My loser.

      Огромные настенные часы бьют полдень. Сонхва в очередной раз обводит глазами приемную своего босса. Парень усмехается - по интерьеру сразу можно понять, какой у того комплекс неполноценности. Богатство и экзотика буквально нависают с потолка вместе с огромной стеклянной люстрой. Стены увешаны гобеленами в толстых резных рамках с такими яркими узорами - прямо как в цирке или на ярмарке, где можно застрять и навсегда потеряться в мире иллюзий. Огромный кожаный ретро-диван, на котором утопает Сонхва из-за его излишней мягкости и бесформенности, кажется, хранит целый склад тайн всех побывавших на нем. Как и каждая вещь в этом здании. Стили переплетаются в безвкусице, что делает помещение некомфортным, и хочется скорее уйти. По всему периметру комнаты расположены фигурки и статуи голых женщин, большинство из которых настолько несуразны, словно их лепили наспех в цеху плотских фантазий.

“Гребанный фетишист”.

      Сонхва вертит головой, прогоняя картинки в голове - не помогает. Множество керамических изделий невиданных форм, видимо, понятных только тем, кто умеет ценить китч. Вся мебель массивная: резные столы и стулья. Казалось, комната сама знает, какая она “суперстильная” и сама себе очень нравится. Сонхва прячет смешок в кулаке.       Главная достопримечательность приёмной, конечно, секретарша босса, на которую Сонхва старается лишний раз не смотреть. Блондинка, чьи волосы скорее напоминают солому, с явно силиконовыми губами и бюстом, который напоказ выставлен глубоким декольте её леопардовой блузки. Она с неистовой силой причмокивает, жуя жвачку, и её губехи волнообразно двигаются по недовольному лицу, напоминая Сонхва огромный хинкаль. Ну уж нет - хинкаль слишком аппетитный по сравнению с этим нечто, которое язык не повернется назвать устами.       - Ты кофе или чай будешь, сладкий? - её голос донельзя слащавый. Она специально растягивает буквы, чавкая жвачку, а взгляд такой, будто это Сонхва должен сделать ей кофе, а не наоборот.       - Спасибо, воздержусь.       Он прячет закатившиеся глаза под оправой солнцезащитных очков, которые даже не намеревается снимать. Они будто бы защита от стен этой эпатажной обители.       Паку главное - узнать, чего от него хочет босс, получить новое задание, выполнить его, забрать свои деньги и попытаться выйти из игры. Но он заведомо знает, что, скорее всего, не сможет. Их маленькая группировка относится к мафиозной семейке Моррети, но здесь их знают под фамилией Ким. Итальяшки с корейскими ответвлениями. Тот ещё трындец, на самом деле. Достаточно один раз связаться - и уже хер отмоешься. Жизнь вынудила Сонхва работать на них, но эта связь душила; хотелось разорвать порочный круг, который затягивал, словно болото.       Дверь кабинета открывается, и из нее выходит довольный мужчина: он кланяется блондинке и уходит прочь. Значит, босс свободен и, возможно, находится в хорошем расположении духа. Сонхва встает с места, стучит в массивную дверь с табличкой “ДонХэ Моррети” и после утвердительного ответа заходит.       Кабинет едва отличается по интерьеру от приемной, разве что стол еще больше, как и королевских размеров кресло, в котором заседает маленький тучный и лысеющий мужичок с тонкими усиками. Сонхва замечает сидящего поодаль незнакомого ему парня, но не удостаивая его взглядом, снимает очки, вешает их на рубашку и почтительно кланяется боссу.       - Ах да, Сонхва, мой любимчик, - мужчина растягивает губы в улыбке, за которой следуют и усы, отчего Пак смеется внутри. - Присаживайся.       Парень следуют за его жестом и приземляется в кресло напротив.       - Вы хотели меня видеть? Новое задание?       - Да. Только в этот раз ты отправишься не один. Знакомься - это мой племянник, Ким Хонджун, - мужчина подзывает парня, тот подходит ближе, кланяется и поправляет очки.

“Это что какая-то шутка?”

      Сонхва давится воздухом и откашливается, рассматривая невысокого парня с ног до головы. Его несколько нелепый вид создает впечатление разве что ботаника или библиотекаря, а не племянника босса преступного синдиката. Белая клетчатая рубашка, заправленная в коричневые брюки на подтяжках.

“На подтяжках. Это типо стильно или он просто дурачок?”

