После фильма

             Я тупил в потолок, лёжа на кровати, и думал, не забить ли на всё, когда телефон на тумбочке завибрировал три раза подряд. Не то чтобы я ждал сообщений. Рон скинул бы смешную хуйню из тик тока, а Гермиона напоминание о сроках курсача, но экран показал другое.       Драко Малфой.       Я сел на кровати быстрее, чем срабатывает эрекция при виде порнухи. Телефон в руке, глаза уже бегают по строчкам сообщения.       Драко: Слышь, уроды. Завтра в семь в тц. Новый фильм. Я угощаю попкорном, с вас кола. Кто не придёт — пидор.       Драко: Рональд, это тебя особенно касается.       Драко: Поттер, подтверди, что этот рыжий долбоёб прочитает.       Я хмыкнул. Даже в переписке он оставался тем же высокомерным засранцем, которого я знал с первого курса универа. Только теперь этот засранец носил обтягивающие чёрные джинсы, заправлял выбеленные волосы за ухо, и пах так, что у меня сносило крышу каждый раз, когда он проходил мимо.       И он об этом прекрасно знал.       Я быстро набрал ответ.       Я: Рон прочитает. Я лично ему в ебало телефон ткну.       Драко: Вот и славно. Не проебите.       Не «приходи», не «буду рад тебя видеть». Просто «не проебите». Но я уже знал, что я пойду. Даже если бы Рон отказался. Даже если бы пришлось идти по снегу босиком. Потому что Драко Малфой позвал, а я слишком давно хотел оказаться с ним в тёмном зале кинотеатра.       Я переслал сообщения Рону с подписью «ты прочитал?». Тот ответил через минуту, как всегда, куча эмодзи со смехом и поднятым большим пальцем. Рон не догадывался. Для него это было просто кино, просто три друга, просто попкорн. Он не видел, как я смотрю на Драко, когда тот наклоняется завязать шнурки. Не замечал, что я запоминаю каждую складочку на его рубашке. Не врубался, что я уже полгода дрочу исключительно на образ одного конкретного блондина с острыми скулами и языком, способным довести до суицидальных мыслей любого, кто попытается с ним спорить.

***

      Утро субботы началось с того, что я проебал полчаса перед зеркалом, выбирая футболку. Не то чтобы у меня их было дохуя. Обычная чёрная, серая с логотипом «Nirvana», тёмно-зелёная поло. Я перемерил все три раза, чувствуя себя полным кретином. Как будто Драко заметит разницу, будто ему вообще не насрать, в чём я приду.       Но когда я вспомнил его в прошлый раз — в тонком свитере с высоким горлом, облегающем плечи так, что видны были мышцы, — я понял, что хочу выглядеть достойно. Не как обсос с окраины, вечно носящий одно и то же. А как кто-то, кого Драко мог бы… ну, хотя бы заметить.       Остановился на чёрной. Классика. Рукава обтягивают бицепсы — спасибо тренажёрке, в которую я пошёл исключительно из-за желания впечатлить одну белёсую скотину. Джинсы потёртые, но сидят хорошо. Кеды. Волосы я даже не пытался уложить, всё равно будут торчать во все стороны. Зато побрызгался тем одеколоном, который Драко однажды похвалил.       — Пахнешь как мужик — сказал он тогда, проходя мимо и чуть задержавшись. Я чуть не кончил прямо в аудитории.       Рон заехал за мной в шесть, на Тойоте, которая пахла бензином и дешёвым освежителем с запахом жвачки.       — Чё вырядился? — спросил он вместо приветствия, оглядывая меня. — На свидание, что ли?       — На твои похороны — отозвался я, залезая на переднее сиденье. — Поехали, а то опоздаем.       — Да ладно, Малфой подождёт — Рон хохотнул и врубил музыку. — Он нас в прошлый раз сам на сорок минут задержал, забыл?       Я не забыл. Драко опоздал тогда из-за того, что перекрашивал волосы, и явился с мокрой головой и в расстёгнутой рубашке, под которой виднелась белая майка. Я молча простил ему все грехи мира в ту же секунду.       