Территория Срыва

Директор Яга не выглядел напряжённым. И это настораживало сильнее, чем если бы он сразу вошёл с тяжёлым лицом и папкой документов в руке. Перед миссиями у него обычно менялось всё: голос становился ниже, плечи — жёстче, паузы между словами — длиннее, будто даже воздух заранее понимал, что дальше будет что-то неприятное. Сейчас этого не было. Он говорил о предстоящем брифинге спокойно, почти буднично: совместная тренировка с учениками из Киото, ограниченная зона, наблюдение преподавателей, возможность отказаться без последствий. Не миссия. Не проверка. Не приказ, обернутый в вежливую формулировку. Только тренировка. Слова звучали правильно. Настолько правильно, что Лилит невольно ждала подвоха. Она стояла чуть в стороне и слушала, не вмешиваясь. Пальцы сами сжались в ладони — несильно, только чтобы вернуть телу опору. После последних событий фразы вроде “никакой угрозы” и “без обязательств” не успокаивали. Они скорее просились под нож, чтобы проверить, не скрывается ли внутри что-то ещё. Панда отреагировал первым. Потянулся, чуть размял плечи и лениво прищурился с тем самым расслабленным интересом, который появлялся у него каждый раз, когда день обещал перестать быть скучным. Маки не сказала ни слова. Только посмотрела внимательнее — не на Ягу даже, а на само предложение, словно пыталась понять, за какой край его можно потянуть. Инумаки коротко кивнул. — Комбу. Судя по тону, для него вопрос уже был решён. Лилит не отказалась. Не из доверия. Просто ей хотелось увидеть, как у них выглядит ситуация, где всё должно идти по плану. Без скрытого ранга угрозы. Без запертой комнаты после. Без людей, которые сначала дают приказ, а потом делают вид, что изучают последствия. Интерес был плохой причиной соглашаться. Но лучше у неё всё равно не нашлось. Когда Яга закончил и вышел, площадка на несколько секунд будто потеряла официальный каркас. Шаги директора стихли, голос исчез, и вместе с ним ушла та часть напряжения, за которой можно было прятаться. Остались только они. Панда первым нарушил паузу. Наклонил голову в сторону, хрустнул шеей и довольно протянул: — Ну… звучит как “будет весело, но кто-то потом будет жаловаться на боль”. — Ты, — спокойно сказала Маки, даже не повернувшись. — Почему сразу я? — Опыт. Инумаки чуть кивнул: — Икра лосося. Панда посмотрел на него с видом человека, которому нанесли удар со стороны, откуда он ждал поддержки. — Предательство стало коллективным. — Оно просто стало честным, — отозвалась Маки. Разговор мог бы остаться лёгким. Почти обычным. Почти безопасным. Если бы Маки уже не смотрела в другую сторону. Не на Панду. Не на Инумаки. На Лилит. Лилит почувствовала это прежде, чем успела подумать: внимание перестало быть рассеянным и собралось в одну точку. Она не отвела взгляд. Позволила секунде пройти, оценила выражение Маки, её спокойную позу, чуть сузившиеся глаза. Да. Сейчас речь пойдёт уже не о тренировке. Лилит едва заметно сместила вес, собирая тело. Движение вышло минимальным, но Маки всё равно его увидела. Конечно, увидела. — Твоё задание, — сказала она. Спокойно. Не как обвинение и не как попытка вытянуть из неё подробности. Скорее так, как спрашивают о трещине в оружии перед боем: не из любопытства, а потому что в следующий раз эта трещина может стоить кому-то руки. Панда перестал улыбаться. Инумаки чуть повернул голову к Лилит, и в этом коротком движении уже не было ленивого согласия с общей перепалкой. Лилит задержала взгляд на Маки. — Что именно ты слышала? — Достаточно, чтобы понять: это было не просто задание. Панда почесал затылок, уже без прежней расслабленности. — И достаточно, чтобы Яга выглядел так, будто “сложное” — это очень вежливое слово для чего-то похуже. Лилит едва заметно усмехнулась. — У вас любят вежливые слова. — А ты любишь отвечать так, чтобы ничего не ответить, — сухо заметила Маки. На это возразить было труднее. Лилит перевела взгляд с неё на площадку, где после ухода Яги осталось слишком много свободного воздуха. Позавчерашнее задание не возвращалось картинками полностью — только обрывками: неверный уровень, коридор, удар, тело, которому пришлось меняться быстрее, чем оно хотело. Откат уже отпустил. Лечение сработало, отдых сделал своё, а вчерашняя странная, шумная передышка вытащила её из состояния, в котором каждое движение ощущалось как спор с собственными костями. Но факт никуда не делся. Там она использовала то, что другим лучше хотя бы представлять. Не происхождение. Не историю. Не то, что можно превратить в допрос. Минимум. Только то, что может не дать им умереть рядом со мной по незнанию. Какая, однако, роскошь — предупреждать заранее. — Это было испытание, — сказала Лилит наконец. — Неофициально, конечно. На бумаге всё наверняка выглядело чище. Маки чуть прищурилась. — Проверяли предел? — Да. Панда тихо выдохнул сквозь зубы. — И ты выжила за счёт того, что они не ожидали? — Частично. — А остальное? — спросила Маки. Вот он. Нормальный вопрос. Не “что ты такое”. Не “откуда”. Не “почему”. А “что сработало”. Лилит посмотрела на неё внимательнее. — Если мы когда-нибудь окажемся на задании вместе, вам не нужно знать всё. — Никто не просит всё, — сказала Маки. — Мне нужно понимать, что может сорвать координацию. Инумаки коротко кивнул. — Комбу. Слушаю. И это, неожиданно, было легче принять, чем прямое требование. Лилит медленно выдохнула. — Происхождение не обсуждается. Слабые места — тоже. Принцип частично. Риски — да. Панда поднял лапу. — Вопрос. — Если он глупый, я передумаю. — Тогда я подожду. — Мудро, — сказала Маки. Лилит перевела взгляд к краю площадки. У стены стояла забытая пластиковая бутылка воды — почти пустая, с примятой стенкой и неплотно закрученной крышкой. Подходило. Малый объём, минимум нагрузки, достаточно наглядно. Она чуть повела пальцами. Пластик хрустнул. Не взорвался — скорее сдался изнутри. Крышка слетела и упала в траву, а вода поднялась тонкой прозрачной лентой, на секунду зависнув в воздухе. Панда моргнул. — О. Лилит не смотрела на него. Вода разделилась на три узких потока. Один прошёл перед Маки, второй обогнул Панду широкой дугой, третий поднялся выше — к плечу Инумаки, но остановился на расстоянии, не коснувшись ткани. Потом всё рассыпалось на капли. Мелко. Тихо. Без брызг в лицо, без красивого жеста напоказ. Только мокрые точки на траве и пустая бутылка, лежащая у стены. Инумаки чуть наклонил голову. — Икра лосося… В этот раз это прозвучало почти как одобрение. Панда посмотрел на бутылку, потом на Лилит. — Ладно. Это полезно. И немного обидно для бутылки. — Радиус? — спросила Маки. — Зависит от воды, расстояния и состояния тела. Чем меньше объём, тем точнее контроль. — Значит, если рядом вода, нам лучше не стоять между ней и тобой. — Лучше не стоять на линии движения, — поправила Лилит. — Я могу обвести. Но в бою не всегда есть время быть вежливой. Панда медленно кивнул. — Обожаю правила безопасности, которые звучат как угроза. — Это не угроза. — Вот это и пугает. Лилит почти улыбнулась, но улыбка не сложилась до конца. С водой было проще. Вода была инструментом. Направлением силы. Тем, что можно показать, убрать и не чувствовать, будто она сама стала частью демонстрации. Дальше было сложнее. Маки заметила это раньше остальных. — Есть ещё что-то. Не вопрос. Лилит посмотрела на неё из-под ресниц. — Есть. Панда, кажется, хотел что-то сказать, но передумал. Редкое проявление инстинкта выживания. Не всё. Только форму. Только достаточно, чтобы они не растерялись, если увидят это в бою. Лилит подняла обе руки и убрала волосы назад, открывая лоб, виски и скулы. Пальцы задержались у линии роста волос, удерживая пряди, которые обычно падали на лицо. — Долго держать не буду. Маки не шевельнулась. Панда замер. Инумаки смотрел внимательно — без отвращения, без жадного любопытства, просто сосредоточенно. Лилит закрыла глаза. Под кожей у висков прошёл знакомый зуд. Мелкий, раздражающий, будто тело нехотя вспоминало форму, которую лучше не показывать при людях. Потом чешуя проступила у скул — белая, тонкая, гладкая, не наложенная сверху, а выросшая из неё самой. Зубы отозвались следом. Не болью. Скорее глубоким зудом в дёснах, неприятным до желания стиснуть челюсть и больше не размыкать её вообще. Лилит открыла глаза. Зрачки вытянулись вертикально. Мир стал резче. Слишком резким на первый удар: движение ветки у края площадки, напряжение пальцев Маки, Панда, который задержал дыхание, Инумаки, подавшийся вперёд на долю секунды. Всё выступило яснее, чем нужно, но без той боли, что когда-то ударила по ней после взгляда на Годжо. Сейчас она не смотрела туда, куда нельзя. Сейчас она просто показывала. Лилит чуть усмехнулась — совсем немного. Этого хватило, чтобы стали видны зубы. Всё ещё почти человеческие, но уже с этим опасным “почти”: клыки острее, линия плотнее, хищнее, будто человеческая форма на секунду забыла, как убедительно притворяться безопасной. Панда очень медленно выдохнул. — …вот это уже не похоже на технику. — Окака, — тихо