Cinema
7 мая 2026 г., 16:19
— Камера стоп! — резко рявкнул режиссёр и звонко хлопнул в ладоши. — Чарли! Дорогая… какого чёрта?! Что за фальшь?! — негодующе продолжил восклицать мужчина, быстрым широким шагом зайдя на съёмочную площадку. Его глаза цвета виски с гневным блеском сверлили молодую актрису, которой он был недоволен с момента её утверждения на главную роль в его кино.
— Вы меня вымотали! Уже двадцатый дубль, и Вам всё не нравится! А я стараюсь! — в ответ взорвалась блондинка со слезами на глазах. Её белоснежные зубы были стиснуты, пальцы сжаты в кулаки, а в глазах помимо ярости прослеживалась явная усталость.
— Неужели такой юной смазливой особе так трудно показать страсть?! У меня халтурить не получиться, мисс Морнингстар! — настаивал на своём режиссёр, не сводя презрительного взгляда с актрисы. Рассекая пропитанный напряжением воздух указательным пальцем, он угрожающе навис над хрупкой фигурой блондинки.
— Я не могу работать в такой обстановке! С меня хватит! — всхлипнула, не сдерживая слёз, Шарлотта и ринулась прочь со съёмочной площадки, прикрыв ладонями горящее от стыдливого румянца лицо.
Вся съёмочная группа молча и с вытаращенными глазами наблюдала, как в очередной раз именитый мастер отчитывал восходящую звезду Голливуда. Это началось с первых дублей съёмочного процесса. На площадке постоянно присутствовало накалённое добела напряжение между сварливым, но очень талантливым режиссёром своего времени и оскароносной красавицей, что только начинала раскрывать свои таланты игры, желая показать многогранность и не застрять в амплуа актрисы одной роли. Из-за подобных частых стычек, когда в кадре была задействована Морнингстар, график съёмок выходил за установленные рамки, и это вызывало недовольство продюсеров, что вложили в эту картину заоблачные гонорары.
Эта была седьмая по счёту широкоформатная работа режиссёра Аластора, которую прочили на Оскар. На его полке уже собирали пыль пять золотых статуэток за его умение работать с актёрами, за видение экспозиции и за талант раскрыть всю истинную красоту сюжета сценария. Работать с таким именитым режиссёром мечтал каждый актёр, хотя не каждый выдерживал его нрав и придирчивость к игре. Творческая натура Аластора не терпела неповиновения. Все должны были следовать только за его представлением происходящего по ту сторону камеры. Никакой самодеятельности он не допускал, но довольно часто ему приходилось идти на уступки продюсерам, которые настаивали на выборе тех или иных актёров. Сценарии же претерпевали множество изменений под его руководством, прежде чем он утверждал готовое к запуску.
Аластор в свои сорок лет был по большей степени отшельником. А если показывался на обязательных мероприятиях, связанных с киноиндустрией, то всегда в одиночестве. Одетый по последней моде, с сигаретой в зубах он высокомерно смотрел на окружение сквозь линзы очков в роговой оправе. Его волнистая копна каштановых волос, всегда небрежно уложенная на один бок, вкупе со смуглым оттенком кожи цвета молочного шоколада придавала его облику замысловатое очарование, но это было обманчиво. На красной дорожке с натянутой улыбкой и усталым взглядом —романтик, на съёмочной площадке — неистовый, с безумием в карих глазах художник, а в неформальной обстановке его мало кто мог застать, чтобы рассказать, каким он был без посторонних глаз.
Шарлотта влетела в свой большой, но уютный трейлер, громко хлопнув дверью, и с грохотом упала на мягкое кресло возле гримёрного столика. Часто всхлипывая, она уткнулась лицом в свои руки, расположив их на поверхности столика с косметикой. Каждый раз перед съёмками она настраивала себя не поддаваться давлению режиссёра и стойко слушать его наставления. Но он будто издевался над ней, проверяя на прочность, прощупывая до самого мозга костей своим пронзительным ледяным взглядом, вызывая дрожь в конечностях и мурашки на коже. Узнав о том, что её утвердили на роль в фильме именитого Аластора, Шарлотта была в полном восторге и предвкушении встречи с этим талантливым, красивым мужчиной. Словно мотылёк, она порхала навстречу жгучему свету, не подозревая, что он опалит её яркие широкие крылья своим пламенем.
— Вэгги, пожалуйста, принеси мне чай из ромашки…Чем больше, тем лучше, — жалобно протянула Шарлотта, услышав как отворилась дверь трейлера. Её ассистентка всегда выручала в таким моменты и умело поддерживала ранимую актрису. — На этот раз я точно ухожу из проекта! Мне надоело, что он унижает меня при всех за плохую игру!
