Граффити Нюрбургринга

      Телефон назойливо завибрировал, и Шарль с трудом разлепил глаза. Макс сидел напротив, что-то читая, а вид из окна не давал Шарлю никакого представления, где именно они летят. Это Макс по очертанию гор и берегов мог точно сказать, где они находятся, но география никогда не была гиперфиксом Шарля. Arthur значит приехать к брату хоть на одну гонку мы не хотим Arthur а поехать на закрытые тесты со своим парнем так пожалуйста Arthur прилететь на несколько дней раньше, чтобы встретиться с братом — снова нет Arthur лететь со своим парнем из Америки, хотя тебе вообще не понятно зачем понадобилось туда ехать — это да Arthur ты меня не любишь и это не справедливо :( Arthur что есть у него, чего нет у меня?

Charlie

Частный самолёт?

Arthur ауч :( Arthur а если серьёзно, я всё ещё волнуюсь Arthur люди точно будут писать всякую хрень Arthur одинокая омега едет на тесты к своему другу альфе, это правда вызовет обсуждения

Charlie

Я знаю

Charlie

Но это не страшно

Charlie

И вообще, это я старший брат, это я должен переживать :)

Arthur да, но ты омега, я волнуюсь Arthur не в плохом смысле типо ты сам ничего не можешь

Charlie

Я понял)

