оставленые

— ну, это.. если ты сверху, то ты надевай, если он — то он, — неловко объяснял боб глэму, пока второй стоял в недоумении и демонстративно держал в руке розовый презик, который был подарен бобом.  — чего, блять? — только и смог на это ответить глэм, но вся группа уже начала собираться в длительный путь на концерт, и его оставили без ответа.  тишина. только шок и тихое ныть чеса в подушку. глэм был очень зол, но не на друга, а на группу, которая так легко заменила их обоих и оставила здесь без капли сожаления. сострадание взяло верх, гитарист подошел к кровати чеса и сел рядом с ним. несколько минут он просто гладил спину и плечи второго, слушая скорбь по матери. потом глава группы, ничего не сказав, присел и уткнулся головой в плечо глэма. друг приобнял его и немного прижал к себе. он больше всего ждал, когда друга наконец отпустит, в груди что-то словно переливалось от участи смотреть на это, учитывая то, сколько всего они прошли вместе. — я даже не попрощался! — всхлипывая между каждым словом, проревел чес. глаза глэма стали немного стеклянными, мелькнули слезинки. плачущий друг в его объятиях выглядел таким беззащитным, как котёнок! — глэм, — прохрипел он. — мм?  — поцелуй меня.. от такой просьбы глэм тут же ошалел. его лучший друг детства из этих?.. дырявых, что-ли? он был, мягко говоря, недоволен, но ради того, чтоб успокоить друга, пришлось. парень медленно поднёс свои губы к его лицу и нежно, осторожно, словно боясь разбить губы чеса, пахнущие вишней, неловким движением поцеловал его в щеку, совсем рядом с губой. чес был доволен, но теперь целующий захотел больше. на удивление, глэму понравилось. он ещё раз поцеловал солиста, чуть ближе к уху, и ещё, а потом в губы.. из ниоткуда появилось желание вставить в чеса и услышать его сексуальные (как он надеялся) стоны в самой высокой тональности! он ненавязчиво положил своего любимого наркомана на кровать, всё также покрывая его лицо и шею поцелуями, как бы соблазняя его. от таких действий над ним у чеса сразу встал. после страстного и более длительного поцелуя в губы он сладко простонал, чем вызвал давление в штанах у своего светленького друга. выебать этого возбуждённого, но любимого человека, похожего на бомжика, звучало для глэма, как влажная мечта или грязная фантазия.. он достал розовенькую резинку из кармана, которая была положена туда совсем недавно. пригодилось всё-таки. одежда чеса летит на пол, в стены, куда угодно, но беззубик остаётся голым. его стояк выглядел для глэма чересчур привлекательным, чтоб сразу начинать с анального секса, поэтому он встал перед ним на колени и взял член. немного поигравшись с прибором рукой, гитарист, наконец, взял его в рот, от чего чеса что-то словно обожгло снизу, а затем начало ныть приятной болью, и последний начал стонать, получая невероятное удовольствие. партнёр нежно покусывал тростинку, с желанием облизывал и обволакивал ртом. самым ахуенным было именно то ощущение щекотки, которое получал чес. глэма все больше возбуждали стоны и поведение друга, поэтому он не хотел заканчивать делать ему приятно.. вскоре, после трёх минут счастья и перебоев дыхания, чес кончил, а глэм сглотнул всё, до последней капли. не успел первый отдышаться, возбуждённый блондин перевернул его на живот, но перед тем, как войти в горящее от желания пространство чеса членом, он ставил туда пальцы правой руки и стал играть привычное ему соло из их песни «история сосны», которое он учил днями и ночами. беззубый друг застонал от боли, но потом она сменилась на наслаждение. не успев довести чеса до оргазма, глэм вытащим пальцы и вставил, не теряя ни секунды. благодаря подготовке другу было вовсе не больно, а очень даже приятно! сладенький, манящий анал ошущался, как непрогретая печка, которую облепили тестом. чес уже был готов кончить, потому что его довели ещё на моменте пребывания длинных пальчиков в нём, но глэм, заметив это, тут же вытащил. — глэм.. ты че творишь.. продолжай!  шаловливый друг улыбнулся во все зубы. — попроси! — блять.. глэм.. — короткий стон, — пожалуйста.. я ещё не кончил..  как только довольный гитарист вставил в своего солиста, они оба кончили на пол. перфекционизм глэма заставил его тут же найти где-нибудь на полке салфеточку и вытереть следы от крепкой мужской любви //БЛЯТЬ ПРОСТИТЕ, ТАКОГО БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ, ПХХАХАХВ//