сказал Инумаки. Лилит поняла по тону. — Неприятно, — ответила она, прежде чем кто-то успел перевести вопрос в слова. — Не смертельно. — Утешительно, — пробормотал Панда. — Я старалась. Маки не отводила взгляда от её лица. Не от зубов. Не от чешуи. От контроля. — Ты можешь остановить это в любой момент? — Да. — Останови. Лилит отпустила волосы. Чешуя ушла не мгновенно: сперва побледнела у края, потом скрылась под кожей, оставив после себя тонкое покалывание. Зрачки вернулись быстрее. Зубы — последними. Она провела языком по внутренней стороне щеки, проверяя, не осталась ли кровь. Нет. Хорошо. — Это не техника, — сказала Маки. Лилит опустила руки. — Нет. — Тогда что? Вопрос задал Панда. Тише, чем обычно. Без попытки превратить всё в шутку. Лилит посмотрела на него. Потом на Инумаки. Потом на Маки. — Часть меня. Ответ получился спокойным. И всё равно что-то внутри неприятно сдвинулось, будто она открыла дверь ровно настолько, чтобы из-за неё успели увидеть не комнату, а тень. Панда молчал. Инумаки тоже. Маки кивнула первой — не соглашаясь, не успокаивая, а принимая границу. — Что нам нужно знать в бою? Вот за это Лилит почти могла бы быть ей благодарна. Почти. — Если я меняю тело, не подходите близко без предупреждения. Не пытайтесь удерживать руками. И не стойте там, куда я смотрю слишком долго. Панда прищурился. — Последнее звучит особенно плохо. — Так и должно. — Комбу? — тихо сказал Инумаки. На этот раз Лилит не сразу поняла. Маки перевела взгляд между ними и сказала вместо него: — Он спрашивает, после этого тебе хуже? Лилит чуть повела плечом. — Уже нет. После того задания — было. — Позавчера, — уточнила Маки. — Да. Тогда пришлось использовать больше, чем стоило. Панда снова посмотрел на место, где только что исчезла чешуя. — Потому что иначе бы не выжила? Лилит задержалась на полсекунды. — Да. На площадке стало тихо, но не так, как в комнате старейшин. Здесь тишина не давила. Она просто дала сказанному лечь между ними и не развалиться на оправдания. Маки отвела взгляд первой. — Принято. Панда моргнул. — И всё? “Принято”? — А ты хотел протокол? — Нет, но… — он махнул лапой, подбирая слова. — Это же не каждый день кто-то показывает зубы, после которых начинаешь уважать личные границы на новом уровне. Лилит посмотрела на него. — Наконец-то полезный результат. Инумаки негромко произнёс: — Лосось. Панда тут же кивнул. — Вот. Он согласен. Очень полезно. Страшно, но полезно. Лилит выдохнула чуть тише, чем собиралась. Она показала достаточно. Не всё. Достаточно, чтобы в следующий раз, если всё снова пойдёт не по плану, они хотя бы не потратят первые секунды на неправильный вопрос. Не “что ты такое”. А “куда не вставать”. Панда молчал недолго. По нему было видно: вопрос уже вертится где-то на языке и проигрывает последнюю битву с инстинктом самосохранения. Лилит даже успела подумать, что, возможно, он всё-таки справится. Не справился. — Ладно, — произнёс он осторожно. — Спрошу так, чтобы меня потом не убили. — Уже плохое начало, — Маки даже не посмотрела на него. — Я стараюсь, — Панда поднял лапу, будто заранее сдавался. — После того, что ты сейчас показала… у тебя вообще какой ранг? Лилит нахмурилась. Не потому, что вопрос был неприятным. Потому что ответа у неё не было. — Не знаю. Пауза вышла почти комичной. Панда моргнул. — В смысле? — В прямом, — Лилит чуть повела плечом. Маки медленно повернула к ней голову. — Тебе не присвоили? — Присвоили, — Лилит на секунду задумалась, вспоминая все бумаги, что ей выдали, после того задания. — Наверное. — Наверное? — переспросил Панда уже тише, будто слово нанесло ему личный ущерб. Лилит поднесла руку к карману её тренировочных штанов. — Мне дали новую карточку. — И ты её не посмотрела? — Нет, — Лилит ответила спокойно, без попытки оправдаться. Панда открыл рот. Закрыл. Потом снова открыл. — Ты получила новую карточку после задания, где тебя, судя по всему, проверяли на прочность, и не посмотрела? — У меня были другие дела. — Какие? — Панда чуть подался вперёд. — Восстановить способность стоять, — Лилит посмотрела на него ровно. — Комбу… — Инумаки чуть склонил голову. По тону это прозвучало почти как: справедливо. Панда медленно опустил лапу. — Ладно. Весомо. Всё ещё ужасно, но весомо. Маки протянула руку. — Покажи. Лилит достала карточку из кармана и впервые посмотрела на неё с чем-то похожим на интерес. Тонкая пластина, печать, аккуратные строки, официальная сухость — всё выглядело так, будто карта была заранее уверена в собственной правоте. Если там написали что-то мерзкое, я просто сделаю вид, что так и было задумано. Она уже собиралась передать карточку Маки, но Панда резко оживился. — Нет, я первый. — Панда, — голос Маки стал ниже. — Я просто посмотрю, — Панда уже тянулся к карточке. — Ты это уже говорил перед прошлой глупостью, — Маки сузила глаза. — Тогда я с удовольствием повторюсь, — Панда осторожно забрал карточку. Он опустил взгляд — сначала с обычным любопытством, потом заметно тише. Даже выражение морды изменилось: вся театральность сползла, оставив после себя чистое, осторожное недоверие. Панда перечитал строку. Потом ещё раз. — …А? Лилит чуть приподняла бровь. — Впечатляющий отчёт. — Я пытаюсь понять, шутит ли карточка, — Панда перечитал строку ещё раз. Маки шагнула ближе. — Дай сюда. На этот раз Панда не спорил. И вот что оказалось первым действительно плохим признаком. Маки взяла карточку и пробежалась глазами быстро, без лишней мимики. Так читают не из любопытства, а чтобы сразу вытащить главное. На нужной строке она остановилась всего на мгновение. Лицо почти не изменилось. Почти. — Ну? — Панда подался вперёд. Маки подняла взгляд на Лилит. — Особый ранг. Слова прозвучали ровно. И поэтому ударили сильнее. — Значит, мне не показалось, — Панда медленно выдохнул. — Горчица, — Инумаки чуть нахмурился. Тревога. Предупреждение. Нечто, что ему не нравилось. — Это плохо? — Лилит перевела взгляд с него на Маки. — Это не “плохо”, — сказала Маки. — Это значит, что теперь они официально дают понять, что тебя стоить бояться. — Могла бы сказать мягче, — Панда поморщился. — Могла. Но не стала, — Маки вернула карточку Лилит. Лилит несколько секунд держала её в пальцах, глядя не столько на текст, сколько на сам факт его существования. Особый ранг. Красиво. Почти вежливо. Новая табличка на клетке. Только теперь клетка делает вид, что это почётное место. Лилит медленно провела большим пальцем по краю карточки, словно оценивала, насколько аккуратно у системы получилось назвать клетку статусом. Лицо почти не изменилось, но взгляд стал суше — будто она мысленно искала, где к этой “чести” прилагалась благодарственная лента к ошейнику. — Удобно, — Лилит убрала карточку в карман. — Сначала проверили. Потом подписали. — Звучит отвратительно официально, — Панда тихо выдохнул. — Так и должно звучать, — ответила Маки. — Иначе было бы сложнее притворяться, что всё в порядке. На секунду никто не сказал ничего. Не потому что стало страшно. Скорее потому, что каждый по-своему понял: речь больше не только о силе. Ранг был не наградой, не признанием и не ступенью выше. Панда больше не пытался смотреть на карточку. Инумаки молчал, но взгляд стал внимательнее, собраннее. Маки стояла рядом так, будто уже мысленно перестраивала все будущие тренировки с учётом новой переменной. — Ну, — Панда наконец почесал затылок, явно пытаясь вернуть разговору хоть какой-то воздух, — если тебя это утешит, звучит очень солидно. — Не утешает, — Лилит посмотрела на него. — Я так и думал, — Панда развёл лапами. — Окака, — Инумаки сказал это тише обычного. Лилит не сразу поняла, но тон был мягче, чем раньше. Маки перевела коротко: — Он говорит, что это не делает тебя «другой». Лилит повернулась к Инумаки. Тот спокойно выдержал взгляд и коротко кивнул. Ответить привычной сухостью почему-то не получилось. — Запомню, — Лилит задержала взгляд на Инумаки. Панда осторожно поднял лапу. — Можно я тоже скажу что-нибудь поддерживающее, но менее умное? — Лучше не надо, — Маки сказала это почти сразу. — Поздно. Я уже почти придумал, — Панда поднял лапу. — Тогда точно не надо, — Маки даже не дала ему договорить. Лилит едва заметно усмехнулась. — Пусть попробует. Вдруг выживет. — Мне не нравится, что поддержка звучит как эксперимент, — Панда посмотрел на неё с подозрением. — Привыкай, — Маки коротко хмыкнула. — Икра лосося, — Инумаки произнёс это почти торжественно. Одобрение прозвучало неожиданно весомо. Панда расправил плечи. — Вот. Я официально под защитой. — Нет, — одновременно сказали Маки и Лилит. Панда замер на секунду. — Жестоко. Но убедительно. На этот раз напряжение действительно треснуло — не исчезло полностью, нет, но перестало сжимать воздух вокруг каждой фразы. Лилит коснулась пальцами края кармана, где лежала карточка, и отпустила почти сразу. Особый ранг никуда не делся. Но и они не отступили. Пока этого было достаточно. Тишина после этого продержалась недолго. Сначала изменилось не пространство — ощущение. Как будто рядом