Запах Морской соли

И разве он сделал себе лучше? Темный сплав воды и тины застлевал нетронутую гладь. Воздух, ранее развивавшейся свежей солёной дымкой, сейчас напоминал лишь смрад заполняющий дыхательные пути до самых краёв лёгких. Он чувствовал это,вдыхая в себя безжизненный воздух,хотя демону и не нужно было дыхание. Демону вообще ничего не нужно. Так он думал до потери ветра. Того свежего потока,что разгонял морской воздух по берегам,касался чёрной воды нарушая ледяное спокойствие их хозяина. Демон Чёрных Вод Хэ Сюань, одно из Четырех Великих Бедствий. Казалось его бледный стан,что был почти прозрачным от холодности белой кожи ничего не способно разрушить. Смолистые длинные волосы струились по плечам и спускаясь чёрными слезами вниз по подолу облепляли ткань тёмных ,словно траурных одежд. Чёрные угли глаз смотрели так,что кровь стыла в жилах - зачаровывали и держали в оцепеняющем восхищении. Властный тон, острые черты лица и сведённые в вечном льду брови. Таким он был до того самого вечера. Правда всплыла на глади воды как мёртвая рыба с острыми шипами,что впились в его лик истиной и жаждой мести. Где-то над этим мрачным миром находились грозовые тяжёлые тучи, что переплетались со светлыми облаками, пленящими спокойствием и умиротворением. Небесные чертоги искрились живой энергией,лучами тёплого солнца, ароматами нежных лотосов, что цвели повсюду,эфирных масел и благовоний витающих в воздухе. Сандаловые деревья росли ввысь. Его храм стоял в самом сердце небесной столицы. Голубые ставни возвышались каменными баобабами,позолоченные ступени крыльца вели к арочным воротам. Драгоценные камни оседали на сверкающих серебром перилах, переливаясь жемчужным блеском. Весь вид священного дворца олицетворял своего хозяина. Повелитель Ветра. Ши Цинсюань. Прекрасный высокий юноша,в чьих глазах цвета яркого утреннего неба плескались ясность и искренность. Он всегда смеялся громче,говорил больше,добивался справедливости любой ценой. Белоснежные длинные одежды с голубыми вставками оттеняли молочную кожу. Волнистые каштановые волосы собраны в высокий пучок заколотый серебряным украшением с лазурным камнем. Он родился чтобы стать небожителем,такой шёпот про него нёсся по небесному городу. Ветерок,как часто называли его,лишь благодарно принимал эти лестные сплетни. До одного момента,что острым кинжалом разделил его беспечную жизнь на 2 части,толкаясь всё глубже и задевая доброе сердце. Обволакивая пустотой и холодом,что был только у Чёрных Вод в преисподней,где и закончилось его спокойствие. Иногда всё начинается как случайность. По крайней мере, так кажется тем, кто не привык искать причины. Это произошло там, где ещё был воздух, где ветер не казался чужим, а люди — опасными. Ши Цинсюань появился легко, будто не пришёл — а просто появился,из ниоткуда. Голубая лёгкость в его одежде едва держалась в реальности, словно могла исчезнуть, если на неё посмотреть слишком внимательно. Ветер тянулся за ним почти ласково. Он остановился, оглянулся, словно почувствовав чей-то взгляд, но не насторожился. Потому что опасности не ждал. Он никогда не хотел ожидать чего-то плохого. Легкомысленно,но не зря он стал Повелителем Ветра. Хэ Сюань уже был там. Черновод не пришёл, он ждал. Его присутствие не бросалось в глаза, но и не позволяло забыть о себе, как тень, которую не всегда видно, но всегда можно почувствовать. Он смотрел спокойно, внимательно — слишком точно для случайной встречи. — Мы знакомы? — спросил Ши Цинсюань легко, как будто это ничего не меняло. — Нет, — ответил Хэ Сюань. Улыбка появилась почти сразу. — Значит, познакомимся сейчас. И для него это действительно было просто. Случайная встреча, новый человек, ещё один шаг, который не требует причины. Но для Хэ Сюаня всё началось раньше. Он знал, где тот появится. Знал, когда. И оказался рядом не потому, что так сложилось, а потому что иначе быть не должно было. — Ты странный, — сказал Ши Цинсюань чуть позже, с тем же лёгким интересом, без страха, без сомнений. Хэ Сюань посмотрел на него дольше, чем нужно. — Возможно. Ветер коснулся их обоих мягко, почти незаметно. Для одного — как что-то родное,что было его стихией,придавало уверенности. Для другого — как то, что давно утрачено. Ши Цинсюань сделал шаг ближе сам, не задумываясь, не замечая, что этот шаг уже был предусмотрен. И если для него это была случайность, то для демона— начало того, что должно было закончиться совсем иначе. Конечно