— Но ты действительно фальшиво играешь, дорогуша, — язвительно воскликнул Аластор, проходя внутрь обители Морнингстар и скурпулёзно осматривая интерьер. Затем он с явным наслаждением изучал изумлённое выражение заплаканного лица актрисы, которая испуганными глазами уставилась на него. — И ты подписала многомиллионный контракт, так что сбежать от меня не выйдет, Лотти, — он растянул тонкие губы в ехидной улыбке, сложив руки на груди.
— Ни один уважающий себя актёр не выдержит такого пресса! Вам доставляет удовольствие унижать меня?! Режиссёры, с которыми я успела поработать, были высокого мнения о моей игре, а Вы…, — с нотой разочарования заявила Морнингстар, вскочив с кресла и смахивая слёзы с пылающих щёк.
— Тогда в чём у тебя проблема, дорогуша? Почему ты не можешь полностью отдаться процессу, чёрт возьми, и тратишь моё время впустую? — буквально прорычал режиссёр последние слова, вновь мрачнея на глазах и делая шаг в сторону блондинки. Его руки опустились в карманы брюк, когда он остановился в двух шагах от актрисы, впиваясь негодующим взглядом в её вытянувшееся от страха лицо.
— Я боюсь Вас… Вы пугаете меня, — заикаясь, полушёпотом призналась Шарлотта, отступив назад и инстинктивно прижав руки к груди. В её голубых глазах застыл неподдельный испуг, а губы естественно задрожали.
Аластор замер на мгновение от услышанного и, увидев искренность в мимике блондинки, тут же изменился в лице. Его беглый взгляд заскользил по Шарлотте, всё ещё не веря словам, но всё же он отступил на шаг. Изумленно приподняв брови, он нарочито откашлялся в кулак и неуверенно спросил:
— Вы боитесь меня?..., — в его голосе прозвучало замешательство, а глаза с недоверием покосились на актрису. Он отвёл растерянный взгляд в сторону, хлопая ресницами и шумно вздыхая, а после по-мальчишески почесал затылок. — Неужели, я такой страшный?..
— То, как Вы смотрите на меня во время съёмок, как отчитываете дубль за дублем, будто я старлетка, а не известная актриса с опытом, буквально парализует моё тело, мой голос и мысли. Я… я не могу вернуть самообладание и двигаться дальше, — взмолилась Шарлотта, сцепив пальцы в замочек и обречённо опустилась на маленький диванчик, обитый красным бархатом.
Морнингстар шмыгнула носом, чувствуя, как слёзы вновь заполонили её глаза. Боязливо подняв взгляд на мужчину, она неожиданно заметила толику ошеломления на его лице. Поджав губы, он сосредоточенно что-то обдумывал, изредка бросая недоверчивый взгляд на девушку. Сконфуженно потоптавшись на месте, Аластор развернулся и направился к двери.
— Завтра перед съёмками я жду тебя в своём трейлере для прогонки сцены, которую ты сегодня запорола, — приказным тоном, не терпящего возражения, бросил режиссёр в дверях через плечо, метнув быстрый взгляд на блондинку, и сразу вышел из трейлера.