стало на одного человека больше, а момент, когда это произошло, все дружно пропустили. Панда понял первым. Медленно повернул голову. — Нет. — Какое суровое приветствие, — лениво отозвался Годжо. Он стоял чуть позади, у края площадки, с таким видом, будто находился там совершенно законно. Руки в карманах, плечи расслаблены, улыбка лёгкая — привычная до раздражения. Маки прикрыла глаза на секунду. — Ты давно здесь? — Достаточно, чтобы гордиться вами как преподаватель. — Это был не ответ, — заметил Панда. — Зато тёплый. — Меня от него почему-то знобит. Инумаки тихо добавил: — Сушёная слива. Годжо приложил ладонь к груди. — Жестоко. А я ведь пришёл поддержать любимых учеников. — Подслушивать, — сухо поправила Маки. — Поддерживать, — невозмутимо сказал он. — Иногда это почти одно и то же. Лилит смотрела на него молча. Он улыбался как обычно. Но взгляд на долю секунды задержался на её лице: скулы, глаза, линия губ. Быстро. Почти незаметно. Не как любопытство — как подтверждение уже увиденного. Слышал. Мысль легла холодной полосой под рёбра. И видел. Лилит не изменилась в лице. Только пальцы у края кармана, где лежала карточка, едва заметно согнулись. Годжо это заметил. Конечно, заметил. И, к её почти раздражающему удивлению, проявил редкое присутствие ума: не стал превращать это в тему разговора. — Ну что, — он перевёл взгляд на остальных и улыбнулся шире, — участвуем в маленьком празднике дружбы с Киото? Панда медленно моргнул. — Почему “праздник дружбы” прозвучал как угроза? — Потому что ты начал понимать педагогический процесс. Маки скрестила руки. — Годжо. — Что? Я верю в вас. Токио — лучшие, Киото тоже постараются. Все счастливы. — Никто не счастлив, — сказала Маки. — Это временно. Лилит отвела взгляд первой. Не потому, что не выдержала, — просто дальше смотреть означало признать слишком многое. Он слышал. Видел. Успел связать воду, изменённое лицо, карточку, их реакции — и, что раздражало сильнее всего, не полез с этим наружу. Не спросил. Не пошутил. Не сделал из её границы очередную площадку для своего невозможного веселья. Надо же. Проблеск разума. Мысль вышла сухой, почти насмешливой, но не помогла до конца убрать неприятное ощущение. Годжо заметил больше, чем должен был, и всё равно промолчал. Это не делало его безопасным. Не делало понятным. Только на несколько секунд — неожиданно уместным. Почти такт. ______________________ Лес встретил их не тревогой, а слишком ровным спокойствием. В этом и была неприятность. Здесь не давило. Не тянуло кожу холодом. Не скрежетало где-то на краю слуха, как обычно бывало в местах, где проклятая энергия успевала въесться в землю глубже положенного. Воздух стоял почти неподвижно, ветви не шевелились, птицы молчали, и от этой чистоты пространство казалось не безопасным, а выжидающим. Лилит задержалась на границе деревьев и медленно скользнула взглядом по стволам. Ни движения. Ни случайного шороха. Ни малейшей ошибки, за которую можно было бы зацепиться. Слишком аккуратно. Рядом Панда широко зевнул, потянулся до хруста в плечах и с явным недовольством посмотрел вглубь леса. — Если ради этого меня подняли с места, где можно было спокойно лежать, я хочу компенсацию. Официальную. — Тебе предложили тренировку, а не курорт, — Маки даже не обернулась. — Значит, компенсацию моральную. — Сушёная слива, — тихо добавил Инумаки. Панда повернул к нему голову. — Вот не надо сейчас так честно. Инумаки только пожал плечами. Лилит слушала их вполуха. Шум Панды, короткие ответы Маки, спокойные слова Инумаки — всё это должно было разряжать обстановку. И, наверное, разряжало бы, если бы не слишком свежая память о голосе, появившемся рядом без шага и без предупреждения. Тогда она ещё говорила. А он уже слушал. Мысль прошла быстро, но зацепилась неприятно. Лилит не повернула головы, только внимательнее отметила пространство вокруг: деревья, просвет между стволами, сухую ветку у корня, пустое место справа. И именно там, конечно, оказался Годжо. — О, вы уже успели начать скучать без меня? Панда вздрогнул, поймал себя на этом и тут же нахмурился сильнее, чем требовалось. — У тебя есть режим “предупреждать о появлении”, или это платная функция? — Для любимых учеников — бесплатно, — Годжо вышел из-за дерева так, будто всё это время просто выбирал наиболее драматичный угол. Очки, руки в карманах, улыбка без малейшего следа вины. — Просто вы им не пользуетесь. — Мы не знали, что он существует. — Вот видишь, обучение уже началось. Маки скользнула по нему взглядом — сухим, прямым, без желания участвовать в представлении дольше необходимого. — Годжо. Киото где? — Уже рядом. Они, конечно, постараются войти эффектно, — он чуть наклонил голову, улыбка стала шире, — но мы все знаем, как часто “эффектно” у Киото превращается в “кто-то опять побежал первым”. Панда хмыкнул. — Тодо. — Я не называл имён. — Ты назвал его биографию. Инумаки негромко произнёс: — Комбу. Маки коротко выдохнула. — Тогда без вступлений. Правила. Годжо чуть приподнял бровь, но спорить не стал. Один раз хлопнул в ладони — легко, почти лениво, и этого хватило, чтобы внимание собралось вокруг него. — Хорошо. Раз все сегодня такие серьёзные… — он повернулся к лесу; улыбка осталась на месте, но голос стал чуть чётче. — Внутри зоны есть объект. Панда прищурился. — Уже звучит так, будто дальше будет “но”. — Живой объект, — продолжил Годжо, будто не слышал. — Вот оно. — Он не опасен, если не пытаться его задавить, схватить силой или напугать до состояния “я исчезаю, а вы потом час бегаете по лесу”. Панда медленно посмотрел на Маки. — Мне кажется, он только что описал не объект, а наши перспективы. — Не драматизируй. — Я ещё мягко. — Горчица, — тихо отметил Инумаки. Годжо довольно кивнул, словно получил нужную реакцию. — Объект реагирует на проклятую энергию и давление, — он поднял один палец, будто заранее просил не перебивать. — Чем сильнее вы лезете, тем быстрее он уходит. И уходит неприятно: не по прямой, не по понятной траектории, а так, что вы остаётесь стоять с выражением людей, которых только что обманул светящийся комок. Маки посмотрела на него без выражения. — Тебе знакомо? — Я видел у других, — Годжо даже не попытался выглядеть виноватым. — То есть красиво сказал “люди тупили”. — Я бы не стал так обобщать. — Стал бы. — Да, стал бы. Лилит молчала. Слушала не только слова, но и то, как легко Годжо обходил самые неприятные части объяснения. Объект уходил от давления. От силы. От самого намерения схватить. Прекрасно. Значит, сегодня нас проверяют на редкое умение не превращать любое движение в нападение. Мысль вышла сухой и почти смешной. Почти. Потому что в этой проверке участвовала и она тоже. Лилит умела гасить присутствие — против людей, против взгляда, против чужого внимания. Но этот объект смотрел иначе. Не глазами. И если он реагировал на давление, то её тело могло выдать больше, чем она собиралась показать. — Значит, контроль и координация, — сказала Маки. — О, наконец-то, — Годжо оживился. — Кто-то понял, что задача не в том, чтобы вынести половину леса и потом сделать вид, что так и было задумано. Панда поднял лапу. — Вопрос по половине леса. — Уже страшно, — сказала Маки. — Если она сама окажется на пути, это считается моей инициативой? Годжо задумался с видом человека, который почти готов признать в этом научный интерес. — Считается поводом обойти. — Скучный ответ. — Зато с шансом не попасть в отчёт. Панда помолчал. — Ладно. Весомый аргумент. Маки не дала разговору расползтись. — Команды? — Токио и Киото. По четыре человека, — ответил Годжо уже чётче. — Работаете друг против друга, сбиваете темп, перехватываете объект, ломаете планы. Но без серьёзных травм. Руки, ноги и гордость до необратимого состояния не трогаем. Панда задумчиво наклонил голову. — Гордость тоже под защитой правил? — В разумных пределах, — Годжо пожал плечами. — Мелкие повреждения переживёт. — Это почему-то всё ещё звучит лично. — Потому что ты очень внимательно слушаешь. Инумаки тихо сказал: — Икра лосося. Панда повернулся к нему. — Не помогай ему. — Побеждает команда, которая первой поймает объект и доставит его в точку, — Годжо кивнул в сторону леса. — Или удержит на месте дольше пяти секунд. На практике вы, скорее всего, сначала несколько раз опозоритесь. Это нормально. Я буду делать вид, что не наслаждаюсь. Маки посмотрела на него без выражения. — Ты не умеешь делать вид. Годжо улыбнулся так, будто это было почти оскорбительно. — Умею. Просто талант жалко прятать. — Талант раздражать? — Видишь? Ты всё-таки признаёшь, что он есть. Маки отвернулась первой. — Невозможный. Лилит перевела взгляд с Годжо на лес. Воздух между деревьями оставался прежним: ровным, почти вычищенным. Но теперь за этой ровностью появился смысл. Объект не прятался как зверёк. Он избегал того, что воспринимал угрозой. И вопрос был не в том, кто быстрее. Вопрос был в том, кто сумеет вовремя перестать быть угрозой. А на меня он как отреагирует? Мысль возникла быстро и тут же стала неприятной. Лилит не