      Волнистые русые волосы, очки и безумные глаза, как у дикой белки.       - Ким Хонджун. Мне очень приятно познакомиться с вами, - он еще раз кланяется и скромно отходит в сторону.       Сонхва наклоняется к столу ДонХэ и, выгибая бровь, тихо произносит:       - При всем моем уважении, босс, но это что за маленькое недоразумение? Вы же знаете, что я работаю один.       - Сонхва, ты не смотри на то, что он экстравагантный. Поверь, его мозги - это то, что всем нам нужно, - отвечает ему босс, улыбаясь и откидываясь в кресле.       Пак наблюдает, как Хонджун подходит к статуе голой женщины, заметно краснеет, осматривая, трогает её за палец, который остается у него в руке, и тушуется до самых ушей. Затем судорожно пытается прилепить его на место.       - Я не сомневаюсь, - язвительно говорит Сонхва, не отрывая взгляда от парня, который кладет оторванный палец на стол и усаживается обратно в кресло. - ДонХэ, простите, но, как я уже сказал, напарник мне не нужен.       - Ох, дорогой, это не обсуждается. Так что прошу любить и жаловать, - улыбка с лица мужчины исчезает, а глаза недобро сверкают. Пак знает этот взгляд, и потому спорить бесполезно - он уже проиграл.

***

      Работа с Хонджуном стала для Сонхва настоящим личным испытанием. Он выводил из себя абсолютно всем: начиная от внешнего вида, заканчивая своим поведением. Младший оказался до вредности вежливым и застенчивым парнем, который краснел при любом смелом замечании. Смущать парня стало для Пака новым развлечением - чем он и занимался при каждом удобном и неудобном случае. Ему нравилось, как при этом тот поправлял очки, краснел и теребил край своей одежды, часто моргая и округляя свои, и без того большие, глаза. Сонхва даже счел это очень милым. Этот смущенный, краснеющий паренек стал для него самой большой пыткой и, в тоже время, наиболее очаровательной частью его дней.       Первое совместное задание - кража картины какого-то художника, чье имя Сонхва даже не пытался запомнить - всё равно оно звучало, словно на мертвом языке. Босс хотел именно её в личную коллекцию, но художник категорически отказался от продажи. Маленького полуитальяшку это вообще не остановило.       Всё шло гладко по плану: камеры отключены - этот Хонджун оказался реально толковым парнем - охрана снята, проникнуть в галерею получилось без труда. Сонхва был мастером своего дела, двигаясь бесшумно, словно змея. Идеально сработано, и вот уже картина у них на руках, если бы не одно маленькое недоразумение. В прямом смысле маленькое. Хонджун решил прямо на месте преступления написать извинительную записку и оставить ее там, где висело полотно, аргументируя это словами: “Красть плохо и вообще-то грех”, но раз у них нет выбора, он должен хотя бы извиниться.       Они спорили до тех пор, пока не очухались охранники и прибежали на их крики. Если бы не Сонхва - задницы оттуда унести бы не удалось. По крайней мере, целыми и невредимыми.       Босс был доволен проделанной работой, даже позабыв о том, что парни едва не попались. Он рассматривал картину сверкающими глазами, будто это самое сокровенное в его жизни. Оставив ДонХэ с его прелестью наедине, Сонхва под локоть вывел ничего не понимающего Хонджуна из кабинета в самый угол холла. Проверил наличие посторонних лиц и, никого не обнаружив, повернулся, смерив того самым недружелюбным взглядом.       - Это еще что за выкрутасы? Какая к черту записка с извинениями? Тебе пять лет? Ты в курсе, чем мы здесь занимаемся, в частности, твой дядя? Чем тебе придется заниматься? Или ты совсем ничего не понимаешь? - выпалил Сонхва на одном дыхании.       Голова Хонджуна с каждым вопросом всё сильнее вжималась в плечи. Под его взглядом, казалось, что парень стал ещё меньше ростом. Он виновато хлопал ресницами, теребя край своего джемпера, слушая нескончаемый поток возмущений в свою сторону.       - Прости, Сонхва, но я должен был извиниться…       - Ты вообще слышишь, насколько смешно и абсурдно это звучит? Боже мой, за что ты на мою голову, - он оперся о стену и шумно выдохнул.       - Прости, я не подведу в следующий раз, - Хонджун смотрел на парня с надеждой, детской наивностью, настолько неподдельной, что Пак замолчал, забыв всё, что хотел ему высказать. Парень действительно выглядел растерянным. Всё-таки это было первое его подобное задание, с системой безопасности и охраной он справился отлично, и если бы не его дурацкие принципы, Сонхва, скорее всего, похвалил бы его.       - Уж постарайся в следующий раз, - выдавил сквозь зубы Пак, на что младший просиял, заставив старшего усмехнуться. Откуда вообще взялся такой в этой сумасшедшей семейке Ким-Моррети?