Charlie

Всё будет хорошо, Артур, не волнуйся

Charlie

Вы меня просто ужасно тщательно оберегаете

— Ты чего смеёшься? — Макс посмотрел на него поверх планшета с лёгкой улыбкой. — Артур переживает по поводу моей поездки. Это мило, но глупо, потому что он сам тот ещё дурак. — Ну, в любом случае ты часть его стаи, а он альфа. Если он хороший альфа, то он просто не может не переживать. — Вот как, а ты переживаешь? — Конечно, — Макс пожал плечами и вернулся к планшету и, уже не отрываясь от него, продолжил, — Можешь пересесть на мою сторону. Откинем кресла и будем валяться, а то ты пытаешься спать свернувшись так, что у меня от одного вида шея болит. Не глупи, ложись нормально.       Шарль молча переместился под бок к альфе, взяв с полки плед, и теперь располагаясь действительно уютно. От Макса пахло надёжностью и малиной. Шарль прижался поближе, утыкаясь в тёплый бок. Его альфа. Пусть и не по всем традициям. — Я люблю тебя. — И я тебя, — Макс поцеловал его в макушку, и Шарль почувствовал себя самым счастливым на свете.       Нелюбовь Шарля к немецкому была столь же иррациональной, сколь же и сильной. Но конечно это не убивало его вежливости к сотрудникам аэропорта, такси и сотрудникам отеля, которые здоровались на немецком, и лишь затем переходили на английский. В отеле Макс долго о чём-то говорил на ресепшене, пока Шарль мерил фойе шагами и рассматривал картины на стенах. Он всё ещё ничего не понимал на немецком, но ему было даже не особо интересно, представил ли Макс его как свою пару, коллегу или друга, заселяя их вдвоём в номер с одной кроватью.       Хоть он и спал в самолёте, после этого длинного перелёта всё равно хотелось нормально отдохнуть на земле, и поэтому когда им наконец-то выдали две карточки от номера, Шарль был готов бежать туда вприпрыжку. — Отель может не самый дорогой, который ты видел, но, надеюсь, понравится, — Макс смущённо потёр шею, когда они зашли в номер, словно лично он отвечал за этот отель. — Не наговаривай, хороший номер. Широкая кровать и вкусно пахнет, это всё, что мне сейчас надо. Мы завтра рано встаём? — В шесть. — Какой ужас. Я на это соглашаюсь только потому, что люблю тебя. Non mais sérieux, se lever à six heures du mat… c’est l’enfer. — Тогда я не буду мешать тебе спать сегодня ночью, чтобы ты выспался, понял. — Эй! Ты меня совсем не любишь? — Наоборот, хочу чтобы ты выспался, — Макс ехидно улыбнулся, проходя внутрь номера и роясь в чемодане в поисках сменной одежды. — Ты невыносимый. — Ты ещё хуже. — Не надо со мной спорить! — Почему бы мне этого не делать? — Боже, почему после перелётов ты всегда такой невыносимый? — Потому что я устаю, а смотреть, как ты на меня несерьёзно злишься, мне нравится. Очевидно же. — Bah, tant pis pour toi. Я в душ.       Кровать оказалась не только широкой, но и оптимальной мягкости, а постельное бельё пахло свежестью. И чего только Макс наговаривал на этот отель? — Господи, я правда приехал с тобой на Нюрбургринг, — тихо произнёс Шарль, когда они уже легли спать и выключили свет. — Сам удивлён. Я столько тебя уговаривал, что когда получилось, то сам удивился.       Рука Макса лениво гладила омегу по бедру, не столько с каким-то подтекстом, сколько просто показывая, что он рядом. — Мне немного страшно даже. — Я могу купить тебе билеты назад завтра и сделать вид, что ничего не было. — Эй, — Шарль хлопнул его на руке, — Я ссыкло и нытик, но не человек, который сдаётся. Никуда я от тебя не денусь, если уже приехал, и вообще, ты от меня тоже никуда не денешься. On est destinés à être ensemble jusqu’à la fin de nos jours, alors m’énerve pas et me tue pas avant l’heure. Лишний стресс это очень вредно, сам говорил. Я буду тут с тобой и потом вместе поедем домой. Не обсуждается. — Спасибо, — Макс сгрёб его в свои объятия, поцеловав в макушку, а затем начав порывисто зацеловывать его всего — щёки, уши, шею, плечи. — Щекотно! Макс! А!       Макс резко сел, приподняв футболку Шарля и начав целовать его в бока, вызвав у того приступ смеха от новой волны внезапной щекотки. Но постепенно поцелуи становились медленнее, нежнее, и смех начал сменяться тяжёлым дыханием, а каждое следующее «Макс» имело всё более просящий оттенок. Выспаться Шарлю всё же было не суждено.       Мало в чём он действительно завидовал Максу, но вот способность мало спать и быть энергичным явно была одной из этих вещей. — Нам правда надо так рано вставать? — Шарль жалобно подал голос из-под одеяла, оглядывая Макса, который возился с подносом на кровати. — Да. Тут кофе и сэндвич, чтобы ты ворчал только из-за недосыпа, а не потому, что ещё и голодный.       Шарль приподнялся и осмотрел завтрак. Сэндвич выглядел неплохо. Он вылез из-под одеяла, прошёлся до туалета и вернувшись устроился на кровати, рядом с Максом. — Я чувствую, что ты волнуешься.       Сэндвич оказался вкусным, и Шарль одобрительно кивнул сам себе, кусая ещё раз. — Ну конечно. Мы не то чтобы стая, но мне очень важно, чтобы тебе понравились эти люди. — А вдруг это я им не понравлюсь? — Глупости. Ты им точно понравишься, это без вариантов. Ты всем нравишься, в этом твоя особая сила. — Ты мне льстишь. У меня есть же ещё время принять душ? — Да, если не очень долго. — Merci, — Шарль наклонился, чтобы быстро чмокнуть своего парня в щёку, — И спасибо, что заказал еды в номер. Я быстро, нужно всё же привести себя в порядок. Не хочу чтобы они думали, что твоя омега это грязное чудовище с синяками под глазами. Кстати, они знают о нас, или ты просто оставил их догадываться об этом? — Конечно я не говорил им о нас. В том плане, что я не стал бы никому говорить без твоего ведома, само собой. Так что для них ты просто Шарль, которого я пригласил на тесты. — И с которым ты поселился в одном отеле, и твои вещи пахнут им. D’accord, bien sûr. — Я могу им сказать, но тогда придётся сделать это и публично, ты же понимаешь… — Я понимаю, просто уточнил. Всё, я быстро.       Их отношения уже несколько лет были секретом Полишинеля. Кто-то догадывался, кто-то что-то видел, но никаких официальных заявлений, а главное — никакой метки у Шарля. Это давалось непросто, особенно в те моменты, когда звериная часть пыталась взять верх при жаре, но они справлялись. Казалось, что терпеть сложности со своей природой проще, чем разбираться с репутационными проблемами и публичностью. Просто омега и альфа, которые были близкими друзьями. И поддерживать эту игру было бы намного легче, не будь они истинными, и не будь этого постоянного болезненного желания заявить всему миру, отметить, обозначить. Поставить точку. Показать всем, что тебе принадлежит самый лучший партнёр на свете. Но разрушить хрупкое равновесие их жизни ради зова природы обоим казалось непростительным. Они не альфа и омега друг друга, они в первую очередь Макс и Шарль, и весь мир должен воспринимать их только так. А метка всё изменит, ведь так?       Шарль старался не улыбаться слишком явно от того, что Макс шёл до трассы чуть ли не вприпрыжку. Было немного зябко и хотелось прятать нос в воротнике, а уши под капюшоном. Но воздух был действительно поразительно чистый, и пах утром, хоть Шарль и не смог бы объяснить этот запах. В целом, он обожал запахи, уделяя им даже больше внимания, чем другие омеги, которых он знал. Он никогда не стал бы есть что-то, что не понравилось бы ему по запаху, не стал бы оставаться в помещении, где неприятно пахнет, а уж тем более спать с кем-то, чей запах ему не нравился, было бы для него нереальным. Он любил и активно пользовался духами, подбирая запахи так, чтобы составить какой-то приятный ансамбль с его природным запахом вишни и миндаля, и в долгих рабочих поездках без Макса позволял себе такую наглость, как использовать духи с запахом малины и мяты, чтобы всё равно отдалённо пахнуть своим альфой. С меткой этот запах был бы рядом всегда. А главное был бы очевиден для других альф, которые постоянно вились вокруг Шарля, и, честно говоря, статус одинокой омеги начал его жутко утомлять. Это в двадцать было весело заигрывать со всеми, зная, что это лишь игра, а в двадцать восемь это излишнее внимание уже просто злило.       Макс закричал что-то на немецком охраннику на проходной издалека, только его увидев, и хоть Шарль ни слова и не понял, по тону их разговора он понял одно — Макса тут знают и ждут. Шарль получил свой пропуск, сказав единственное «danke», на которое был способен, и они пошли к гаражам. Хоть Шарль и не считал, что есть повод для волнения, сердце всё равно предательски заколотилось, когда они шагнули в гараж и сразу же стали центром внимания. Память на имена и лица не была сильной стороной Шарля, но запахи людей он запоминал хорошо. Алекс — альфа, пахнущий сосной. Кристи — омега, жасмин и груша. Тьерри — бетта, от которой при этом пахнет лаком для волос, словно он очень старательно делал утром укладку. Крис — альфа, пахнущий эрл греем. И многие другие новые запахи, и много рукопожатий. В какой-то момент, пожав механику-альфе руку, он почувствовал однозначную ауру возбуждения, но сразу же из другого угла гаража почувствовал резкий ментоловый запах. Шарль чуть не прыснул со смеху — только глупых сцен ревности со стороны Макса тут не хватало. Он даже не был уверен, что этот парнишка сделал это специально, или просто не смог сдержать волнения. В спорте, где скачет адреналин и эмоции, вспышки запахов, феромонов и аур — вещь совершенно привычная. Шарлю очень не хотелось бы соглашаться с сексистами, которые говорили, что омегам не место в этом спорте, но кое в чём они всё же были правы — это правда непросто для омеги. Такое количество альф действительно не для всех было комфортным, и не все могли чувствовать себя безопасно. Но Шарль чувствовал себя спокойно. Да, за ним с детства закрепился статус смазливой омеги, но это не значило, ни разу в жизни ему не приходилось драться с альфами, включая тот случай, когда в Формуле-3 ему пришлось избить гаечным ключом альфу, который пытался подавить его аурой. — Ты о чём-то плохом задумался, всё в порядке? — Макс обеспокоенно посмотрел ему в глаза, мягко взяв под локоть. — Просто когда много новых людей это всегда сложно, нужно немного времени. — Пойдём, выйдем на воздух и пройдёмся, покажу тебе где что.       Оказалось, что «выйдем на воздух» означает, что они немного пройдутся по улице, а затем Макс потащит его во внутренние помещения, показывая какие-то кабинеты и залы. Нет, конечно Шарлю было интересно всё это увидеть, хотя, честно говоря, все автодромы мира по сути своей похожи, но Макс так восторженно жестикулировал, словно это было чем-то уникальным, что это было даже мило. Пока Макс разглагольствовал, ведя их по очередному коридору, Шарль уже особо не слушал, а бесстыдно рассматривал самого Макса, взволнованного и взбудораженного. — Макс, коридоры и подсобки это очень увлекательно, но может выйдем на улицу? Я бы прошёлся по самому треку. Хотя бы чуть-чуть. Ну, пока машину не вывели.       На улице Шарль всё же был вынужден признать, что было нечто, что делало это место уникальным. Нюрбургринг не зря называют зелёным адом — пока они шли по трассе, вокруг всё время был лес. Не какие-то жалкие посадки вокруг трассы, а самый настоящий, дикий лес. Они подошли к очередному куску трассы, изрисованному граффити, и Макс слегка замедлился, указывая на асфальт. — Вот это жёлтое граффити очень удачно нарисовано, тут как раз надо начинать тормозить перед поворотом. — Кстати никогда особо не задумывался, эти граффити же наверняка тут нельзя рисовать, no? — Конечно. Но фанаты пробираются ночью через лес и рисуют. Оставляют такие своеобразные метки. — Метки, вот как. Никогда не хотел что-нибудь, ну, нарисовать? — Мне же сразу прилетит, а через лес я не полезу. — Я спросил «хотел», а не «стал бы». — Чарли, — голос прозвучал почти несчастным, — Я понимаю, что ты меня сейчас хочешь подвести к разговору про другие метки, я тебя слишком хорошо знаю. Конечно я бы хотел оставить свою метку на всём, что мне дорого, и своё наследие. Не мучай меня этими двухсмысленностями, пожалуйста, не надо. Но я бы очень хотел. — Désolé, — Шарль мимолётно коснулся его плеча, вовремя вспомнив, что их могут видеть, — Мне правда важно иногда это слышать. — Я всё ещё хочу поставить эту метку, Чарли. Но всё ещё не хочу, чтобы хоть кто-то решил судить тебя как «омегу Макса» или скидывать на тебя мои грехи и мой хейт.       Теперь они поравнялись, и идя рядом, Макс игриво толкнул Шарль плечом, как бы желая подбодрить. — Я понимаю, Макс. Просто иногда хочу слышать, что я всё ещё особенный. Извини. — Конечно ты особенный. И для меня, и в целом. Но нам наверное надо уже возвращаться, так что давай разворачиваться назад. — Да, давай. Знаешь, тут правда красиво. Я рад, что сюда приехал. Хотя если бы было чуть теплее, то я был бы счастливее. — А я говорил тебе одеться потеплее. Ноги не замёрзли? — Nan, nan, ça va… просто нос мёрзнет. — Днём будет теплее, обещаю. — Извини ещё раз, что начал эту тему с меткой, ладно? — Эм, я не обижался, Чарли. — Я просто знаю, что ты можешь теперь загнаться и думать об этом. Не надо, mon cœur, я очень тебя люблю и всё понимаю. Давай оставим только гонки, лес и работу на сегодня. D’accord? — По рукам, — Макс искренне улыбнулся, и на душе снова стало спокойно, — А вечером я весь твой, если не усну без сил.       