демон не явился в своём привычном обличии. Но глаза. Его выдавали глаза застланные тяжёлым,темным туманом. Представившись Повелителем Земли он поклонился в уважительном жесте,услужливо глядя на доверчивого небожителя. Спустя несколько лет Повелитель Ветра полностью доверился Повелителю Земли. Он считал,что единственный , тот который был с ним по настоящему искренним и считал другом был именно длинноволосый брюнет. С ним можно разделить всё,рассказать мелочь,рассказать больше чем кому либо. Тот молчал,но в этой тишине Ши Цинсюань находил поддержку и веру,которой ему так не хватало. Он свыкся с Хэ Сюанем. С его молчаливой ухмылкой,морским запахом и скверным грубым характером. Их всё чаще видели вместе. Зелёная трава мягко сминалась под тяжестью тел. Лёжа на спине Ветерок читал какую-то книгу, ручей тонкими звуками бил о камни плескаясь в лучах солнца. Черновод сидел и задумчиво вглядывался в книгу,не читая ни строчки. - Мин - сююн - Повелитель Ветра откинул книгу и перевернулся на живот, упёрся на локти смотря тому в лицо и продолжил - Какой-то ты странный сегодня. Тот кивнул В голове крутились противоречивые мысли. Ветерок смотрел честным взглядом от которого что-то таяло и как жаль,что в ответ он получал лишь лживо правдивый взгляд и не догадывался,что его ставший дорогим человек на самом деле замышляет. Тем временем в голове демона был душераздирающий Монолог,что снова не даёт ответов: Я не должен здесь оставаться. Каждый раз, когда он появляется, я напоминаю себе об этом. Ши Цинсюань — не причина. Не цель. Не отклонение. Просто часть пути, который должен закончиться там, где всё началось. Но почему тогда я не ухожу? Почему я снова и снова оказываюсь рядом, будто у меня нет выбора, будто что-то внутри уже решило за меня раньше, чем я успел остановить это? Он говорит легко. Слишком легко для этого мира. Смотрит так, будто в людях нет опасности. Будто я — просто кто-то рядом, а не то, чем я стал. И самое странное… Он правда так ко мне относится. Как к другу. Эта мысль должна была быть пустой. Ничего не значить. Но она остаётся. Потому что я никогда раньше не был для кого-то этим. Не так. Не просто функцией, не страхом, не целью, не тенью, от которой отворачиваются. Друг. Слово, которое должно быть простым, но внутри него слишком много того, чего у меня никогда не было. Я не знаю, что с этим делать. Я не знаю, как это ощущается — когда тебя не используют, не боятся, не терпят, а просто… считают рядом. Равным. Присутствующим. Он делает это так естественно, будто я всегда был кем-то, кому можно доверять. И иногда я ловлю себя на том, что почти верю в это. Почти позволяю себе остаться в этом ощущении чуть дольше, чем нужно. Но это опасно. Потому что это не часть плана. И потому что я знаю, к чему всё ведёт. Месть не исчезла. Она просто перестала быть единственным, что я чувствую. Теперь есть ещё это. И оно хуже. Потому что его нельзя ненавидеть полностью. Нельзя оттолкнуть до конца. Он не виноват. И именно поэтому он становится тем, что труднее всего уничтожить. Я должен помнить, кто я. Должен помнить, зачем я здесь. Но каждый раз, когда он говорит моё имя так, будто оно что-то значит, я чувствую, как внутри появляется трещина. Я не умею быть чьим-то другом. Я никогда им не был. И если это правда — если я действительно для него кто-то, кому можно просто быть рядом… То я не знаю, что страшнее: потерять это или понять, что я уже начал в это верить. - Мин Сюн,всё хотел спросить. Ты ведь повелитель земли,почему рядом с тобой всегда запах воды и морской соли ?- он задумчиво улыбнулся,но ответа не последовало. А в мыслях демона застряла фраза : потому что я один из самых страшных демонов,повелитель морей,который лишь замыливает тебе глаза образом Небожителя,что повелевает землёй. - но он всё же промолчал. Следующий день поставил точку в их взаимоотношениях. Где-то в тёмных пещерах слышался плеск воды и смертельная тишина била по ушным перепонкам. В нос ударял запах болота. - Почему мы здесь Мин И? - как всегда весело слетели слова с его губ,но чувствовалось беспокойство. - Не к тому обратился - ответил черноволосый и его взгляд потух. Рука,лежащая на плече Повелителя Ветра начала стремительно меняться,он почувствовал острые когти,что пробивались даже сквозь Ханьфу и накинутую поверх Светлую Хаори. Повелитель Ветра поднял испуганный взгляд. Перед ним стоял не его Мин Сюн. Черты лица стали острыми,будто каменное