***

      Всё приняло катастрофический оборот, когда Сонхва внезапно осознал, что парень вызывает в нем неоднозначные чувства. Он стал для него светом в мирке, который, казалось, прогнил до самого ядра. Он понимал, что Хонджуну не место в их группировке. Минуя вместе несколько совместных заданий, на каждом из которых младший вел себя одинаково: извинялся перед “пострадавшими” и пытался призвать к совести всю их банду (включая своего дядю, у которого её отродясь не было), стало ясно - парень совсем чудик.       Сонхва всячески пытался привлечь его внимание - двусмысленными фразами, заботой, - но парень оказался смышленым только в системах, координатах и заумной хрени, в которую Пак даже не пытался вникать. В остальном Хонджун был полный нуб, что сначала бесило, а затем умиляло.       В какой из переломных моментов от одного взгляда этого маленького недоразумения у Сонхва стала исходиться в бешеном ритме главная мышца организма, он не понял сам. Только вот отрицать было бесполезно - как хотелось попробовать его губы на вкус, заставить краснеть, узнать, каков он в полном смущении. Мечталось увидеть в больших невинных глазах толику желания - одного на двоих.       Это наваждение началось с легкого касания рук, когда Хонджун передавал ему флешку с информацией для босса о конкурирующей с ними группировке. Ким даже не заметил, как дернулся Сонхва - это был выстрел в самое сердце, после которого странный парнишка захватил все его мысли.       Затем Пак обратил внимание, что младший плохо питался: несмотря на всю свою правильность, он перебивался растворимым кофе из пакетиков и каким-нибудь бутербродом наспех, что выводило из себя. Нужно было видеть непонимающий взгляд Хонджуна, когда Сонхва затащил его в ближайшее к их базе кафе и всучил ему меню, чтобы тот выбрал всё, что захочет. Они ели молча, а Пак кричал внутри себя каждый раз, когда их взгляды пересекались. Походы на обед в кафе стали их маленьким ритуалом, что не могло не радовать влюбленного Сонхва.       Да нет же. Невозможно.       Наверняка, он просто хотел потрахаться, снять напряжение. Но после того, как Сонхва, надрачивая себе в душе, кончил с его именем на губах, а образом в мыслях - стало уже не смешно.

