Try Me / Попробуй меня (Чай/Вин)

Раньше Фавин думал, что он со временем успокоится, но были вещи, от которых сердце никогда не остынет. Все, кто его знал, думали, что он человек, который родился имея всё: будь то семья, статус, внешность или образование – всё это больше, чем у кого-либо. Многие до сих пор ему завидовали и критиковали модель за удачу, которая якобы не покидала его. Однако, мало кто знал, что он выглядел снаружи очень красиво, но внутри Вин был разрушен и обветшал. Если бы его сердце действительно успокоилось и оцепенело, он бы никогда больше не погрузился в такую ​​бездну. Знать, что выхода нет, но броситься в пропасть — это всё равно, что спрашивать в своём сердце, заранее зная, как отреагирует Панчай, но… всё равно спрашивать. Ты должен взять на себя ответственность, не так ли... Понимаешь? — Не мог бы ты изволить и сказать что-нибудь более приятное для слуха? – улыбнулся Вин, посмотрев на Панчая с таким невыразительным лицом, как будто оно было измазано цементом, а потом тихонько усмехнулся и медленно покачал головой, всё ещё глядя на мужчину с каменным выражением лица, добавив, — Кин не дал тебе приказ получше разговаривать с хозяином? - Я просто искренне отвечаю на вопрос Кхун Вина. Две пары глаз посмотрели друг на друга, затем Вин медленно кивнул: — Что, если я прикажу тебе побеспокоиться обо мне? — Если это приказ. Ответ Панчая, казалось, говорил, что если Вин скажет так, то тот просто будет выполнять приказ. Взгляд его проницательных глаз не давал никаких подсказок, как и мгновенный огонёк замерцавшей надежды Вина, которая так и угасла, практически исчезнув после того, как он услышал слово «долг». Взгляды обоих были спокойными и невозмутимыми, но при этом они не могли понять эмоции друг друга. Атмосфера была такой, будто тигр и лев соревновались. — Эй, — первым вздохнул и отвёл взгляд Вин, но это не значило, что он сдался.— Знаешь, мне сейчас не хочется на тебя смотреть, у меня всё тело распухло и болит. -...Должен ли я вызвать доктора? Чай выглядел так, будто хотел что-то сказать, но замолчал. Он пробормотал нечто неразборчивое и подошёл с желанием нажать кнопку вызова врача, но остановился, поскольку Вин покачал головой, а затем... схватил его за запястье: -Моя рана болит. - Но я... -Нет, мне не нужен врач. Пальцы, удерживающие с силой запястье, плавно переместились к краю рукава рубашки, и Вин парой своих красивых пронзительных глаз посмотрел вверх, как будто выбирал лучший ракурс обзора. Хотя его лицо было намного белее, чем раньше, юная модель не стал от этого менее красивым. Наоборот, более бледный цвет лица, чем обычно, заставил Панчая, наблюдающего за ним, почувствовать себя... очень обеспокоенным. -Тогда я пойду за болеутоляющими. -Знаешь… я не хочу принимать лекарства. – сказал Вин закатав рукав его рубашки и слегка вытянул шею, рассматривая. -Тогда чего хочет Кхун Вин? Я найду это для вас. Панчай по-прежнему настаивал на выполнении возложенных на него обязанностей, однако он вынужден был остановиться, поскольку Вин взял его руку и ущипнул распухшую часть от того, что Панчай расправлялся с бандитами голыми руками. Очевидно, телохранитель ещё не позволил доктору осмотреть рану. — Я хочу, чтобы ты выполнил свой долг. “___” На этот раз Чай замер, потому что до него дошло в этот момент... что он только что выкопал яму и закопал себя. -Мне не нужны лекарства, и ты должен знать, что есть другие вещи, которые могут заставить меня забыть о боли… не так ли? Фавин улыбнулся, и этого было бы достаточно, чтобы многие мужчины согласились не задумываясь, но Панчай не был в их числе. Молодой телохранитель убрал руку, однако Вин, схвативший его, также наклонился вперед и увеличил силу своего захвата. Он использовал слова самого Панчая, которые произнес так жестоко, чтобы лишить его пути к отступлению. -Как ты это сказал сейчас... «Кхун Вин - моя ответственность...». Так в чём заключается твоя ответственность? В паре проницательных красивых глаз сквозила явная холодность, но рука по-прежнему сжимала распухшую часть кулака. И хотя он должен был поднять глаза, чтобы посмотреть на Панчая, его красивое лицо всё равно выглядело благородно, как у короля. -...