, что казалось он сможет кончить всего от одного толчка. Пакин тер пальцами взад-вперед, заставляя Графа внизу снова и снова смыкаться и хрипло шептать: -Хватит… Хватит… не надо больше пальцев… Пи… хочу Пи. Граф открыл слезящиеся глаза и посмотрел вверх, вслух попросив о том, что доставит ему наибольшее удовольствие. Пакин протянул другую руку, чтобы вытереть слезы юноши, и грубо сдернул с себя штаны, обнажая огромный член, который раздулся до крайности, а затем приподнялся и оседлал рот Графа. -Дай мне рот. -Да. - Граф не отказал в такой просьбе. Он тут же опустил голову и стал сосать, его язык быстро облизал и прошёлся по всему члену, а знакомый вкус пропитал весь рот. Затем Граф медленно вобрал член внутрь и через мгновение почувствовал, как обжигающий жар пронизывает весь его рот. Привыкнув к этому, он начал медленно двигать головой вперед и назад и почувствовал дрожь удовлетворения от человека сверху. -Хорошо, детка, вот так… ты точно знаешь, что мне нравится. — сказал Пакин тихим голосом, глядя на очаровательное лицо, которое двигалось внизу. Он медленно покачивал бедрами, медленно вставлял член и выдвигал его, стараясь не позволить себе зайти слишком далеко в горло Графа, из-за чего он не смог бы дышать. Пакин просто медленно покачивался и отступал, когда чувствовал что уже достаточно, а затем осторожно вытирал слюну, стекающую изо рта юноши. -Пи... — Я знаю, сейчас я тебе его отдам. - прошептал Пакин. Он опустил голову и поцеловал слезы Графа, а затем потер горячим членом об узкий вход. Палящая температура заставила Графа замереть всем телом, чтобы принять его внутрь, а затем... -Эй! Ах… Ах… Ах… Ах… Ф… Хорошо… Хорошо… Граф был потрясен, а его нижняя часть живота напряглась. Горячий член, похожий на огненную палку, медленно и глубоко входил в тело юноши, пока не достиг самой глубокой точки, заставляя Графа невыносимо стонать. Знакомое тепло заставило тело Критти охотно принять его. -Тебе нравиться? – спросил Пакин, а озорной ребенок энергично закивал: -Мне нравится… мне нравится… двигайся… двигайся… ха... - ответил прямо Граф. Когда Пакин перестал раскачиваться, на юношу нахлынула волна нетерпения, а его милые слова заставили Пакина... начать свою игру. -Ах! Еще... Пии.... Горячий член был вынут до тех пор, пока почти не вышел из тела, а затем Пакин снова вонзил его в самую глубокую часть, так что Граф невольно подпрыгнул и судорожно всхлипнул. Мужчина тут же откликнулся на просьбу Графа и снова направил с силой своё тело, но мучительно медленная скорость заставила принимающего его юношу дрожать и кричать, кусая губы так сильно, что он был готов истечь кровью. Шлёп… Шлёп…. При этом Пакин так же двигал бёдрами, в том же темпе, и быстро играл с мастурбатором на члене Графа. Вперед, вверх и вниз, и от этого подросток почти не мог дышать. А Пакин прошептал ему на ухо: -Спереди или сзади? - Что... что... - в замешательстве спросил Граф, который погружался в состояние предельного экстаза. Шлёп… Шлёп... -О! Ммм... Когда ответа не последовало, Пакин врезался в него, заставив неопытного юношу бессвязно застонать. Покачивающийся мужчина снова спросил: — Вот, какой вариант тебе нравится… здесь… или… здесь. Чтобы уточнить, о чём он спрашивал, Пакин снова пошутил. Граф, чьи глаза были полны слез, открыл их и посмотрел вверх, дрожа и шепча: -Пи.. -Хм? -Пи…это Пи…это для Пи…мне нравится Пи…люблю Пи…если это Пи, Пи может делать…что угодно…хорошо. Щелк... Пакин