***

      Стрелки часов на здании показывают за полночь. Город спит, даже звезды спрятались за облаками. Двое ждут в машине, контролируя ситуацию с улицы. Хонджун проникает первым, предварительно отключив камеры видеонаблюдения снаружи. Сонхва с восхищением наблюдает, как ловко младший справляется с замками, открывая им заветный путь. Слишком мало охраны для места, куда накануне привезли нужную им вещь - не считая других исторически важных реликвий. Пак считает это подозрительным, о чем и делиться с напарником. Тот в ответ пожимает плечами, показывает жестом, чтобы напарник остался ждать в коридоре, пока он расчистит им дорогу.       От света фар редко проезжающих мимо машин тени ползут через окна по узким коридорам старинного здания, хранящего в себе века исторических ценностей.       Сонхва считает про себя и начинает нервничать. Почему он так долго? Отворачивается к окну, осторожно выглядывая - машина на месте. В этот момент ему зажимают рот поверх маски ладошкой, от чего он дергается в испуге. Хонджун.       - Блять! - громко шипит Сонхва. - Дурак? Я чуть в штаны не наложил!       Младший не сдерживает смешок: - Это было бы очень неловко.       Пак невольно засматривается - в темноте, на контрасте с маской, его глаза выделяются особенно притягательно. Они смотрят друг на друга какое-то время, пока Хонджун не прерывает тишину.       - Всё чисто. Нам пора.       Сонхва - мастер своего дела и виртуоз скрытности. Он - тень, что движется прочь от света, так тихо, что мыши аплодируют. Его глаза горят смесью азарта и наглости. Главное - не попасться. Теперь Хонджун следует за ним, оглядываясь по сторонам, подстраховывая.       Коридоры музея длинные, будто бесконечные, с каменными стенами, украшенными древними фресками. Стеклянные витрины переливаются от приглушенного света фонарей. Дверь в зал, где хранилась брошь, защищалась замком и сигнализацией. Хонджун кивает головой - система отключена и путь свободен. Витрина с брошью находится в центре комнаты. Пока Хонджун осматривается, Сонхва подходит к заветной цели. Его сердце стучит бешеным ритмом, отдавая в ушах и кончиках пальцев, кровь закипает - брошь оказывается в его руке, невероятно красивая, сверкающая каким-то опасным блеском.       - И за эту безделушку люди готовы воровать и убивать? - Сонхва дергается и покрывается мурашками от шепота в самое ухо.       - Это не просто безделушка. Она стоит больше, чем наши жизни, - отвечает тот с серьезным взглядом, от которого младший ежится.       - Ты сам-то веришь в это?       - Начинается… - глаза Сонхва, кажется, закатились куда-то под череп. - У нас пройдет хоть одно задание без твоих нотаций? Хон-а, детка, давай просто скорее уберемся отсюда, отдадим “безделушку” твоему дяде, получим свои денежки и свалим. М? Звучит, как план?       - Сонхва, я так не могу…       - Ты, блять, серьезно? Мог, когда разбирался с охраной; мог, когда взламывал систему, а сейчас - когда она у нас в руках - не можешь? Я видел неподдельный азарт в твоих глазах, тебе это тоже нравится. Нравится чувствовать себя важным, полезным, да? Тогда что сейчас? Боже мой…Ты невыносим!       Они стоят друг напротив друга: Сонхва готов прожечь в нем дыру, глаза Хонджуна - большие, виноватые. Пак еле держится, чтобы не сдаться под их натиском.       Младший снимает маску с лица, но напарник его останавливает.       - Надень, придурок, мы еще не закончили.       - Дышать нечем.       - Терпи.       Их спор прерывает громкий звук сигнализации - видимо, кто-то добрался до системы.       Полиция окружает здание со всех сторон.       - Черт! - Сонхва хватает Хонджуна за руку, мчась прочь со всех ног по длинным коридорам; благо он помнит все черные выходы.       - А как же брошь? - спрашивает младший, запыхавшись и еле успевая за старшим.       - Я ее оставил, - врет, она в его поясном кармане. Видимо, он всё-таки отчасти сдался - не полиции, а мелкому недоразумению.       Они еле уносят ноги, бегут несколько кварталов, пока не замечают знакомую машину, которая увозит их прочь. Всю дорогу Сонхва отчитывает Хонджуна, как нашкодившего котенка. Тот старается извиниться, но напарник не дает ему даже слово вставить.       - Ты вообще не соображаешь походу. Чуть всех не подставил! Если нас поймают - выйдут и на остальных!       - Хватит, я всё понял, - младший понимает, что Пак прав, но ему всё равно обидно.       - Я слышу это постоянно. Нихрена ты не понял. Всё потому, что ты тупой.       Брови Хонджуна удивленно подскакивают, а Сонхва не сдерживает смеха.       - Что?       - Говорю: ты тупой, Ким Хонджун. Разбираешься в своих приборчиках, системах безопасности, черт возьми, да ты способен взломать пентагон, я уверен. Но в остальном - ты такой тупой. Даже очевидных вещей не замечаешь. Если бы не мои чувства - давно бы тебя сдал.       - Какие чувства? Ты о чем?       - Повезло же влюбиться в такого лузера.       Он не дает переварить ему свои слова, наклоняется и, обхватив ладошками лицо, напористо целует. Хонджун даже не успевает среагировать, замирая, пока парень сминает его губы. Сердце бьется так сильно, что своим стуком заглушает всё вокруг. И уже не слышно сирены вдали, неважно, что впереди сидят два других напарника. Ким пытается сопротивляться, но сильные руки, сжимают его в долгожданных объятиях. Он сдается. Хонджун отвечает неумело, распаляя Сонхва ещё больше. Неужели это первый его поцелуй? Значит, Пак украл сегодня не только брошь. И даже, возможно, не последний поцелуй.       У них впереди случится много поцелуев. В комнате Хонджуна, такой же забавной, как и её хозяин. В кафе, куда по привычке они ходят на обед. На миссиях - в темных коридорах, украдкой зажимаясь. И даже в кабинете босса, пока ждут того, жадно цепляясь друг за друга, сбивая ту самую статую женщины без пальца - за что отхватят по самое нехочу. Но им будет так плевать на это маленькое недоразумение - ведь у них такое огромное счастье, одно на двоих.