Шарль боялся, что ему будет неловко и он не сможет найти себе места в гараже, но менеджер, позвонивший с кучей срочных вопросов, решил эту проблему, и теперь Шарль сидел в углу, на горе покрышек, обсуждая по телефону дела, которые невозможно было отложить. Пока он разговаривал, Макс успел переодеться в гоночный комбинезон, но первым на свои круги поехал Тьерри. Макс же пытался присутствовать во всех частях гаража разом, спрашивая у каждого по сотне вопросов и объясняя что-то, активно жестикулируя. Своего менеджера Шарль слушал уже не так внимательного с того момента, как Макс появился в его поле зрения. Понятное дело, что он понимал, что Макс по сути своей тим-принципал, но только сейчас действительно это видел. И чёрт, это оказалось горячо. Макс поймал его взгляд на себе и подмигнул, заставив Шарля смутиться и отвернуться в другую сторону.       Погода, вопреки ожиданиям, не стала лучше, а наоборот испортилась, и теперь в гараж задувал холодный ветер. Договорив с менеджером, Шарль встал и обнаружил, что от долгого сидения на холоде успел продрогнуть, и хотелось чего-то тёплого. Ему подсказали, что в комнате отдыха есть кофейный автомат, и он поспешил внутрь здания. На телефон продолжали приходить сообщения, на которые нужно было ответить, и он резко распахнул дверь, смотря в экран гаджета. Крис успел отпрыгнуть и пролить горячий кофе на пол, а не на Шарля. — О, чёрт, прости! — Merde, прости, это я не смотрел куда иду. — Я тебя не обжог? А то Макс меня убьёт. — Не, всё в порядке. Да и чего убьёт сразу? — Ну, — Крис смутился, и отвёл взгляд, а затем развернулся к автомату с кофе, снова выбирая нужный себе напиток, — Если с его омегой что-то случится, он точно не будет в восторге. — Я не… — Я не в том плане что ты типа омега и сам за себя не можешь постоять и что тебя кипяток напугает! — поспешно поправил себя Крис, переминаясь с ноги на ногу перед автоматом, — Извини, если вдруг ты это подумал. Мне плевать что ты омега, ты в первую очередь охуеть какой высококлассный спортсмен.       Шарль на секунду опешил, пытаясь понять ход мысли Криса, а затем удивлённо вскинул брови. — Да нет же. Я хотел сказать, что я не омега Макса.       Крис резко развернулся. Они смотрели друг на друга под гудение кофейного аппарата, пока Шарль неловко не показал на шею. — Ну у меня типа нет альфы, Макс не мой альфа. — Оу, блядь, извини, — осознание резко ударило Криса, заставив покраснеть, — Просто он никогда никого не звал, но всегда так говорит про тебя и позвал тебя, блядь, я подумал что вы вместе. Думать что если омега и альфа дружат, то они вместе, это тоже звучит жутко по-сексистски. Блядь, прости чувак, я… — Боже, да что ты так нервничаешь то?!       Шарль сказал это чуть громче, чем рассчитывал, и альфа перед ним неловко дёрнулся. — Ты же легенда. Я привык к Максу, но блин, ты же где-то на одном уровне с ним, ты очень крут, чувак.       Шарль наклонил голову на бок, внимательно смотря на парня перед ним. Кажется, тот действительно не врал. Он видел в нём кого-то классного, и только потом уже омегу, хоть изначально и считал, что Шарль омега Макса. Это открытие было волнительным и эту мысль хотелось посмаковать в голове. — Ладно, — Шарль выдохнул, сжалившись над Крисом, — Возьми свой стаканчик, я тоже хочу кофе. И спасибо за слова.       Крис поспешно взял кофе, но от аппарата далеко не отошёл, всё ещё стоя рядом с Шарлем. Аппарат снова загудел, делая новую порцию кофейной бурды. — И это… ты прав. Только не говори Максу, что я тебе сказал. Ну и в целом. — Я, честно, думал все знают. Я как-то и не подумал, что у тебя метки нет, — Крис выдохнул, и плечи его опустились, расслабляясь, — Пойдём посмотрим, как Макс поедет? С крыши классный вид. — Да, конечно, пойдём.       Макс всё ещё старался быть везде и сразу. Он был в машине, смотрел телеметрию, разговаривал с механиками, водителями и успевал кружиться вокруг Шарля, боясь, что тому слишком скучно. Но после того, как первый контакт с Крисом был выстроен, Шарль чувствовал себя совершенно комфортно — когда в новой компании у тебя есть хоть какая-то связь с уже двумя людьми, то влиться в эту компанию гораздо проще. К тому же он знал, что он умеет нравиться людям. Если бы он хотел, он мог бы влюбить в себя весь паддок, и он сделал бы так, не будь это паддок Макса. Но он хотел, чтобы Макс оставался тут главной звездой. Поймав себя на мысли, что они с Максом оба слишком бояться затмить друг друга, Шарль задумчиво улыбнулся сам себе. — Чарли, тебе правда тут нравится? Ты очень загадочный. — Да, Макс. Тут машины, вкусно кормят в столовой и красивый лес. Ça me plaît bien.       Они стояли снаружи гаража под зонтиком, со стаканчиками с горячей бурдой. Шарль не считал, какой это стакан кофе за сегодня, но не был уверен, есть ли в нём вообще на самом деле кофеин, или это просто горькая подкрашенная вода. Главное что это нечто, именуемое кофем, было тёплым. Хоть Макс раз десять предупреждал его о погоде, Шарль немного недооценил ситуацию, когда собирал вещи, взяв с собой лёгкую куртку. В итоге, хоть Шарль и поупрямился для вида, Макс раздобыл ему ещё одну тёплую командную куртку и зонт. — Так странно, что тут меня все знают. — Ты звезда Формулы 1. Все гонщики знают гонщиков Формулы 1, даже если говорят, что не смотрят её. — Наверное, но я-то про GT знаю почти ничего. Неловко. — Отличный повод узнать. — Я действительно послушал бы вечером пару исторических лекций, если ты мне их устроишь. — Конечно, солнце, — Макс привычно дёрнулся, чтобы поцеловать Шарля, но вовремя остановился, и неловко потёр шею, — Забылся. — Понимаю. Для меня мы как будто на отдыхе, хотя ты работаешь. — Я буду очень рад, если ты сможешь тут отдохнуть. Завтра утром можешь спать сколько угодно, просто сегодня я хотел тебя со всеми познакомить и показать утренний Нюрбургринг. А завтра спи, отдыхай, завтракай и приходи когда захочешь, а мы будем тут работать. — Боже, я чувствую себя WAG. — Главное чтобы тебе нравилось. Ну и ты лукавишь, я видел, как ты сегодня работал. — Как ты успеваешь всё замечать, а? — Ну, это моя команда и мой гараж, я должен контролировать всё. — Oh là là, тебе идёт быть главным. Так и хочется сделать тебе что-нибудь на зло. — Ты странный, Чарли, — Макс совершенно влюблённо улыбнулся, — Так, через два часа ужин, если что, а я пойду найду Алекса, мне нужно с ним поговорить, а ты не скучай, — Макс выскользнул из-под зонтика и побежал внутрь гаража.       Когда вечером они вдвоём покинули автодром и шли к отелю, Шарль понимал, что каждая собака догадалась, что они вместе. Но почему-то сейчас было плевать. Мир тут казался таким далёким от мира Формулы, таким далёким от реальности, что хотелось быть просто самим собой. Но телефон настойчиво зазвонил, и Шарль набрал воздуха перед тем, как поднять трубку и ответить на звонок из реального мира. — Chao, Анна. — Шарль! Какого чёрта?! Ты говоришь мне, что тебе нужно в Германию по личным делам, а потом я вижу на рэддите фото, где ты стоишь в гараже Ферстаппена на Нюрбургринге в его, мать его, командной куртке! — Я в Германии и по личным делам, получается я не соврал, no? — Шарль, твою мать! — Ладно, извини. Мне правда нужна будет твоя помощь, чтобы обыграть это в медиа, извини. Но если бы я сказал заранее, то ты бы меня убила и я не смог бы полететь. Прости, прости. И извини, что разозлил. — Макс рядом? — Эм… да. — Это он тебя позвал? — Да. — Ударь его от меня, а? — Ладно, — Шарль несильно ударил Макса в плечо, заставив того удивлённо обернуться и вскинуть брови. — Господи. Ладно. Чёрт с тобой, Шарль Леклер, моё личное проклятье. У тебя есть фотки какие-нибудь? Типа там трассы, леса. Эстетичные. — Конечно. — Скинь мне, или сам выложи в сторис. Только ничего не пиши! Разыграй карту того, что ты не скрываешь, но занят чем-то загадочным, а я пока подумаю, что делать дальше. — Спасибо, Анна. Сделаю. — Не забудь, понял?! — Понял, понял. Спасибо. — Ох, ладно. До связи. И постарайся не натворить ничего нового. — Хорошо, Анна. Я обязательно заплачу тебе за этот инцидент сверху. Спасибо.       Пока Шарль говорил по телефону, они уже успели дойти до отеля. В номере Макс сразу же разулся и упал на застеленную покрывалом кровать. — Эти машины конечно лучше Формульных, но спина всё равно болит. — Бедный, — Шарль уселся рядом на кровати, одной рукой гладя Макса по спине, а другой ища в телефоне фото, которое бы подходило под запрос Анны. — У тебя будут проблемы, да? — Ну, как мы и ожидали, какие-то будут. Плевать.       Шарль закончил дело, отбросил телефон в сторону и лёг рядом. — Меня сегодня не хватит на лекции по GT, Чарли. — Ну ладно. А в душ пойдёшь? — Я же на автодроме помылся, когда переодевался. Так что топай, если хочешь, а я попробую найти силы раздеться и на этом всё.       Пока Шарль был в душе, Макс всё же справился с тем, чтобы раздеться и скинуть покрывало, и Шарль мог сразу нырнуть к нему под одеяло. — Знаешь, мне теперь нравится тот поворот, где мы рассматривали граффити. — Какой ты сентиментальный иногда, Макс. — Мне ни капельки не стыдно. — Но ты же альфа, — наигранно протянул Шарль, получив в ответ недовольный фырк. — Мне похуй. Я сентиментальный и влюблённый, отъебитесь. — Я тоже тебя люблю. — Не смотрел, у тебя наверное уже миллионы лайков на сторис, да? — Peut-être, j’ai pas encore vérifié. Хочешь, завтра выложу тебя в сторис? — Без согласования? Не своди своих бедных пиарщиков с ума. — Хорошо, я сначала спрошу у Анны разрешения. Так что? — Чёрт. Я знал, что так и будет. Когда позволяешь себе немного больше свободы, так и хочется скатиться до конца. — Может пора? Тем более, это просто фото. — Да, Чарли. Я хочу, чтобы все видели, что ты провёл выходные у меня на работе и не скрываешь этого.       Судя по голосу, Макс уже наполовину спал, и Шарль не стал ничего отвечать, а лишь коротко чмокнул его в плечо.       Холодный ветер неприятно обдувал ногу Шарля, торчащую из-под одеяла. Он по привычке захотел прижаться ближе к вечно тёплому Максу, но того не оказалось рядом, и омега удивлённо открыл глаза. Царила глубокая ночь, но дверь на балкон была приоткрыта, в ветер колыхал штору. Он встал, окутался в одеяло и вышел на балкон. — Чарли, что случилось? Иди спать, ночь же.       Макс, сидящий на плетёном кресле, встревоженно посмотрел на него снизу вверх. — Это тебя надо спрашивать «что случилось». Пойдём в номер, ты простынешь тут. — Я, — Макс немного замялась, — Тут именно за этим. Мне надо остыть, не эмоционально, а прям вот буквально, физически. — Оу, — Шарль поправил одеяло, падающее с плеч, но больше ничего не сказал. Природа периодически наказывала их обоих за сопротивление, заставляя жить на бóльшем количестве таблеток, чем среднестатистического человека. Короткие приступы жара, аритмии и симптомы, похожие на короткую мигрень, происходили с обоими всё чаще, вызывая опасение и недовольство врачей. — Ладно, ты замёрзнешь стоять так голыми ногами на полу, пойдём обратно в номер. — Тебе уже лучше? — Шарль переспросил с недоверием, хоть уже действительно замерзал, переминаясь с ноги на ногу. — Да, пойдём.       Шарль сразу же шмыгнул обратно в комнату и упал на кровать. — Я оставлю дверь балкона открытой, ладно? — Конечно. Под этим толстенным одеялом и с тобой всё равно тепло будет. — Чарли, — Макс лёг рядом, но не вплотную. Его привычно сладкий ягодный запах перебивался сильной нотой мяты, — Я знаю, что я задолбал тебя этими разговорами, но всё же, можно я скажу кое-что? — Конечно. Конечно задолбал и конечно говори. — Если мы это сделаем, то я не хочу, чтобы ты думал, что это только из-за природы. Что это только чтобы не мучиться. Я не святой. Я стараюсь делать так, чтобы никто не пострадал и не попал под удар, но я хотел бы какой-то… не знаю как сказать. Уверенности и формальности, законченности этапа. Я хуй знает как это назвать, но это что-то очень эгоистичное. — Я знаю. Я знаю, о чём ты говоришь, я понимаю. — А потом я представляю, как тебя будет ненавидеть за любой мой проступок, и схожу с ума. — Солнце, ты гоняешь одни и те же мысли по сотому кругу, и тебе не становится от этого легче, а только хуже. Но ты знаешь мою позицию, — Шарль нащупал в темноте на кровати руку Макса и переплёл их пальцы, — Мне больше не страшно. — Ты слишком сильно меня любишь и не думаешь о себе, Чарли. — Люблю да, но второе не правда. Я только и делаю, что думаю о себе. Я тот ещё эгоист, и ты это знаешь. И если я говорю, что я согласен, значит я правда согласен. А сейчас — спи. Тебе надо выспаться, Макс. — Спасибо, Чарли, что ты есть.       Утром Шарль проснулся от хлопка двери в ванную, из которой выходил Макс. — Чёрт, прости, Чарли. Спи, пока ещё слишком рано. — Ты сейчас уходишь? — Ага. А ты спи. Я же знаю, что ты ненавидишь вставать по утрам. — А поцеловать? — Каприза, — Макс наклонился к Шарлю, который резко потянул его на себя, заставив упасть на кровать рядом, — Эй, Чарли, я опоздаю! — У тебя будет весь день, лишние полчаса они и без тебя справятся, а я нет. — Чарли, — Макс абсолютно капитулировал перед напором омеги и ушёл только тогда, когда полностью удовлетворённый Шарль снова провалился в сон.       Второй раз Шарль открыл глаза уже ближе к полудню. Лениво потянувшись, он первым делом полез в телефон. Тысячи реакций на историю, куча сообщений с работы, но главное это сообщения от Макса. Max утром правда было тяжело уходить от тебя :) Max надеюсь ты смотришь приятные сны Max ты проспал ливень, кстати