До торгового центра мы добрались за пятнадцать минут. Субботний вечер, центр города, толпы народу. Я высматривал светлую голову ещё с парковки и засёк его почти сразу. Драко стоял у входа, прислонившись плечом к колонне, и что-то набирал в телефоне. На нём была узкая кожаная куртка, под ней — водолазка, заправленная в джинсы с высокой талией. Выглядел как модель, сбежавшая с обложки.       — Малфой! — заорал Рон, высовываясь из окна идиотским образом. — Мы тут!       Драко поднял глаза и медленно улыбнулся, но не Рону, а мне. Я точно знал, что мне, потому что его серые глаза нашли мои сразу же, как только я вышел из машины. Улыбка была ленивая, чуть кривая, с едва заметной ямочкой на левой щеке. У меня внутри всё сжалось в горячий тугой узел.       — Вы вовремя — сказал он, когда мы подошли. Голос, чуть тягучий, с лёгкой хрипотцой. — Я уже готовился вас проклинать.       — Мы бы приехали раньше, но Поттер два часа выбирал трусы — встрял Рон.       Я пихнул его локтем, чувствуя, как краснеют уши.       — Зато результат неплохой — Драко скользнул по мне взглядом, задержавшись на груди, на руках, на губах. Всего секунда, но я словил микро-инсульт от этой секунды. — Чёрное тебе идёт.       — Спасибо — выдавил я, надеясь, что голос не дрожит.       В фойе пахло попкорном и карамелью. Народу было битком, но Драко уверенно пошёл к кассе, и толпа, каким-то хуем, расступалась перед ним. У него всегда так получалось — будто мир сам уступал дорогу.       — Три билета на ближайший сеанс.. — сказал он, назвав название фильма, кассирше и обернулся к Рону. — Ты сидишь с краю, потому что храпишь.       — Я не храплю!       — Ещё как храпишь. На прошлом сеансе ты уснул на Дюне и храпел так, что заглушал взрывы.       — Там было скучно!       — Там был Вильнёв, кретин. Ладно, проехали. Попкорн?       Мы взяли два больших ведра — солёный для нас с Роном и карамельный для Драко, который утверждал, что солёный попкорн едят только варвары. Я взял колу. Драко взял минералку без газа, потому что «следит за формой». Я мысленно послал его форму куда подальше и одновременно поблагодарил всех богов за то, что он за ней следит.       В зал вошли за пять минут до начала. Драко уверенно двинулся к последнему ряду, и у меня сердце ёкнуло.       — Последний ряд? — удивился Рон. — Нахуя? Экран маленький будет.       — Чтобы твой храп никому не мешал — отрезал Драко, занимая кресло в центре. Меня он жестом усадил рядом, Рон плюхнулся слева от меня.       Темнота в зале опустилась не сразу. Сначала была реклама, и я тупо пялился на экран, не видя ни одного чёртового ролика, потому что всё моё внимание было сосредоточено на колене Драко, которое находилось в нескольких сантиметрах от моего. Он сидел, закинув ногу на ногу, узкая щиколотка в чёрном носке виднелась над кожаным ботинком. Пиджак он снял, водолазка обтягивала плечи и плоский живот. Я чувствовал его запах — смесь лёгкого парфюма, кожи и чего-то ещё, неуловимо мускусного. Пиздец. Мой член предательски заинтересовался происходящим, и я мысленно приказал ему успокоиться. Рано. Ещё рано.       Рон громко хрустел попкорном и комментировал каждый трейлер.       — О, смотри, новый ужастик! Надо сходить!       — С кем? — лениво поинтересовался Драко, не глядя на него.       — Ну… с вами.       — Я не хожу на ужастики. Мне хватает ужаса от твоих рубашек.       — Да пошёл ты, Малфой!       — Вы заткнётесь, нет? — шикнул кто-то с переднего ряда.       Драко чуть повернул голову ко мне и закатил глаза. В полумраке его лицо казалось вырезанным из мрамора — острый подбородок, высокие скулы, серые глаза, сейчас кажущиеся почти серебряными. Я улыбнулся в ответ и чуть не подавился воздухом, когда он легонько толкнул меня локтем.       — Твой друг невыносим — прошептал он. — Он твой друг тоже.       — Мой друг только ты. Он — приложение к тебе.       