застыл на месте и сердце в его груди дико запульсировало. Его медвежонок рассказывал ему о результате своего выбора... он просто хотел его. Что бы ни собирался сделать чёртов Пакин, Граф был готов принять это. — Прости, я просто слишком ревнив. - прошептал ревнивец Графу на ухо мягким тоном и поцеловал в потный висок, а потом потянул за веревку, связывавшую запястье юноши. - Пи... двигайся... это неудобно... не-е... не-е... Освободив руки, Граф бросился на шею Пакину, и мужчина не мог удержаться от ответных поцелуев. Граф открыл рот, чтобы принять его поцелуй, чувствуя яростное посасывающее проникновение сверху и одновременное воздействие на нижнюю часть тела. После этого Пакин убрал липкое устройство и поставил его возле кровати, обнял тощие ягодицы Графа и... Хлоп… Хлоп…. -Ах... хорошо... отлично... Пи... ах, э-э... -Граф... озорной паршивец... больше так нельзя делать... ты понял?! Темп становился всё сильнее и длиннее, спина Пакина была мокрой от пота, когда он погрузился в теплое отверстие, заставив Графа кивнуть и сказать дрожащим голосом: -Ах… ах… Пи… только один Пи... Сколько бы раз он это ни слышал, сердце Пакина трепетало. Он обхватил руками прекрасное тело юноши и крепко сжал его в своих объятиях, толкнувшись сильнее бёдрами. Тогда Пакин сказал низким голосом: -Я люблю тебя, Граф… я люблю тебя. Любовь этого мальчишки заставила его полюбить Графа ещё больше, чем кого-либо другого, и одно лишь зрелище поцелуя его с Вином заставило сердце Пакина сходить с ума. Хотя он прекрасно понимал, что у этих двоих никогда не будет отношений больше, чем у братьев. Граф любил его как брата, и Вин также любил его как брата, между ними была глубокая связь. Но когда Пакин увидел, как они целуются и Вин использовал свой язык, нет, он бы взбесился, даже если бы этого не было. -Ах!!! Подумав так о теплых губах Графа, он накрыл его покрасневшие губы, как бы заявляя, кому они принадлежат. В то же время ударный ритм становился сильнее и продолжительнее, яростнее и быстрее. Стройная фигура под ним сильно билась в конвульсиях и похоже, что в следующую секунду этому пришёл бы конец. В это время звуки ударов тела о тело становились все громче и громче, звук тяжелого дыхания перемежался сладким поцелуем, а пот струился по всему телу. До конечной точки можно было добраться, сделав лишь небольшое движение вперёд. -Ааааааа!!! Граф достиг финиша первым, а член Пакина, находившийся в узком отверстии, чувствовал как дырочка пульсирует и сжимается вокруг. Мужчина стиснул зубы и отказывался сдаваться, но неуклюжий ребенок, которого долгое время недооценивали, сильно сжался заставив его невольно погрузиться в тело юноши, дойдя до конца... выпустив всё внутрь, а потом медленно выйти обратно... -Эй! Пакин вскрикнул, потому что Граф, державший его за шею, ударил его в плечо и быстро убежал. Хотя ноги юноши все еще тряслись, глаза, смотревшие на Пакина, горели, и, несмотря на утомленное дыхание, он все же гневно выругался: - Пи сошел с ума! Сумасшедший! Как ты мог это сделать! Я сказал, что мы с Пи'Вином просто братья… братья! Ты слышал это!!! Граф настолько устал, что не мог дышать, как и мужчина, который смотрел. Пакин протянул руку, чтобы схватить ребенка, который отчаянно боролся, но все еще не имел сил сопротивляться и крепко обнял его. -Мне так жаль… я так ревную. -Это слепая ревность! Граф был зол на Пакина, проделавшего этот трюк. Честно говоря, ему это не понравилось. Но когда его