изваяние,а волосы распались теряя пышность. На него смотрел самый настоящий монстр в человеческом облике. Все та же белая кожа,как и раньше,но эта злость и омерзение в глазах,эта черная зависть,этот холод от которого бежали мурашки. Небожителя сковал шок и страх. Холодный пот капельками спускался по спине,и только крепкая хватка демона удержала его от падения,ноги держать отказались. - Я тебе расскажу,что мы тут делаем - его голос стал ниже,властнее,звучал иначе. - Я не сразу понял, что моя жизнь больше не моя. Сначала всё выглядело как череда неудач, как будто мир просто отвернулся — без причины, без объяснений. Потери приходили одна за другой, слишком точно, слишком вовремя, будто кто-то заранее знал, где я сломаюсь. Я пытался держаться. Пытался жить так, как живут все — веря, что за болью есть смысл. Но смысла не было. Была только пустота, которая росла внутри, заполняя всё, что раньше казалось настоящим. А потом я умер. И даже это оказалось не концом. Я вернулся уже другим. Не потому, что хотел. Потому что у меня забрали всё, кроме памяти. Памяти о том, что это не было случайностью. Ты знаешь, что самое страшное, Ши Цинсюань? Не боль. Не смерть. Даже не одиночество. Самое страшное — это понять, что всё, через что ты прошёл, должно было быть не твоим. Твоя жизнь… должна была быть моей. Её просто взяли и отдали тебе. Не потому что ты просил. Не потому что я был хуже. А потому что кто-то решил, что ты важнее. Твой брат. Он не спас тебя. Он обменял тебя на меня. Он взял судьбу, в которой ты должен был ломаться, терять, исчезать — и отдал её мне. А мою… ту, где я мог жить, дышать, быть кем-то… он отдал тебе. Ты жил легко, потому что я тонул. Ты смеялся, потому что я терял всё. Ты верил в этот мир, потому что он уже уничтожил меня вместо тебя. И самое отвратительное… ты не знал. Ты стоял передо мной, улыбался, говорил со мной так, будто я… человек. Будто во мне ещё есть что-то, что можно назвать живым. И я ненавидел тебя за это. Потому что не мог ненавидеть так, как должен был. Ты не был виноват. Но ты был результатом. Живым доказательством того, что мою жизнь можно было просто стереть — и ничего не сломается. Кроме меня. Я шёл к тебе не случайно. Я знал, кто ты. Знал, зачем ты мне нужен. Ты был лишь дорогой к нему. Так должно было быть. Но всё пошло не так. Потому что ты… оказался настоящим. И это было хуже всего. Потому что если бы ты был таким же, как он — холодным, расчётливым, жестоким — мне было бы проще. Я бы уничтожил всё без колебаний. Но ты смотрел на меня так, будто я всё ещё могу быть кем-то другим. И на мгновение… я почти поверил. Но это ничего не меняет. Понимаешь? Ничего. Моя жизнь не вернётся. То, что со мной сделали — не исчезнет. И то, кем я стал… тоже. Я не могу простить. И не могу забыть. Я могу только закончить это. Даже если после этого не останется ничего. Ни меня. Ни тебя. Ни того, что было между нами. После событий в пещере от образа небожителя в когда-то Повелителе Ветра остались лишь ясные голубые глаза. При падении с небес у него не осталось даже памяти,лишь расплывчатые образы прошлого,что он считал прекрасными снами. Белые ставни,запах сандала и рядом кто-то. Кто-то очень важный. И он даже не смел думать,что у какого-то калеки и бродяги вроде него могло бы быть что-то подобное. Ши Цинсюань больше не шёл так, как раньше. Теперь каждое движение требовало усилия. Не духовного — физического. Он уже не скользил сквозь пространство, как ветер. Он шагал, иногда слишком медленно, иногда слишком осторожно, будто тело всё время напоминало ему, что оно теперь действительно существует. Он больше не был небожителем. И даже не был тем, кем был раньше. Он стал человеком — в самом уязвимом смысле этого слова. Его тело не выдерживало того, что когда-то выдерживало без усилий. После падения остались последствия: слабость, боль, следы разрушения, которые не исчезали вместе с силой. Он мог идти, но недолго. Мог говорить, но не всегда уверенно. Иногда останавливался, потому что дыхание вдруг становилось слишком тяжёлым, будто воздух тоже изменился. Он не жаловался. Но и скрыть это уже не мог. Хэ Сюань увидел его в одном из тех мест, где всё ещё оставалась тень прежнего мира. Не случайно. Он не верил в случайности давно. Ши Цинсюань заметил его первым. И на секунду в его взгляде мелькнуло что-то старое — привычка улыбаться, будто ничего не произошло. — О… — он замер, потом чуть наклонил голову. — Мы знакомы?

