Территория Срыва

Япония? Он смеётся надо мной? На картах такой страны даже нет. Куда я попала? Я уже заметила, что здесь есть неизвестные мне механизмы, но сначала списала это на возможность перемещения на другой континент — это не было бы чем-то из ряда вон выходящим. Однако первое, что по-настоящему меня напрягло, — это то, что окружает этого человека. Его аура. Она ощущается совершенно иначе, иначе на уровне, который невозможно списать на разницу в силе или опыте. Такого просто не должно существовать. Законы мироздания нельзя изменить настолько сильно. Мана — одна из его основ, чистая энергия, неизменная, постоянная. Она не может ощущаться так, как его сила. А теперь ещё и неизвестная страна, о которой нет ни одного упоминания… Слишком много несостыковок. Слишком много. Я должна действовать осторожно. Закрыв глаза ладонью и подтянув ногу к животу, я выдохнула нервный смешок, больше похожий на попытку удержать себя в руках. Директор сразу это заметил и посмотрел на меня внимательнее, чем прежде. — Ты в порядке? — осторожно спросил он. — Да… в общем, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто пытаюсь понять, где я. Всё кажется слишком… сюрреалистичным. Пауза затянулась, но я не отвела взгляд. — Можете напомнить, какой сейчас год? — добавила я тише, словно между прочим. — Пятнадцатое июня, две тысячи семнадцатого, — спокойно ответил он, продолжая внимательно наблюдать за моей реакцией. Сердце на мгновение будто остановилось. Не может быть. Разве сейчас не 2634 год? Даже месяц не совпадает. Пульс резко участился, в груди стало тесно, дыхание сбилось, как будто воздух внезапно стал тяжелее. Я заставила себя не дёргаться, не выдавать паники, но мысли уже начали расползаться в разные стороны. Как это возможно? Это сон? Нет. Боль слишком реальная. Тело не врёт. Я медленно вдохнула, затем выдохнула, пытаясь удержать контроль. Думай. Может, я попала в прошлое? Но тогда о Японии было бы известно. Даже если бы её уничтожили — остались бы записи, упоминания, хоть что-то. Значит, это не прошлое. Остаётся другой вариант. Другая вселенная. С учётом всего, что я уже увидела, это… может быть правдой. Я на секунду прикрыла глаза, перебирая варианты, и почти сразу упёрлась в следующий вопрос: если я скажу ему правду — он поверит? Или решит, что я сошла с ума? Хотя, если быть честной, этот вариант я тоже не могла полностью исключить. Всё, что я вижу и чувствую, может быть лишь плодом моего сознания. А на самом деле моё тело сейчас лежит в каком-нибудь лесу и медленно умирает. Мысль была неприятной. Но логичной. Я сжала зубы. Жизнь у меня одна. И терять её я не собираюсь. Значит — риск. — То, что я сейчас скажу, может звучать очень странно, — я сделала паузу, собираясь с мыслями. — Но я прошу вас попытаться мне поверить. Он ничего не сказал, только слегка наклонил голову, давая понять, что слушает. — Мне кажется, что я попала в другой мир. В комнате повисла тишина. Я не отводила взгляд, внимательно следя за его реакцией, и уловила момент, когда его брови чуть заметно поднялись. Он замер, словно оценивая услышанное, но не спешил с ответом. Эта тишина начала давить сильнее любых слов. В ушах зазвенело, сердце забилось быстрее, и на секунду мне показалось, что оно действительно может не выдержать этого напряжения. — Вы… мне верите? — спросила я тише, чем собиралась. — В это трудно поверить, — его голос стал ниже, с лёгкой хрипотцой, — но я попытаюсь. Расскажи, почему ты так считаешь. И в этот момент стало легче дышать. Я выдохнула, словно сбросила часть напряжения, и изложила всё, что успела понять: про энергию, про различия, про несоответствия, которые невозможно объяснить иначе. Он слушал внимательно, не перебивая, не задавая лишних вопросов, и когда я закончила, снова замолчал. Долго. Настолько, что я начала терять ощущение времени. Наконец он поднялся. — Я могу тебе помочь. Я резко подняла взгляд. Он… действительно это сказал? — Как? — вырвалось само. — Расскажу завтра. Я сам пока не уверен, получится ли. Он бросил короткий взгляд на часы. — Я сообщу о тебе ещё нескольким людям. В этот круг будет входить и твой врач. Можешь не волноваться об утечке