Charlie

Доброе утро. Я только проснулся и сейчас буду медленно завтракать. Не помню, что снилось, но что-то хорошее. Люблю тебя

      Шарль не ждала ответа сразу, потому что очевидно Макс был занят. Он лениво потянулся на широкой кровати, и решил поваляться ещё немного, листая соцсети. Но там было слишком много обсуждений его поста, и поэтому телефон был временно откинут в сторону. Он заказал завтрак в номер и чувствовал себя настоящим принцем, сидя на кровати с видом на лес, слушая музыку и неспешно завтракая. Плейлист подкинул Maneskin. Макс жутко их ненавидел, потому что их солист был одним из немногих людей на планете, к кому Макс реально ревновал Шарля. Справедливости ради, между ними ничего не было на самом деле, и когда Шарль понял, что им действительно увлеклись, быстро прекратил общение. Но вспоминать, что он правда был объектом интереса и ревности было приятно для его эго. Он умел влюблять, да. Но Макса он никогда не старался влюбить в себя специально, тот влюбился в него искреннего. Да, говорят, что истинность это биологическая предопределённость, но в чём Шарль был уверен точно, так это в том, что их отношения строились не только на биологии. На биологии даже в меньшей степени.

Marlena, vinci la sera

Spogliati nera, prendi tutto quello che fa comodo e sincera

Apri la vela, dai viaggia leggera

Mostra la bellezza a questo popolo

      Отставив поднос с завтраком, Шарль упал на кровать и, смотря на потолок, понял, что счастлив. Наверное это было одно из лучших утр за последнее время, и он даже не хотел рефлексировать, что именно вызвало это чувство. Сейчас его причины не были так важны, как само это чувство.       Когда он пришёл на трассу, Макс как раз был за рулём. Поздоровавшись со всеми, Шарль снова устроился на шинах, считая это уже своим полноправным местом, как кошка, которая решает, что место на шкафу теперь принадлежит ей.       Запах малины, усиленный адреналином, накрыл Шарля сразу же, как только Макс вылез из машины. Обычная малина была сейчас больше похожа на газировку, от которой пузырьки били в нос, и весь запах словно искрился ими. Макс стянул шлем и сразу же начал объяснять что-то механику, открывшему ему дверь, и именно таким, жестикулирующим и со шлемом в руке, Шарль его и сфотографировал. Анна, рассудив, что хуже не будет, разрешила ему постить всё, что угодно, и Шарль не собирался упускать такую возможность, и закинул это фото в сторис. Очень хотелось подписать пост, но вот это его всё же попросили не делать, только отметки. Ну и ладно. Такой Макс, всклокоченный, мокрый и счастливый, и без всяких подписей, по мнению Шарля, пах восторгом. — Чарли! — Макс, заметив его, сразу же подбежал к нему трусцой, маша рукой, — Как ты? — У меня не много новостей за утро, но я съел один из лучших шоколадных круассанов в жизни. Вопрос правда, почему в Германии, а не во Франции. А ещё да, наверное надо было у тебя фотку одобрить, — Шарль развернул к Максу экран телефона. — Хорошая фотка, — Макс просиял, — Прямо в сторис? — Oui, Анжи разрешила. — Ого. Попрошу нашу СММ репостнуть. Может тогда и нам тебя выложить? — Не, не надо. Не хочу мелькать в ваших аккаунтах, пускай Нюрбургринг будет только твой. — Эй, — Макс наигранно упёр руки в бока, — То есть тебе вот можно так заявлять, а мне нет? Это как-то нечестно. Может я хочу тебя выложить. И ничего ты не перетянешь на себя внимание или что ты там думал. И вообще, у меня кое-что для тебя есть. Ты будешь сопротивляться, но выбора у тебя нет.       Выбора в Шарля и правда не было, и его десятиминутные препирательства никто слушать не стал, и вот он уже стоял в огнеупорном костюме и натягивал поверх комбинезон Криса, который оказался ему по размеру. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Да. Слушай, тебе не обязательно ехать на полной скорости. Можешь ползти как пенсионер. Просто ты не видишь так и половины красоты. Хотя бы один круг. Буквально десять минут. — А если я разобью машину? — Придётся делать новую, — Макс просто пожал плечами, — Но заранее извиняюсь, что шлем тебе будет не идеально сидеть. Я обещаю, что тебе понравится.       Конечно, Шарль водил машины GT до этого, и не один раз. И эта машина была податливой и резвой в его руках. Он ехал аккуратно, но быстро начал позволять себе не бояться. Когда его спросили по связи, хочет ли он на второй круг, он сразу же согласился, а затем попросил и третий. Конечно, Макс не соврал, что ему понравится, и когда Шарль вылез из машины, завершив свои круги, он едва мог стоять на месте, чуть ли не прыгая от восторга. — Putain, c’était… putain! C’était un truc de fou, merde!       Макс засмеялся, помогая Шарлю вылезти из шлема. Когда тот был реально в восторге, его речь превращалась в несвязный эмоциональный мат. — Merde! Но это слишком ответственно, я больше за руль твоей тачки не сяду. Mais c’était… c’était waouh. — Ты был реально хорош для первого раза, Чарли. Это было хорошо. — Не говори мне моё время, не хочу сравнивать. — Ты гонщик, ты хочешь сравнивать время. — Putain… en vrai, я хочу.       Они дошли до раздевалки и Макс, наверное, должен был бы оставить Шарля одного, но вместо этого лишь закрыл дверь на замок изнутри. — Я ужасно потный, Макс, и мне нужно в душ. — Хорошо, я ничего такого и не делал. — Ты закрыл дверь. — Вообще, я просто хотел тебя поцеловать. Ты и правда воняешь. Но поцеловать тебя всё равно хочу. Можно?       Шарль не стал отвечать, резко сократив дистанцию и взяв всё в свои руки, заставив Макса суетливо шарить руками по его талии, а затем, отстранившись, тяжело дышать. — Надеюсь ты будешь думать обо мне до самого вечера. А сейчас иди к команде и дай мне нормально переодеться, mon cher, mon alpha. — Да, мой командир-омега.       Любой, кто зашёл бы в эту комнату после них, почувствовал бы плотный запах желания, малины и вишни.       После душа Шарль вернулся в гараж, залипнув в телефоне. Arthur я наверное слишком тупой, но я не понял. В инсте это было публичное заявление? Arthur в интернете уже миллион постов о том, что вы в отношениях

Charlie

Мне кажется тебя это волнует больше, чем меня)

