Лёгкие трудности

Ничего не бывает лучше, чем отправить к близким людям на выходные, не так ли? Когда за окном ещё светло-светло, только начинаешь лениво собираться, после выезжать... Всё это происходит медленно, но в то же время незаметно. Ты фактически не успеваешь оглянуться, как уже оказываешься вне дома. Почему так происходит? Кто-то забивает на этот вопрос, а кто-то всё же станет копаться в этой теме. По утрам время течёт медленно и совсем незаметно, но уже днём ты понимаешь, что ничего практически не успел сделать. Зато важно приуспеть позалипать в телефоне. Где-нибудь ответить знакомым или друзьям, где-нибудь поиграть в игры или ещё что-нибудь. Вряд ли это когда-нибудь наскучит. Вряд ли, что это куда-нибудь денется от тебя или вовсе исчезнет. Кажется, что пальцы приноровились сами тому, как и что делается, потому не нужно задумываться о том, что вообще нужно делать. Не нужно сидеть и тупить, разглядывая кнопки на компьютере, когда не понимаешь, что к чему. Не задаёшься вопросами по типу «Как позвонить?» или «Как отправить сообщение?» Всё является беспредельно лёгким и простым, когда мысли касаются любимого дела. Как же всё же интересно проводить время, тратя его в некуда, неправда ли?

***

Что-то начинало выводить из мыслей. Взгляд бегал из угла в угол, не решаясь посмотреть на мужчину, сидящим перед Данилой. Ещё давно он, Смольный, просил его помочь разобраться с различной техникой, ибо всё это казалось непонятным и иноземным. Московский откладывал до конца: до тех пор, пока просьбы не стали проявляться чересчур часто. Они начинали бесить, потому, чтоб всё же это прекратилось, подросток решился на помощь. — Что ты мне показываешь? — брови сводились друг к другу, показывая озадаченность. Алексей смотрел то на экран телефона, то на самого Данилу. — Что здесь непонятного-то хоть? Смотрите... — палец Московского тыкнул на иконку какого-то случайного приложения. Удивлению Смоленска не было предела. — И как это делается-то вообще? — Продолжай дальше смотреть. Вон, видишь, у иконки нарисована... э-э... трубка телефонная, — Данила повёл глазами, разглядывая пол. После взгляд всё же невольно вернулся к экрану. — Ты на неё нажимаешь. После выбираешь контакт, которому нужно позвонить. Давай попробуешь мне для начала позвонить? — Давай попробуем. Ты только погоди, я за телефонной книгой схожу... — ноги, казалось, уже были готовы подорваться и выпрямиться на линолеуме, но после того, как Алексей почувствовал чужую руку на своём плече, тот всё же сел. — Не нужно никаких телефонных книг. Я, во-первых, номер свой помню. Во-вторых, в телефоне своя электронная телефонная книга есть, — голова кивнула на телефон, намекая, чтоб Смольный посмотрел на экран. — Это как, то есть? — Твои вопросы слишком... тупы, — на тяжёлом вздохе произнёс подросток, но после сразу же добавил. — В этой сфере. Смотри дальше, я всё объясню. Казалось ли раньше Даниле, что объяснять про свойства интернета и в целом электронных устройств - тяжело? Вероятно, нет. Ибо сейчас тот бы не стоял и не хмурился бы, в очередной раз озадачивая самого себя по поводу того «как бы правильнее сказать». Много времени ушло на это? Много. Много ли ушло сил? Тоже много, причём сразу с обеих сторон. Для Смольного телефон по сей день казался чем-то сверхъестественным. Ну как такое в самом деле может быть? Звонить да ещё и не набирать номер вручную? Отправлять сообщение, при этом не дожидаясь почтальона (или тех же голубей, не дай Боже)? Это всё равно казалось непосредственно новым, интересным и загадочным. Ещё более странным это показалось после того, когда Московскому приспичило перебирать всякий бред за столом. — Дядь Лёш, — ложка медленно опустилась в тарелку с супом. Ладони слегка приподнялись, ложась на столешнице. — Чего ты там мямлишь? — Вот у Вас какой регион? Ну... Номер какой вернее? — на лице подростка резко заиграла яркая улыбка, которую раньше увидеть было сложно. — Шестьдесят седьмой. Зачем спрашиваешь? — Алексей, почувствовав что-то неладное, привычно нахмурил брови. Он видел, что подросток что-то затевает, но что именно — пока что не понимал. Кисти московского моментально устремились вверх, путаясь между собой. Когда поднималась одна, другая опускалась — и так поочерёдно. Сначала движения были медленными и плавными, но затем переросли в быстрые, резкие. — Six-seven, six-seven, — тарелка с супом отошла на второй план. Сейчас было совсем неважно, где Данила находится, чем занимается. Он считал, что делает что-то должное, потому, делая это вновь и вновь, заставлял бедного Смольного подавиться куском чёрного хлеба. — А ну прекрати сейчас же! — кулак резко ударил по столу. Шум резко прекратился, таща за собой неприятную атмосферу. Данила моментально уткнулся в тарелку с супом и продолжил его чавкать, параллельно поглядывая то за окно, то на различные интерьеры кухни. Подобных ситуаций было немало. Всех не посчитаешь — да и больно-таки не слишком хочется. Однажды был случай, когда Алексей стоял на улице, занимался своими делами, попутно умудряясь жаловаться соседу на проблемы, возникающие совсем неожиданно и случайно. — Вчера опять тачка заглохла. Я уж думал, что всё — не доеду некуда. Стоило лишь хлопнуть по ней, как уже всё нормально, — руки смольного скрестились в районе груди. Сам он куда-то поглядывал за старого знакомого, оглядывая Данилу, который тем временем корчил различные гримасы и рожицы. — Ну вот а ты вспомни, что в СССР-то было. Всё работало, причём замечательно, — сосед не отставал и пытался то ли подбадривать, то ли наоборот — внушить, что дело не в технике, а в их производителях и во временах, в которых они жили. Алексей, казалось бы, собирался уже как-то ответить, но вдруг совсем неожиданно вытащился Московский, пугая сразу обоих. — В СССР не было СССР. Была только черемша, которая ходила тихо, без суеты и неспеша. Был ли доволен подобным выходкам Смольный? Абсолютно — нет. Его это лишь раздражало, лишь заводило и воспламеняло внутренний гнев. Ему никогда не нравилось, что его кто-то перебивал, а когда таким способом — тем более. Но тем не менее и Смоленск и Химки продолжали общаться дружно, несмотря ни на что. Подростка не забавляло полностью кататься на выходные и тратить время, как он говорит, «впустую». Но и мужчина тоже не сильно забавлялся, когда узнавал, что на выходные снова приедет неугомонный и мешающий работать Данила. Тем не менее абсолютно всегда оба встречали друг друга а искренним уважением и обожанием. Будь то неизвестные слова или неугомонные просьбы.