информации. Короткая пауза. — А сейчас тебе лучше отдохнуть. Он уже направился к выходу, но на секунду остановился. — Я пришлю человека с едой. Дверь закрылась. Я осталась одна. Только сейчас я вспомнила, что не ела почти два дня. От одной мысли о ней немного мутило, но тело всё равно требовало своё. Можно выдохнуть. Первый этап пройден. Мы пришли к какому-то подобию компромисса. Было видно, что он верит с трудом, но всё же пытается — а значит, у меня есть шанс. Мысли начали расплываться, становясь вязкими и тяжёлыми, словно их затягивало в темноту. Сопротивляться этому не было сил. Я закрыла глаза. И провалилась в сон. __________________ — Твоё тело восстанавливается с поразительной скоростью, — голос Сёко звучал с явным удивлением. — Вчера ты была вся в синяках, а сегодня от них почти ничего не осталось. Это… впечатляет. — Генетика, — пожала плечами я, стараясь звучать непринуждённо. Она нахмурилась, сделав шаг назад, будто пыталась уложить это в привычную картину мира. Время тянулось медленно. Уже было три часа дня, а так называемый директор так и не появился, и это начинало раздражать. Напряжение постепенно нарастало, стягивая грудь тяжёлым ощущением ожидания. Я проснулась довольно рано — к удивлению Сёко. Всего в полдень, хотя меня принесли сюда глубокой ночью. Судя по всему, сочетание их так называемой «обратной техники» и моей собственной регенерации дало почти мгновенный эффект. И, конечно, еда. Я тихо усмехнулась. Без неё, точно бы лежала с истощением. За это время я успела понять главное: директор Яга умеет читать людей. Ему можно доверять — но только до определённого момента. Моя история звучала слишком абсурдно даже для него. А вот Сёко, наоборот, проявляла куда больше интереса: задавала вопросы, уточняла детали, словно пыталась проверить границы того, что считается «нормальным». Моё тело почти не отличалось от человеческого. А вот аура… была другой. Но не настолько, чтобы сразу бросаться в глаза. В этом мире тоже есть магия. Просто она иная. Самое то что отличаеться — это проклятая энергия. Она рождается из негативных эмоций и течёт в людях, но управлять ею могут лишь единицы — шаманы. Моя же сила — мана. Энергия природы. Нейтральная. Живая. И именно здесь начинаются проблемы. Восстановить её в чужом мире будет сложно. Я уже набросала несколько вариантов. Самый простой — ничего не делать и ждать, пока она восстановится сама, но это займёт слишком много времени. Есть и другой путь — поглощать её из окружающей среды: из лесов, воды, земли… Но тогда всё живое вокруг начнёт умирать. Плохой вариант. Я нахмурилась. Оставался ещё один вопрос, который я пока не проверяла: можно ли изменять форму тела — усиливать его, трансформировать, адаптировать. И сколько это будет стоить. Мысль прервал звонок телефона Сёко. Она ответила. Я попыталась прислушаться, но было уже поздно — разговор закончился слишком быстро. — Директор скоро пришлёт за тобой, — сказала она спокойно. И правда, через несколько минут в дверь постучали. — Акари Нитта, — представилась девушка. И, к моему удивлению, пришла не с пустыми руками. Одежда. «Щедро.» Я мысленно усмехнулась. — Яга хотел узнать твой размер, но ты тогда спала, — пояснила Сёко. — Поэтому мы подготовили несколько вариантов. Тебе помочь переодеться? — Не нужно, — спокойно ответила я. — Спасибо. Дверь закрылась. Я осталась одна. Тишина здесь была другой. Более плотной, будто в ней что-то скрывалось. Я развернула пакет. Ткань была грубее привычной, но лёгкой и практичной. Переодевание заняло больше времени, чем я ожидала — не из-за сложности, а из-за тела. Снаружи всё почти восстановилось, но внутри всё ещё оставалась тянущая боль. Когда я закончила, мой взгляд поднялся к зеркалу. И замер. Это была я. Но не совсем. Сначала — фигура. Ничего выдающегося на первый взгляд: средний рост, тонкое телосложение, мягкие линии. Почти хрупкая. Почти. Стоило задержать взгляд чуть дольше — и иллюзия начинала трескаться. Плечи не были расслаблены, спина оставалась слишком прямой, а центр тяжести смещён так, будто тело в любой момент готово сорваться в движение. Это было не тело человека, привыкшего к покою. Это было тело, которое выживает. Я