Спокойной ночи, Розмари

Хлоп. Хлоп. В котлах взрываются зерна попкорна, разнося вокруг сладковатый аромат. Где-то грохочет музыка, где-то взрывается смех. Типичное четвертое июля в Дерри. Розмари морщит нос, уловив едкий запах подгоревших сосисок, и щурится, поворачиваясь к лавке с едой. У палатки толпится народ, нетерпеливо требуя свои хот-доги, а щуплый парнишка за стойкой едва успевает поливать булки горчицей. А ведь на его месте могла быть она. Благо, доктор Синклейр сжалилась и предписала посетить ярмарку просто так, в качестве гостьи. Без необходимости потеть над раскаленным грилем, снабжая голодных американцев фастфудом. Господи боже. Рози невольно закатывает глаза, представляя, как комично смотрелась бы в дурацком красном козырьке и с приклеенной дружелюбной улыбкой на губах. «Привет, я Розмари Митчелл. Суд обязал меня посещать мозгоправа трижды в месяц, потому что в приступе психоза на фоне смерти матери я нанесла себе и своему бывшему около семи ножевых ранений. Кстати, хотите дополнительный чеддер? Может, халапеньо? Нет? Ну тогда хорошего отдыха и с Днем ебаной независимости!» Выглядело бы это примерно так. Розмари криво усмехается про себя, зябко кутаясь в джинсовую куртку, и достает смартфон.

4 июля 2012

21:20

Сука. Ещё сорок минут нужно торчать в этой толпе. — Блядь. Взгляд замирает на иконке мессенджера — новых уведомлений нет. Но палец, кажется, живет своей жизнью, нажимая на экран, и Розмари открывает нужный диалог.

Том Р. был онлайн две минуты назад.

Она тяжело сглатывает. Он… так и не прочитал ни одно из ее посланий. Блядь. Все сто тридцать два сообщения висят с одной жалкой серой галочкой. Шмыгнув носом, Розмари стискивает зубы и остервенело начинает набирать сто тридцать третье.

Привет, Том. Знаю, что ты не хочешь ничего обо мне слышать, и мои извинения по десятому кругу тебе ни к чему, но я типа делаю успехи. Доктор Синклейр заставила меня прийти на ярмарку.

Сообщение отправлено.

Тут неплохо. Вкусно пахнет.

Сообщение отправлено.

Кстати, мне уже лучше. Таблетки помогают. Правда.

Сообщение отправлено.

И я хотела сказать, что очень скучаю по тебе. Мне правда… жаль, что всё так вышло, и…

Дописать она не успевает. Какая-то компания парней с размаху сбивает её с ног, и Розмари вместе с телефоном летит на землю. Острая вспышка боли пронзает тело, когда лоб встречается с асфальтом. В глазах резко темнеет, дыхание сбивается, а из головы пропадают остатки ясных мыслей. — Су-у-ка, — сипло хрипит она, рефлекторно скрючившись. — Эй, ты как? — раздается где-то над ухом. Чьи-то грубые руки трясут её за плечо, а затем, без предупреждения, рывком ставят на ноги. — Залипла в телефон посреди дороги, мы тебя тупо не заметили. — Очки купи себе, долбоёб, — огрызается Розмари, шатаясь и пытаясь поймать равновесие сквозь пульсирующую боль. — Ты мне голову расшиб. — Дай посмотреть… Глаза отказываются открываться. Хрень какая-то. Мир вокруг кружится в карусели из звуков ярмарки и запаха горелого мяса с примесью ебучего попкорна. Боже. Блядь. Веки наконец разлепляются, но мир вокруг вокруг покрыт грязно-мутной пеленой. Розмари с трудом фокусирует взгляд. Не на парнях. На… Что это, мать твою? Что-то яркое, бело-рыже-красное и до одури знакомое. Она моргает. Раз, другой, третий. И вот видит шарик — красный, большой такой. Потом взгляд цепляется за… — Нет! — невольно срывается с губ. Рози резко отшатывается. — Нет! Боль же проходит мгновенно, сменяясь животным ужасом. — Блядь, да она чокнутая, — брезгливо бросает один из парней, глядя на пятящуюся Розмари. — Бро, забей. Она, походу, под экстази или чем похуже, — фыркает второй. Но Рози плевать. Она видит перед собой его. Видит, блядь, его! Улыбающегося. Уродливого. Жуткого. Того самого сраного клоуна, что преследовал её в кошмарах. И тут…

A smile is something special

A ribbon is something rare

So I’ll be special and I’ll be rare

With a smile and a ribbon in my hair.