Моё сердце пропустило удар. Я промолчал, боясь ляпнуть что-то не то, и просто уставился на экран, где начинался фильм. Но весь двухчасовой хронометраж я запомнил примерно никак. Потому что сначала Драко якобы случайно коснулся моего бедра, убирая руку с подлокотника. Потом, якобы задумавшись, положил руку так, что его пальцы оказались в опасной близости от моего колена. Я сидел неподвижно, боясь дышать, пока по моему телу растекался жидкий огонь. Рон ничего не видел — он увлечённо пялился на экран, иногда наклоняясь ко мне с дурацкими вопросами типа «а это кто?» и «чё он сказал?».       На середине фильма Драко повернулся ко мне, чтобы взять попкорн. Его пальцы скользнули по моим, и он чуть задержал руку. Всего на миг. Но я почувствовал его прохладную кожу, и мои яйца мгновенно поджались в предвкушении. У меня встал так сильно, что пришлось положить куртку на колени.       Драко покосился на куртку и ухмыльнулся уголком губ. Всё понял. Конечно, блядь, всё понял.       Последние полчаса фильма я просидел как на иголках, глядя на экран и нихуя не видя. Мне казалось, что время издевается. Ещё этот Нолан со своими слоями реальности — Рон, судя по его лицу, не понимал половины, Драко смотрел с вежливым интересом, а я хотел только одного: чтобы это всё закончилось, и Рон, блядь, ушёл. Титры поползли по экрану под нарастающий гул голосов. Зал ожил — люди потянулись к выходам, зашуршали куртками и пустыми вёдрами из-под попкорна. Я потянулся, разминая затёкшие плечи, и скосил глаза на Драко. Тот не спешил вставать, лениво допивая свою минералку. Свет софитов выхватил его профиль — острый подбородок, чуть вздёрнутый нос, ресницы, от которых у любой бабы случилась бы истерика зависти. Он выглядел как картинка. Как то, что хочется зацеловать до красных пятен, а потом жёстко выебать, вжав лицом в подушку. Я сглотнул вязкую слюну и отвёл глаза.       — Ну и хуйня — громогласно объявил Рон, поднимаясь и хрустя суставами. — Я половину не понял. Эти, которые в обратном времени, они что, вообще в реале были или нет?       — Ты просто тупой, Уизли — отозвался Драко, даже не глядя на него. — Там всё очевидно показали.       — Да иди ты! Гарри, ты понял?       — Более-менее — соврал я. На самом деле я не понял вообще нихуя, потому что последний час фильма думал исключительно о том, как пальцы Драко касались моей руки, пока он брал этот чёртов попкорн.       — Два дебила — констатировал Драко и наконец поднялся, накидывая куртку на плечи. Движение вышло плавным, каким-то кошачьим. Кожа скрипнула, водолазка обтянула спину, и у меня пересохло во рту. — Ладно, выдвигаемся. Здесь душно.       Мы протиснулись к выходу между рядами. Я специально пропустил Драко вперёд и пялился на его задницу, обтянутую чёрными джинсами, пока мы спускались по ступенькам. Высокая, узкая, с идеальной ямочкой на пояснице, видневшейся, когда куртка задиралась. Я представил, как вжимаю его в эту самую стену фойе, задираю водолазку и провожу языком от пупка до груди. Блядь. Член снова начал подавать признаки жизни, и я резко переключился на разглядывание пожарной сигнализации над головой. Очень важная сигнализация. Очень спасительная.       В фойе народу стало поменьше — основная толпа схлынула на улицу или в туалеты. Мы встали у стойки с напитками, и Рон тут же начал рыться в телефоне, проверяя пропущенные.       — Бля, мне мать звонила три раза — пробормотал он. — Надо перезвонить.       — Валяй — отмахнулся Драко, и Рон отошёл к окну, прижимая трубку к уху.       Мы остались вдвоём.       Драко прислонился бедром к стойке и глянул на меня снизу вверх — он был немного ниже, и эта разница в росте почему-то дико заводила. Его серые глаза блестели в неоновом свете, губы чуть приоткрыты, влажные после минералки. Я хотел его поцеловать. Прямо здесь. Прямо сейчас.       — Тебе понравилось? — спросил он, и его тон был до отвращения невинным. Как будто ничего не было. Как будто он не держал свою ладонь в сантиметре от моего стояка последние полчаса.       — Что именно? — я сумел сделать голос ровным.       — Кино, конечно. Что ещё?       