Arthur ну конечно я волнуюсь Arthur некоторые люди пишут ещё и всякий бред про тебя, который меня злит Arthur я тебе не буду пересказывать какой :(

Charlie

Забей, Артур. Люди всегда пишут бред. Про тебя тоже много что пишут, но разве это важно в конце дня? Расслабься, у меня всё хорошо)

Arthur когда прилетишь в Монако, то сразу звони Arthur обсудим всё и может в паддел поиграем

Charlie

Конечно :)

Arthur если из-за Макса у тебя будут проблемы, я его убью

Charlie

Я очень самостоятельный, я себе проблемы делаю сам, не переживай :)

      Кто-то аккуратно постучал по его плечу. Обернувшись, Шарль увидел омегу, чьего имени не запомнил в первый день, чтобы было странно, потому что девушка пахла примечательно — вишней и шоколадом. Не запомнить человека с запахом с общими нотами было странно, поэтому он сразу же предположил, что вчера её не было в гараже. — Алиса, — девушка приветственно протянула руку. — Шарль. — Я знаю, я тебя и ищу. Макс попросил сделать пару фоток и выложить что-то в наш Инстаграм. — А, о, да, конечно, — Шарль встал со своего места и принялся оттряхивать штаны, измазанные в пыли. — Давай попробуем поискать ракурс тут, в гараже, и на улице парочку?       Шарль в своей жизни работал с сотней фотографов, и Алиса относилась к тем, с кем он согласился бы поработать второй раз. Они сделали несколько кадров Шарля в помещении и переместились на улицу, за гаражи, но с видом на трассу и холмы. — Боже, извини если я тебя слишком замучила. Просто Макс ненавидит фотографироваться, Тьерри не понимает, чего я от него хочу, а Крис смущается перед камерами. Ты словно подарок для меня сейчас. — Без проблем.       Красивая и энергичная омега с запахом, очень похожим на его — несколько лет назад он сожрал бы себя от ревности, зная, что кто-то такой работает рядом с Максом. А сейчас, сейчас он был рад, что у Макса в команде хороший фотограф. И больше ничего по этому поводу. — Я сейчас скину на ноут и обработаю. Есть какие-то пожелания? — На превью все фотки огонь, так что выкладывай что угодно. — Спасибо!       Девушка убежала, а Шарль остался на улице, решив пройтись. На ограде, чуть поодаль, он заприметил маленькую яркую сойку. Достав телефон и включив камеру, он аккуратно подкрался к ней, сфотографировав её на память. Когда в последний раз он вообще был на природе? Хотя бы так, как тут. Захотелось пойти в поход, хоть он и ненавидел походы. Он ненавидел походы, но любил воспоминания о них — как они с братьями ходил в горы, как он ночевал в палатке. Захотелось создать такое воспоминание и с Максом, хоть он явно бы ненавидел такую идею. Из размышления его вырвал сам Макс. — Ты что-то потерял? Или ты просто так сидишь на корточках у забора? — Я просто сумасшедший, t’inquiète pas, — Шарль встал, разворачиваясь к Максу, — Как ты меня вообще тут нашёл? — Я просто испугался, что тебе плохо, потому что долго тебя не видел, пошёл искать, а тут ты на корточках сидишь. Ну и я испугался. Знаешь, ты в последнее время выглядел очень фертильным… — Fertile?! Non mais ça va pas?! — Ну в плане, блядь, — Макс инстинктивно сделал шаг вперёд. Когда Шарль был не в себе лучше было не находиться на расстоянии удара или кидания предмета, а просто втянуть его в объятия и дать выругаться и успокоиться. А разозлился сейчас Шарль или просто возмущён, Макс уверен не был, — Я не знаю как это нормально описать. Типа как похорошел, не знаю. Весь такой… другой. И я подумал может, ну, короче… забей. Просто я читал, что так бывает когда… — Боже, нет, я не беременный! «Фертильный», откуда ты вообще взял это слово? — Не знаю, я как-то растерялся, окей? — Макс нервно потёр шею, смотря на Шарля чуть смущённо, но не отводя взгляда, — Просто и запах у тебя поменялся и стал такой, не знаю, жутко манящий, и желающий защищать. Забей, короче. И извини. Просто надумал себе. — Mon Dieu, «фертильный» какое странное слово. Погоди. Стоп! — Шарль вскинул руки, — Ты решил что я беременный, и посадил меня в машину на Нюрбургринге?! — Блядь, да я только минут десять назад в своей голове сопоставил два и два, и то оказалось, что оно нихуя не два. Нет, когда я сажал тебя в машину я не думал, что ты беременный. Господи, конечно я бы не стал так делать! — Ладно, ладно. Мы спорим вокруг несуществующий беременности. Это немного глупо, — Шарль выдохнул, прикрыв на секунду глаза. — Вообще, я искал тебя, чтобы предложить попить чая, а не для неловких бесед. Но я рад узнать, что ты не беременный. Не в плане что я бы не… — Господи, я понял, понял. Пойдём пить чай и никогда больше в жизни не используй ко мне таких прилагательных как «фертильный». Тем более в местах, где нас могут услышать. — А к чаю кстати есть печеньки с шоколадом. Я вообще-то их специально для тебя купил утром, а то ты вчера ворчал, что у нас только крекеры. — У меня не альфа, а золото, — Шарль улыбнулся, смягчившись после перепалки, — А про запах… я правда пахну иначе? — Немного. Может какой-то сбой? — Может. И да, Макс, если бы я узнал, что я беременный, ты бы узнал об этом через несколько наносекунд. — Спасибо, я бы хотел. Ну… — Я понял. Пойдём пить уже чай и есть печенье, а то у меня повышается уровень стресса от таких разговоров.       День проходил легко, ещё и погода сменила гнев на милость и выглянуло тёплое солнце. С местной погодой не стоило ожидать, что такое счастье продлится долго, поэтому Шарль вытащил складной стул на улицу у гаража и сидел на солнышке, греясь как кошка с закрытыми глазами. — Видел твоё время, это круто! — Крис подошёл к нему и Шарль узнал его по запаху, всё ещё не открывая глаз. — Круто для омеги Макса? Не надо меня успокаивать, я ужасно ехал, — он сказал это насмешливо, без претензий, но Крис всё равно недовольно фыркнул. — Да причём тут это. Правда время крутое. — Извини, начитался сейчас в интернете всякого после своих постов, про то, что я очевидно просто омежка, которая просто бегает за альфой-чемпионом и теперь пытается привлечь его внимание на его любимом треке, а Максу всё равно, потому что я тупая пикмуха, — Шарль наконец-то открыл глаза и повернулся в сторону Криса, который лишь развёл руками. — Хуйню всегда пишут. Я думал вы в Формуле привыкли. — В целом да, но иногда всё равно обидно. И пишут, что я никогда не смогу нормально водить, и в Формуле держусь кое-как, но если я сплю с Максом, то понятно, чей я протеже. — Ты же реально гоняешь, а гоночный талант нельзя в человека втрахать. Забей на них, серьезно. Но собственно, что я тебя искал — тебя ищет Кристи. Хочет поделиться с тобой твоей телеметрией. Вдруг тебе интересно. — Спасибо, я найду её. — А по поводу альф, омег и кто с кем — это действительно в мире Формулы-1 так важно? Просто в моём мире всем насрать, по большей части. — В мире Форумулы-1 это реально так важно. Там любой слух это очень важно. А мы ещё и в разных командах. Так что это всё о-о-очень важно. — Тогда удачи с этим. Мне кажется я Макса таким счастливым и придурочным не видел никогда. Только не говори ему, что я назвал его придурочным, ладно? Просто я готов деньги поставить, что вы ещё и истинные. И тогда даже подумать страшно, как непросто это скрывать. Это… жёстко. — Это правда жёстко. — Я конечно не знаю, но мне кажется вы себя уже просто мучаете. Но я не эксперт. Иногда смотрю на Тьерри и думаю, что хотел бы тоже быть беттой, как он. И не думать обо всём этом… — Непопулярное мнение, но мне нравится быть омегой. Ну, я к этому не сразу пришёл, но сейчас, сейчас меня всё полностью устраивает.       Со стороны гаража неспешно подошёл Макс, держа в руках бутылку с изотоником, и его присутствие Шарль почувствовал спиной, по тёплой приятной ауре. Если бы его альфа был дебилом, то он ревновал бы его из-за того, что Шарль нашёл общий язык с другим альфой, но слава богам, что его альфа не был дебилом. Шарль повернулся и окинул Макса взглядом. — Можно я к вам присоединюсь? Или вы тут секреты обсуждаете? — Конечно, Макс, присоединяйся. Крис вот назвал тебя придурочным, — Шарль снова прикрыл глаза, наслаждаясь солнышком, и хитро улыбнулся. — Эй! Это было в контексте! И это было в хорошем контексте!       Макс звонко засмеялся, и Шарль снова почувствовал себя безумно счастливым. Может, Германия не такое и ужасное место.       До самого вечера в его голове кружился целый рой мыслей. Хорошие, плохие, тревожные, они сменялись одна за одной. После ужина Макс остался с командой смотреть телеметрию, а Шарль вернулся в отель, чувствуя себя не очень хорошо.       До жара было ещё долго, беременным он быть не мог (несмотря на слова Макса про фертильность, чёрт бы побрал это слово!), но состояние было странным — кружилась голова и он чувствовал, как гормоны начинают скакать. Закинувшись таблетками, он залез под холодный душ, надеясь привести себя в порядок, но ощущение всё равно было отвратным. Повинуясь внутренним порывам, он собрал подушки, одеяла и некоторых из их вещей в гнездо, и в нём, окружённый запахом, провалился в сон. — Эй, солнце, — Макс спросил его нежным, но встревоженным голосом, — Ты в порядке?       Шарль приоткрыл глаза. В номере было темно, а Макс сидел на краю кровати, нежно гладя Шарля по спине. — Да, да, всё хорошо. Я уснул, да? — Да, а ещё ты сделал гнездо и я немного испугался, что что-то случилось. — Извини, всё в порядке. Просто наверное слишком много эмоций. — Я могу лечь с тобой или мне лучше переместиться куда-то на диван? Как тебе будет лучше? — Конечно ложись, — Шарль сместился, уступая Максу место, и тот лёг рядом. От запаха альфы становилось спокойнее на душе, но при этом нутро жалобно скреблось и требовало, и по ощущениям температура снова начала подниматься. — Всё точно хорошо? — Oui, sûr, — Шарль подполз ближе, и альфа заключил его в объятия, — Я рад, что приехал и что показал это всё миру. И что словно бы начинаю об этом говорить. Мне нравится. Но нутро кажется… — Ожидает, что за этим признанием будет метка? — Да. — Я хотел тебя защитить, а теперь думаю, что может я перегибаю, — Макс нежно поправил прядь, прилипшую к мокрому лбу Шарля, — Ты весь горишь, солнце. Тебе принести таблеток или воды? — Пока не надо. Может, может и не надо ждать моего чемпионства? — Я очень боюсь испортить тебе карьеру. — Знаешь, мы люди, мы нечто большее чем титулы. Мы вместе уже шесть лет, и прекрасно справляемся с тем, чтобы не потерять себя или не затмить друг друга. Мне кажется мы готовы. После метки я не стану вдруг омегой-домохозяйкой, а ты альфой-тираном. — Но люди будут говорить херню. А я не хочу, чтобы про тебя говорили хоть что-то плохое. — А люди… les gens pensent ce qu’ils veulent, on s’en fout. — Конечно, с меткой было бы намного проще. Тем более что в ней тоже есть плюсы. — Или если бы мы не были истинными, и наша природа из-за этого не сходила иногда с ума, — хмыкнул Шарль, теребя край футболки Макса.       