Уют, который можно взять собой

      Показ закончился — аплодисментами, вспышки камер, суета, банкет. А потом резко стало пусто и тихо. Екатерина Валерьевна задержалась.       Президент «Zimaletto» три года — уже не первый показ, но все равно в такие моменты ей хотелось пройтись по закулисью одной. Проверить, что всё прошло без пришествий. Она сняла пиджак, перекинула его через плечо и шла в сторону гримёрки, держа в другой руку туфли за тонкие шпильки... И поняла,что тут она не одна.       Александр Воропаев сидел на белой кожаном диване. Галстук ослаблен, ворот рубашки расстёгнут, взгляд — уставший, но не потерянный.       — Неожиданно, — спокойно сказала Катя. — Я думала, вы уже уехали. Он поднял на неё глаза и усмехнулся чуть криво.       — Пушкарёва..... Я рад даже, что это Вы. — Вы пьяны! — Это факт. А ещё я остался без водителя. — А зачем тогда пили, вы же не сядете за руль в таком состоянии! Как вы собираетесь добираться?? — Никак. У водителя сегодня выходной. Сам за руль не сяду. Такси… — он поморщился, — не мой день для разговоров с незнакомыми людьми и ненужным трепетом. — Я могу вас подвезти. Я в этот раз даже глотка шампанского не сделала. Он посмотрел на неё внимательнее. — Вы? — Да. Александр Юрьевич, я. Вы же знаете мы с вами живём теперь в одном районе буквальном в 4 улицах друг от друга и пускай мне не прям по пути, но проехать пару километров и вернуться обратно, мне не в лом... Он медленно поднялся, чуть покачнулся, но тут же выровнялся. — Тогда, пожалуй, соглашусь. Сейчас не тот момент, чтобы отказываться от помощи.       Ночная столица была спокойная, чем обычно. Словно строчки из песни: "Moscow never sleep»— это не про этот город. Катя водила машину уже уверенно, поэтому изредка поглядывала на отражение мужчины, который сел на задние сиденье. — Вы меня сейчас анализируете? — спросил он. — Так заметно? Она не стала врать. — И что показал анализ? Катя сильнее сжала руль. — Что вы не просто выпили. Вы пытались что-то заглушить. Он усмехнулся без веселья. — Вы сами понимаете, что я пытался заглушить. Мы всё ещё на «вы» спустя столько лет сотрудничества? — Это мешает? Мне казалось так и надо. Он устало прикрыл глаза. — Да. Давай на «ты». У меня нет сил на формальности. Катя кивнула. — Хорошо. Тогда скажи… почему ты так напился? Он выдохнул. — Кира. — Понятно. — Они снова сошлись. С Андреем. Тишина. — Я знаю, — спокойно сказала Катя. — Конечно, знаешь. Это же общественное событие. Снова заявить о свадьбе.       Они усмехнулся, но смех был пустой.       — Она ушла от Никиты. И сегодня… они снова с Ждановым заговорили о свадьбе. Публично. С улыбками, как будто ничего не было. Катя тихо сказала:       — И это тебя добило?       — Убило. Просто… надоело.       Смотришь на это и понимаешь, что ничего не меняется, люди стают на эти же грабли, которые даже на сантиметр не сдвинули.       — Люди редко меняются.       — Туше. Несколько секунд они ехали молча. Потом Катя вдруг сказала:       — Может, попробую немного исправить твой вечер?       — Звучит неожиданно.       — Придётся заехать ко мне. Он улыбнулся и поймал ее взгляд в зеркале. —       Екатерина… ты для меня всё ещё привлекательная женщина. И я не против с тобой переспать. Но мне сегодня это не поможет. Катя фыркнула.       — У тебя слишком узкий набор решений как отвлечься.

