Я заберу тебя домой

      Ойран.       Резкий, гулкий стук шиши-одоши растаял в тягучем, словно сигаретный дым, джазе.       Ойран.       Шелест пестрых шелков на изящном девичьем стане потонул в стакане виски со льдом.       Ойран.       Заливистый, притворный смех и томный шепот смыли слезы дождя на холодном стекле.       Ойран.       Но образы не таяли. Лишь крепли, цеплялись за каждую рану в сердце, за каждую трещину в душе. Жгли и жгли каплями виски.       «Заблудший»       Бар, спрятанный глубоко в переулках, как можно дальше от ярких, громких улиц. Как можно дальше от магазинов и ларьков. Как можно дальше от свободы и чистого неба.       Бар, не отмеченный ни на одной карте.       Бар, в котором от людей остались только тени несбывшихся надежд.       – Я не ищу компанию, – меланхолично обронила Хотори, краем глаза уловив движение.       – Я и не спрашивал, – негромко отозвался Адлер, присаживаясь напротив.       Уставший взгляд, взъерошенные волосы, небрежно торчащий уголок рубашки – похоже, он обошел не один бар, прежде чем найти этот.       – Ты забыла телефон, – тем же спокойным голосом сказал он и положил смартфон рядом с полупустым стаканом.       – Он мне не нужен, – фыркнула Хотори, отодвинув телефон на край стола. И вновь повернулась к окну, за которым ночной город медленно погружался в сон.       Приглушенный медленный джаз заполнял пустоту между ними, ложился на плечи, обволакивал; нежной, заботливой рукой указывал сознанию выход из запутанного лабиринта окийских коридоров.       – Зачем ты пришел? – Хотори подняла отрешенный, пустой взгляд на Адлера, разрушив мимолетную иллюзию покоя.       – Забрать тебя домой, – спокойно отозвался он.       Сердце пропустило удар. По телу пробежала нервная дрожь. В последний раз Хотори слышала это слово в далеком детстве – задолго до того, как стала майко.       – О чем ты? – недоверчиво спросила она.       – Мы больше не вернемся в окию.