Какое-то время они лежали в тишине, погруженные в свои мысли. — Макс, так ты… ты хочешь это сделать? — Хочу? Очень давно. Готов? Наверное. Я бы хотел, чтобы ты тоже мог оставить на мне метку. Это так несправедливо, что это работает только в одну сторону. Просто ужасно. — Такова судьба омег. — Но помимо того, что ты омега, ты ещё и человек. Так что, когда мы вернёмся домой, ты выйдешь за меня? Официальный брак, все юридические дела. — Mon Dieu, Max… Oui, bien sûr. Но вот это действительно можно было предложить более торжественно, чем словами «все юридические дела». — Извини, я нервничаю. Обещаю, что раз с меткой и предложением так по-дурацки, то на свадьбе всё будет как ты захочешь. Абсолютно. — Обычно метку ставят в порыве гона, жара и оргазма. А мы тут обсуждаем её так серьёзно, и говорим о свадьбе. Как-то глупо, наверное. — Это потому, что мы не просто истинные. Мы истинные, которые любят друг друга как личностей. Мне кажется, мы крутые. — Самые.       Макс аккуратно поцеловал место на шее Шарля, и тот вздрогнул. — Я очень тебя люблю. А ещё будешь смеяться, но мне жутко страшно тебя кусать, потому что тебе будет больно.       Шарль потянулся за поцелуем, и втянул своего альфу в мокрый, ленивый поцелуй. Макс был напряжён, но Шарль ощущал себя поразительно свободно, наконец-то приняв это решение. Словно никакого выбора или пути назад уже не было, а значит можно было идти только вперёд. И он хотел поделиться этим настроем с Максом, дать ему тоже немного этого собранного спокойствия. Наверное, будь Шарль обычной омегой, он мог бы окутать Макса феромонами и просто лишить его способности здраво мыслить и заставить расслабиться. Но они никогда не влияли друг на друга специально. Базовый уровень феромонов, естественный всплески — да, конечно, это всегда было. Но вот целенаправленное соблазнение или подавление, нарушающее ясность мысли — никогда. Шарль даже подумать не мог, чтобы они специально использовали такое друг на друге с целью повлиять на рассудок.       Шарль никуда не спешил, сначала долго целуясь, а затем начав медленно раздевать своего альфу и раздеваться сам. И его сладкий, но привычный запах, тихий шёпот и ласковые руки, сработали не хуже феромонов, постепенно заставив Макса отпустить рациональное, и начать растворяться в этом медленном потоке. Теперь уже в этом танце вёл Макс, неспешно, но настойчиво собираясь забрать своё. Максу казалось, что он теряет свой рассудок в этой нежности, которую испытывал сейчас, когда Шарль окончательно потерялся в своих ощущениях. — Je t’aime tellement, mon petit lion. Tu es à moi, toujours. Même sans marque, tu restes à moi. — Я ни слова не понимаю, — Макс улыбнулся, нависая над омегой и двигаясь мучительно медленно. — La marque peut être sur moi, mais toi, tu restes à moi. Parce que je ne partagerai jamais mon rêve avec personne.       Шарль уже не мог контролировать феромоны, как и Макс свои. Он что-то бессвязно говорил, кажется перейдя на голландский, и слышал французский в ответ. Он помнил привкус крови во рту, и протяжный стон, и яркий оргазм, и снова тихие слова, и то, как силы резко покинули его тело, словно его просто выключили.       Шарль не просыпался таким выспавшимся уже несколько лет. Макс рядом с ним всё ещё спал, когда он открыл глаз. Большой уставший лев. Но мерзкий будильник на телефоне Макса испортил эту идиллию, заставив Макса встать на локтях, нашарить рукой телефон, обратно упасть на кровать, и привычно сгрести Шарля в объятия, уткнувшись носом ему в макушку. — Ты пахнешь… чёрт, — Макс широко распахнул глаза, осматривая Шарля, — Я вчера реально это сделал? — А ты думал тебе приснилось? Да.       Макс резко сел на кровати рядом с Шарлем, внимательно осмотрев его шею. — О чёрт, я чёртово животное, да? Я так плохо всё помню. Я помню как звериная часть в какой-то момент полностью меня накрыла и… Это наверное было жутко больно и это очень собственнически, и… О, чёрт, Чарли, я животное. — Чш-ш-ш, ковбой, успокойся. Всё хорошо. Что это за утренняя сцена стыда? — Я… чёрт. Это так… вау.       Его пальцы слегка дрожали, когда он коснулся кончиками пальцев метки на шее. Этот встревоженный и трепетный вид показался Шарлю безумно милым, а звериная часть внутри него самого радостно мурлыкала. — Мне кажется это будет видно даже из космоса. Слушай, эм, очевидно это глупо скрывать из-за запаха, и всё такое, и мне не стыдно, но я пойму, если ты будешь заклеивать это пластырем, как некоторые омеги. Это очень, очень пошло выглядит. — Я бы заклеил, потому что это очень личное, да. Но конечно все поймут. — Чёрт. Мы правда это сделали. — Да, mon petit lion, теперь ты никуда не денешься, хоть ты и не собирался, — Шарль взял его лицо в обе руки и поцеловал, заставив Макса наконец-то немного расслабиться, — Ты моя альфа, ничего не поменялось. Дыши, котёнок… ça va aller. — Ох и какое же непростое возвращение в Формулу нас ожидает через неделю. — Зато будет весело, no? — Я бы не вылезал сегодня из постели, честное слово. Но нас ждёт последний день тестов. Оно точно не болит? — Макс снова коснулся метки, смотря на неё почти заворожённо. — Нет. А вот поясница и правда болит, и я предвижу, как непросто мне будет ходить. Только не извиняйся, потому что это было очень хорошо. — Я ненавижу природу за её механизмы и за то, что я почти ничерта не помню. Меня словно обокрали на что-то очень важное. — Не волнуйся, у нас ещё будет куча моментов, которые ты точно не забудешь. Наши маленькие метки в воспоминаниях. — Конечно. Как то граффити.       Покупая в аптеке при отеле пластырь, стоя с очевидно свежей красной меткой на шее, Шарль ощущал себя подростком, покупающим презервативы, и про себя успел поругаться, что надо было отправлять Макса, а не идти самому. Когда он вернулся обратно в номер, Макс уже был готов выходить. Шарль подошёл к зеркалу, когда альфа его прервал. — А можно сегодня я заклею? Пожалуйста. — Да, если хочешь, — Шарль пожал плечами и передал Максу упаковку пластырей прямоугольной формы, использующихся обычно именно для заклейки меток. — И почему я не удивлён, что вместо неприметных телесных ты решил взять пачку тёмно-синих тейпов? — Потому что ты меня хорошо знаешь? — Шарль хитро прищурился, положив руки Максу на талию и притянув к себе. — Чарли, ты мне мешаешь привести тебя в приличный вид. А времени приводить тебя в неприличный вид, к сожалению, нет, — Макс сделал шаг назад, под тяжёлый вздох омеги, — Так, поверни чуть-чуть голову вот так. Ага. Готово. Ну, пошли? — Не хочу никуда идти. — Ты канючишь или действительно хочешь остаться в номере и не хочешь никуда идти из-за, — Макс махнул рукой в воздухе, — вот этого? — Конечно я канючу. Пойдём. И если что, я собираюсь носить метку с гордостью. C’est privé, pas secret.       Команда Макса оказалась безумно вежливым коллективом. Очевидно, заметили все, включая бетт, которые не могли считать запах, но понимали, что что-то изменилось и видели пластырь. Кто-то из омег многозначительно улыбался Шарлю, кто-то коротко кивнул, но никто и ничего не сказал. Наверное, подумал Шарль, вежливые люди в таких ситуациях и не должны ничего говорить, но он был уверен, что в паддоке Формулы-1 его ждёт миллион комментариев от пилотов и не только, а затем ещё миллион вопросов от прессы. Да и пошли бы они все.       Макс ворвался в работу сразу же, словно светясь и преисполненный энергией. Хоть метка и была на Шарле, в Максе тоже что-то поменялось. Омеге было сложно это понять, но, очевидно, эта животная тяга фоново выматывала Макса, заставляя сопротивляться самому себе, а сейчас ему не было больше смысла бояться своих эмоций или своей внутренней части. Он действительно светился счастьем, и от этого в душе Шарля разливалось тепло. Макс, может и жалевший о метке на рациональном уровне, на эмоциональном был совершенно бесстыдно счастлив, не боясь того, что думают другие. — Я не знаю, поздравляют ли с таким, но поздравляю. И если меня не будет на свадьбе, я устрою скандал. Пойдёшь за кофе?       Шарль обернулся на голос, вырванный из своих размышлений. — Да, Крис, пойдём. А почему ты так уверен, что будет свадьба? — Потому что это Макс, — альфа пожал плечами. — Не думаю, что Макс на всех производит такое впечатление. — Ну, когда у меня были кое-какие проблемы, он очень мне помог. Мы много говорили с ним по душам. Знаешь, говорят он пытается помочь и поддержать всех новичков в Формуле, да? Я кажется тоже это почувствовал. Он искренне хотел мне помочь не только с гонками и моим переходом из сима, но и с моими проблемами. Так что у меня есть какое-то представление о том, какой он альфа. А сегодня он так светится, что чуть ли не искрится. — Надеюсь он не потеряет голову и будет аккуратным. Погода портится, будет дождь. Смотреть как он гоняет тут это всегда очень красиво, но очень страшно. — Даже мне иногда страшно смотреть за тем, как он едет. Тебе наверное и подавно. — Есть такое. Особенно из-за… прошлого. Но это настолько важная часть Макса, что нельзя просто принять его, но не принять это. Это не просто машины для него. — Шарль, — в комнату отдыха заглянула Кристи, перебив их диалог — Не хочешь сегодня посидеть и посмотреть телеметрию с нами? — Я перестал быть потенциальным шпионом и теперь мне можно всё показать? — Шарль широко улыбнулся, на что девушка слегка смутилась, потому что он, очевидно, был прав, — Конечно хочу. Я подойду через минуту, только кофе допью, хорошо?       Кристи отнеслась к Шарлю как к новому сотруднику, а не как к гостю — усадила за стол рядом с собой, показала, в каких программах они делают симуляции, показала текущие данные и попросила составить анализ по новым данным на мокрой трассе и шинах до переобувки. И Шарль быстро понял, что ему нужно отнестись к этому серьёзно, когда увидел, как она скептически окинула его взглядом, когда он второй раз задал один и тот же вопрос. Но она была милосердна в том, чтобы действительно вместе с ним проверять в симуляциях его гипотезы и хвалить его там, где он был прав. За это время машину переобули, и теперь появились свежие данные по скорости на холодных шинах под уже проливным дождём. Телеметрия и данные в GT были намного скуднее чем в Формуле, но от этого работать с ними не становилось скучнее. Когда Кристи обмолвилась, что прошлые тесты они проводили с совершенно другим двигателем, которые затем полностью заменили, Шарль полез в архивные записи сравнивать данные, и скорее всего напрочь бы в них погряз, если бы Макс почти насильно не отвёл его на обед. Вот правда с обеда пришлось уже Тьерри утаскивать Макса, потому что они с Шарлем склеились в потоке объяснений друг другу того, как эту трассу нужно ехать, и оживлённых обсуждений прижимной силы под дождём.       Шарль снова вернулся к компьютеру. От цифр немного болели глаза, и он пожалел, что не взял с собой очки. — Чарли, пойдём, быстро, — Макс буквально за руку стянул Шарля с кресла и потащил за собой на трассу. — Quoi, où?! — Сюда, — Макс перелез чрез ограду, и помог Шарлю, а затем потащил его в кусты. — Ты… — Тихо, — шикнул Макс, ведя их через заросли, — Не шуми. Подойди сюда, ну.       