Всеми звёздами сразу

Фрэнк никогда не был в кабинете завуча, но сейчас, вместе с Рэем и Майком, он там находился. Они выслушивали, какие они хулиганы, что разрисовали одну из стен школы. –Сегодня после уроков вы втроём остаётесь и закрашиваете свои каракули. Зайдёте к охраннику, он вам всё необходимое даст для этого, – она очень зло посмотрела, задерживая взгляд на каждом из них. – И только попробуйте уйти, не покрасив стену. Убью каждого. Рядом стоящий по правую руку от Фрэнка Рэй вздохнул и опустил голову вниз. –Ну, идите, – она кивнула в сторону двери, а затем села за своё рабочее место, закинув нога на ногу. Втроём они вышли из большого кабинета. Фрэнк вышел последним, закрывая за собой дверь. Ничего друг другу не говоря, они направились к лестнице, чтобы подняться на третий этаж, а после пойти на урок математики. Уже на лестнице между вторым и третьим этажом вдруг рассмеялся Майк, а после – Фрэнк и Рэй, ловя на себе косой взгляд мимо проходящего парня.

***

Они ничего не говорили по этому поводу до самого конца последнего урока, когда им нужно было идти к охраннику за нужным инвентарём. Встретились они на первом этаже возле выхода. Первым пришёл Майк, затем Фрэнк. Рэй же, которого задержал учитель психологии по непонятной причине, пришёл самым последним. –Мда... – Фрэнк вздохнул. – Проебались мы, конечно, с этими ублюдскими камерами. Сразу как только кто-то из учителей обнаружил рисунки на стене и доложил об этом директору, к которому их на удивление не вызвали, решили посмотреть камеры видеонаблюдения, про которые и Фрэнк, и Рэй забыли. Майки даже не знал про них, хотя должен был заметить, но этого не произошло. –Почему ты не сказал про них? – Майк посмотрел на него, поправляя спавшие очки. –Я про них забыл, честно. –Ладно... Как только они пришли к охраннику, тот, ничего не говоря, дал им ведро с краской и кисти. На улице было пасмурно, и все они молились, чтобы не пошёл дождь, так как никому из них не хотелось красить эту стену ещё и завтра. Придя к нужному месту Фрэнк поставил ведро с краской, а Майк отдал им с Рэем их кисти. –Кстати, Рэй, зачем тебя мистер Хилл после урока оставил? – спросил Фрэнк, продолжая закрашивать свою розу правой рукой, а левой убирая чёлку, что лезла ему в глаза из-за ветра, дующего ему прямо в левую часть лица, в сторону. –Да он мне рассказывал, каким хорошим я был до того, – он посмотрел на него, а затем на Майка, – пока не поддался вашему соблазну обрисовать стену. –Да, конечно, это ведь такое тяжёлое преступление, разукрасить стену, а потом закрашивать рисунки, – передразнил Майк. Дождь всё-таки пошёл, и им пришлось оставить наполовину закрашенные рисунки до следующего раза. Уже бежав по домам, Рэй вдруг крикнул сквозь шум сильного ливня и ветра: –Давайте ко мне сейчас? Рэй жил ближе всех к школе, поэтому, чтобы не намокнуть больше, хотя больше и некуда, парни согласились. Быстро забежав в дом кудрявого друга, они, полностью промокшие, с которых ручьями текла вода, прошли на кухню. Рэй заварил им горячий чай с лимоном и достал наполовину пустую пачку печенья в шоколадную крошку. Они пили чай и разговаривали о разных глупых и неглупых вещах до тех пор, пока не прошёл дождь. За два часа до этого пришла с работы мама Рэя, которая быстро поприветствовала их и ушла к себе в комнату. Сейчас было десять часов – достаточно поздно, чтобы ходить в это время на улице, зная, что завтра в школу. Попрощавшись с Рэем, Фрэнк и Майк вместе пошли по домам, им как раз было по пути, правда, Майк всё-таки жил немного дальше. После дождя на улице было холоднее, чем обычно в этом время, и Фрэнк боялся, что снова приболеет, ведь он, как обычно, не взял с собой свою джинсовку. Попрощавшись уже на этот раз с Майком и разойдясь в разные стороны, он направился в сторону дома, который было уже видно издалека. Только сейчас Фрэнка посетила мысль, что об этом инциденте со стеной мог узнать его отец. Ему стало страшно, ведь он понятия не имел, как будет оправдываться. Но всё же, откинув эти мысли подальше, он надеялся на лучшее. Как только Фрэнк зашёл домой, из гостиной вышел пьяный отец, пребывающий в ярости. Его и без того уродливое из-за постоянного употребления алголя лицо стало ещё страшней от сильной злости. Глаза Фрэнка расширились, а сердце начало работать быстрее от страха. "Он узнал", – была единственной мыслью Фрэнка за пару секунд до того, как отец не схватил его за руку и со всей силы не кинул на пол. –Почему мне звонят со школы и говорят, что ты разрисовал стену со своими дружками?! – Фрэнк упал, проехавшись коленями по полу. Голос отца побуждал к желанию закрыть уши, но Фрэнк понимал, к чему это может привести. –Я спрашиваю, почему?! Фрэнк не знал, что ему ответить. Он боялся, что скажет что-то не так, считая, что лучше его побьют за молчание, тем самым признавая свою вину, чем за ложь. –Мразота такая, разве таким я тебя воспитывал?! Если бы он только знал, что в большей части жизни Фрэнка его вообще нет. Не дождавшись ответа, отец наклонился к Фрэнку и схватил его за волосы, ударяя его лицом об пол. Было больно, но Фрэнк терпел, ведь он знал, что если покажет это, то отец будет бить сильнее. Он больше ничего не говорил, продолжая бить Фрэнка головой то об деревянный паркет, то об стену. Отец, хоть и был пьян, но бил неплохо, но всё же не настолько сильно, скорее даже слабовато. Но даже так эти удары приносили боль. Уже не выдерживая этих издевательств, Фрэнк сам наполнился сильной яростью и со всей своей силы оттолкнул и без того шатающегося отца в сторону, а сам выбежал из дома под его неразборчивый пьяный ор. Всего отец ударил его семь раз: четыре – об этот несчастный пол и три – об бежевую стену в коридоре. Но этого всё-таки было достаточно, чтобы разбить Фрэнку бровь, губу и нос.