Над ярмаркой разносится музыка, пропитавшая собой каждый её кошмар. Гребаная въедливая детская песенка. Клоун же стоит вдалеке, прямо посреди толпы, но смотрит только на нее. Его никто не замечает. Конечно, блядь, никто. Ведь его не существует.

Розмари, тебя снова глючит?

Сильно зажмурившись, она резко разворачивается и, втянув голову в плечи, спешит к машине. К черту предписания, к черту терапию. Если она сейчас словит приступ на людях, судья уже не будет милосерден. Он просто упечет её за решетку лет на пять… или сколько там дают в Америке за массовую резню? Шаг.

Второй.

Третий.

Рука тянется к заднему карману джинсовой юбки, нащупывая холодную рукоять родной «бабочки». Да, ей категорически запрещено носить с собой нож, но без него Розмари чувствует себя абсолютно голой. Так что к черту закон тоже. До спасительной парковки остается пара метров. Знакомый силуэт старенького «Форда», одиноко замершего под фонарём в дальнем углу стоянки, выныривает из темноты. Розмари ускоряет шаг, срываясь почти на бег. Дальше все происходит машинально: писк сигнализации, щелчок замка, ключ зажигания. Садится в машину… Вдох. Выдох. Двери заблокированы… — Всё хорошо, Рози? — приторно-сладкий голос пробивает барабанные перепонки. Она медленно, очень медленно, поднимает взгляд на зеркало заднего вида. А там… Пеннивайз. Оглушительный визг разрывает тишину салона. Глядя в мертвенно-желтые глаза клоуна, Розмари едва не теряет рассудок, но рефлексы спасает её. Пальцы дергают за блокиратор и ручку двери, и она вываливается из машины на твердый асфальт. Поднявшись, Розмари бросается бежать вслепую, не разбирая дороги, полностью поглощенная паникой. Сердце колотится о ребра с такой силой, что, кажется, вот-вот их к хренам проломит. Опять. Это начинается! Оно опять здесь.