быть твоей игрушкой. — Это совершенно правильно. Слова, просочившиеся из уст оппонента, заставили Вина удовлетворенно улыбнуться. Он отпустил руку Панчая, которую держал, и наклонился к нему: -Теперь я хочу играть, чтобы забыть боль, так что… ты должен знать, что делать. - Кхун Вин не должен... - С чего это телохранитель решил преподать мне урок? Если раньше двое мужчин в комнате выглядели как лев сражающийся с тигром, то теперь льва явно загнал в угол тигр с острыми клыками. -Отвечай за свои слова, Панчай. Хотя Фавин не привык к таким чувствам, опыт научил его, как вести себя в подобных ситуациях. Больше не было ребёнка, который плакал, когда не получил желаемого, был только Фавин, который сделает всё, чтобы получить то, что он хочет. -Кхун Вин, вам больно? -Это то, что ты сказал своими устами, но то, что я здесь вижу, явно отличается от того, что ты сказал. … В VIP-палате частной больницы двоюродный брат тайского гангстера не лежал на кровати, как другие пациенты, стройное тело юной модели оседлало колени высокого мужчины, одежда пациента была полностью развязана и обнажила нежную кожу на его груди. Штаны также были сняты и поспешно брошены на край кровати, но Панчай, который не осмеливался пошевелиться... внутри был не таким спокойным, каким казался снаружи. Человек, который говорил раньше, что относится к нему как к своему хозяину, не мог контролировать некоторые части своего тела. Выпуклость под добротными штанами упиралась в тугие, полные ягодицы, как будто он хотел сделать что-то, что не успел сделать в прошлый раз. -Кхун Вин, я говорю, остановитесь, если кто-нибудь войдет и увидит… э-э. -Хех, говоришь одно, а делаешь другое, - соблазнительным голосом сказал Фавин, и как только его белые ягодицы были сильно прижаты к выпуклой части, Чай бесконтрольно сжал зубы, а его пронзительные глаза словно загорелись, и он сам не знал, почему, дьявол раздери... он хотел заняться с Вином сексом. Юная модель был весьма опытен в постели. Вин был из тех, кто соблазнял все живые существа вокруг. Заставить мужчин хотеть войти в его тело было несложно. Фавин давно знал, что желание тела не имело ничего общего с разумом - даже если не было любви, тело вполне нуждалось в этом. Любой мог это сделать, прямо как Панчай сейчас. Пшшш…. Вин наклонился и прислонился к его сильному телу, потом прижался к его груди и дразняще погладил пальцем, в то время как его губы прижались к колючему подбородку. - Кхун Вин… Мягкое прикосновение заставило Панчая остановить его низким голосом. В отличие от темпа голоса телохранителя, температура тела Вина становилась всё горячее и горячее, и это заставило его просунуть колено между ног Панчая и медленно потирать им затвердевшую плоть. Сразу же пара больших рук схватила его за плечи, заставив Вина поднять глаза. -Я не думаю, что сейчас подходящее время. – с этими словами Чай оттолкнул своего хозяина, прежде чем что-то пошло не так, но... - Ой!. -Кхун Вин! Юная модель только что вскрикнул, и Чай тут же ослабил хватку на его плечах. — Если ты пошевелишься, рана будет болеть. — сказала Вин с болью, потянувшись, чтобы коснуться раны на плече. Пусть теперь Чай только попробует меня остановить! Теперь я буду делать то, что хочу, раз уж я оседлал его сверху. -Разве брат не дал приказ хорошо обо мне позаботиться? Так что, если я буду много напрягаться и рана откроется... похоже, ты дважды за один день ослушаешься приказа своего самого любимого хозяина. Вот так Панчай, который мог снести двоих за несколько секунд, попал под хрупкого стройного парня, который приютился у него на груди. В этот раз Вин сказал, что рана болит только из-за сопротивления, но на самом деле он не желал останавливаться, его здравый смысл словно исчез. Напротив, мускулистое тело, реагирующее на провокационное прикосновение, постепенно становилось горячее. Вот почему Фавин повторял, что Панчай говорил одно, а делал - другое. Рот всё твердил про долг, но тело... не делало того, что говорил Чай. Тело того, чье дыхание обжигало, становилось всё горячее и горячее, а выпуклось внизу… медленно становилась всё твёрже. Чирк... Теплые губы снова коснулись шероховатого лица, но на этом не остановились. Вин продолжил поцелуй к точеным