***
Всю ночь Шарлотта ворочалась в постели и не могла уснуть из-за предстоящей встречи с мастером в его личном трейлере. Утром перед выходом вместо кофе она пила ромашковый чай для успокоения нервов, но это не принесло особой пользы. Капли в глаза от красноты, макияж, маскируя фиолетовые паутинки недосыпа, и элегантное голубое коктейльное платье с туфельками на невысоком каблуке. Прижав к груди распечатанный сценарий, девушка нервно выдохнула и неуверенно постучала в дверь режиссёра. Её вьющиеся золотистые волосы до плеч были распущены, а голову украшал тонкий голубой ободок. Судорожно поправляя непослушные пряди, она кусала губы, не зная что ей предстоит выслушать в свой адрес внутри трейлера Аластора. До этого момента ещё ни один режиссёр не приглашал к себе и не просил прогонять с ним сценарий. Этот мужчина всегда вёл себя вызывающе по отношению именно к ней, и она не могла понять, что могло служить причиной этому. — А, это ты!... Я ждал тебя немного позже..., — возмущённо проворчал Аластор, распахнув дверцу и пропуская актрису внутрь своего жилища на колёсах. Вид у него был неважный: волосы взъерошены, рубашка слегка помята и расстёгнута на добрую половину пуговиц, носки и вовсе отсутствовали. — Обычно такие как ты любят поспать до полудня, кхе-кхе. — Доброе утро, мастер, — лишь успела промолвить Шарлотта в ответ на негодование мужчины и юрко проникла внутрь трейлера, пропитанного табаком и ароматом дорогого виски. Проигрыватель заел пластинку, играющую старую композицию джаза, элементы одежды были разбросаны по мебели, а куча скомканных листов бумаги валялась вокруг столика с печатной машинкой. Представший перед глазами хаос никак не вязался с обыденным видом режиссёра. Морнингстар даже подумала, что ошиблась дверью, но ворчащий голос у столешницы с кофемашиной опроверг её заблуждения. — Надеюсь, до тебя вчера дошло, что мне от тебя нужно, и ты хорошенько подготовилась, — снисходительным тоном продолжил Аластор, открывая окна и впуская свежий воздух в помещение. Он на ходу приводил свой внешний вид в порядок и вскоре с высокомерием взирал на девушку сквозь линзы очков, держа в руке папку со сценарием. — И так, покажи мне всю неистовую страсть Джейн к Генри. Начнём с их диалога на веранде, — указал он и присел на подлокотник кресла. Шарлотта нервно сглотнула и опустила глаза на сценарий, пробежавшись по заученным строчкам. Уголки её губ нервно вздрогнул, а по позвоночнику пробежал холодок от пристального взора карих глаз напротив. Она положила сценарий на столешницу и резко повернулась к Аластору спиной. Шумно втянув воздух через нос и прикрыв глаза, она собралась с мыслями, унимая мелкую дрожь в пальцах и сжимая их в кулаки. — Умоляю, милый Генри, не уезжай! Не оставляй меня наедине с пустотой! — взмолилась актриса и с жалостливым выражением развернулась к мужчине, вперясь в него взглядом. Её мимика мгновенно перекосилась от равнодушного вида Аластора, и её голос задрожал. — Я… я не смогу жить дальше, зная, что, возможно, ты ранен или тебя уже нет в живых, — Шарлотта сделала шаг к режиссёру и протянула руки к его лицу, желая обхватить ладонями, но тут же осеклась и растерялась. Заметив смущение блондинки Аластор нахмурился, скрипя зубами, так как постоянно замечал за ней подобное поведение. Но всё же он, сделав над собой усилие, поднялся с места и шагнул навстречу, максимально приблизившись к ней и продолжая диалог: — Любовь моя, я не могу иначе… Но я вернусь к тебе… обещаю, — непривычный мягкий тон сорвался с его губ, чем вызвал недоумение в голубых глазах Шарлотты. Казалось, будто она и не знала, что Аластор способен так звучать. Джейн должна была в этом эпизоде кинуться в объятия к Генри и расцеловать его лицо, зная, что не увидит его больше. Но Морнингстар, смотря на режиссёра, не могла решиться на это. Прежний страх перед этим человеком вновь сковал её. Аластор выжидающе сверлил актрису оценивающим взглядом а после тяжко вздохнул. — Ну, что снова не так? Чего застыла? — недовольно заверещал он, вскинув руки и задрав голову к потолку, будто там мог быть ответ на волнующие его вопросы. — Знаешь, камера любит такие смазливые мордашки, как у тебя, но этого мало! Чего тебе не хватает?! Тебе не по душе актёр, с которым ты играешь? Или, может, роль для тебя слишком сложна? Ну?! — повышенный тон, искажённое в гневе лицо, топанье ногой и махи руками: всё это должно было в очередной раз ввести в исступление юную актрису и довести до слёз. Аластор, будучи творческой натурой, редко мог сдерживать переполняющие его эмоции и поэтому многие романы с девушками не успевали начаться и мгновенно заканчивались от его взрывного и необузданного