***

Колени нещадно саднят после двойного падения, но Рози не сбавляет темп. Нельзя останавливаться! Однако пейзаж вокруг почему-то кажется незнакомым, хотя она прожила в Дерри всю свою жизнь. Что за херня? Но впереди из темноты выплывает здание с неоновыми вывеской — круглосуточный магазин у обочины. «У Мэри», читает Рози. Она замирает у входа и, перебарывая страх, оглядывается назад. Никого. Пустая дорога. Она облегченно выдыхает и на секунду прикрывает глаза, борясь с накатившей усталостью. Ей просто показалось. Заглючило. Сейчас нужно купить воды и вызвать такси, а тачку можно забрать завтра. Звякает дверной колокольчик. Типичный придорожный маркет, коих тысячи раскидано по Штатам: тесные ряды обшарпанных стеллажей, гудящие холодильники с пивом, куча вредных снеков, стенд с сувенирами «Добро пожаловать в Дерри» и мерцающая люминесцентная лампа под потолком. Но пахнет здесь просто отвратительно. Блуждая взглядом по полкам, Рози берет колу без сахара, пару шоколадных батончиков и пакетик корма для миссис Принглс, своей кошки. Затем лезет в карман джинсовки, чтобы проверить наличку. Пятнадцать долларов и четыре цента. Негусто. Видимо, батончики придется вернуть на место — такси в ночь на Четвертое июля обойдется по цене аренды вертолета. Она подходит к кассе, но там пусто. — Эй, есть кто-нибудь? — зовет Рози. В ответ — тишина. Розмари хмурится. Она подается вперед, заглядывая за кассовый аппарат, а затем переводит взгляд на приоткрытую дверь подсобки, откуда пробивается полоска света. — Эй, я могу оплатить? — уже громче повторяет она. — Да-да, сейчас иду, — доносится приветливый женский голос. Из подсобки выходит престарелая женщина: короткие седые волосы, очки, вежливая улыбка и застиранная футболка с надписью «Дерри, 1985». — Прости, дорогая, — отмахивается продавщица. — Мой муж Майк опять нахлебался пива. Еле перетащила его с кресла на диван. Розмари понимающе улыбается. В детстве её отец тоже часто засыпал где придется, когда мешал пиво с ксанаксом. Тащить его грузную тушу восьмилетней девочке было не под силу, поэтому он так и оставался лежать там, где отрубился. — Кстати, с праздником вас, — продолжает женщина, пикая сканером на кассе. — Проездом у нас? — Нет-нет, я местная, — отвечает Розмари. — Что ж вы делаете в такой глуши совсем одна? — риторически осведомляется продавщица. — О, — она берет пакетик корма, — у вас есть кошка! У меня тоже! — её глаза вдруг загораются нездоровым блеском. — Целых десять! Хотите, покажу? Боже. Блядь. — Ладно, — сквозь зубы цедит Розмари, хотя женщина, не дожидаясь ответа, уже вновь пропадает в подсобке. Рози закатывает глаза. Видимо, домой она сегодня не попадет примерно… никогда? А ещё отчаянно хочется курить. Наконец слышатся тяжелые шаги, и продавщица выходит к кассе с… с… освежеванными кошачьими тушками. Они лежат на металлическом подносе бесформенной грудой мяса и вывернутых наизнанку кишок. — Ебать, — сипит Розмари, в ужасе отшатываясь от прилавка. — Это Кони, это Тони, а это Бонни, — счастливо щебечет продавщица. — Тут ещё мистер Усик, Шрек и Лолита. Кстати, хотите попробовать? Она непринужденно отрывает кошачью лапу и с влажным хрустом начинает её жевать, продолжая добродушно смотреть на Рози. Девушка не может даже шелохнуться от шока. Но как только к ней возвращается способность думать, и она мысленно отвешивает себе пощечину, на её плечи опускаются две тяжелые мужские руки. — О, мы с Розмари просто обожаем свежее мясо. Не так ли, любимая? Тик-так, Рози. Тик-так. Её трясет так неистово, что кажется, будто кисти вот-вот оторвутся. Прерывисто дыша, она переводит взгляд с жующей продавщицы на… Пеннивайза. В этот раз он явился к ней в человеческом обличии. Это сон. Она спит! Спит! — О, мистер Пеннивайз! — радостно восклицает Мэри, ставя на прилавок поднос с растерзанной кошатиной. — Давно вы к нам не заходили! Обзавелись семьей? Тик-так, Рози. — Мы только планируем, Мэри, — бархатисто отзывается чудовище. — Милая, покажи кольцо. Проснись, пожалуйста. Но её остекленевший взгляд вновь не может оторваться от сизых внутренностей, вывалившихся на прилавок из вскрытых брюшек. Розмари Митчелл, проснись! Пеннивайз, похоже, теряет терпение из-за её оцепенения. Он сам вскидывает её руку вверх, мертвой хваткой сжимая запястье. — Ох, какое красивое! — умиляется Мэри, радостно хлопая в окровавленные ладони. Розмари наконец-то выходит из ступора, когда липкие капли крови с чужих рук прилетают ей прямо в лицо. Она переводит обезумевший взгляд на свою ладонь. Там безымянный палец плотно обмотан не то кровеносными сосудами, не то тонкими кишками. Отвратительно. — Тебе нравится, Рози? — вкрадчиво спрашивает Пеннивайз. Его пальцы грубо впиваются ей