дала ей развернуться. Вернула внимание к голосам, к шагам, к лесу. Рано отвлекаться. Годжо как раз повернул голову в сторону деревьев. — Кстати, если вам покажется, что всё слишком просто… Он сделал паузу. Улыбка стала ярче. — Значит, вы уже делаете что-то неправильно. Из глубины леса донёсся треск ветки. Панда тут же выпрямился, уши едва заметно дёрнулись. — О-о… — протянул он уже совсем другим тоном. — Началось. Маки чуть сдвинула вес, стойка стала собраннее. Годжо даже не повернулся полностью — только усмехнулся, будто давно ждал именно этого звука. — А вот и Киото. — А вот и Киото. Сначала из-за деревьев донёсся голос: — ТОДО, ПОДОЖДИ! Потом — треск веток, быстрые шаги и очень отчётливое ощущение, что чьё-то эффектное появление развалилось ещё до того, как успело начаться. Панда медленно повернул голову на звук. — Уже хорошо. — Это не “хорошо”, — Маки чуть сдвинула вес. — Это “не мы начали”. Для меня почти хорошо. Из-за деревьев вышли Касуми Мия, Норитоши Камо и Момо Нишимия. Все трое выглядели так, будто дорога сюда успела превратиться в отдельное испытание, причём виновник испытания шёл не с ними. Мия остановилась первой, быстро оглядела площадку и выдохнула с лицом человека, который уже заранее хочет извиниться за всё, включая будущее. — Он снова… — Ушёл, — Камо сказал это ровно, но слишком устало для одного слова. Момо зависла чуть выше земли и скрестила руки. — Не “ушёл”. Сорвался вперёд, потому что ему что-то “показалось интересным”. — О-о, — протянул Панда и тут же поднял лапы, когда Маки на него посмотрела. — Я не радуюсь. Я морально прячусь. — Плохо прячешься, — бросила она. Годжо выглядел человеком, которому только что подарили живую иллюстрацию к его же предупреждениям. — Видите? Киото тоже стараются. Момо повернулась к нему — раздражённая, но всё-таки не настолько свободная, как токийские. — Годжо-сенсей, пожалуйста, не называйте это “стараниями”. Он просто опять сорвался вперёд. — Но с энтузиазмом, — заметил Годжо. Камо коротко прикрыл глаза. — Вот именно. Мия чуть неловко сжала пальцы на рукаве. — Простите… мы пытались его остановить. — Не переживай, — Годжо улыбнулся так легко, будто чужая катастрофа была частью учебного плана. — Иногда Тодо проще направлять по последствиям. — Это ужасная методика, — сказала Маки. — Зато честная. Лилит почти не слушала их обмен. Слово “интересным” неприятно зацепилось за внутреннее внимание. Она не двинулась, не изменила позы, но взгляд стал чуть острее. — Куда? — спросила Маки. Камо задержался на секунду, подбирая формулировку, которая не звучала бы хуже, чем была. — Он сказал, что почувствовал странную энергию. Пауза вышла короткой. И очень показательной. Панда медленно перевёл взгляд на Лилит. — Ну конечно. — Я ничего не делала, — Лилит ответила ровно. — Вот это и настораживает. Ты иногда ничего не делаешь так, что вокруг уже хочется составлять план эвакуации. — Панда, — Маки не повернула головы. — Всё. Почти молчу. — Горчица, — тихо сказал Инумаки. Лилит уже понимала этот тон. Не страх. Предупреждение: дальше станет неудобно. И стало. Сверху хрустнула ветка. Не сломалась — просто не выдержала чужого веса на мгновение раньше, чем человек спрыгнул вниз. Аой Тодо приземлился в нескольких метрах от них. Тяжело. Точно. Без суеты. Он не выглядел человеком, который спешил. Скорее наоборот: мир вокруг двигался слишком медленно, а он просто наконец решил остановиться там, где ему стало интересно. Момо закрыла глаза. — Нет. Только не начинай… Тодо её не услышал. Или услышал и решил, что мир справится. Он смотрел на Лилит. Не на Годжо. Не на Маки. Не на Панду, хотя Панда уже готовился к худшему. Только на неё — прямо, будто все остальные на несколько секунд перестали иметь отношение к происходящему. Лилит выдержала взгляд. Его внимание было странным. Не таким, как у старейшин. Не липким, не оценивающим, не пытающимся разобрать её на полезные части. Грубым по форме, но неожиданно честным по сути: он не делал вид, что смотрит куда-то ещё. Просто увидел. И решил, что это важно. — Хм, — произнёс Тодо. — Плохое “хм”, — Панда сказал это почти шёпотом. — У тебя странная энергия, — Тодо чуть наклонил голову. — Но не слабая. — У тебя тоже, — Лилит не моргнула. Киото замерли почти синхронно. Панда прикрыл глаза лапой. — Она ответила. — Я слышала, — Маки сказала это опасно спокойно. — Нет, ты не понимаешь. Она ответила ему. — Сушёная слива, — негромко добавил Инумаки. Момо медленно повернула голову к Камо. — Мы можем сделать вид, что знакомство ещё не началось? — Нет, — Камо даже не посмотрел на неё. — Уже поздно. Тодо сделал шаг ближе. Не угрожающе. Просто так, будто пространство между ним и ответом было лишним. — Ты отличаешься. — Наблюдательно, — Лилит чуть склонила голову. — Она продолжает, — Панда выдохнул так, будто наблюдал падение очень дорогой вазы. — Ты тоже, — Маки бросила на него взгляд. — Я хотя бы страдаю с пользой для протокола. Годжо стоял чуть в стороне и улыбался так, будто именно ради этого стоило организовать тренировку. Вмешиваться он, конечно, не собирался. Иногда его педагогические методы выглядели как преступное бездействие с красивой упаковкой. Тодо выпрямился. — Тогда ответь. — Нет, — Момо резко подалась вперёд. — Какой у тебя тип? — спросил Тодо. — Не сейчас! — Маки и Панда сказали это почти одновременно. — Окака, — Инумаки произнёс это с такой усталостью, что перевод уже не требовался. Камо провёл рукой по лицу. — Игнорируй вопрос. Просто… правда. Игнорируй. Лилит посмотрела на них всех по очереди. Потом снова на Тодо. Вопрос был странный. Не опасный. Просто настолько не к месту, что почти требовал ответа — хотя бы ради понимания, какая именно катастрофа сейчас пытается оформить с ней контакт. — Это про вкус на мужчин? — уточнила она. Тишина стала абсолютной. Панда медленно опустил лапу. — О нет… — Она уточнила, — Момо прошептала это так, будто надежда умерла официально. Маки закрыла глаза на одну долгую секунду. — Зачем?.. — Я не люблю отвечать на плохо сформулированные вопросы, — Лилит даже не повернулась к ней полностью. Годжо фыркнул. Тихо. Но Лилит услышала. Тодо же выглядел так, будто её уточнение было не странным, а правильным этапом серьёзного разговора. — ДА, — сказал он с такой уверенностью, будто отвечал на вопрос государственного значения. Панда уставился на него. — Ты мог хотя бы один раз не подтвердить! Тодо не отвёл взгляда от Лилит. — Отвечай. Лилит помолчала. Не потому что смутилась. Скорее потому, что сам факт этого разговора требовал внутренней перестройки. Лес. Странный объект. Состязание. Киото. И огромный человек, который решил начать знакомство с вопроса о вкусе на мужчин. Ну конечно. Самое время придумать мнение, которого у меня никогда не было. Она чуть прищурилась, словно действительно проверяла варианты и уже заранее была ими недовольна. Нет, с тем, что ей могло бы понравиться, было сложно. Слишком абстрактно. Слишком ненужно. Где-то между “не мешает выжить” и “не заставляет пожалеть о разговоре на третьей секунде”. Зато с тем, что ей не нравилось, всё оказалось удивительно просто. Пауза растянулась. Не на минуты, конечно. Но по лицам вокруг — почти. Панда уже выглядел так, будто хотел остановить её физически, но боялся, что станет только хуже. Момо застыла в воздухе с выражением человека, наблюдающего медленное крушение репутации Киото. Маки молчала слишком спокойно. Годжо, разумеется, ждал с таким видом, будто всё происходящее было подарком лично ему. Лилит наконец подняла взгляд на Тодо. — Если совсем коротко, — сказала она, — мне нравятся те, кто не шумит, не лезет в чужие границы и хотя бы иногда умеет появляться как нормальный человек. На секунду стало тихо. Потом Годжо рассмеялся. Не фыркнул, не усмехнулся — именно рассмеялся, легко и нагло, будто Лилит не перечислила его недостатки, а официально подтвердила его существование. — Я не называла имён, — сказала она, не глядя на него. — А я и не спорю, — ответил Годжо всё ещё с улыбкой. Панда медленно поднял лапу. — Я просто уточню: ответ был общий, но кто-то словил полное комбо. — Зависть, Панда, — сказал Годжо. — К чему? — К масштабу попадания. Маки тихо выдохнула через нос. — Невероятно. — Что? — Панда повернулся к ней. — Она ответила Тодо и задела Годжо. Одной фразой. — Минимум усилий, максимум урона, — почти уважительно сказал Панда. — Комбу, — негромко добавил Инумаки. Тодо молчал. Секунда. Вторая. Потом его лицо просветлело так резко, будто внутри него сошлись все звёзды, боевые принципы и личная философия. — ПРИЕМЛЕМО! Момо дёрнулась. — Нет… — Логика есть! — Тодо шагнул вперёд, подняв руку с торжественностью человека, который не объявляет решение, а вбивает его в реальность. — С этого момента — ТЫ МОЯ СЕСТРА! Панда отвернулся первым. — Всё. Я вышел из сцены. — Ты стоишь рядом, — Маки даже не посмотрела на него. — Физически. Морально я уже в другом лесу. — Икра лосося, — тихо добавил Инумаки. Панда резко повернулся к нему. — Не поощряй это! Годжо уже не скрывал улыбку. — Какое