Шарль сделал шаг и посмотрел туда, куда Макс показывал рукой. На поляне за деревьями стояла олениха, а вокруг неё бегал маленький оленёнок. Солнце освещало полянку, и казалось, что перед Шарлем сейчас картинка из давно забытой детской сказки, а не из его реальной жизни. Шарль, затаив дыхание, присел в траве, чтобы их не спугнуть, и Макс присел рядом. В тишине дыхание Макса рядом казалось оглушительно громким, но прислушавшись, тишина перестала казаться такой. Где-то вдалеке пела какая-то птица, шумели листья деревьев, шуршала трава под копытами оленёнка. Олениха помотала головой, явно принюхиваясь и раздувая свои большие ноздри, и степенно пошла куда-то вглубь леса, а малыш последовал за ней. Они окончательно скрылись с полянки, но Шарль с Максом какое-то время всё ещё сидели молча в траве. Затем Макс всё же встал и протянул руку Шарлю, помогая встать, и наклонился, чтобы отряхнуть его коленки. — Я видел их, когда ехал, они перебежали дорогу, и я даже не надеялся их найти, но сразу побежал за тобой. — Спасибо. Это было волшебно.       Это воспоминания упало в воображаемую копилку воспоминаний про походы и природу, про которую недавно думал Шарль. Особенное, только их воспоминание. Что-то волшебное. В детстве мама много раз говорила ему, что настоящая красота красивее в два раза, когда делишь её с любимым, и Шарль в очередной раз убедился в этом. Когда Макс отстал от его коленей и выпрямился, он мягко притянул его к себе для поцелуя. — Ещё раз спасибо. — Не за что. Но нам надо идти, а то про то, что я резко утащил тебя в кусты, будут говорить. Кстати, — Макс пошёл обратно, к трассе, придерживая ветки, чтобы они не ударили Шарля, — Я много думал про граффити на треке. Моей отметкой на Нюрбургринге пусть будет фамилия в списке чемпионов. Но, знаешь, хоть я и не оставлю своего граффити, теперь для меня то самое граффити, о котором мы говорили, будет нашим. — Тогда я, смотря на твои гонки, теперь всегда буду искать его глазами. И кстати теперь я буду хотеть видеть данные твоей телеметрии, я теперь что-то в ней да понимаю! — Тебе правда было интересно с этим возиться? — Évidemment que oui! Это правда интересно. Интереснее, чем моя обычная работа вне гонок вроде рекламных контрактов и прочего. — Кстати, что в итоге придумала твоя Анна? — Что я со своим брендом хочу быть рекламным спонсором твоей команды. — Вот как, моему менеджеру ждать предложение? — На самом деле, думаю да. Идея не плохая. — А про метку она пока не знает, да? — Merde, я уже успел о ней сам забыть. Она будет орать.       Конечно же, Анна была в шоке.       Последний ужин в кругу команды прошёл тепло. Словно бы у Шарля появилось ещё одно место, где его принимают. Даже вечно молчаливый Тьерри был ему рад. — Ребята, — Алиса привстала из-за стола, обращая на себя внимание, — Можно вас всех попросить встать для общего фото, пожалуйста? И тебя, Шарль. — Если это общее фото команды, то давай лучше я сфотографирую. Как много у вас общих фото, где видно и фотографа тоже? А ты же часть команды.       Девушка благодарно улыбнулась. Шарль старался на все сто, пытаясь выжать из своего таланта фотографа максимум, держа кадр и пытаясь развлечь как-то людей, чтобы фото получилось живым, и фото получилось действительно тёплым. — Спасибо! У меня правда очень мало фоток с ребятами. Мне будет очень приятно смотреть на это фото. Но вас с Максом я всё равно хочу сфотографировать, — сказала Алиса, забирая камеру у Шарля. — Сейчас сделаю тебе непринуждённый кадр.       Шарль отошёл от девушки, и поймал Макса, начав что-то ему говорить. Счастливый Макс, размахивающий руками, и Шарль, смотрящий на него влюблёнными глазами, с тёмно-синим тейпом на шее. Фото правда получилось отличным. Шарль сразу же дал добро на его публикацию, а Макс лишь ответил "выкладывай всё, что одобрит Шарль".       Прощаясь с командой, Шарль поймал себя на мысли, что это очень лёгкое прощание, потому что они точно ещё встретятся. На телефон сыпались звонки и вопросы по поводу фото и тейпа, но Шарль решил не отвечать никому до завтрашнего утра, а в самолёте домой вообще отключил телефон.       Лететь было недолго, но они всё равно разложили кресла, чтобы лежать в обнимку. Шарль смотрел в окно, лёжа у Макса на груди, пока тот дремал. — Ма-а-акс, — Шарль позвал тихо, не желая разбудить, если тот и правда уснул. — М? — Ты сказал, что на свадьбе всё будет так, как я захочу. Как, по-твоему, это будет. — Не знаю, — Макс пожал плечами, насколько позволял лежащий на нём Шарль, и зевнул, — Ну у тебя отличный вкус на утончённые вещи. Какие-нибудь белые розы, белые костюмы, побережье, столы с декором, гости в одной цветовой гамме, не знаю даже. Не, не, отмена, это вопрос с подвохом, — Макс заёрзал, окончательно просыпаясь, и Шарль с любопытством посмотрел ему в глаза, — Это я начал описывать, что ты мог бы сделать, а вопрос был про то, как ты захочешь. Хм, это сложнее. Ну, очевидно это роспись в мэрии Монако, тут я даже не сомневаюсь. Белые розы думаю оставляем. Всех гостей убираем, ты, я и Лео. А потом после росписи наверное сразу в отпуск куда-то в Италию, на какую-нибудь частную виллу. Так? — Ну почти. Только в Монако нельзя расписаться без свидетелей, так что самые близкие родственники на росписи бы были. Наши мамы, Артур и Вик. И Лоренцо, если бы у него вдруг была бы возможность приехать. Потом ужин и да, боже, отпуск в Италии с моим новоиспечённым мужем, и чтобы никакой дождливой сырости как в Германии. Солнце, море, мороженное и цедрата. — Я согласен. — Ты в любом случае уже заранее согласился на всё, что я предложу. — Справедливо. Тогда я и согласен, и мне это нравится. Значит, летом? — Oui.       Как бы здорово не было на Нюрбургринге, дома всё равно было лучше. — Макс, можно я сегодня построю гнездо? Мне кажется мне сегодня это нужно, — Шарль вышел из душа в домашнем, вытирая мокрые волосы полотенцем. — Я похож на человека, который может запретить омеге строить гнездо в его же доме? — Ты недавно испугался, увидев моё гнездо, поэтому просто уточняю. — Конечно я не против. Можем стащить всё в гостиную и там на ковре собрать большое гнездо, если хочешь. Стащим туда все пледы, подушки, и я принесу одеяло. Иди пока постели что-то вниз, я сейчас спущусь. — Хорошо, — Шарль не смог сдержать совершенно глупую и счастливую улыбку. Не от того, что Макс разрешил сделать гнездо, конечно же. А от того, что Макс вызвался помочь. Перед жаром, напряжённый и собранный Шарль всегда делал это сам, не подпуская Макса и близко, но сейчас идея собрать гнездо вместе казалась щемяще тёплой.       Макс подошёл к этому очень ответственно, словно намеревался построить замок, а не просто уютное место из раскиданных вещей, и это было безумно забавным со стороны. Они сидели среди горы вещей на пушистом белом ковре в гостиной, отодвинув кофейный столик подальше, и расположив гнездо так, чтобы одной стенкой был диван. Кошки, лежавшие на диване, не особо понимали причину возни хозяев и не были этим заинтересованы, в отличие от Лео, который с интересом обнюхивал каждый предмет. Основой гнезда, вокруг которого всё строилось, последние три года всегда был огромный плед крупной вязки из шерсти. Для Шарля он был воплощением слова уют, даже с несколькими затяжками от когтей Лео. Плед был подарком от Макса и, хоть этот подарок и был сделан после сотни намёков, всё равно было очень приятно получить его перед Рождеством. Тогда они провели все праздники лёжа под этим пледом перед телевизором, потому что запланированная поездка на горнолыжный склон отменилась из-за погоды в горах. — Мне нужна ещё одна подушка, — Макс нахмурил брови, словно не мог решить математическую задачу. — Зачем тебе ещё одна, тут и так их много. — Но эта стенка непрочная! — Макс, она, по-твоему, должна что-то надёжно держать? Это подушка, Макс. — Но она падает. — C’est un coussin! — Ладно, ладно. А вот этот плед куда? — О, он самый мягенький, давай им я вот тут закрою как раз эту диванную подушку. А вот этот второй давай сюда. — А теперь я так понимаю ты распихаешь тут нашу одежду, да? Или как это делается? — Сегодня не обязательно, — Шарль почесал за ухом Лео, вьющегося у его ног, — Ты же будешь спать со мной тут сегодня, верно? Тогда твоего запаха тут и так будет достаточно. — Угу.       Макс сидел посередине его гнезда, с самым серьёзным лицом, которое только мог выдать. — Макс, я просто предложил тут спать, а у тебя вид словно ты собираешься сдавать экзамен. — Ну да. В этом наверняка есть какой-то сокровенный смысл и у меня целый простор мест, где я могу облажаться и не пройти какой-нибудь экзамен на правильного альфу. — Нет. Даже традиции такой нет, это просто мне захотелось. Расслабься. И спасибо, что помог мне построить гнездо, mon alpha, — Шарль наклонился вперёд, поцеловав Макса в нос, — Я пойду выгуляю Лео, а ты можешь пока заказать ужин.       Мысль есть прямо в гнезде была соблазнительной, но они никогда не смогли бы избавиться от крошек, поэтому пришлось поесть за столом, а затем уже переместиться в гнездо. — Если я скажу, что мне безумно нравится, как ты пахнешь мной, ты скажешь, что я жуткий собственник? — Ты жуткий собственник, но мне кажется милым то, как ты пытаешься это отрицать. — Потому что в моей голове часто бывает какая-то херня, которую я боюсь что ты поймёшь неправильно. — Макс, мы вместе шесть лет. Ты правда думаешь, что я что-то пойму неправильно? — Не знаю. Просто страшно. — Я знаю, что ты любишь меня самой нежной любовью, и ценишь меня как личность. И так же знаю, что порой ты хочешь меня выебать как суку и чтобы на мне была огромная надпись, что я твоя собственность. Détends-toi. Просто скажи, чего ты хочешь сегодня, — Шарль мягко гладил Макса по голове, заставляя того прикрыть глаза от удовольствия. — Сегодня я не хочу никуда спешить. И говорить. Просто это всё так глупо. В нашем обществе так много шума вокруг метки, но при этом, ну вот гипотетически, если ты захочешь переспать с другим альфой, тебя это никак не остановит, если у тебя будет такое желание. Поэтому люди, которые думают, что поставили метку и всё, дураки. А ещё я думаю, вот у тебя поменялся запах, а вкус? Надеюсь на вкус ты остался таким же. А свадьба, какую ты захочешь? Ту, которую ты описал в самолёте, или что-то будет иначе? И нужен ли мне костюм? А есть ли у Алисы ещё наши фото? Мне понравилась то фотка. И я волнуюсь обо всём, что будет завтра. И о том, что ты разочаруешься во мне. И о том, что я всё равно что-то испортил. У меня миллион мыслей в голове. И где-то на фоне всех этих мыслей идут настройки машины, даже двух машин в двух сериях. — Oh, mon cœur… T’es un petit lion tellement adorable… si sage, mais sauvage, hein? — Да. Наверное. — Je t’adore, Max, de tout mon cœur. Но когда твоя голова начинает слишком много думать, это тебе вредит. Поэтому разреши себе сейчас ни о чём не думать, но запомнить всё, что будет. Хорошо? — Я постараюсь. А что сейчас будет? — Мы.       Они уснули под утро, вымотанные и уставшие, посреди гнезда. И этот сон, дома, с меткой и без страха перед будущим был самым спокойным. Кому не плевать, какие скандалы их ждут в Формуле? Шарлю вот было совершено плевать, он мысленно уже выбирал виллу для медового месяца.