Я помолчал. А потом рискнул.       — Мне больше понравилось другое.       Бровь Драко поползла вверх. Медленно, как на замедленной съёмке. На его губах заиграла та самая ухмылочка, от которой у меня сносило башню.       — Да? И что же?       — Ты знаешь что.       Он улыбнулся шире, откровенно, по-стервозному, чуть склонив голову к плечу. Типа: «ох, я весь такая невинная шлюшка, разве я могу понимать, о чём ты?». Его поза, его взгляд, то, как он облизал нижнюю губу — всё кричало «трахни меня прямо здесь, ну давай же, на что ты способен, Поттер?». И блядь буду, если бы не Рон, болтающий в трёх метрах, и не куча охранников вокруг, я бы, возможно, сорвался.       — Может, расскажешь поподробнее — мурлыкнул он, — когда останемся без свидетелей?       Мой член дёрнулся в штанах так, будто пытался пробить молнию. Я чуть не застонал. Мне нужно было срочно взять себя в руки. Я засунул кулаки в карманы джинсов и сжал их так, что ногти впились в ладони.       — Обязательно расскажу — выдавил я.       — Жду с нетерпением.       Он смотрел на меня ещё секунду, а потом демонстративно отвернулся к Рону, который как раз закончил разговор и шёл обратно.       — Чё, нормально всё? — спросил я, надеясь, что голос не звучит как у подростка с ломающимся голосом.       — Ага, мать передаёт привет. Говорит, чтобы вы к нам на воскресный обед пришли.       — С радостью — пропел Драко. — Передай, что я принесу тот самый лимонный торт.       — Ох, бля, она тебя обожает.       — А кто меня не обожает?       Рон загоготал, а я подумал – никто, блядь, никто, и я первый в этом списке обожающих идиотов.       Мы вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным, с запахом мокрого асфальта и сигаретного дыма — кто-то курил у входа, несмотря на запрет. Над городом висело тёмное небо, подсвеченное оранжевым заревом фонарей. Красиво. Романтично, блядь. Если бы ещё Рон не стоял рядом и не обсуждал сюжетные дыры Нолана с таким энтузиазмом, будто пытался защитить докторскую диссертацию, — было бы почти идеально.       — Нет, ну погоди! — он размахивал руками. — Там же этот, как его, который из будущего, он же мог просто не ехать на ту встречу, и всё бы разрешилось!       — Ты дебил, Уизли — Драко закатил глаза. — Там временная петля, а не альтернативная ветка. Ты вообще слушал диалоги?       — Я слушал! Просто там слишком сложно!       — Для тебя даже сложить два плюс два — это квантовая физика.       Я слушал их перепалку вполуха, прислонившись к колонне у входа в кинотеатр. Рон орал, Драко ехидно парировал — всё как всегда. Только вот взгляды, которые Драко бросал на меня поверх плеча Рона, были совсем не как всегда. В них плескалось расплавленное обещание. И адресовано оно было исключительно мне.       Началось это давно. Может, полгода назад, может, чуть больше. Я тогда зашёл к Драко за конспектом по философии — скучнейший предмет, который он единственный из нас реально понимал. Открыл он мне дверь в одном коротком шёлковом халате, накинутом на голое тело. Халат был чёрный, с серебристой вышивкой, и распахнут ровно настолько, чтобы я увидел линию ключиц и бледную грудь с розоватыми сосками. У меня тогда чуть сердце не остановилось. А он, блядь, как ни в чём не бывало, повернулся ко мне спиной, прошёл в комнату, и халат задрался до середины бедра, открывая такие ноги, что я забыл собственное имя.       С тех пор это стало нашей игрой. Драко появлялся на парах в таких обтягивающих вещах, что у меня глаза лезли на лоб — и неизменно садился рядом. Наклонялся слишком близко, шептал что-то на ухо, касался плечом. Однажды, когда мы пили в баре, он положил руку мне на бедро под столом и спокойно продолжил болтать с Гермионой, пока я сидел, боясь пошевелиться, с каменным стояком и бешеным пульсом. А когда я попытался ответить — положил свою ладонь поверх его, он убрал её с такой невинной улыбкой, будто вообще не понимал, о чём речь.       