трогательное межшкольное сближение. Момо посмотрела на него с выражением человека, который очень хотел возразить, но всё ещё помнил, к кому обращается. — Годжо-сенсей… пожалуйста. Не называйте это так. — Почему? Почти семья. — Нет, — сказала Лилит. — Нет, — одновременно сказала Момо. Панда поднял лапу. — Редкий случай межшкольного единства. — Это не то слово, — сухо сказал Камо. Лилит смотрела на Тодо ещё пару секунд. — Я не соглашалась. — Не требуется! — Тодо ответил без тени сомнения. — Это признание! — С твоей стороны. — ДА! — Тогда держи его при себе. Панда медленно повернулся обратно. — Знаешь, направление переговоров мне начинает нравиться. Тодо не обиделся. Даже не изменился в лице. Только стал смотреть на Лилит ещё прямее — не мягче, но с чем-то похожим на уважение. — Ты не скучная. — Это должно было меня обрадовать? — Лилит чуть приподняла бровь. — Нет. Это факт. Маки тихо выдохнула через нос. — Невероятно. Они нашли общий язык. — Это язык?.. — Момо посмотрела на Камо. — Нет, — ответил он. — Но, к сожалению, работает. Годжо хлопнул в ладони — один раз, легко, но ровно настолько резко, чтобы разорвать момент до того, как он окончательно стал отдельной проблемой. — Отлично. Познакомились, никто никого не ударил, Токио и Киото уже почти семья. Прогресс. — Не используй это слово, — Лилит посмотрела на него. — Как скажешь. Он окинул их всех быстрым взглядом. На долю секунды задержался на Лилит — не дольше, чем раньше, но ей всё равно хватило. Потом улыбка стала шире. Годжо хлопнул в ладони — один раз, легко, но ровно настолько резко, чтобы разорвать момент до того, как он окончательно стал отдельной проблемой. — Отлично. Познакомились, никто никого не ударил. Уже неплохо. — Пока, — сухо сказала Маки. — Вот этот настрой я и ценю. Он окинул их всех быстрым взглядом. На долю секунды задержался на Лилит — не дольше, чем раньше, но ей всё равно хватило. Потом перевёл внимание на Киото. — Правила вам уже передали? Камо коротко кивнул. — Да. Основное понятно. Момо всё ещё смотрела на Тодо с выражением человека, которому “основное” уже не помогало. — Насколько здесь вообще что-то может быть понятно, — пробормотала она. Годжо улыбнулся шире. — Прекрасно. Значит, все готовы. Лилит посмотрела в сторону леса. Готовы — звучало слишком смело. Но для начала хватит. — Тогда начинаем, — сказал Годжо. _________________________

Команда Токио

Лес принял их почти сразу — не давлением, а отсечением. Голоса с поляны остались позади, шаги стали тише сами собой, и даже Панда, который обычно умудрялся звучать как отдельное погодное явление, двигался осторожнее, чем минуту назад. Маки шла первой. Не оглядывалась, но Лилит видела, как она держит всех в поле внимания: Панда чуть левее, Инумаки ближе к центру, Лилит — позади, с обзором на обе стороны. — Держим дистанцию, но не рассыпаемся, — сказала Маки негромко. — Видимость друг друга — всегда. Не дёргаемся без причины. — То есть веселье отменили ещё до начала, — Панда пригнулся под веткой и недовольно покосился вперёд. — Переживёшь. — Смелое заявление. — Икра, — тихо добавил Инумаки, даже не оборачиваясь. — Вот даже он против меня, — Панда вздохнул почти трагически. — День тяжёлый. Лилит шла молча. Слушала лес, шаги, дыхание остальных. Пространство здесь оставалось слишком чистым — не пустым, нет. Скорее вымытым до состояния, в котором любая ошибка должна была проявиться сразу. Это нравилось ей меньше, чем обычная грязная проклятая плотность. В грязи хотя бы понятно, откуда ждать зубы. Где-то в глубине раздался глухой удар. Потом ещё один. Воздух едва заметно дрогнул, будто лес на мгновение не выдержал чужого энтузиазма. Панда остановился и медленно повернул голову в ту сторону: — Ставлю на нашего нового семейного кризиса. — Тодо, — коротко сказала Маки. — Я ценю, что ты не споришь. — Там нечего обсуждать. Ещё один удар прокатился между деревьями, уже ближе. Лилит чуть нахмурилась. Это был не просто шум. Не случайное движение слишком сильного человека. Давление расходилось волной — грубой, прямой, уверенной в своём праве занимать пространство. Он не ищет. Он продавливает лес до ответа. И, возможно, именно поэтому объект не должен был дать ему себя поймать. Они прошли ещё несколько метров, когда Панда поднял лапу. На этот раз без театральности. — Стоп. Маки замерла первой. Инумаки остановился следом, чуть повернув голову. Лилит перевела взгляд туда, куда смотрел Панда, и увидела почти сразу. Между стволами, на уровне груди, висел небольшой сгусток — не свет в чистом виде, а что-то полупрозрачное, сплетённое из тонких дрожащих нитей. Внутри вспыхивали ломаные линии: на мгновение складывались в узор, тут же распадались и снова собирались не так. Он пульсировал неровно, как дыхание после долгого бега. И на секунду возникло неприятное ощущение, что он тоже их рассматривает. — Это он? — Панда спросил тише обычного. — Да, — ответила Лилит. Сгусток чуть сместился. Не отступил. Проверил расстояние, будто пытался решить, кто из них первым испортит ситуацию. И, конечно, в глубине леса снова ударило. Сгусток вспыхнул, сжался — и сорвался с места. Не по прямой. Траектория ломалась слишком резко, будто он избегал не дерева, не человека, не движения, а самого намерения догнать. Миг — и между стволами осталось только пустое место. Панда медленно выдохнул: — Ладно. Теперь я понял, почему его никто не ловит. Маки не сразу ответила. Её взгляд уже считал расстояние, возможные проходы, места для перекрытия. — Он уходит от давления. Значит, не преследуем. — Прекрасно. А что делаем? Просим его вернуться? — Перекрываем варианты. Панда моргнул: — Это подозрительно похоже на “давим”, только с хорошей осанкой. Маки бросила на него короткий взгляд, но не успела ответить. Воздух впереди дрогнул снова, уже дальше. Сгусток проявился на мгновение, линии внутри сбились в рваную частую пульсацию — и исчез раньше, чем кто-то двинулся. — Мы только что спугнули его разговором? — Панда посмотрел на пустое место почти обиженно. — Не разговором, — тихо сказала Лилит. — Намерением. Маки повернула к ней голову. Лилит чуть сузила глаза, не торопясь объяснять больше, чем сама успела понять. — Он не ждёт движения. Реагирует раньше. На то, что должно стать движением. — Отлично, — Панда потёр морду лапой. — Нас переигрывает нервный фонарик. — Комбу, — Инумаки произнёс это негромко, но с явным вниманием: слушаю дальше. Лилит посмотрела туда, где сгусток исчез. Если объект реагировал так рано, привычная охота превращалась в бессмысленный шум. Слишком быстро — исчезнет. Слишком осторожно, но с желанием схватить — тоже. Даже план мог стать давлением, если тело уже приготовилось действовать. Чудесно. Ловить нужно так, будто не ловишь. Она почти почувствовала, как будущая головная боль вежливо занимает место где-то за глазом. — Я могу попробовать увидеть его след, — сказала Лилит. Панда тут же повернулся к ней: — Это звучит как начало фразы, после которой кто-то говорит “я же предупреждал”. — Коротко. — Это не отменяет моей версии. Маки посмотрела на Лилит внимательнее: — Риск? — Небольшой. Если не тянуть. — Тогда не тяни, — сказала Маки. — И останавливаешься по моей команде. Лилит кивнула. Она не стала менять лицо полностью. Только позволила зрению сдвинуться на край — на ту узкую грань, где мир терял лишние цвета, зато начинал выдавать следы того, что обычный взгляд пропускал. Зрачок вытянулся на долю секунды. Лес стал резче. Ветви — тоньше. Воздух между стволами проступил слоями, и в этих слоях остались мелкие разрывы: дрожащие точки, обрывки пульсации, места, где сгусток появлялся и тут же выдёргивал себя из пространства. След не тянулся линией. Он ломался, исчезал, возникал дальше — как испуганная цепочка решений, оставленная не ногами, а бегством. Лилит поморщилась. Кожа у виска неприятно потянулась изнутри. — След есть, — сказала она тише. — Но он рваный. Он не просто убегает от нас. Он меняет направление каждый раз, когда чувствует, что его собираются взять. Маки уловила суть мгновенно: — Хватит. Лилит ослабила зрение. Мир вернулся слишком резко: цвета ударили назад, листья снова стали листьями, а не слоями движения. Она моргнула один раз, удерживая лицо ровным. Панда смотрел на неё уже без шутливой расслабленности: — В следующий раз предупреждай, когда собираешься делать глаза страшнее леса. — Я предупреждала. — Нет, ты сказала “попробую увидеть след”. Это другое. — Теперь знаешь. — Ненавижу, когда обучение происходит так быстро. Инумаки тихо сказал: — Окака? Вопрос вышел мягким. Лилит не сразу поняла слово, но тон был яснее любого перевода. — Нормально, — ответила она. — Просто резкость. Маки кивнула, принимая, но не отпуская контроль. — Двигаемся. Медленно. Без охоты в лице, Панда. Панда открыл рот, потом закрыл. — Я даже не знал, что у меня есть такое лицо. — Есть, — сказала Маки. — Обидно. — Полезно. Они пошли дальше тише, чем до этого. Не крались — скорее учились не обозначать каждое намерение заранее. Лилит держала взгляд