крепко обнимали, вместе с низким голосом, звучавшим в его ушах, сердце Графа каждый раз смягчалось. — Прости, да, я ревную. Но не целуй так больше Вина. -А как насчет Пи? Откуда мне знать, что Пи тоже не будет! - сказал Граф сверкнув взглядом и вытер тыльной стороной ладони похотливые слезы, оставив в глазах только гнев. -С тех пор, как я пообещал тебе… я больше никого не трогал. «___» Граф замолчал, оставив во взгляде только подозрение и это заставило Пакина снова его успокоить: - Клянусь. -Пи... не притворяйся. -Серьезно, я люблю только тебя, только тебя. Получив твердый ответ, разгневанный Граф постепенно успокоился, медленно расслабил своё тело и склонился в его теплые объятия. Критти посмотрел в серьезные пронзительные глаза и закрыл свои: -Достаточно, Пи. Мне очень страшно и я очень боюсь, когда Пи злится. -Мне действительно жаль. Этот человек никогда ни перед кем не извинялся, но он извинялся перед этим ребенком бесчисленное количество раз. Затем Граф взял руку Пакина, положил себе на талию и погрузился в его объятия. Хотя он всегда говорил, что не умеет вести себя как ребенок, но Пакин, который смотрел на него... подумал, что он слишком хорошо умеет вести себя как ребенок. -Послушай, что я скажу, в следующий раз, Пи, прекращай судить всех по себе, или ты умрешь! -Я буду работать усерднее. — Разве ты не можешь обещать? Пакин долго вздыхал, желая согласиться, что не нарушит своего обещания и внешне упрямый ребенок тоже это понимал. Оптимистичное лицо Графа медленно изменилось: -Достаточно просто постараться. - с улыбкой сказал он, а затем полностью развернулся, взобрался на мужчину, свесив руки и ноги по бокам широкой груди. -Мне нравится, что Пи ревнует, но могу ли я ревновать, как нормальный человек? Хоть я и старшеклассник, но я тоже могу ревновать Пи гангстера. -Жена гангстера должна с этим мириться. - сказал Пакин и зажал нос Графа, чтобы встряхнуть его. -Подожди еще пять лет, и я смело покажу тебе. – сказал Граф с улыбкой и это заставило Пакина обнять его, крепко прижаться к губам юноши и пообещать: -Я могу отдать тебе остаток своей жизни. -Пожалуйста, будь милосерден, я весь в синяках. — сказал Граф, а затем поцеловал тонкие губы, но его глаза стали умоляющими. Этот взгляд заставил мужчину слегка прищуриться и посмотреть вниз. Этот взгляд... это взгляд, который просит о чём-то. - Что ты хочешь сделать? -тут же спросил Пакин и Граф расплылся в широкой улыбке: -Совершить обмен, Пи. Пи наказал меня и я хочу награду. -Скажи какую? -Сначала согласись. - Давай сначала послушаем. — Вначале согласись. -Граф. -Пакин! На самом деле Пакин мог отказаться, но когда медвежонок посмотрел на него с болью, у мужчины не было другого выбора, кроме как согласиться: -Хорошо. Вот так улыбка, которую он хотел увидеть, появилась перед его глазами, но то, что сказал юноша, заставило его улыбку тут же исчезнуть. -С этого момента Пи отвечает за купание чертова Хота… Это всё. Это правда, что у тех, у кого много работы, не так много времени, но, видя лицо юноши, довольного этим предложением, у Пакина не было выбора, кроме как... — Если бы не ты, я бы не согласился. -Если бы не Пи, я бы не усложнял задачу мести. - также сказал прямо Граф. Пакин повернулся: -Тогда я заплачу за купание собаки. Я могу позволить себе любую сумму. Такими провокационными словами он дал понять Графу... что долги нужно отдавать. А оплата долга бандитам гораздо сложнее, чем можно себе представить.