Стерва. Настоящая, блядь, стерва. И я его за это ненавидел. И хотел ещё сильнее.       — Ладно, пацаны — Рон наконец выдохнул и хлопнул себя по карманам. — Мне пора. Мать просила заехать к тёте Мюриэль, отвезти ей эти дурацкие пироги. Так что я с вами прощаюсь.       У меня внутри всё подпрыгнуло. Наконец-то. Блядь. Наконец-то.       — Уверен? — спросил Драко с той самой интонацией, которая означала «пожалуйста, свали как можно быстрее, ты нам мешаешь».       — Ага, извините. В следующий раз посидим нормально.       — Конечно-конечно — пропел Драко. — Передавай привет своей очаровательной матушке.       — Ага, давай!       Рон обнял меня по-медвежьи, хлопнул Драко по плечу и потопал к своей парковке. Его тойота фыркнула, завелась и укатила в ночь.       Мы остались вдвоём.       Тишина повисла такая плотная, что её можно было резать ножом. Я стоял, всё ещё привалившись к колонне, и смотрел на Драко. В свете фонарей его волосы казались почти серебряными, а глаза — тёмными провалами, в которых горели искры. Он стоял, чуть покачиваясь с пятки на носок, засунув руки в карманы куртки. Не уходил. Ждал.       — Кого ты ждёшь? — спросил я, хотя ответ уже знал.       — Тебя — просто сказал он, и это короткое слово ударило мне в солнечное сплетение.       — Я думал, ты на такси.       — Вообще-то я думал прогуляться. Погода ничего.       — Ага — я отлип от колонны и сделал шаг ближе. — И далеко ты собрался гулять? Ночью? Один? В этом районе?       — А ты что, предлагаешь меня проводить? – усмехнулся он.       — Предлагаю — я уже стоял в полуметре от него. Близко. Слишком близко для просто друзей. Достаточно близко, чтобы он мог почувствовать, как от меня пахнет одеколоном и возбуждением.       Он поднял лицо, глядя на меня снизу вверх. Ресницы дрогнули. В горле у него дёрнулся кадык — он сглотнул. И на секунду, всего на одну блядскую секунду, его стервозная маска дала трещину, и под ней мелькнуло что-то настоящее. Голодное. Уязвимое. Он хотел меня так же сильно, как я его. И это читалось во всём — в чуть расширенных зрачках, в приоткрытых губах, в том, как он немного подался корпусом вперёд.       — Проводи — сказал он тихо. Почти шёпотом.       И потом добавил своим обычным, лениво-капризным тоном, но я слышал, как он чуть сбивается:       — Только не думай, что это что-то значит, Поттер. Ты просто будешь моим телохранителем. На случай, если какие-нибудь гопники решат, что я слишком красивый.       — Быть твоим телохранителем — повторил я, делая ещё полшага вперёд. Носки моих кедов коснулись его ботинок. — Серьёзно? Это всё?       — А чего ты ещё хочешь? — промурлыкал он.       — Хочу, чтобы ты перестал выделываться и сказал прямо.       — Прямо? — его улыбка стала шире. — Прямо скажу, когда мы дойдём до моего дома. А пока — шевели ногами, Поттер. Я, знаешь ли, мёрзну.       Он развернулся и пошёл по тротуару, не оглядываясь. Узкая спина, кожаная куртка, походка от бедра — я смотрел на него и думал: «Господи блядь, какая же ты шлюховатая стерва, Малфой».       И я пошёл за ним.       Гравий скрипел под ногами. Фонари над головой гудели. Город постепенно погружался в сон, только редкие машины проносились по проспекту, рассекая лужи светом фар. Я догнал его в несколько шагов и теперь шёл рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы ловить запах его парфюма, смешанный с вечерней прохладой.       — Далеко идти? — спросил я.       — Двадцать минут. Или ты хочешь взять такси?       — Нет. Прогуляемся.       — Отлично — он покосился на меня, и его губы снова изогнулись в этой дьявольской усмешке. — Значит, у тебя есть двадцать минут на то, чтобы попытаться меня впечатлить.       — Я тебя уже впечатлил — сказал я, глядя прямо перед собой.       — Да ну?       — Иначе ты бы не попросил меня проводить тебя до дома.       