Кошкодевочка

— Мамуль, я дома! — Феликс закрыл за собой дверь и улыбнулся во все тридцать два и даже шире. Добавил уже тише, грозным шёпотом, не стирая улыбки, как чревовещатель: — Моё доброе дело сегодня может превратиться из спасения кота в благотворительную поставку местной шаурмичной. Ясно? Бугорок под курткой, доселе барахтавшийся во все стороны, замер. Феликс бросил быстрый взгляд в зеркало, чтобы убедиться в непринуждённости своего вида, и вздрогнул. Нет, непринуждённость, собственно, была — безумная улыбка от уха до уха в случае Феликса была признаком не психического отклонения, а как раз-таки нормы. А вот утихший бугорок под курткой висел именно так, как обычно висят… Кхм. Да. Они самые. Феликс поспешил прижать эти прелести жизни рукой, потому что не знал, что мать воспримет хуже: если решит, что её сын теперь дочь, или если поймёт, что он… — Опять кого-то притащил? — мать, судя по запаху из кухни, только что воевавшая там с луком, вышла навстречу Феликсу. — Нет бы девушку привёл, так он всяких блохастых домой таскает. — Да что ты, мамуль! — он похлопал глазками, как кот, невиданным образом нарастивший бока после тайного исчезновения целой колбасы. — Ты ведь мне сказала, что больше не потерпишь у нас ни одной бедной несчастной милашки с улицы, которой требуется помощь. Мать хмыкнула — слова были переданы с очень, очень большими поправками. Тем не менее, от возможности съязвить её отвлёк вид сына: — Тогда что ты там прижимаешь? — Где? — Под курткой. — Под курткой? А что у меня может быть под курткой? Только кофта, погода же не холодная, уже весна, теплеет… — Не морочь мне голову! — мать нахмурилась. — Так я же и говорю, — Феликс стремительно разулся и попятился к комнате. Мать хмурилась всё сильнее; ещё пара секунд — и на её лбу можно было бы отмывать вещи, как на доске для стирки. — Ты весь день на работе, а теперь у плиты. Отдыхай лучше, я сам о себе позабочусь, взрослый уже, в одиннадцатом классе учусь, — когда мать открыла рот, чтобы возразить, он пустил в ход железный аргумент: — У тебя там ничего не сгорит? — Вот ведь!.. — мать развернулась к кухне, но по пути в последний раз обернулась на сына. — Смотри мне, я всё вижу! — Конечно, мамуль, — Феликс проводил её всё той же улыбкой, в которой могло бы поместиться не тридцать два, а целых сто зубов. Едва она исчезла из поля зрения, он юркнул в комнату и вынул из-за пазухи пушистика. На вид уже не котёнка, но ещё весьма молодую презентабельную кошку. В том, что это не кот, Феликс убедился ещё на первых минутах встречи. — Ну, вот и твой новый дом, — Феликс улыбнулся, но с заметной грустью. — Временный, точнее. Пока не найду тебе хорошего хозяина. Или пока мама тебя не найдёт и не заставит выселить в детдом. Ой, приют, — Феликс потёр затылок. — В детдом она меня обещала сдать, если я ещё кого-то притащу. Так что сиди тихо, ладно? Феликсу показалось, что кошка вскинула бровь. Конечно, никаких бровей в привычном понимании у котов не было, но вот взгляд… Он был почти точной копией выражения матери, когда сын пытался притвориться, что тайно принесённый из леса раненый ёжик — это новая губка для посуды. Одним словом, кошка говорила, пусть и без слов, но весьма доходчиво: «За кого ты, мальчик, меня принимаешь?» Чтобы подавить возмущения, коего во взгляде уже хватало на целый камаз, кошка принялась вылизывать бока, за которые её посмели тронуть грязными плебейскими руками. — Ладно, ты вроде умничка, — Феликс потрепал кошку по голове, игнорируя грозный взгляд розоватых, как отлив у светлой шерсти, глаз. — Ещё и красавица! Я тебе сейчас местечко в шкафу подготовлю, на верхней полке. Туда мама не дотянется, так что тебя не увидит. Обустройство полки шло быстро — у Феликса под рукой осталось ещё много кошачьих вещей с прошлых случаев, которые он ловко раскладывал на полке, балансируя на табуретке. Кошка тем временем отправилась исследовать комнату. Неодобрительно оглядев бардак, рассованный по углам, она прыгнула на захламлённый стол и брезгливо смахнула хвостом слой пыли с подоконника. Феликс тем временем тихо, но увлечённо говорил: — Девушку, говорит, приведи. А мне с котами легче общий язык найти, чем с ними. Девушки все непонятные, с ними трудно. Надо что-то из себя строить, завоёвывать их… А с тобой, — он обернулся, улыбнулся кошке и снова принялся за работу, — всё проще. Я вижу, что тебе нужна помощь, и помогаю. А ты её принимаешь. Ну, ясное дело, не всё тебе понравится, но я знаю, что ты дашь мне исправиться, поймёшь меня, если я к тебе с добром буду. Тем более, с котами всегда очень уютно, — он слез с табурета и протянул руки к кошке. Она, не разделяя его