в челюсть, насильно поворачивая лицо к себе. Взгляд — глаза в глаза. Мертвые огни смотрят в ответ. Тик-так, Рози. Проснись, Розмари Митчелл! — Тебе нравится, Розмари? — переспрашивает Пеннивайз совершенно нечеловеческим голосом. БАМ! — А-а-а! — Розмари выходит из оцепенения, отшатывается и в панике бросается к дверям. Впереди только ночная дорога и темная лесополоса. Куда бежать? Где прятаться? Да неважно! Просто, блядь, беги! Она делает шаг к свободе, но внезапно звякает дверной колокольчик за спиной. В ту же секунду Оно хватает её за ворот джинсовки и рывком зашвыривает обратно в магазин. Но внутри всё кардинально изменилось: за прилавком гниет труп знакомой Мэри, товары на полках покрыты густой серой плесенью, а холодильники… больше не гудят. Ни света, ни кассы. Окна наглухо заколочены. Всё мертво. Рука тянется к заднему карману юбки, чтобы выхватить нож, но… — Не это ищешь? — Пеннивайз с издевкой вертит в пальцах её «бабочку». Блядь! — Пошел ты, кусок дерьма! — кричит она. Он бросается вперед, перехватывает её за шею и с нечеловеческой силой впечатывает лицом в заколоченное досками окно. Удар приходится прямо в скулу. Розмари шипит от боли, зажмуривается и почти оседает на пол, но Пеннивайз успевает жестко подхватить её. — Мне это снится, — лихорадочно шепчет она. — Это сон… — Кто на свете всех милее… — Замолчи! — Всех прекрасней и белее, — напевно тянет он, больно прикусывая мочку уха. Крупные мурашки катятся по спине. — Тебя нет… Тебя здесь нет… Он начал приходить к ней в кошмарах после смерти отца. Приходил до тех пор, пока она не начала принимать нейролептики. Иногда ей снилась она сама, но в какой-то другой, чужой жизни. Розмари никогда не пыталась анализировать свои сны, она просто хотела от них избавиться. Избавиться от него. Она искренне не понимала, почему этот сраный клоун никак не угомонится. Почему вцепился в неё, как клещ? Её первый психотерапевт, доктор Смит, постоянно повторял: «Его не существует, Рози. Это просто страх». Но если это «просто страх», то почему она так явно чувствует запах гари, тяжесть его рук и обжигающее дыхание? Нет! Рози, его не существует! Вспомни слова врача! — Тебя не существует! Тебя не существует! Это сон. Просто сон, — отчаянно бормочет Розмари, стараясь абстрагироваться от горячего дыхания, щекочущего шею. — Рози, — хрипло мурлычет Пеннивайз, почти ласково обнимая её со спины и плотно прижимая к себе. — Если это сон, то почему ты чувствуешь меня? Она дергается в сторону, чтобы вырваться. Тщетно! Чудовище из кошмаров крепко-накрепко сжало её в своих лапах. Слезы катятся по щекам, а тело бьет крупная дрожь. А Пеннивайз продолжает шептать мерзости на ухо: о её детстве, о потаенных страхах, о том, как папа умер от передозировки, а мать — коренная американка, — не сумев смириться с потерей мужа, плюнула на индейские принципы и схватилась за бутылку. — Перестань, — всхлипывает она, до боли зажмуриваясь. Кажется, он потрошит её душу. — Я сдаюсь. Она смертельно устала. И она готова. Пусть просто убьет её прямо сейчас. Сил бороться с этим злом больше не осталось. — Вот так просто? — притворно удивляется Пеннивайз и… слизывает каплю крови с её щеки. Какая мерзость. — А не ты ли обещала доктору Смиту, что победишь меня? Рози, не расстраивай меня так. Я хочу играть. А затем он делает то, что с громким треском рушит последние остатки её самообладания: грубо задирает юбку и одним рывком срывает белье. Глаза Розмари в ужасе распахиваются, с губ срывается вопль, и… Его когтистые пальцы жестоко впиваются в обнаженную ягодицу. Господи боже! — Я т-а-а-ак долго ждал тебя, — по-сумасшедшему тянет он, прерывисто дыша прямо в ухо. — С нашей первой встречи двадцать семь лет назад… Что он, блядь, несет? Ей всего двадцать три года! — Годы тишины прошли в мыслях о… твоей вкусной, мягкой плоти, — продолжает монстр, — и сладкой киске. У тебя ведь сладкая киска, Розмари? Сначала я попробую тебя там… Нет. Нет! Ни за что! — Пошел нахуй! — визжит она, дергается, снова пытаясь вырваться. А горячая кровь уже стекает по ноге. Сука, он разодрал ей зад до мяса. — …А потом съем целиком. Вкусная девочка, — довольно тянет он и… грубо проталкивает в неё палец. Всё оказалось куда хуже, чем она могла вообразить. Пеннивайз урчит, уткнувшись ей в шею, и безжалостно растягивает стенки влагалища. Розмари, кажется, напрочь забывает, как дышать. Он трогает её! Проникает в неё пальцами. И совершенно очевидно, что не остановится на этом. Рози хочет пнуть его, но тварь будто читает мысли: по рукам и ногам тут же впиваются жгуты, а одежда — да за что! — обращается пеплом прямо на теле. Пеннивайз же нежен и отвратителен: лижет шею, ключичную впадинку, ласкает ушную раковину, шумно