Он ничего не ответил, но молчание это было красноречивее любых слов. Я чувствовал жар его тела в холодном воздухе. И знал — эти двадцать минут будут самыми длинными в моей жизни.       Мы шли молча, но это молчание было громче любого разговора.       Улица сузилась, фонари стали реже. Мы свернули в переулок, застроенный старыми кирпичными домами, — здесь было тихо, только ветер шуршал листвой и где-то далеко играла музыка из приоткрытого окна. Ночь пахла мокрой землёй и надвигающимся дождём. Я слушал стук его каблуков по асфальту — чёткий, уверенный, как метроном, отсчитывающий секунды до того, что должно было случиться.       Драко шёл чуть впереди. Кожа его куртки скрипела при каждом шаге, узкие бёдра покачивались, фонари выхватывали из темноты то острую линию скулы, то серебристую прядь. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри всё скручивается пружиной. Горячей. Тугой. Почти болезненной.       Двадцать минут прошли как один миг. Мы остановились у подъезда старого пятиэтажного дома с тяжёлой дверью. Драко обернулся через плечо, его губы чуть дёрнулись в улыбке.       — Пришли — сказал он. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. — Не хочешь зайти? Выпьем чаю.       — Смотря из каких пакетиков — ответил я, глядя ему в глаза. — Если из тех, что я думаю, то я только за.       — Поттер, ты иногда бываешь на удивление догадлив – тихо рассмеялся он доставая ключи.       Замок щёлкнул, дверь подалась. Мы вошли в тёмный подъезд с высокими потолками и винтовой лестницей. Старый лифт скрипел где-то наверху, но мы пошли пешком — третий этаж, невысоко. Я поднимался за ним и видел только его спину, его затылок с коротко стрижеными волосами, его шею — длинную, бледную, беззащитную. Я хотел впиться в неё губами. Хотел оставить следы. Хотел засосать до синяков, чтобы завтра он наматывал шарф и злился, но в душе, блядь, млел.       Драко остановился у двери с номером семь. Снова ключи, снова щелчок замка. Он толкнул дверь и, не оборачиваясь, бросил:       — Заходи. Только обувь сними, не хватало мне грязи на паркете.       Я хмыкнул. Даже сейчас, в такой момент, он оставался собой.       Прихожая была небольшой, но уютной: приглушённый свет бра, зеркало в тяжёлой раме, вешалка с идеально развешанной верхней одеждой. Пахло домом — смесью сандала, стирального порошка и чего-то ещё, неуловимо принадлежащего только ему. Я разулся медленно, наблюдая, как Драко вешает куртку и поправляет волосы перед зеркалом. Он поймал мой взгляд в отражении и ухмыльнулся — всё той же стервозной, всё понимающей ухмылкой.       — Что, Поттер, передумал?       — Нет.       — Тогда проходи в гостиную. Я сейчас.       Он скрылся в коридоре, оставив меня одного. Я прошёл в комнату — диван, книжные полки, торшер с мягким светом. На журнальном столике стояли две чашки и заварочный чайник. Всё готово. Будто он знал, что вечер закончится именно так. Будто он ждал. Хотел. Планировал.       Сука. Какая же он сука.       Я услышал шаги за спиной и обернулся. Драко стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Водолазку он снял, оставшись в одной тонкой белой футболке, заправленной в джинсы. Ключицы, плечи, грудь — всё проступало сквозь ткань. Он был бледным и острым, как лезвие. И смотрел на меня, не отводя глаз.       — Чай подождёт — сказал я.       — Да — согласился он. — Подождёт.       И тогда я сорвался.       Три шага, и я впечатал его в косяк. Вжался всем телом, вжимая его спиной в дерево, схватил за затылок и впился в его губы. Жёстко. Без предисловий. Без нежности. Языком сразу в рот, пробуя, забирая, подчиняя. Он не сопротивлялся. Наоборот — он застонал мне в губы и обхватил руками мои плечи, его пальцы сжались, ногти впились в ткань футболки. Он отвечал жадно, так, будто ждал этого месяцами.       Я оторвался от его губ, тяжело дыша, и глянул вниз. Его глаза были пьяные, затуманенные, губы блестели от слюны. Он выглядел так, будто его уже выебали. А я ещё даже не начинал.       — Ты специально — прорычал я, прижимая его бёдрами к косяку так, чтобы он почувствовал мой стояк, упирающийся ему в живот. — Всё это время ты специально выёбывался передо мной.       — Конечно — выдохнул он, облизывая губы. — И ты повёлся.       — Я тебя сейчас трахну так, что ходить не сможешь.       — Обещаешь?       Меня перемкнуло. Я зарычал буквально, утробно, горлом, и рванул его футболку вверх. Он помог мне её снять, выгнувшись, подставляя бледную грудь, розовые соски, острые плечи. Я наклонился и провёл языком по ключице, чувствуя вкус соли и кожи. Его тело пахло гелем для душа. Чистый, горячий, мой.       — В спальню — приказал я, отрываясь от его шеи.       — Сюда — он повёл меня за руку, и я пошёл за ним, сбрасывая футболку на ходу.       Спальня была небольшой, но кровать широкая. Чистое бельё, приглушённый свет ночника. Всё как будто ждало. Я толкнул его на постель — он упал на спину, глядя на меня снизу вверх светлыми, почти прозрачными глазами, в которых плескалось чистое, незамутнённое «давай».       — Расстегни джинсы — скомандовал я.       Он послушался. Медленно, не отводя от меня глаз, расстегнул пуговицу, потянул молнию вниз. Я смотрел и почти не дышал. Его руки были тонкими и красивыми — пальцы пианиста, ногти ухоженные, бледные полумесяцы лунул у основания. Он снял джинсы, оставшись в серых боксёрах, под которыми отчётливо проступал стояк. Небольшой, изящный, как и весь он. Я сглотнул.       — Боксёры тоже.       Он стянул и их, оставшись совершенно голым. И тогда я увидел.       Он лежал передо мной — полностью обнажённый, бледный, с острыми коленями и выступающими тазовыми косточками. Его член стоял, прижимаясь к плоскому животу, головка влажно блестела в свете ночника, розовая и гладкая. Яички были поджаты, тёмные волосы в паху аккуратно подстрижены. Но главное — не это. Главное — он уже был готов. Смазка поблёскивала между ягодиц, тонкая струйка стекла на простыню. Там, внизу, всё было расслаблено, растянуто, влажно. Он подготовился заранее.       — Сука ты — выдохнул я, расстёгивая свои джинсы дрожащими руками. — Ты с утра знал, что этим кончится.       — С вечера — поправил он тем же капризно-ленивым тоном, но голос срывался, выдавая, как сильно он хочет. — Я не люблю неудобства.       — Я тебе сейчас устрою такое неудобство, что сидеть неделю не сможешь.       — Давай, Поттер. Хватит болтать.       Я стянул джинсы вместе с боксёрами и остался голым. Мой член стоял как кол — тяжёлый, налитый кровью, с багровой головкой и вздувшимися венами. Я видел, как Драко смотрит на него, как расширяются его зрачки, как приоткрываются губы. Он хочет. Хочет меня внутри.       — Нравится? — спросил я, обхватывая член у основания и проводя рукой вверх-вниз. Головка влажно блеснула.       — Пиздец — честно ответил он.       Я не стал медлить. Взобрался на кровать, раздвинул его бёдра и устроился между них. Драко смотрел на меня снизу вверх — стервозность его никуда не делась, но теперь к ней примешивалось что-то ещё. Что-то голодное и беззащитное. Он подставился, открылся, и я, блядь, собирался взять всё, что он предлагал.       Я наклонился и провёл языком по его животу — от пупка вниз, чувствуя, как дрожат мышцы под кожей. Драко шумно выдохнул, дёрнув бёдрами. Я взял его член в рот — сразу, без подготовки, глубоко, до самого основания. Он вскрикнул. Его пальцы вцепились в мои волосы, но он не толкался навстречу — позволял мне делать всё самому. Я сосал его минуту, две, три — пока он не начал скулить, его яйца не поджались, и он не стал дёргаться подо мной. И тогда я отстранился, оставив его на грани, и ухмыльнулся в ответ на его разочарованный стон.       — Нет, Малфой. Ты кончишь только тогда, когда я тебе разрешу.       — Придурок — выдохнул он, но в глазах плескалось чистое возбуждение. — Ты просто… придурок.       — Лежи смирно.       Я взял презерватив с тумбочки — он, конечно, лежал там с самого начала, — раскатал его по члену. Смазки на нём уже было достаточно, но я всё равно добавил ещё из тюбика, кинутого тут же. Драко следил за моими руками. Его грудь вздымалась часто-часто, соски затвердели в тугие розовые горошины. Он облизал губы, и я увидел, как рука его скользнула вниз, к собственному члену.       — Руки убрал — рыкнул я.       Он подчинился. Положил ладони на подушку по обе стороны от головы. Стерва, которая умеет подчиняться. Идеально.       Я подхватил его под колени и закинул его ноги себе на плечи. Он оказался гибким, как и ожидалось, — бёдра раздвинулись широко, открывая доступ. Промежность его была гладкой и влажной от смазки, анус — розовым и уже приоткрытым, растянутым, готовым. Я приставил головку ко входу и замер.       — Смотри мне в глаза — приказал я.       Он посмотрел. Серые глаза, расширенные зрачки, влажные ресницы.       Я толкнулся внутрь.       Один длинный, плавный, непрерывный толчок — и я вошёл до самого основания, погрузившись в тугое, горячее, невероятное нутро. Драко выгнулся на простыне, рот его открылся в беззвучном крике, глаза закатились. Я замер, давая ему привыкнуть, и чувствовал, как его мышцы сжимаются вокруг моего члена, пульсируют, подстраиваются.       — Блядь — выдохнул он. — Блядь, Поттер, какой же ты… большой…       — Терпи — я провёл ладонью по его бедру, успокаивая и одновременно утверждая власть. — Ты хотел. Ты получишь.       Я начал двигаться. Медленно, размеренно, почти выходя до головки и снова погружаясь глубже — каждый толчок выбивал из него стон. Его простата была где-то там, внутри, и я знал, что делаю нахуй всё правильно, потому что он начал скулить и вцепляться в простыни.       — Сильнее — потребовал он, и его голос сорвался на всхлип.       — Что?       — Сильнее, блядь!       Я ускорился. Теперь я вбивался в него резко, жёстко, с влажными шлепками кожи о кожу. Его член болтался в такт моим толчкам, с головки капала смазка пополам с предэякулятом, пачкая его собственный живот. Я рычал как животное, сжимая его бёдра до синяков — каждый толчок сопровождался утробным звуком, вырывавшимся из моей груди. Я чувствовал, как его анус сжимается вокруг моего члена каждый раз, когда я вхожу особенно глубоко, и это сводило меня с ума.       Его рука снова скользнула вниз, к собственному члену. Он накручивал, сжимал головку, тёр её пальцами, пока я трахал его в задницу. Наши пальцы соприкасались там, внизу, когда я входил особенно глубоко — мои на его яйцах, его на собственном члене. Это было грязно, пошло, совершенно, блядь, невыносимо.       — Давай — прорычал я, наклоняясь и кусая его за шею. — Кончай. Сейчас же.       Его тело содрогнулось. Спина выгнулась дугой, из горла вырвался сдавленный крик, и я почувствовал, как его член запульсировал у меня в ладони. Тёплая, густая сперма брызнула на его грудь, на живот, потекла вниз по рёбрам. Внутренние мышцы сжались вокруг моего члена с такой силой, что у меня потемнело в глазах.       И тогда я кончил сам.       Это был пиздец. Оргазм, которого я не испытывал никогда в жизни. Я рухнул на него сверху, вжимаясь лицом в его шею, пока волны удовольствия проходили через всё тело. В ушах звенело, мышцы сводило судорогой.       Когда я наконец смог дышать, мы лежали молча. Потом я почувствовал его пальцы на своём затылке — он зарылся в мои волосы и легонько поглаживал, как кота.       — Так — пробормотал он в мою ключицу осипшим голосом — значит чай отменяется.       Я засмеялся коротко, хрипло, устало.       — Прости. Я пил не из тех пакетиков.       — Из тех — поправил он, и я услышал улыбку в его голосе. — Но сначала ты должен выйти из меня и принести полотенце. Я, знаешь ли, теперь не могу ходить. Кое-кто обещал. Я засмеялся громче и поцеловал его в плечо.