губам, дразняще покусывая зубами, нежно и глубоко посасывая. Кончик его языка дразняще касался чуть приоткрытой части губ Панчая, и Вин озорно толкнул его внутрь, но прежде чем мужчина успел ответить, он вынул язык, оторвался от его рта... и лизнул губы телохранителя. Взгляд юной модели говорил Панчаю, кто стоит выше. -Выполняй свой долг. После этого Вин схватил Чая за руку, которая приземлилась на прежде безупречную, но теперь имевшую несколько синяков грудь, его голос был провокационным и от этого у телохранителя заблестели глаза. Рука, которую он только что отдернул, теперь двигалась медленно, но с желанием. Грубые руки пробуждали трепет в теле модели, стирая боль с тела и превращая его в горячее масло, подливаемое в огонь желания, так что пламя страсти разгоралось всё сильнее. -Да… - простонал Вин, потому что Панчай ущипнул светлую грудь, играя большим пальцем, а затем медленно поглаживал нежную кожу, отчего мелкие горошинки сосков Вина затвердели. Панчай сейчас был человеком, полным противоречий, который говорил одно, а делал другое. Он приблизился к груди модели, облизывая и дразня сосок то с одной, то с другой стороны кончиком языка. Его острые зубы покусывали и дразнили их, отчего Вин не выдержал и застонал. - Садист... ах! Прежде чем Фавин простонал в голос, он вздрогнул, потому что горячие губы Панчая начали сосать и сильно терли соски. Он покусывал их и проводил по ним языком, пока соски не стали твердыми, как галька, а светлые волосы на теле Фавина не встали дыбом, и он весь не затрепетал. Внезапный прилив желания заставил дыхание Вина звучать быстрее и интенсивнее. Он протянул руку, провёл ею по темным волосам Панчая, и схватив их, притянул его к себе, будто пытаясь избежать неловкого момента. -Ты вырос! В то же время Вин также чувствовал твердую часть прижатую к ягодицам и, поскольку никто не хотел признавать поражение, волна эмоций постоянно обрушивалась на обоих. Но когда сильные тела пытаются сбить друг друга с ног... Вин отстранился, оторвал своё тело от губ мужчины и опустил голову, чтобы посмотреть ему в лицо. -Не преувеличивай. Лицо Панчая выглядело спокойным, но это сильно отличалось от его взгляда. Глаза телохранителя яростно пытались подавить демона, который хотел вырваться из его тела. И это заставило Вина улыбнуться... эта улыбка сделала его ещё более очаровательным. Панчай начал гладить его и провёл грубой рукой вниз по спине, спускаясь ниже к круглым ягодицам, ещё ниже... а затем проникли глубоко внутрь. После этого Вин нагнулся и, приблизившись к уху, прошептал: — Твоя работа — подготовить это местечко достаточно для того, чтобы оно приняло твою штучку. «___» Тишина на мгновение окутала всю комнату, как будто телохранитель на секунду забыл как дышать, пока Фавин не нарушил тишину: — Это не займет много времени, я к этому привык. Эта фраза заставила полыхнуть огнём взгляд человека, который использовал долг как оправдание, потому что она ясно говорила ему, что Кхун Вину всё равно, что он с ним сделает, и что его когда-то целомудренное и невинное тело прошло через руки мужчин... множества мужчин. Вин, смотря в глаза Панчаю, улыбнулся, хотя в его глазах не было и намека на улыбку. Панчай опустил голову, а губы Вина прильнули в дразнящем поцелуе к его шероховатому лицу и крепко прижались, намеренно сделав то, что отражалось в глазах перед ним. - Прежде чем называть меня упрямым, взгляни на себя… Пи'Чай. Вин знал, о чём думал мужчина перед ним и сказал это намеренно, чтобы заставить его подумать именно так. Не захотел в своё время просить любви у чистого и честного мальчика, так что теперь не стесняйся и можешь проклинать сколько хочешь, но прежде чем обвинять... пожалуйста, посмотри на своё собственное поведение. -Я никогда не говорил этого о Кхун Вине… никогда. -Ой… ха! Вместо ответа Вин просто рассмеялся, его мягкие губы всё ещё прижимались к основанию уха Чая в поцелуе, как бы говоря, что ему всё равно, скажет ли он что-то ещё или нет. Ладони Панчая находились под ягодицами Вина и мяли нежную плоть. На его заостренном лице читался испуг и Чай нервно поглядывал на лицо, находившееся поблизости. В этот момент приступ совести, который был подобен стене, блокирующей