втягивает её запах. А затем резко опрокидывает Розмари на пол. Её сейчас вырвет. — Ты ёбаный ублюдок! — выкрикивает Рози, падая на четвереньки, голая, с выпяченным задом, посреди ебучего круглосуточного магазина, где смердит тухлятиной и на кассе гниёт труп. — Гореть тебе в аду! Не мило. — О, Рози, — чарующе низким голосом отзывается Оно. — Мы уже в аду. И, громко всхлипнув, она начинает молиться. Всю жизнь Розмари вспоминала Бога только всуе, но сейчас, когда веревки саднят запястья, а чудовище в обличии прекрасного парня впивается зубами в бедро и высасывает кровь, она молится. Иисус, ради всего святого… Пеннивайз рывком разрывает путы на её лодыжках и переворачивает на спину. — Просто убей меня, — просит она, глядя в чёрную дыру в потолке, сквозь которую проглядывают кусочки звездного неба. Ну, мило. Внезапно звёзды заслоняет его лицо. Он жадно кусает её в губы, раня нежную кожу, а отстранившись, жутко улыбается. Обнажает острые зубы и слизывает её кровь с своего лица длиннющим языком. Слюна капает ей на щеку, и она морщится от омерзения. — Я собирался сделать это ещё двадцать семь лет назад, Рози-Пози, — произносит он тихо. — Когда ты… — пауза, и тяжелый взгляд падает на нее, — появилась. Но… твои мерзкие маленькие индейские предки оберегают тебя. Розмари непонимающе хмурится. О чём он, чёрт возьми, говорит? Её мать была сиротой и никогда не жила в резервации. Она приоткрывает рот, чтобы ответить, но… — О, нет-нет, моя хорошая, — его окровавленные пальцы проходят по её щеке с болезненной лаской, и Пеннивайз с картинным воодушевлением восклицает: — Меньше слов, больше дела! Впереди нас ждёт столько увлекательного, Рози-Пози! Отстранившись, он звонко шлёпает её по правой груди. — Хватит! — вопит Розмари, пытаясь приподняться. Но Пеннивайз лишь широко и бесцеремонно разводит её бёдра в стороны, устраиваясь напротив промежности, и… — Я только начал, — роняет он, смотря ей прямо в глаза. Плюёт кровью на половые губы и с причмокиванием слизывает своим неестественно-длинным языком. Рози прошибает насквозь странное, неуместное чувство. С каждым движением языка она всё больше… и больше… и больше… возбуждается. Чувствует его крепкие когтистые руки, что держат её за бёдра, ощущает, как глубоко он толкается языком — и как нарастает это грязное, отвратительное, запретное желание. — Грязная шлюшка Розмари, — довольно комментирует Оно, продолжая пытку. — Сладкая, вкусная шлюшка. Я тебя сломаю! И потом мы… будем летать. Густо краснея, Рози зажмуривается, лишь бы не видеть собственного позора. Нужно… нужно думать о чём-то другом. Её возбуждение явно возникло не на пустом месте — наверняка Пеннивайз использует колдовство, или… — О Боже! Она резко распахивает глаза и встречается взглядом с Оно, с ужасом осознавая: его член уже в ней. Как? Когда? Огромный, ребристый, усеянный какими-то чудовищными… шипами! Господи, блядь. — Поцелуй меня, Рози, — выдыхает он, склоняясь к губам. — Поцелуй меня… — Пошёл ты, — сквозь зубы отвечает она. — Пошёл… О! Глаза почти закатываются. Пеннивайз обрушивает на неё серию грубых, глубоких, размашистых толчков, задевая немыслимые точки своим монструозным членом. Тело больше не принадлежит ей! Она не может контролировать это чёртово чувство! И ей так… хорошо. Хорошо, блядь?! Да… Розмари выгибается в пояснице, приоткрывая рот. Пытается вдохнуть, но ощущений так много, что не может. Пеннивайз вдруг замирает, обхватывая её одной рукой за талию. — Хочешь ещё, Рози? — томно уточняет он. — Тогда поцелуй меня. И она подается вперёд. Врывается в его рот так пылко, что грязный стон, полнящийся наслаждением, тонет в поцелуе, пока Пеннивайз продолжает вбиваться в неё, прижимая к себе всё крепче. Впивается руками в её тонкую талию… Ещё! Ещё! Господи, как же, чёрт возьми, хорошо. Ничего подобного она не чувствовала прежде. Никогда, ни с кем. Сознание плавится, тело блаженно пылает от отвратительного удовольствия. — Держи. Слышит она сквозь плотную пелену возбуждения. А в ладони внезапно материализуется холодная рукоять ножа. — Доставь себе радость. Упрашивать Розмари не приходится. Она с полуслова понимает, о чем твердит её чудовище. Когда оргазм подступает к самому горлу, когда член заполняет её так правильно и идеально, а дышать становиться сложнее, она с яростным криком всаживает нож в спину Пеннивайза по самую рукоять. Тик-так, Рози. Тик-так. Кровь ударяет фонтаном — и в тот же миг пространство раскалывает жуткий смех чудища, смешанный с хриплыми стонами Розмари. Тик-так, Рози. Тик-так. А затем мир начинает мутнеть, истаивать, расползаться чёрными клочьями, и Розмари осознаёт, что медленно, но верно проваливается в бездну и видит Мертвые огни. — Спокойной ночи, Розмари.