характера. Большие глаза цвета сапфира, обрамлённые густыми длинными ресницами, тонули в солёных озерцах слёз, взирая на режиссёра словно в замедленной съёмке. Что-то в груди девушки больно кольнуло от происходящего. Она будто увидела со стороны этого несчастного мужчину, одинокого затворника, который словно розовый куст с шипами сох без живительного родника любви. Совершенно пропуская мимо ушей все оскорбительные слова в свой адрес, Шарлотта, не отрывая глаз от Аластора, решительно обхватила ладонями его лицо и страстно впилась в его губы, затыкая чужой нескончаемый поток слов. Он напрягся от внезапного поцелуя и растерянно заскользил испуганным взглядом по лицу блондинки, пока та сминала его губы и ласкала его рот нежным язычком. Казалось, прошли десятки минут, прежде чем юная особа оторвалась от Аластора и с искренней теплотой взглянула на него. — Я буду ждать тебя… всегда. Только вернись ко мне, Генри. Я буду ждать, — полушёпотом промолвила она, пальцами лаская его шею, а после прильнула к груди, нежно обнимая. Шарлотте было трудно понять, где игра, а где её истинные чувства, которые внезапно для неё самой выплеснулись на этого мужчину, сбив его с ног и погрузив в ошеломление. Но, почувствовав осторожные прикосновение его ладоней на спине, она ощутила радостное облегчение и расплылась в улыбке. — Вопреки всем невзгодам, бедам и несчастьям я вернусь к тебе, где бы я ни был. Я вернусь, любимая, — тихим, спокойным тоном проговорил каждое слово Аластор, всё ещё находясь в недоумении. Он пытался понять, различить, увидеть грань и определить для себя, что страстный поцелуй девушки был только игрой её роли. Хотя ему хотелось, чтобы она целовала именно его, Аластора, а не персонажа Генри. Мастер не доверял женской красоте. Он был неглуп и знал, что часто за пленительным фасадом из макияжа, дорогих нарядов и украшений, за льстивыми заученными речами и наигранными томными взглядами была пустота. Он даже избегал такой тип женщин, и всё же, как и большинство, был падок на смазливые мордашки юных актрис. Именно поэтому режиссёр с начала съёмок был так резок с Морнингстар. Именно по этой причине так давил на неё и был недоволен её игрой. Ему нравилась её юность, её лёгкость в выражении эмоций, ещё детская непосредственность и звонкий смех колокольчиком. Его раздражало и разрывало на куски от осознания того, что его время упущено и с ним рядом могут быть только фальшивые особы ради его известности, богатства и огромных связей в Голливуде. — Если я снова была недостаточно убедительна, то мы можем повторить, мастер, — с нотками кокетства предложила Шарлотта, выпуская из объятий мужчину и отстраняясь от него. Выжидающе смотря в его изумлённые глаза, она прикусила нижнюю губу, заметив, как на его лице просияла хитрая ухмылка. — А Вы так страстно всех режиссёров целуете, Морнингстар? — лукаво поинтересовался Аластор и машинально пригладил волосы на виске, не сводя пристального взора с больших глаз девушки, которые в данный момент искрились радостным блеском. — Вы первый, мастер, — смущённо ответила Шарлотта и потянулась за сценарием, ощущая пылающий румянец на щеках.***
Пылкий поцелуй пустил трещину по льду сковывающему сердце режиссёра многие годы, и растопил его. Юная красотка предстала перед ним в ином свете, в таком, который не мог осветить ни один прожектор во всём Голливуде. Прогонка сценария дальше прошла в совершенно другом ключе, более спокойном и плодовитом. — Мастер, звонил продюсер Вокс и требовал встречи по поводу отставания от графика, — буркнул помощник режиссёра Хаск, едва тот появился на съёмочной площадке. Хмурый взгляд из-под бровей устало уставился на Аластора, который бегло осматривал декорации. — Обойдётся. У меня нет времени на эти глупости, — стремительно отозвался Аластор, поправляя очки на переносице. Затем он направился к режиссёрскому креслу и звонко хлопнул в ладоши несколько раз. Схватив рупор, он поднёс его к губам и громогласно произнёс: — Так, все по местам! Начинаем с вчерашней сцены на веранде! — Может, будешь снисходительнее к мисс Морнингстар? — осторожно процедил сквозь зубы Хаск, держа в руке хлопушку, примечая в кадре блондинку со светящейся улыбкой. — Мне лучше знать, как работать с актёрами. Займи своё место, Хаски, — фыркнул Аластор, закатив глаза, и тут же сел в кресло, устремив взор на сцену. — Камера. Мотор. Начали! — Сцена 35, кадр 1, дубль 20, — низким тоном проворчал Хаск и ударил хлопушкой, отходя в сторону от камеры. На удивление всей съёмочной группе мастер ни разу не взорвался негодованием и не придрался к юной актрисе. Он молча наблюдал за происходящим, прищурив глаза и шевеля губами, словно повторял