Тишина.

Короткая.

Но плотная.

Хэ Сюань посмотрел на него долго. Слишком долго для простого ответа. И сказал ровно: — Нет. Это слово повисло между ними без веса и без облегчения. Ши Цинсюань моргнул. Будто не сразу понял. А потом улыбнулся — чуть неловко, чуть мягче, чем раньше. — А… значит, показалось.

И в этом не было обиды.

Только принятие.

Хэ Сюань смотрел на него и понимал, что месть завершилась не так, как должна была. Формально всё было правильно. Виновный исчез. Судьба, которую он считал украденной, больше не стояла между ними. Но внутри не стало тише. Он думал, что после этого придёт облегчение. Но облегчение не пришло. Пришла пустота, которая не умела радоваться победе. Иногда он ловил себя на том, что вспоминает их прежние встречи. Не цель. Не план. А именно то, что было между. Вечера, когда Ши Цинсюань говорил слишком много и слишком легко. Когда смеялся так, будто мир не знал, как его сломать. Когда просто сидел рядом, не требуя объяснений и не задавая вопросов, которые могли бы стать опасными. Он был… рядом. И этого было достаточно, чтобы Хэ Сюань впервые за очень долгое время почувствовал, что он существует не только как тень или последствие, а как кто-то, кому можно просто быть. Теперь это исчезло. И тишина стала другой. Не пустой, а лишённой чего-то, что невозможно назвать напрямую. Он не признавал это вслух. И не позволял себе задерживаться в этих мыслях слишком долго. Но иногда — в редкие моменты, когда всё вокруг становилось особенно неподвижным — он ловил себя на странном ощущении скучания. Не по плану. Не по роли. А по нему. И это было хуже любой боли. Потому что уже нельзя было ничего изменить. Он сделал то, что должен был. Он довёл это до конца. Он не мог иначе — и это была правда, от которой не было спасения. Но принятие не приносило покоя. Только ясность. Холодную, неподвижную. Иногда он смотрел в сторону Чёрных Вод и думал, что месть не очистила его. Она просто убрала последнее, что ещё могло отвлекать от того, кем он стал. И всё же… иногда, очень редко, он почти слышал голос. Лёгкий. Невозможный. Такой, каким он был раньше. И тогда становилось особенно тихо. Потому что в этой тишине он понимал самое простое и самое невозможное одновременно: единственным, кто когда-либо заставил его почувствовать себя нужным — был тот, кого он сам лишил всего остального.