***

      День был тяжёлый — съемки для Феррари, встреча со спонсорами, куча людей вокруг и много болтовни, с необходимостью выглядеть заинтересованным и дружелюбным. Поэтому сейчас, в огромной Максовой футболке, пушистых носках и с ведёрком мороженного, Шарль чувствовал себя как в раю, хоть и просто сидел на диване перед телевизором. Экипаж Макса летел по ночному Нюрбургрингу. «Шарль Леклер пропустил гонку мужа» «Борьба в Формуле один между супругами — чего ждать?» «Шарль Леклер — беременный или проблема с машиной?»       Шарлю было в целом всё равно, что там пишут. Главное было, прислушается ли Макс к его советам и советам своего инженера сейчас, когда начал идти дождь. Шарль с замиранием сердца ждал того поворота, где Макс имел тенденцию терять машину на таком покрытии из-за несвоевременного торможения.       Сасси требовательно мяукнула, и Шарль удивлённо посмотрел в неё. — Тоже волнуешься как твой папа войдёт в поворот? Вот, видишь, послушал меня и замечательно его проехал. Твой папа умница. И даже если он приедет не первый, мы, конечно, всё равно будем им гордиться, да? А ещё дадим ему подзатыльник за то, что он перед отъездом устроил с моей шеей, визажист сегодня замучилась замазывать засосы.