восторга, глядела на него как санинспектор, побывавший в свинарнике. Справедливости ради, комнате Феликса до этого почётного звания не хватало только свиней внутри. — Ну же, давай. Там уютно, ты скоро привыкнешь. Мама скоро спать ложится, тогда я тебя выпущу. А пока, чтобы она нас не заподозрила, посиди в шкафу, хорошо? Тебе нечего бояться. С этими словами он взял кошку под мышки, не обращая внимания на выражение её лица, и понёс к её укрытию. Когда он влез на табурет, в коридоре послышались шаги матери. Феликс вздрогнул. Кошка полетела в шкаф, как Лжедмитрий из пушки. Двери захлопнулись, табурет метко отлетел к стене, улыбка заняла привычное место. — Что это было? — мать с удивлением осмотрела комнату и, не найдя ничего подозрительного, упёрла взгляд в сына. — Об табурет споткнулся. Устал сегодня, — Феликс показательно зевнул. — День тяжёлый был. — Я вижу, — хмыкнула мать. Феликс вспомнил, что так и не снял ни куртку, ни шапку. Оставалось только невинно похлопать глазками. Мать в ответ только вздохнула. — Ладно уж. Небось опять помогал кому-то допоздна, — мать сняла с него шапку и потрепала по голове. — Приютам, небось. — Откуда… То есть… С чего ты взяла? — Вряд ли уроки в школе идут до десяти вечера. — А… А, ну да, — Феликс нервно усмехнулся. — Фух. — Что такое? — Да нет, ничего. «Просто рад, что не еду в детдом», — добавил он мысленно. Но когда мать рассмеялась, понял, что, кажется, сказал это вслух. — Точно устал. Ну, пойдём ужинать. *** Вечером Феликс, как и обещал, выпустил кошку. Оказавшись за пределами шкафа, она тут же принялась, к большому удивлению хозяина, хозяйничать в комнате. Нестиранные вещи были с позором вытащены в центр комнаты, подобно преступникам на эшафоте. Феликс заметил это не сразу: все его мысли были заняты ей, той самой, заставлявшей стонать почти каждого школьника — великой наукой геометрией. Ученик безумно жалел о том, что чтобы найти икс, обвести его на чертеже недостаточно. Когда же, явственно ощутив, что мозг скоро превратится в наваристый бульон, Феликс обернулся, то вздрогнул: несколько куч смотрело на него. Не подумайте, кошка была приличной. Куч было всего две: из нестиранных вещей, которые ещё можно было спасти, и из дырявых носков, которых следовало раз и навсегда избавить от дальнейших страданий. — Ты… Это ты сделала? — Феликс округлил глаза. Кошка гордо распушила хвост, но вскоре вернула себе бдительность и требовательно обошла несколько раз вокруг куч. Феликс протёр глаза, затем снова. Когда кошка потянула его за штанину, он опомнился и усмехнулся: — Надо же… Таких умных я ещё не встречал. Кошка мурлыкнула в ответ, строго, но с ощутимым самодовольством. Поняв, что ослушаться, кажется, не получится, Феликс поднялся и, схватив в охапку вещи, понёс их туда, где им давно следовало оказаться. Таким же нестандартным образом за следующие две недели кошка заставила Феликса разобрать и прочие разбросанные по углам вещи. Мать, заходя в его комнату время от времени, с подозрением вскидывала бровь. Изменения казались ей деталью, требующей полноценного расследования. Возможно, потому что она перечитала бульварных детективов для женщин за тридцать. Но, как бы то ни было, допрос главного подозреваемого она проводить не решалась, боясь спугнуть зачатки чистоплотности у сына. Но уборкой общение Феликса с кошкой не ограничивалось. С каждым днём питомица позволяла новому хозяину всё больше. Конечно, Феликс мог делать что угодно и без этого — она не царапалась, а только возмущённо фыркала и пронзала осуждающим взглядом. Но со временем кошка перестала показательно передвигаться в другой конец комнаты после попыток Феликса её затискать. Затем хоязину было позволено ерошить шерсть, кроме той, что на голове — за такое наглец однажды впервые получил яростный кусь в палец. С тех пор кошачья причёска была в полной безопасности. А однажды, когда Феликс пришёл с учёбы очень уставший (пришлось организовать массовый побег лягушек, подготовленных для лабораторной по биологии. Правда, потом побег пришлось организовывать уже для себя: класс, получивший конспект десяти исследований по земноводным в качестве задания взамен пропавшей лабораторной, был не слишком доволен), кошка забралась на диванный подлокотник, где покоилась голова хозяина, и лизнула его в щёку. Феликс устало ей улыбнулся и, посчитав это за зелёный свет, кошка лизнула его уже в шею, после чего осторожно укусила за ухо. Получив в ответ удивлённый взгляд, загадочно мурлыкнула и улеглась рядом, демонстрируя молчаливую филейную часть, чем дала понять, что разговор окончен. Собственно, Феликс и не знал, что следует говорить в таких ситуациях. Но