текст за актёрами. Шарлотта в свою очередь ни разу не вздрогнула и не показала испуг или растерянность в кадре. Её игра была настолько реалистична, настолько пропитана тем самым чувством рвущегося на куски сердца от расставания с любимым человеком, что хотелось аплодировать. Она словно слилась воедино со своей героиней и жила ей. Такая необъяснимая разница между вчера и сегодня поразила каждого на площадке и принесла одно лишь удовольствие от съёмочного процесса. Режиссёр прервал съёмки лишь дважды, и то потому что актёр Севиафан не так играл своего персонажа. — Ты должен обнять её с такой силой и эмоцией на лице, будто она твоя жизнь, твоё дыхание и стоит её отпустить хоть на дюйм — настанет смерть. Понял? — наставнически обратился Аластор к актёру, что играл Генри, и тут же продемонстрировал этот приём самолично. Мастер нежно коснулся пальцами руки Шарлотты, прижимая её ладонь к своей груди и любовно смотря в её лучистые голубые глаза, второй рукой мягко, но уверенно он прижал девушку к себе и уткнулся лицом в её мягкие локоны на макушке. — Какой же он бездарный… Я сыграл бы лучше с такой партнёршей как ты, — тихо шепнул он ей на ушко и, услышав её еле слышное хихиканье, с самодовольной улыбкой выпустил девушку из объятий. С этого момента Шарлотта стала частым гостем в трейлере Аластора. Он помогал ей с ролью, репетировал с ней сцены и угощал ромашковым чаем с зефиром. Он никогда первым не прикасался к ней, боясь быть отвергнутым. Аластор всё ещё не знал, какие истинные чувства были у юной красотки к нему. Поэтому он лишь отвечал на её прикосновения рук, краткие объятия, накручивание волос на пальцы и многозначительные улыбчивые взгляды. Со стороны можно было принять этих двоих за неопытных подростков, которые ещё не поняли, что влюблены. Слухи о романе между актрисой и режиссёром не заставили себя ждать, но официального подтверждения не было. Вскоре начались плановые мероприятия за пределами съёмочной площадки. А именно конференции, на которых режиссёр с актёрами делились с прессой впечатлениями о своей работе, сроками завершения и предварительного показа снятого фильма. Своего рода реклама кино, претендующего на номинацию Оскар, была неотъемлемой частью для участников съёмочного процесса. Аластор приглашал Шарлотту на каждое подобное мероприятие и неустанно повторял, что она его муза и обязательно возьмёт свой первый Оскар за эту картину. Сидя рядышком за столом перед доброй сотней репортёров и многочисленными вспышками камер, Морнингстар каждый раз перекрещивала свои бледные тонкие пальчики со смуглыми пальцами режиссёра под столом, тем самым чувствуя спокойствие и уверенность в себе. Она знала, что этим действием также приносит умиротворение мастеру и он каждый раз с благодарной улыбкой кивал ей, подмигивая. — Ты… ты останешься со мной…после? — растерянно и с запинками спросил Аластор накануне съёмок последних кадров фильма, которые проходили в заснеженной Праге. Он сидел на меховой подстилке возле камина в своих апартаментах гостиницы, изучая оставшиеся страницы сценария. Шарлотта, стоя у барной стойки, разлила по снифтерам виски и не сразу сообразила, что спросил мастер. — Останешься со мной после того, как завершатся съёмки моего фильма? Девушка обернулась с волнением в глазах и молча уставилась на мужчину. Её сердце мгновенно набрало обороты, и вскоре шум заполонил её слух. Дыхание участилось и, казалось, она начала задыхаться. Её охватил страх, что они могут расстаться. Почему-то именно эта мысль врезалась в её сознание от его вопроса. Дрожащими пальцами обхватив бокалы с алкоголем, Шарлотта направилась к Аластору. Аккуратно опустившись рядом с ним на пол, она протянула ему снифтер, не отрывая от него глаз. Он выжидающе смотрел на неё с мольбой. Вид был как у потерянного щенка. — Ты этого хочешь?.. — осторожным полушёпотом ответила вопросом на вопрос Шарлотта, жаждущая получить положительный ответ. — Только скажи, и я останусь, — её ладонь мягко коснулась его щеки, а губы растянулись в нежной улыбке от вида того, как Аластор облегчённо прикрыл глаза, наслаждаясь её лаской. За всё то время, что они проводили вместе, никто так и не решился открыть чувства друг другу: каждый боялся быть отвергнутым и не правильно понятым. Но сейчас, когда он буквально молил быть рядом с ним, она поняла, что его сердце преисполнено любви и жаждало ответных чувств. — О, милый Аластор, — томный стон сорвался с её губ, когда он перехватил её кисть и неистово начал покрывать поцелуями, повторяя одно и то же: “будь со мной, будь моей”. Шарлотта со слезами счастья на глазах приблизилась к его лицу и, когда он замер на мгновение, прильнула к его губам.