медленно провела пальцами по руке. Кожа была тёплой, слегка смуглой… но не гладкой. Шрамы. Мелкие — почти незаметные, рассыпанные по телу, как тонкие трещины, проявляющиеся только под определённым углом. Они ловили свет и исчезали, стоило изменить положение. И крупные. Мой взгляд остановился на одном. От середины шеи к левой скуле тянулся грубый, неровный след. Он не выглядел случайным — в нём чувствовалась сила удара, направление, намерение. Я коснулась его кончиками пальцев. Холод. И почти сразу — отклик. Память ударила резко, неприятно, оставляя после себя глухое ощущение давления. Я отдёрнула руку. — …Тц. Взгляд скользнул ниже. Правое бедро. Ткань едва заметно натянулась, обозначая контур другого шрама. Я знала его форму слишком хорошо. Зубы. Челюсть. Сдавливание. «Я тогда почти потеряла её.» Мысль прошла спокойно. Слишком спокойно. Я выпрямилась, позволяя волосам свободно скользнуть по спине. Они были длинными — слишком длинными, почти до колен — и тяжёлыми, непривычными. Я перекинула прядь вперёд, позволяя свету коснуться её. Цвет… В тени — пепельный, холодный, почти серый. Но стоило свету задержаться, как в глубине проступал мягкий лиловый оттенок, едва заметный, словно цвет не лежал на поверхности, а был растворён внутри. Я провела пальцами по пряди. На мгновение показалось, что она отозвалась. Я замерла. …Показалось? И только в этот момент я по-настоящему почувствовала это. Проклятая энергия. Она была везде. В воздухе, в стенах, в самом пространстве — неяркая, но плотная, как туман, который невозможно увидеть, но можно ощутить кожей. И сейчас… она двигалась. Медленно. Осторожно. Будто тянулась ко мне — и в ту же секунду отступала. Я нахмурилась, не отрывая взгляда от отражения. — Значит, вот ты какая… Проклятая энергия дрогнула. Она была не такой, как моя. Моя сила текла свободно, как дыхание мира — естественно, без усилия. Эта же ощущалась тяжёлой, липкой, рваной. Она пыталась коснуться меня — и тут же отпрянула, словно обожглась. Интересно. Я перевела взгляд на глаза в отражении. Серые. Спокойные. Почти пустые. Но это было обманчиво. Я знала, куда смотреть. Чуть глубже — и в сером проступал холодный голубой оттенок, как вода на глубине. Ещё глубже — едва заметная фиолетовая дымка. Я сосредоточилась. На мгновение в зрачках вспыхнуло красное — тонкие искры, как угли под слоем пепла. Осознание пришло резко. Как много изменилось. И как сильно. Моя рука медленно потянулась к зеркалу. — Я уже не помню, какой была раньше… Слова прозвучали тихо, почти чуждо. В последний момент я остановилась, не коснувшись стекла. Проклятая энергия в комнате резко дрогнула. Отступила. Я медленно выдохнула. — Понятно… Значит, дело не только в различии сил. «Я чужая для этого мира.» Я отвернулась от зеркала, подхватила вещи и направилась к двери. Нитта ждала меня снаружи. Она окинула меня взглядом — и на долю секунды замерла. Её реакция была почти незаметной, но я уловила её сразу: лёгкое напряжение, сбитое дыхание и… смущение? Я проследила за её взглядом. …А. Я тихо цыкнула. — Проблемы? — холодно спросила я. — Н-нет! — она резко отвернулась. — Простите… просто… идёмте. Я кивнула и пошла вперёд. Мы шли молча, но я ясно чувствовала, как пространство вокруг реагирует. Слабо. Почти незаметно. Но реагирует. Проклятая энергия не принимала меня. И не отвергала полностью. Будто… не понимала. — Пришли, — сказала Нитта, остановившись у двери. Она быстро попрощалась и ушла, оставив меня одну. Я на секунду задержалась, затем открыла дверь. Зал оказался почти пустым. А в центре сидел он. Масамичи Яга. Директор. Вокруг него лежали игрушки — на первый взгляд обычные. Но стоило присмотреться… Нити. Тонкие, почти невидимые. Проклятая энергия тянулась от них к нему, переплетаясь в сложную, живую сеть. Я прищурилась. «Марионеточник…» И сильный. Я подошла ближе. — Здравствуй, Лилит. Присаживайся, — спокойно сказал он. Я осторожно опустилась на подушку, не отрывая взгляда от нитей. — Здравствуйте, директор. — У меня для тебя хорошие новости. Я чуть наклонила голову. — Слушаю.

И где-то глубоко внутри, все равно, проскользнула мысль:

этот мир только начинает раскрывать передо мной свои зубы.