общество кошки, начавшей ластиться к нему всё чаще, однозначно ему нравилось. Хотя и вызывала немало вопросов, так что хозяин стал коситься на питомицу с тем же подозрением, что и мать, когда оглядывала комнату сына. Смущал её ум, поведение и даже отсутствие привычных кошачьих инстинктов (кошка никогда не вылизывалась при нём, а лоток оказался без надобности — Феликс едва не поперхнулся газировкой, купленной по дороге, когда, вернувшись в квартиру на третий день после появления в доме кошки, услышал из туалета звук смыва, а затем чинно выходящую из-за двери питомицу. В тот вечер запросы Феликса в поисковике стали на порядок чуднее обычных). Но Феликсу удалось-таки найти икс в этой задачке. Случилось это в один типичный вторник. За окном шёл такой ливень, что Феликс решил отправиться прямиком домой. В конце концов, пропустить день помощи даже ему показалось логичнее, чем пропустить после этого неделю, захлёбываясь чаем с мёдом. Щёлкнув ключом в замке, он скинул верхнюю одежду и поспешил в комнату, где его ждала любимая грелка. Кошка, возможно, была не в восторге от такой должности, но кто будет её спрашивать? Питомица, словно уже предвидя, что её ждёт, сгрудилась в углу дивана. — А вот и я! — радостно оповестил Феликс. Ответом ему был язвительный мявк. Все эти, к сожалению или к счастью, непереводимые реплики хозяин уже научился пропускать мимо ушей. Поэтому, без лишних предисловий, потянулся к питомице и, прижав её к себе, уселся на диван. Они сидели в обнимку с десяток минут, молча наблюдая за дождём, который матерился азбукой морзе по стеклу. Было хорошо. Забыв обо всём, Феликс провёл рукой по макушке кошки. Та, однако, не стала шипеть и брыкаться, а даже подалась чуть ближе к его ладони. — С тобой уютно, — Феликс улыбнулся. — Одному так никогда не бывает. Знаешь, приятно, когда тебя кто-то ждёт. И когда можно с кем-то вот так посидеть. Кошка согласно мурлыкнула в ответ. — Может, мама права, и стоит попробовать найти себе девушку?.. Кошка зашипела так, что Феликс чуть не выкинул её под самый потолок. Отдышавшись, он посмотрел на неё и засмеялся: — Не бойся, я найду такую девушку, которая тебя не выдаст. Может, даже сможешь жить у неё, чтобы не пришлось с тобой расставаться! Кошачья мордочка всё ещё являла собой олицетворение слова «беги». Но Феликс, уже привыкший к подобным выходкам, даже не поёжился. Наоборот, по его лицу расползлась умилённая улыбка: — Какая же ты у меня лапочка! — он взял кошку под мышки, развернул к себе лицом и чмокнул в нос. Затем, движимый порывом нежности, поцеловал ещё и в губы. И тут-то этот самый икс и обнаружился. В комнате вспыхнул белый свет, как от фотоаппарата. Когда Феликс открыл глаза, то тут же покраснел и закрыл их обратно. Затем попытался снова, но опять увидел перед собой её — девушку с розоватыми глазами и светлыми волосами, отливающие тем же цветом на свету. Нет, конечно, девушек Феликс не слишком понимал, но чтобы бояться — это было на него не похоже. Скорее, он их стеснялся. По крайней мере, тех, что были без одежды. И эта незнакомка была как раз из таких. — Ты… кто? — глухо спросил Феликс. — Не узнаёшь? — судя по голосу, девушка усмехнулась. — А если так? — Она изобразила кошачье мурчание. — Подожди… Ты… — от удивления Феликс забыл о приличиях и молча вытаращился на девушку. К его уважению, стоит заметить, что таращился он исключительно на лицо. Но даже одно только лицо уже заставило его сердце биться в груди как селёдка на берегу, отчаянно борящаяся за жизнь. — Но как?.. В замке звякнул ключ. Феликс побледнел и захлопнул дверь в свою комнату. — Одежду, быстрее! — потребовала девушка, прикрываясь руками. — Сейчас! — Феликс, краснея, поспешил к шкафу. — Я дома! — провозгласила мать с порога. — Погода ужас. — Ага, — отозвался Феликс, бросая девушке толстовку и спортивные штаны. — Под дождь не попал? — Немного. — А чего не встречаешь? — в голосе матери послышались нотки подозрения. — Да просто… Уже иду! — Феликс едва приоткрыл дверь и скользнул в коридор через щель. — Это что за чудеса акробатики? — мать, уже успевшая снять обувь, вскинула бровь. — Да там просто сквозняк, — Феликс мило улыбнулся. — Сквозняк? — мать решительно обошла сына и потянулась к ручке двери. — И чья это кличка? Кота? Пса? Или очередного ежа? — Мам, нет! Это не то, что ты… Но мать уже дёрнула ручку. Дверь резко распахнулась. Как и рот матери. Ничуть не смущаясь, наскоро одетые в вещи её сына девушка улыбнулась и протянула руку: — Здрасьте! Джульетта. Мать перевела взгляд на сына, затем вернула его на гостью. Через мгновение губы сложились в довольную ухмылку. — Чай будете? — спросила она.