расфокусированным, позволяя лесу оставаться лесом, а не списком угроз. И всё равно через несколько шагов почувствовала сдвиг. Воздух впереди дрогнул. Не сильно. Но теперь она знала, куда смотреть. — Он рядом, — сказала она. Маки остановилась без звука: — Где? Лилит не ответила сразу. Потому что сгусток проявился сам. Ближе, чем раньше. Между деревьями, чуть левее от их линии движения. Пульсация стала рваной, нестабильной; линии внутри не складывались в узор, а будто спорили друг с другом. Он не убегал. Не приближался по-настоящему. Просто висел там, словно пытался понять, почему одна из угроз вдруг перестала звучать так однозначно. Панда почти не шевельнулся: — Мне не нравится, как он на тебя смотрит. У него даже глаз нет, а мне всё равно не нравится. — Он не смотрит, — Лилит не отвела взгляда. — Вот вообще не легче. Сгусток дрогнул, потянулся вперёд на едва заметную величину — не к Маки, не к Панде, не к Инумаки. К ней. Лилит не двинулась. Не ответила. Даже дыхание удержала прежним. Не дави. Даже мыслью. Сгусток вспыхнул слишком ярко — и исчез. Пустота после него показалась громче, чем само появление. Панда медленно провёл лапой по затылку: — Ладно. Я голосую за вариант, где мы ловим его без меня. — Отклонено, — сказала Маки. — Я хотя бы попытался. — Икра, — тихо добавил Инумаки. Панда покосился на него: — Это было одобрение моей попытки или отказа? Инумаки только посмотрел на него. — Понял. Обидно. Лилит продолжала смотреть туда, где сгусток исчез. Теперь уже не было смысла притворяться, что это обычная игра на скорость. Он не просто убегал. Он выбирал. И, что раздражало сильнее всего, рядом с ней выбирал не сразу исчезнуть. _______________________

Команда Киото

Команда Киото — Я ВИЖУ ЕГО! Голос Тодо ударил по лесу так уверенно, будто сам факт обнаружения уже должен был считаться половиной победы. — Тодо, стой! — крикнула Момо сверху, резко меняя направление. Поздно. Аой Тодо уже рванул вперёд. Не вслепую, нет. В его движении была сила, точность и полная уверенность человека, который привык решать вопрос раньше, чем вопрос успевает стать сложным. Камо выдохнул сквозь зубы и ускорился следом. Мия сорвалась с места через секунду после него — не потому, что хотела лезть первой, а потому что оставаться позади с таким началом казалось ещё хуже. Сгусток висел между деревьями — ближе, чем раньше. Дёрганый, нестабильный, с неровной пульсацией внутри. Он будто не понимал, в какую сторону ему исчезать, пока Тодо не оказался слишком близко. Тодо вытянул руку. На этот раз даже медленнее, чем можно было ожидать от него. Момо зависла выше, не решаясь дёрнуться вниз. — Не хватай… Пальцы почти коснулись света. Сгусток сжался — и пропал. Тодо остановился. Медленно опустил руку. — Чуть-чуть. — Ты почти взял его, — Камо подошёл ближе, не повышая голоса. — И снова спугнул. — Он уходит, когда его хотят взять, — сказал Тодо так спокойно, будто не только что подтвердил главное правило самым прямым способом. Момо опустилась ниже, раздражённо сжимая край метлы. — Да неужели. Может, перестанешь кидаться на него как на тренировочный манекен? — Я не кидался, — Тодо повернул голову ровно настолько, чтобы это прозвучало почти как возражение. — Я приблизился. — Быстро. — Уверенно. — Это не улучшает ситуацию! Мия остановилась рядом, пытаясь отдышаться тише, чем хотелось. Она посмотрела туда, где исчез объект, потом на Тодо, потом снова на пустое место между стволами. — Почему он всё время появляется возле тебя?.. — сказала она уже не обвиняюще, а скорее растерянно. Тодо задумался. По-настоящему. Камо заметил это и прищурился. — Потому что реагирует, — сказал Тодо. — На тебя? — уточнил Камо. — Значит, я — причина. Момо закрыла глаза. — Гениально. Мы почти пришли к мысли, что нельзя давить, через человека, который давит одним присутствием. — Момо, — Камо бросил на неё короткий взгляд, но без настоящего упрёка. — Что? Я ещё мягко. Мия вдруг подняла руку, неуверенно показывая между деревьями. — Там… Все замолчали. Сгусток появился снова. Дальше, ниже, почти у корней. Он пульсировал медленнее, чем рядом с Тодо, и словно не мог решить, стоит ли исчезать сразу. Мия сделала шаг. Очень осторожно. Потом ещё один. Её плечи были напряжены, пальцы чуть дрожали, но в ней не было того напора, с которым Тодо входил в пространство. Не было желания победить прямо сейчас. Скорее страх испортить всё окончательно. И, возможно, именно поэтому сгусток не ушёл. — Мия, — тихо сказал Камо, — осторожнее. — Я стараюсь, — прошептала она. Момо зависла выше и, кажется, впервые не стала комментировать. Мия протянула руку. Осторожно. Почти виновато, будто боялась не поймать объект, а обидеть его самим движением. Сгусток дрогнул, но остался на месте. Панда потом назвал бы это чудом. Камо — закономерностью. Момо — издевательством. Мия же просто не успела назвать это никак, потому что её нога зацепилась за корень. — Чёрт… Она пошатнулась вперёд. Не резко в боевом смысле — неловко, по-человечески, без намерения схватить. Просто потеряла равновесие и буквально вывалилась в пространство перед сгустком. Свет завис прямо перед её лицом. Очень близко. Слишком близко. Мия замерла с широко раскрытыми глазами. — Я сейчас… — Не говори, — прошипела Момо. Мия медленно подняла руку, почти не дыша. Пальцы приблизились к свету на жалкую долю расстояния. Сгусток дрогнул. Она остановилась. И вот это, кажется, было правильнее всего. На секунду объект перестал пульсировать так рвано. Его линии собрались плотнее, тише, будто он впервые не получил от человека приказ исчезнуть. Камо заметил это первым. — Он не уходит. — Потому что она не давит, — Момо сказала это тише, чем обычно, и тут же нахмурилась, будто сама себе не поверила. Мия сглотнула. — Мне… продолжать? Тодо, стоявший чуть в стороне, смотрел уже не на сгусток, а на её руку. — Нет. Момо резко повернулась. — Что значит “нет”?! — Она уже делает правильно, — сказал Тодо. — Если продолжит хотеть взять, он уйдёт. Камо медленно перевёл на него взгляд. — Повтори. Тодо не повторил. Вместо этого сделал шаг вперёд — медленный, сдержанный, почти непривычный для себя. Сгусток тут же дрогнул, но не исчез полностью. Тодо остановился. На этот раз сам. — Хм. — О нет, только не новое “хм”, — Момо прижала ладонь ко лбу. — Она бы остановилась, — сказал Тодо. Тишина стала странной. Мия всё ещё стояла перед сгустком, боясь пошевелиться. Камо нахмурился. Момо медленно опустила руку. — Кто “она”? Тодо посмотрел в сторону, туда, где между деревьями скрылась команда Токио. — Сестра. — Ты знаком с ней пять минут! — Момо сорвалась уже громче. — Хватило. Камо на секунду закрыл глаза. — Мы не будем сейчас это обсуждать. — Правильно, — сказал Тодо. — Сейчас важнее объект. Момо открыла рот. Закрыла. Похоже, даже она не сразу нашла, как спорить с внезапно разумной фразой. Сгусток перед Мией дрогнул снова и начал смещаться. Не от неё — в сторону. Медленно, неровно, будто выбирал путь не от угрозы, а к чему-то ещё. Камо повернул голову вслед. — Он уходит не от нас. — Тогда от чего? — Мия отступила на шаг, всё ещё осторожно, будто боялась спугнуть даже пустое место. Ее вопрос так и остался без ответа. А в это время, Момо поднялась выше, цепляясь взглядом за слабые вспышки между ветвями. Сгусток исчезал и появлялся снова: дальше, ниже, потом левее — не прямой линией, а рваным, странным маршрутом, который невозможно было назвать бегством в обычном смысле. — Там, — сказала она, указывая вперёд. — Я вижу свечение. Камо сразу посмотрел в ту сторону. — Двигаемся? Момо коротко кивнула. — Пока видим — да. Если потеряем, будем искать заново. Мия выдохнула и поправила хватку на катане. — Только… медленно? — Желательно, — сухо сказал Камо. Тодо уже смотрел в указанном направлении. Не улыбался. Просто стал заметно собраннее, будто нашёл подтверждение чему-то, что остальные ещё не успели оформить в мысль. — Значит, туда. — И без рывков, — добавила Момо, глядя прямо на него. Тодо кивнул. — Учту. Момо на секунду зависла молча. — Вот это “учту” мне вообще не нравится. Но он уже пошёл — на этот раз медленнее. _______________________ Они услышали их раньше, чем увидели. Сначала — треск ветки сбоку. Потом короткий шорох, чей-то приглушённый голос и слишком узнаваемое ощущение чужого движения через лес: не проклятие, не объект, а люди, которые старались идти осторожно и всё равно выдавали себя количеством. Маки остановилась первой. Не резко — просто замерла, и этого хватило, чтобы остальные притормозили следом. Панда почти уткнулся ей в плечо, но остановился в последний момент. — Мы стоим, — негромко сказал он. — Если это важно. — Тише, — Маки не обернулась. Лилит чуть приподняла голову. Сначала — ничего. Потом голос Момо, где-то между ветвями: — Я вижу вспышку левее! Панда медленно закатил глаза. — Отлично. Теперь лес ещё и с доставкой Киото. — Они идут за объектом, — сказала Маки. — Или объект ведёт их к нам, — пробормотал Панда и тут же поднял лапу. — Не утверждаю. Просто неприятно предполагаю. Лилит не