***

      Её квартира была светлой, аккуратной, с простыми, но тёплыми деталями. Ничего лишнего.       Как только они вошли, из комнаты выбежал маленький пушистый комок. Александр замер.       — Это… ты серьёзно? Александр остановился.       — Подожди… Котёнок подошёл к нему, уверенно, без страха, и уткнулся носом в его носок.       — Это… норвежский лесной... Катя кивнула.       — Но как?       Екатерина Пушкарёва подошла к кабинету Киры. Дверь была приоткрыта, и Катя, прежде чем войти, на мгновение замерла на пороге. Внутри находился не Кира, а её брат — Александр Юрьевич Воропаев. Он расхаживал по кабинету, прижимая к уху телефон, время от времени подходил к компьютеру, что‑то проверял и снова возвращался к разговору: — Нет, в Питере тоже ничего… Что говорил собеседник Катя не знала. — Да, именно норвежская лесная, возраст — уже не важен , как и пол. — .... — Я готов заплатить двойную стоимость Катя невольно прислушалась. Воропаев выглядел непривычно взволнованны. Он провёл рукой по волосам, остановился у окна и продолжил: — Если найдёте хотя бы контакты заводчиков — сразу звоните. Да, и в Москве проверьте ещё раз… Катя замерла, вспоминая: когда она училась в Германии, родители одной из её одногруппниц разводили как раз норвежских лесных кошек. У них всегда были котята на продажу — Честно случай услышала ва.. твой разговор, когда шла поговорить с Кирой Юрьевной, как раз по поводу сегодняшнего показа и подумала почему бы и нет. Ведь теперь мы дарим сотрудникам подарки на день рождения. — И что коллектив согласился сложится, это не дёшево. — Нет, они не в курсе... --- — Может, выпьешь чаю? — предложила Катя, снимая пальто и проходя на кухню. — У меня есть имбирное печенье и бутерброды с авокадо. — Чай — с удовольствием, — Александр прошёл следом, устало опустился на стул. — А вот есть пока не хочется. Катя быстро заварила мятный чай, поставила на стол тарелку с печеньем и бутербродами. — Ну что, показ удался, — сказала она, разливая чай по чашкам. — Всё прошло гладко, без сюрпризов... Почти — Да, с работой всё в порядке, — кивнул Александр. — Тут никаких проблем. Но вот Кира… — он замолчал, покрутил чашку в руках. — Она и Андрей… Их воссоединение меня выбило из колеи. Катя помолчала, потом тихо сказала: — Я думала, у неё с Никитой всё получится. Почему она вернулась к Андрею? — Потому что у Андрея, похоже, просто не осталось выбора, — горько усмехнулся Александр. — Он привык получать то, что хочет. А Кира… Она либо действительно его любит, либо играет в какую‑то свою игру. Катя молча кивнула, не споря. Она налила ему ещё чаю, пододвинула тарелку с печеньем. Александр сделал глоток, посмотрел в окно. Они ещё немного посидели в тишине, допили чай. Катя заметила, что Александр постепенно расслабляется — плечи опустились, взгляд стал менее напряжённым. Александр проснулся раньше Кати — ещё до рассвета. Он сел на диване, провёл рукой по лицу и заметил на столике бутылку воды и таблетку аспирина. «Заботливая», — улыбнулся он про себя. Тихо, стараясь не шуметь, он прошёл на кухню. Быстро сориентировался: нашёл кофе, сковороду, яйца, бекон. Через несколько минут на плите уже шипела яичница, а в турке поднималась ароматная шапка свежесваренного кофе. Запах кофе и жареного бекона донёсся до спальни. Катя зашевелилась, открыла глаза и уловив ароматы. Она встала, накинула халат и направилась на кухню. — Доброе утро, — Александр обернулся, увидев её в дверном проёме. — Прости, что хозяйничаю без спросу. Но завтрак — это лучшее лекарство от вчерашнего вечера. — Выглядит потрясающе, — Катя подошла ближе, вдыхая аромат. — И пахнет так, что сразу просыпается аппетит. Они сели за стол. Александр положил себе яичницу, налил кофе.             — Спасибо за всё, — он посмотрел на Катю. — За то, что не выгнала на ночь глядя, за заботу… И за котёнка, конечно. Я его заберу, если ты не передумала. — Конечно, забирай, — улыбнулась Катя. — это же для тебя. — И ещё… — Александр помедлил. — Может, поужинаем завтра вечером? Вместе? Просто как два человека, которым есть о чём поговорить. Катя на мгновение задумалась, потом кивнула: — С удовольствием. Давай встретимся завтра. — Отлично, — Александр допил кофе. — Тогда до завтра. А сейчас мне пора — нужно успеть переделать кучу дел. Он поднялся, убрал за собой тарелку и ушел, попросив его не провожать. Она осталась на кухне, глядя, как первые лучи солнца пробиваются сквозь шторы, и улыбаясь своим мыслям.