возникающее желание, внезапно пал, как только Чай услышал голос, раздавшийся рядом с ним... -Это возможно сделать только так? – прозвучал в ответ голос, полный поддразнивания и… презрения. Стена вдруг сломалась и рухнула. -Да. Сразу же после провокационных слов Панчай схватил его за шею, затем потянул Вина вниз и запечатлел жгучий поцелуй на его надменных губах. В итоге сопротивления не было, наоборот, Фавин принял горячий язык глубоко в рот, и ответил таким же яростным поцелуем. Вин ничего не сказал по поводу распухшей нижней губы, укушенной острыми зубами, потому что сам в отместку сильно сосал губы Чая, позволив похоти овладеть всем своим естесством, а разочарование скрыть сильным желанием. Заведя руки под костюм Панчая, он потянулся, расстегнул рубашку и коснулся его теплого тела, такого же горячего, как и твердый жезл, трущийся о его ягодицы. Интенсивные и настойчивые действия, которые совершал Фавин привели к тому, что телохранителя постепенно одолело чувство гнева. Панчай должен был приласкать человека, которого называл своим хозяином, но поцелуй был настолько интенсивным, что он почувствовал вкус крови, а член был настолько сильно возбуждён, что рвался наружу. Чёрт! В этот момент Фавин слегка вздрогнул, чувствуя, как палец Панчая двигается в узкой дырочке. Он прикусил его губу, просто слегка нажимая и потирая, заставляя телохранителя почувствовать, как его тело дрожит и отзывается на глубокое проникновение пальца мужчины... Наверное из-за того, что прошлой ночью Вин играл сам с собой, первый палец смог войти так легко. Хлюп... Хлюп... Медленно тлеющий поцелуй продолжался, из-за чего кристально чистая слюна стекала вниз, но им обоим было наплевать. Языки яростно переплетались, пока Вин не отстранился и не закусил собственную распухшую губу, когда палец Панчая проникнув в узкое пространство, прижался к тёплым стенкам внутри. После времени, проведенного с Сирапопом, Вин не имел больше физического контакта ни с кем, а прошлой ночью это были только его собственные пальцы и оральные услуги, оказанные человеку перед ним, поэтому, когда он почувствовал палец Панчая, проникающий глубоко в то место, которое давно не трогали, в горле Фавина задрожал стон. Но он не позволил ему сорваться с губ… - Хм… хм... - только звук сдерживаемого дыхания срывался с его губ, как бы выражая сильное желание. -Ну, а… Палец Панчая по-прежнему упруго и ритмично проникал глубоко в тело, а иногда медленно проходился по определенной точке, из-за чего Вину приходилось изрядно потрудиться, чтобы сдержать все эмоции, но он не мог совладать с собой, дрожа всем телом, когда Чай дотрагивался до заветного места, заставляя стенки сокращаться так, что это становилось болезненным. Когда длинный палец прошёлся в очередной раз по этому месту, прилив эмоций сменился стонами Вина. В то же время Панчай поднес еще один палец ко рту, и хорошенько смочил его, пока слюна не стала стекать по нему. После этого человек, которого назвали игрушкой, и который не хотел оправдать это звание, другой рукой обхватил ягодицы Вина и окунул ещё один палец во влажную дырочку, отчего модель прищурился, глядя в напряженное лицо Панчая. Похоже телохранитель колебался, его брови были нахмурены, зубы стиснуты, а в глазах танцевали дикие всполохи огня. Всё это не испугало Вина, а как ни странно, разогрело желание и сделало его тело ещё более чувствительным. -Ха... ха... здорово... Пальцы Панчая по-прежнему изо всех сил выполняли свой долг, вдавливаясь глубоко внутрь, исследуя глубины его тела, отвечая на плотные, легкие покусывания и медленно нажимая. Вин же сжимал сильнее свои бедра, медленно покачиваясь и потираясь о твёрдую выпуклость Панчая, которая всеми силами рвалась из штанов. Длинные пальцы входили глубоко, однако не настолько глубоко, как хотел Вин. - Достаточно. В этот момент он расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке, обнажив крепкую грудь и позволил мужчине лечь на мягкий матрас, которым была оборудована палата, соответствующая статусу знаменитой больницы. Пара пронзительных глаз уставилась на хозяина, который сидел прямо перед Панчаем с одним неповрежденным коленом, раскрывая перед ним ту картину, от которой кровь