ответила. Воздух впереди действительно дрожал иначе: не так, как после исчезновения сгустка рядом с ними, и не так, как от грубого давления Тодо. Несколько движений накладывались друг на друга, сбивая лесную тишину в рваный узор. Потом между деревьями мелькнул свет. Очень коротко. За ним — силуэты. Первым показался Тодо. Конечно. На этот раз он двигался медленнее, чем раньше, но всё равно выглядел так, будто “медленно” для него было личной уступкой законам реальности. За ним вышли Камо и Мия, а Момо зависла чуть выше, всё ещё отслеживая пространство между кронами. Панда посмотрел на них с ленивым принятием человека, который уже устал удивляться. — О. Прекрасно. Мы теперь играем в общий режим? — Мы шли за объектом, — Камо остановился на расстоянии, взгляд сразу скользнул по позициям Токио. — Он появился в этой стороне. — Очень удобно, — Маки прищурилась. — Для кого-то. Момо опустилась ниже, не сводя глаз с деревьев. — Он был здесь секунду назад. Я видела вспышку. — Комбу? — тихо сказал Инумаки. — Ты тоже? — Панда повернулся к нему. Инумаки коротко кивнул, указывая взглядом между Лилит и Тодо. Лилит поняла это на полсекунды раньше, чем воздух снова дрогнул. Сгусток проявился не перед Тодо. Не перед ней. Ровно между ними. Ближе, чем до этого. Низко, на уровне груди, с рваной пульсацией внутри. Линии в нём вспыхивали и ломались, будто форма никак не могла решить, в какую сторону ей собраться. Он не рванул прочь сразу. Не исчез от присутствия обеих команд. Только завис — напряжённый, нестабильный, словно попал между двумя разными ответами и не мог выбрать, какой из них опаснее. Панда выдохнул почти беззвучно. — Вот теперь мне не нравится по-настоящему. Момо напряглась на метле. — Почему он не уходит? Камо смотрел не на сгусток, а на расстояние между Лилит и Тодо. — Потому что не понимает, от кого уходить первым. — Или к кому не уходить, — тихо сказала Лилит. Маки бросила на неё короткий взгляд, но не перебила. Тодо стоял напротив, непривычно неподвижный. Его обычный напор не исчез полностью, но впервые будто был удержан внутри — заперт в плечах, в прямой спине, в пальцах, которые не тянулись к объекту. — Он колеблется, — сказал Тодо. — Спасибо, мы заметили, — Момо сжала край метлы. — Не мешай, — бросил Камо тише обычного. Сгусток дёрнулся. Не от голоса. От того, что сразу несколько человек приготовились действовать. Маки едва заметно подняла руку, останавливая своих. Камо сделал то же самое со стороны Киото. На секунду это выглядело почти смешно: две команды, привыкшие соревноваться, одновременно запрещали себе двигаться. Объект снова стабилизировался, но пульсация осталась частой. Лилит смотрела на него, не позволяя взгляду стать слишком прямым. Внутри уже складывалась неприятная закономерность: от силы он уходил, от желания схватить — исчезал, возле неё появился — потому что слышал что-то ещё, а возле Тодо похоже по той же причине. Прекрасно. Теперь осталось понять, кто из нас для него меньшая катастрофа. Панда, кажется, почти пришёл к похожему выводу, только своим путём. — Ладно, давайте честно, — он медленно оглядел обе команды. — По отдельности мы сейчас просто будем гонять его по лесу, пока кто-то не начнёт плакать. Возможно, я. — Сотрудничество? — Момо посмотрела на него так, будто слово само по себе было подозрительным. — Я бы назвал это временным прекращением глупости. — Обидно для всех сторон, — заметил Камо. — Зато честно, — сказала Маки. Лилит не отвела взгляда от сгустка. — Он реагирует на намерение. Не только на силу. Мия, всё ещё стоявшая чуть позади Камо, осторожно кивнула. — Когда я перестала тянуться… он не исчез. — Потому что ты перестала хотеть взять, — сказала Лилит. Сгусток между ними дрогнул, будто сама фраза тоже стала для него движением. Пульсация сбилась, линии внутри на миг сжались плотнее — и он отступил выше, к просвету между ветвями. Не исчез. Просто ушёл с линии прямого столкновения, оставшись рядом: тусклый, нервный, готовый сорваться от любого слишком резкого намерения. Панда медленно повернул голову к Лилит. — Секунду. Это сейчас был план? — Нет, — Лилит чуть прищурилась, не выпуская сгусток из бокового зрения. — Это пока причина, по которой все здесь выглядят глупо. — Обидно, — Панда поднял лапу. — Но, возможно, заслуженно. Тодо всё это время смотрел не на объект, а на Лилит. Потом резко, слишком серьёзно для происходящего, кивнул. — Сестра. — Нет, — Маки сказала это мгновенно. — Да ладно, — Панда едва заметно оживился. — Пусть договорит. Вдруг впервые поможет. — Ты сейчас серьёзно ставишь надежды на это? — Момо медленно повернулась к нему. — Я в отчаянии. Не мешай процессу. Тодо не обратил внимания ни на кого. — Как правильно? — спросил он у Лилит. Вопрос прозвучал без шутки. Именно поэтому стало тише. Сгусток всё ещё висел выше между ветвями. Не рядом, но в пределах взгляда. Его пульсация стала тоньше, осторожнее, будто он тоже ждал, что они сделают дальше. Лилит посмотрела на Тодо. Несколько секунд просто смотрела, оценивая не силу — расстояние, напряжение в плечах, готовность сорваться вперёд, привычку превращать решение в удар. Потом шагнула ближе. — Иди сюда. Панда сразу поднял голову. — О-о, сейчас будет что-то образовательное. — Молчи, — сказала Маки. Тодо подошёл без колебаний и остановился слишком близко. Сгусток над ними дрогнул, и Лилит чуть заметно подняла глаза — не на него, а на реакцию. Да. Даже это расстояние объект считывал как давление. Лилит снова посмотрела на Тодо. — Ближе не значит внимательнее. Он отступил на полшага, и сгусток над ними перестал пульсировать так резко. Момо зависла в воздухе с выражением человека, который уже не понимал, что именно сейчас видит, а Лилит посмотрела на Тодо снизу вверх. Пауза вышла короткой. Но выразительной. — Ниже. Тодо моргнул. — Что? — Ниже, — повторила Лилит ровно. — Я не собираюсь подпрыгивать ради воспитательной работы. Панда медленно прикрыл морду лапой. — О-о нет… Тодо несколько секунд смотрел на неё, потом без тени возражения наклонился вперёд. Момо беззвучно открыла рот. Камо отвёл взгляд в сторону, но слишком поздно: уголок его губ уже дрогнул. Лилит подняла руку без замаха и без угрозы — просто подвела пальцы к его лбу, теперь уже вполне досягаемому, и коротко щёлкнула. Сухо. Чётко. Тодо моргнул, а сгусток над ними не исчез. Только дрогнул — и остался. Панда наконец выдохнул в лапу. — Она заставила его наклониться для щелчка. — Мы видели, — Камо сказал это ровно, но уголок его губ всё-таки дрогнул. Лилит опустила руку. — Это был самый короткий способ объяснить “не дави”. Тодо несколько секунд смотрел на неё снизу вверх — всё ещё наклонившись, будто само положение его ничуть не смущало. Потом выпрямился медленно, с неожиданной серьёзностью, и коротко усмехнулся. — Пойдёт. — Он это принял, — Панда повернул голову к Маки с выражением человека, которому только что сломали последнюю понятную часть мира. — Привыкай, — сказала она. — Я не хочу. — Поздно. — Икра лосося, — тихо произнёс Инумаки. Панда тут же указал на него лапой. — Вот только не говори, что ты одобряешь. Инумаки посмотрел на Тодо, потом на Лилит, потом на сгусток над ними — и спокойно кивнул. — Конечно, — Панда выдохнул. — Почему бы и нет. Сгусток всё ещё держался между ветвями. Он не приближался, но и не уходил; тусклое свечение дрожало в воздухе, будто сам объект пытался понять, что только что произошло и почему после этого не стало хуже. Лилит подняла взгляд, стараясь не смотреть слишком прямо. Теперь было видно яснее: он реагировал не на движение само по себе, а на то, что стояло за ним. Напор. Желание схватить. Решение взять силой. Тодо тоже поднял голову. На этот раз — без рывка, без привычного давления вперёд. Просто посмотрел. Сгусток не исчез. Момо нахмурилась, осторожно опускаясь ниже. — Подождите… это сработало? — Щелчок? — Панда оживился. — Очень хочу, чтобы ответ был “да”. — Не щелчок, — Камо скользнул взглядом от Тодо к объекту. — Он перестал давить. Тодо не отвёл взгляда от сгустка. — Я понял. — Правда? — Момо сказала это слишком быстро. — Не хватать. Не догонять. Не врываться. Пауза. Панда медленно поднял лапу. — Это сейчас говорил Тодо? — Не мешай редкому моменту, — сухо бросила Маки. Лилит чуть повернула голову к Тодо. В его голосе не было прежней громкости, но от этого он не стал слабее. Скорее впервые за всё время его сила не била наружу, а стояла внутри — тяжёлая, собранная, удержанная волей, а не отсутствием желания действовать. — Теперь осталось сделать это не словами, — сказала она. Тодо кивнул. — Покажи. — Нет, — Лилит ответила сразу. Он посмотрел на неё. — Почему? — Потому что если я буду показывать, ты начнёшь повторять движение. А нужно не движение. Маки едва заметно склонила голову, уловив мысль первой. — Состояние. — Почти, — Лилит перевела взгляд на сгусток. — Отсутствие приказа телу напасть раньше тебя. Панда моргнул. — Звучит как то, чему половине магов стоит учиться до выдачи формы. — Не половине, — сказала Маки. — Больше? — Больше. Момо