***

Like a virgin

Touched for the very first time…

Сквозь сон пробивается прилипчивый ретро-хит Мадонны. Розмари с трудом размыкает веки. Яркий свет режет глаза так, словно она пробыла во тьме несколько лет. Жмурясь и болезненно морщась, она пытается сфокусировать взгляд. Белый потолок. Жесткий матрас. Она лежит на кровати в… больнице? Опираясь на локти, Рози приподнимается, чтобы осмотреться, — и тут же хмурится. В воздухе почему-то пахнет карамельным попкорном. Под потолком натянуты гирлянды из пестрых флажков, на тумбочке красуется ваза со свежими цветами, а сама она опутана проводами, тянущимися к громоздким, допотопным медицинским аппаратам. На вид им лет пятьдесят, не меньше. На выцветшей стене висит календарь, где жирным красным пятном сияет цифра — «4». Рози со стоном откидывается на подушку и с облегчением выдыхает. Значит, ей приснилось? Опять. Весь этот кровавый, сюрреалистичный пиздец оказался очередным кошмаром. Слава, блядь, богу. Губы сами собой растягиваются в слабой улыбке. Дверь приоткрывается, и в палату заглядывает миловидная медсестра в забавной, накрахмаленной униформе. Рози видела такие только в фильмах из восьмидесятых. — О, вы уже проснулись! Как самочувствие? — радостно щебечет женщина, подходя к койке и протягивая стакан воды. Кивнув в знак благодарности, Розмари жадно, залпом осушает его. Вытирает мокрые губы тыльной стороной ладони. — Неплохо. Но… — она подозрительно щурится. — Что, собственно, случилось? Сердце тревожно екает. Она до одури боится услышать что-то в духе: «Вы бросались на людей с ножом, и вас вырубили копы. Но не переживайте, все нормально!» — Ох, — улыбка медсестры меркнет, сменяясь сочувствием. Она мягко присаживается на край постели. — Вас нашли полицейские, за городом. Вы были… совершенно голой. И вся в крови. Совсем недалеко от ярмарки, где все гуляли в честь Четвертого июля. Розмари с трудом сглатывает вставший в горле ком и садится ровнее. — Совсем не помните, что с вами произошло? — осторожно уточняет женщина. — Нет, — отрезает Рози. Медсестра понимающе вздыхает, кивает своим мыслям и вдруг, будто вспомнив что-то важное, всплескивает руками и подскакивает на месте. — Ваш муж умолял позвать его сразу же, как вы очнетесь! — спохватывается она. — Совсем из головы вылетело. Сейчас я ему скажу… — Подождите. Слова бьют наотмашь. Розмари словно окатывают ушатом ледяной воды. — Вы что-то путаете. Я не замужем, — она нервно мотает головой. — Как это не замужем? — заливисто смеется женщина. — Видимо, вы и правда сильно ударились головой. А кольцо на пальце? Сами поглядите! Взгляд Рози падает на левую руку. Блядь. На безымянном пальце тускло поблескивает золотой ободок. Дыхание перехватывает. — А… какой сейчас год? — тихо спрашивает она. В голове бьется предположение: может, амнезия? Может, она забыла несколько лет жизни, забыла, как Том ей простил тот злосчастный приступ, как они снова сошлись и… поженились? В груди теплится идиотская надежда. — Ох, совсем вам худо, бедняжка, — медсестра ласково похлопывает ее по руке. — Сегодня 4 июля 1985 года. БАМ! — Ч… Слово застревает в горле. Кровь отливает от лица, устремляясь куда-то в пятки. Мир вокруг дает трещину, и сердце пропускает удар. — Что? — сипло, но грани подступающей истерики выдыхает Розмари. Этого не может быть. Херня. Тупой розыгрыш. Очередной глюк! Медсестра открывает рот, чтобы ответить, но не успевает. Дверь палаты с тихим скрипом распахивается. И на пороге появляется… Нет. Блядь, только не это. Пожалуйста… — Привет, Рози-Пози, — елейно произносит Пеннивайз. — Скучала?