закипела в теле. Да, Фавин мог вести себя так же, как и вчера вечером, когда оседлал его колени, но это не значило, что новая встреча с ним хоть немного ослабит волнение. У Панчая было много партнёров, мужчин и женщин… но никто не сравнится со стройной молодой моделью, который сейчас раздвигал перед ним ноги. Рубашка, прикрывающая белую грудь, возбуждала похоть, вызывая у него желание зарыться лицом в поисках частей тела, спрятанных под одеждой пациента, в то время как нижняя часть тела, тёмно-красный прекрасной формы член, сейчас действительно была возбуждена, отчего Чай чувствовал себя ещё более разгоряченным. Однако это не то, чего хотел человек, лежащий снизу…. -Хороший. Вин выпустил пылающий от страсти член из штанов Панчая и ощутил горячую плоть в своей руке. Он коснулся пальцами маленьких бусин, прочно закрепленных под кожей, а затем перевел взгляд, чтобы посмотреть на Панчая. Видя, как он тяжело дышит, Фавин облизал губы, от чего глаза наблюдавшего за ним Чая, расширились ещё больше. -Кхун Вин, не просто... ах! Когда Вин слегка приподнялся и без колебаний принял горячий стержень в узкий проход, человек, остановивший его, не мог не стиснуть зубы и быстро выдернул оттуда пальцы. Когда сильный обжигающий жар плотно обхватил его член, в горле Панчая заклокотал еле сдерживаемый стон, который он едва успел проглотить, и телохранителю пришлось задержать дыхание. В этот момент разум был побежден, уступив место инстинкту охотника, который хотел проглотить этого человека до костей! Дырочка Вина внутри была очень горячая, тесная и плотная, так что даже опытный мужчина едва мог сдержаться. Боль... Однако то, что чувствовал Вин, было полной противоположностью. Когда Чай вошёл в его тело, неразработанный проход почувствовал боль, вызванную глубоким проникновением. Даже маленькие бусинки, которые двигались на кончике и тёрлись о мягкую внутреннюю стенку, заставляли его невольно закрывать глаза, а капли пота стекали по его лицу, но он не останавливался. Просто, такая боль была ничто, по сравнению со словами из уст этого человека. Да, Вину было больно, но он без колебаний направлял своё тело вниз, позволяя горячему стержню проникать все глубже и глубже в его тело, как ему всегда было нужно… чтобы чувствовать себя комфортно. Но это также заставило его задыхаться от боли. Ты хочешь сказать, что наши тела не подходят друг другу? -Ой… - Кхун Вин! В конце концов, со смехом в горле, Вин расслабил своё тело, чтобы полностью вобрать член Чая в себя. Он не обратил внимания на внезапную остановку и только открыл слезящиеся глаза. - Да… ты должен помнить, кто ты такой… и лежать. Вина не смутило напряженное лицо мужчины, готового в любой момент прыгнуть и причинить ему боль, потому что он закрыл глаза и начал медленно подниматься и опускаться, терпя боль и трущиеся о внутреннюю поверхность маленькие бусинки, отчего по всей внутренней стенке распростронялся огонь. Фавин сделал глубокий вдох, чтобы адаптироваться как можно быстрее. Это больно, но если боль поможет мне забыть обо всем… Вин, думая подобным образом, раскачивался всё быстрее, позволяя своему телу взять верх над разумом. -Не шевелись! Фавин почувствовал, как Панчай толкнулся и его член начал входить в узкое отверствие, поэтому он снова открыл свои прекрасные пронзительные глаза, глядя на потного мужчину. Затем Вин опустил голову и поцеловал его в грубую щеку. -Если я случайно сломаю его, я остановлюсь. «___» Фавин снова рассмеялся, его голос дрожал и был хриплым, потому что тишина теперь ясно показывала, что он не хотел останавливаться. Правильно, он мог заниматься сексом с кем угодно… и делать всё, что захочет, кроме того, чтобы излить душу. Хлоп…Хлоп… -Эй! Ах, ах, ах…хмм... Думая о конце, Фавин раскачивался всё быстрее и быстрее. Звук ударов бедёр наполнил комнату, пока не раздался громкий вздох. Вин дрожал всем телом при попадании Чаем по определенной точке кончиком члена, его дырочка уже приспособилась к инородному телу, а руки упирались в крепкий живот, чтобы поддерживать себя, как и нога с неповрежденным коленом. Фавин начал раскачиваться всё быстрее и насаживался глубже, отчего у него непроизвольно вырвались стоны. Забудь, Вин, забудь обо