тихо хмыкнула, но спорить не стала. Даже Камо выглядел так, будто с неприятным уважением признал: формулировка попала слишком точно. Лилит сделала шаг вперёд. Не к сгустку — в сторону, освобождая пространство между собой и Тодо. Объект дрогнул, но остался. Тогда она остановилась и медленно опустила плечи, убирая из тела лишнее напряжение. Не расслабляясь полностью. Просто переставая выглядеть как то, что готово сорваться первым. Не охотиться. Не ждать удобного момента. Не превращать внимание в крюк. Сгусток стал чуть ярче. Панда прошептал почти без движения: — О-о… кажется, он купился. — Тише, — одновременно сказали Маки и Камо. Панда замер с поднятой лапой, как человек, которому запретили дышать в самый интересный момент. Тодо сделал шаг с другой стороны. Медленный. Выверенный. Для него — почти невозможный по терпению. Он всё ещё был огромным, тяжёлым, слишком заметным в этом тонком лесном равновесии, но теперь не давил вперёд. Просто занимал место. Не больше. Сгусток опустился ниже. Момо зависла неподвижно. Мия, кажется, даже перестала дышать. Инумаки стоял чуть сбоку, готовый вмешаться словом, если всё сорвётся, но пока молчал. Лилит не смотрела на Тодо напрямую, но чувствовала его движение краем внимания. Раз, ещё полшага, остановка. Непривычное терпение. Непривычная тишина. Тодо, который обычно заполнял пространство собой, сейчас впервые пытался стать его частью. Надо же. Обучаемый. Сгусток дрогнул и опустился между ними — уже не выше, а почти на уровне рук. Не убегал. Лилит не стала тянуться первой. Это было труднее, чем выглядело. Не потому, что ей хотелось схватить объект, — как раз наоборот. Ей хотелось закончить этот странный спектакль как можно быстрее, пока он не успел превратиться во что-то хуже. Но тело знало другой порядок: цель появилась, расстояние сократилось, рука должна была сработать раньше мысли. Она удержала её на месте. Тодо сделал то же самое. Непривычно, с заметным внутренним усилием, но сделал. Его пальцы чуть согнулись и тут же разжались, будто он сам поймал собственный порыв за горло. Сгусток завис между ними. Линии внутри него перестали ломаться так часто. Пульсация выровнялась — не полностью, но уже без паники, без того рваного “сейчас исчезну”, которое раньше срывало его с места. — Не ловить, — сказала Лилит тихо, не отводя взгляда. — Закрыть. Панда, кажется, очень хотел спросить, чем одно отличается от другого, но Маки посмотрела на него раньше, чем он успел открыть рот. Тодо кивнул. — Понял. — Правда? — Момо прошептала это почти беззвучно. — Не проверяй вселенную, — так же тихо сказал Камо. Лилит медленно подняла руку. Не к сгустку — рядом с ним, оставляя пространство, куда ему не нужно было убегать. Тодо повторил не движение, а принцип: поднял ладонь с другой стороны, не замыкая сразу, не врываясь, не превращая жест в захват. Сгусток дрогнул. Все замерли. Даже Годжо, стоявший чуть в стороне, не сказал ничего. И это, пожалуй, было самым тревожным доказательством, что момент стал важным. Лилит сделала короткий вдох и остановила его в груди, прежде чем тело успело вложить в движение лишний приказ. Не взять. Дать остаться. Она сместила пальцы на долю ближе. Тодо сделал то же самое с другой стороны — медленно, удивительно точно для человека, который ещё недавно пытался решить всё рывком. Сгусток сжался. Не исчез. Лилит почувствовала, как воздух между ладонями стал плотнее, будто объект наконец перестал искать выход и впервые понял, что его не загоняют. Ещё миг — и их руки сомкнули пространство вокруг света одновременно. Не хваткой. Границей. Сгусток дёрнулся, вспыхнул ярче — и остался между их пальцами, всё ещё пульсируя, но уже без паники. Тишина легла сразу. Глубокая. Почти ошеломлённая. Панда первым выдохнул: — …они его реально поймали. — Не поймали, — поправила Лилит, всё ещё удерживая ладонь на месте. — Удержали. — Сейчас не время разрушать мой восторг точностью. Момо медленно опустилась ниже, не сводя глаз со сгустка. — Подождите… вот так? Просто перестать на него давить? — “Просто” здесь явно лишнее, — Камо смотрел на Тодо с таким выражением, будто пытался совместить увиденное с привычной картиной мира. Маки скрестила руки. — Засчитано. — Подожди, — Панда повернулся к ней. — Это что, ничья? Момо нахмурилась, но спорить не стала. — Если обе команды участвовали в удержании… — Формально, — Камо коротко кивнул, — результат общий. Панда медленно перевёл взгляд на Тодо и Лилит. — Не знаю, что меня пугает сильнее: ничья с Киото или то, что она случилась через щелчок в лоб. — Второе, — сказала Маки. — Да, наверное. Тодо смотрел на сгусток между их руками. Его лицо оставалось серьёзным, даже слишком серьёзным для ситуации, где все остальные едва удерживались между облегчением и желанием никогда больше не обсуждать произошедшее. — Хорошо, — сказал он наконец. Лилит даже не повернула головы. — Не начинай. — Сестра. — Я сказала не начинай. — Это подтверждение. Панда тихо фыркнул. — Поздно. Он уже оформил документы в голове. — Пусть там и хранятся, — ответила Лилит. Инумаки негромко произнёс: — Лосось. Панда посмотрел на него с почти укоризненным выражением. — Ты сегодня слишком часто на стороне хаоса. Инумаки пожал плечами так спокойно, будто хаос сам выбрал правильную сторону. Сгусток между ладонями стал тусклее. Не угасал — скорее успокаивался, теряя ту нервную резкость, из-за которой всё это время казался готовым исчезнуть в любую секунду. Лилит осторожно убрала руку первой. Тодо повторил за ней, и объект остался висеть между ними сам, уже не пытаясь сорваться. Момо медленно выдохнула. — Он правда перестал реагировать. — Потому что его перестали пугать, — сказал Камо. Панда наклонился чуть ближе, уперев лапы в колени: — Ну что, герой дня… столько бегал, столько шуму навёл — и всё ради того, чтобы тебя просто оставили в покое? Сгусток, разумеется, не ответил. — Молчание засчитано как согласие, — решил Панда. — Не разговаривай с ним, — сказала Маки. — А вдруг он оценит вежливость? — Не оценит. — Ты не знаешь. — Я надеюсь. Где-то сбоку тихо рассмеялся Годжо — негромко, но так, будто всё это время наблюдал не за заданием, а за сценой, которая наконец дошла до правильной развязки. — Ну что, — протянул он, выходя чуть ближе, — я бы сказал, что вы молодцы… Панда сразу поднял лапу. — Сейчас будет “но”. — …но это было бы слишком щедро. — Вот оно. Годжо улыбнулся шире. — Зато вы не разнесли половину леса. Уже рост. Маки даже не повернула головы, только сдвинула взгляд в сторону Тодо. — Это к нему. Тодо стоял спокойно, непривычно спокойно, всё ещё глядя на сгусток. — Он не сопротивляется. — Удивительно, что бывает, когда ты не нападаешь на всё, что движется, — пробормотала Момо. — Это было нужно, — сказал Тодо. Панда поднял голову. — Нет. Тодо наконец посмотрел на Лилит. — Ты действовала правильно. Тихо. Без давления. Момо наклонилась к Камо, не сводя взгляда с них. — Это у него максимум похвалы? — Да, — ответил Камо. — И, возможно, почти торжественная речь. Лилит встретила взгляд Тодо. Секунда — и уголок её губ едва заметно дрогнул. — Тогда учись быстрее. Панда резко поднял голову. — О-о… Тодо кивнул без колебаний. — Хорошо. Мия осторожно наклонилась к Момо. — Они правда теперь… ну… — Не заканчивай, — Момо сказала это быстро. — Я отказываюсь это осмысливать. — Комбу, — тихо добавил Инумаки. — Он одобряет, — сообщил Панда. — Никто не спрашивал, — сказала Маки, но в её голосе уже не было прежней жёсткости. Годжо хлопнул в ладони — легко, один раз, возвращая внимание к себе и заодно не давая сцене окончательно превратиться в обсуждение новой родословной. — Всё, дети, на сегодня хватит. Вы доказали, что можете работать вместе даже тогда, когда очень стараетесь выглядеть так, будто не можете. Панда поднял лапу. — Мы старались? — Нет, — Маки ответила раньше всех. Годжо усмехнулся. — Но результат есть. Меня устраивает. Лес будто выдохнул вместе с ними. Не сразу — постепенно: вернулись мелкие шорохи, ветер снова тронул ветки, дальний воздух перестал стоять ровным листом стекла. Напряжение, державшее всех в одной точке, распустилось медленно, неохотно, но всё-таки отпустило. Сгусток завис чуть выше, тусклый и спокойный. Теперь он казался не целью, а странным существом, которое всё это время пыталось объяснить им единственное правило: не всё, что можно взять, нужно брать силой. Они начали расходиться не сразу. Сначала заговорили Киото — тише, чем пришли. Момо всё ещё ворчала на Тодо, Камо пытался вернуть происходящему вид нормального тренировочного результата, Мия украдкой смотрела на сгусток, будто всё ещё не верила, что почти коснулась его первой. Панда что-то негромко объяснял Инумаки, Маки слушала вполуха и делала вид, что не слушает вообще. Лилит задержалась на секунду. Посмотрела на сгусток. Потом — на остальных. И впервые за этот день почувствовала не спокойствие, нет. До спокойствия было далеко. Но что-то близкое к лёгкости. Короткое. Неловкое. Почти чужое но уже знакомое. И всё же она едва заметно улыбнулась.