всем. Просто подумай о сексе… да, только о сексе. -А…ааа… Чай протянул руку и погладил его грудь, но Вин не собирался открывать глаза, потому что он не хотел видеть глаза человека перед собой. Этого было достаточно, чтобы позволить его дрожащему телу насладиться грядущим. Поэтому Вин не видел, как на него смотрел человек, которого он хотел затоптать, как ковёр. Бездонные глаза, словно маленькая бомба, смотрели на качающуюся фигуру и красивое нефритовое тело, сидящее на нём, белые ягодицы опускались вниз, а длинные ноги были так широко раздвинуты, что обнажились внутренние части. Панчаю пришлось использовать всю силу воли, чтобы удержать себя и не подняться навстречу Вину, даже если он сходил с ума. Он никогда раньше не лежал так неподвижно, никто и никогда не сидел на нём сверху так, чтобы он не был в состоянии ответить, и всё же, когда дело дошло до этого парня... Это приказ… это обязанность... не более того. Обе руки телохранителя были сжаты в кулаки, настолько сильно, что стали отчетливо видны костяшки пальцев. Чем больше Вин насаживался на него, тем больше Чаю хотелось ответить ему с удвоенной силой. Он очень хорошо знал, как использовать оружие, которым было оснащено его собственное тело. Я могу заставить Кхун Вина стонать дольше и безумнее, чем сейчас… могу заставить зажмуренные влажные глаза трепетать в такт сердцебиению, могу заставить смениться выражение боли на счастье и молить о пощаде. Просто... пожалуйста, позвольте мне участвовать в этом действии! Блять!!! Панчай злобно выругался в своём сердце, когда тело Вина начало раскачиваться быстрее и распаляло его ещё сильнее. Внутренние конвульсии заставляли его хотеть разорвать партнёра до потери сил и всё это заставило телохранителя, принявшего приказ... раскачивать своё тело уже по собственной воле. -Ах! Чай! Тело Вина всё ещё чувствовало боль, однако сейчас удовольствие преобладало. Быстрее, сильнее… ещё сильнее. Хлоп...Хлоп… Два тела продолжали сталкиваться, как будто никто не хотел признавать поражение, а звук физического столкновения разносился по всей просторной палате. Вин схватился за плечи Панчая и потянул вверх, как будто он больше не мог этого выносить. Его глаза были плотно закрыты, но он, не желая этого, открыл их. -Ещё... ещё, ах, ах... ах!!! Вин прикусил губу от такой боли, пока не дошёл до конца удовольствия, желание выплеснулось и запачкало рубашку Панчая, но он не остановился, его стройное тело по-прежнему энергично раскачивалось вверх-вниз, а затем Вин приподнялся и увидел, как горячая жидкость потекла снизу, поднеся руку, чтобы прикрыть Панчаю рот. -Хе, хе... хе… В этот момент единственным звуком, оставшимся в комнате, было их разгорячённое дыхание. -Кхун Вин, твоя рана! Вин не собирался открывать глаза, когда его уложили на мягкую постель. Он знал, что зашитая рана разошлась и швы порвались, но боль в его теле была ничто, по сравнению с жаром, который быстро проходил. Это не сильно повлияло на его чувства. Накал этого быстрого матча был всё равно что сказать... – «Долг выполнен». — Я вызову доктора. -Можешь потише? Не шуми. Фавин широко распахнул глаза и переместил своё тело, чтобы сесть прямо. Он равнодушно посмотрел на кровь, текущую из раны, и сказал телохранителю: -Мне нужно время, чтобы прийти в себя, выйди. -Но рана молодого господина... -Ты хочешь, чтобы до твоего любимого хозяина дошли слухи о том, что больной брат занимается сексом с его телохранителем в больнице? «___» Панчай промолчал на это предложение, а Вин улыбнулся и кивнул: -Я позову доктора, когда закончу, а ты просто уходи… Это твоя работа — делать то, что я говорю, не так ли? Вин не ожидал, что тот будет беспокоиться о нём, но когда Панчай повернулся и молча послушно вышел из комнаты, он всё ещё чувствовал пульсирующую боль в сердце. В тот момент, когда телохранитель исчез из поля его зрения, Вин, который старался казаться сильным... упал беспомощно на кровать. Он переместил руку, чтобы коснуться своей дырочки, затем переместил пальцы на уровень глаз... и увидел на руке белую жидкость, смешанную с темно-красной кровью. Фавин сжал кулак и отвёл руку в сторону. Почему мне стало больнее? Но это была боль не тела, а сердца... разбитого сердца.