Дождь

Дождь не прекращался. Мелкий, холодный, он упорно сеял на улицы Нового Эриду, превращая ночь в сплошную сырую пелену. Воздух был тяжёлым и влажным, пропитанным запахом мокрого асфальта, озона и выхлопами машин. Лужи дрожали от каждого нового удара капель, отражая размытые неоновые огни вывесок и красные сигналы светофоров. Сырость пробиралась повсюду — под одежду, в обувь. Циссия вышла из здания NEPS позже обычного. Куртка уже немного промокла на плечах, капюшон прилип ко лбу. В голове крутилась только одна мысль: скорее домой, к любимому яичному пудингу из холодильника и горячей ванне, в которой можно отогреться и забыть этот бесконечный день. Но когда она завернула за угол, её шаги невольно замедлились. В нескольких метрах от неё, под тусклым светом одинокого фонаря, стоял комиссар Лоуэлл. Один. Дождь безжалостно стекал по его длинным серебристым волосам, по тяжёлому чёрному пальто, по острым скулам. Он не двигался. Просто стоял, слегка опустив голову, и смотрел куда-то вдаль площади Люмины — отстранённо, глубоко задумчиво. Вода блестела на его волосах и плечах, словно он был частью этого сырого, холодного пейзажа. Циссия почувствовала, как по спине пробежали мурашки — не только от холода и сырости, но и от привычной тревоги, которая всегда появлялась рядом с ним. Она хотела тихо пройти мимо, сделать вид, что не заметила, но что-то внутри не позволило. Слишком тяжело было просто уйти, не сказав ни слова. Она глубоко вздохнула, собралась с силами и подошла ближе, стараясь ступать громче по мокрому асфальту. — Комиссар... Я закончила отчёт и уже иду домой. Просто... хотела попрощаться. Севериан медленно повернул голову. Золотистые глаза посмотрели на неё сквозь пелену дождя. Несколько долгих секунд он молчал, а потом тихо, задумчиво произнёс низким голосом: — Циссия. Почему ты меня боишься? Циссия слегка растерялась, переминаясь с ноги на ногу. Холодные капли стекали за воротник, вызывая новые мурашки. — Ну… а как мне не бояться? Вы же всё-таки мой начальник. Севериан достал из внутреннего кармана пальто пачку сигарет, аккуратно вытащил одну и прикурил. Огонёк зажигалки на миг ярко вспыхнул, осветив его лицо. Он глубоко затянулся, медленно выпустил дым, который сразу растворился в сыром воздухе, и спокойно ответил: — Я при виде своего начальства не трясусь каждый раз, когда они рядом. Так что объясни мне. Циссия нервно хмыкнула: — Ой, ну я же не писаюсь от страха, правда? Её попытка пошутить повисла в воздухе, не разрядив тяжёлую атмосферу даже на секунду. Натянутая улыбка на лице Циссии дрогнула и медленно сползла, оставив только напряжённое выражение. Хвост прижался ближе к ноге. Она помолчала, чувствуя, как дождь всё сильнее пропитывает куртку, и продолжила тише: — Я с улиц, комиссар. Там, где я росла, если на тебя смотрит кто-то выше по пищевой цепи — значит, ты уже почти добыча. А вы... вы очень высоко. И ещё… люди никогда не знают, о чём вы думаете. Вы всегда такой…закрытый. Мне иногда кажется, что вы несёте какое-то бремя, о котором никому не говорите. От этого ещё тяжелее. Не знаешь, чего ждать. Севериан слушал молча. дождь тихо шуршал по его пальто. Он сделал ещё одну затяжку, затем бросил окурок в ближайшую лужу. Его взгляд снова ушёл куда-то в пустоту, будто перед ним был не мокрый Новый Эриду, а что-то совсем другое, далёкое и тяжёлое. — Вот как… — произнёс он низко, тяжело и очень задумчиво. В этих двух словах явно прозвучала мысль, которую он подчеркнул только для себя самого. Голос был глухим, будто пропитанным той же сыростью, что и ночь вокруг. Циссия едва уловила фразу, но от тона у нее внутри все сжалось. Севериан наконец повернулся к ней полностью. Голос остался спокойным, но в нём появилась едва заметная тяжесть: — Циссия. Ты здесь не потому, что я хочу тебя контролировать ради удовольствия. Ты здесь, потому что у тебя талант, который я не хотел выбрасывать на помойку. И потому что... — он на секунду замолчал, подбирая слова, — потому что даже у таких, как ты, должен быть шанс не возвращаться в ту «бескрайнюю пустошь». Он сделал короткую паузу и добавил: — Страх — это инструмент выживания. Я понимаю. Но если ты будешь постоянно ждать от меня удара в спину, мы не сможем нормально работать. А я предпочитаю, чтобы мои люди работали эффективно, а не боялись. Повисла тишина, нарушаемая только мерным шумом дождя. Севериан шагнул ближе и аккуратно положил свою большую, тяжёлую ладонь ей на плечо. Жест был неожиданно тёплым. На его обычно строгом лице появилась лёгкая, едва заметная улыбка — почти незаметная, но искренняя. — Иди домой. Доброй ночи, Циссия. Он убрал руку, повернулся и не спеша пошёл прочь по мокрой улице. Его высокая фигура постепенно растворялась в дождливой мгле. Циссия осталась стоять одна под дождём. Холодные капли продолжали падать на капюшон, стекать по лицу и шее, вызывая мурашки по всему телу. Но даже спустя несколько долгих секунд после того, как Севериан исчез из виду, на её левом плече всё ещё ощущалось приятное, призрачное тепло. Это тепло странно контрастировало с ледяной сыростью ночи. Она медленно подняла руку и коснулась того места, где только что лежала его ладонь. В груди было тяжело, тепло и очень непонятно. —…Спокойной ночи, комиссар, — тихо прошептала она в пустоту дождя. На следующий день дождь так и не прекратился. Он продолжал моросить с серого, тяжёлого неба, делая улицы ещё более тусклыми и мокрыми. Циссия вошла в здание NEPS. Внутри было тепло и сухо, но сырость вчерашней ночи всё ещё сидела в костях. Как обычно, она направилась прямиком к кабинету шефа. Это уже вошло в привычку: Зайти, отметиться о прибытии и только потом идти к своему столу. Циссия подошла к двери, привычно постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла её. Кабинет был пуст. Свет не горел. Стол был идеально убран — ни одной папки, ни кружки с остывшим кофе, ни даже следов присутствия. Только ровный серый свет из окна падал на пустое кресло. Циссия замерла на пороге, чувствуя лёгкий укол беспокойства. «Странно... Он всегда приходит раньше всех». Она постояла ещё несколько секунд, потом тихо закрыла дверь и развернулась, чтобы вернуться в общий зал. Не успела она сделать и пяти шагов, как едва не столкнулась с Чжу Юань из группы особого реагирования угрозыска — та как раз выходила из соседнего коридора с планшетом в руках. — Ой… — Циссия слегка отступила назад. — Ты не видела комиссара? Я заглянула в кабинет, а там никого. Чжу Юань остановилась и посмотрела на неё с лёгким удивлением. Она чуть наклонила голову, убирая прядь волос за ухо. — Тебе не сказали? —спросила она. — Комиссар Севериан отправился в Розкелифер. Срочное дело. Когда вернётся — пока неизвестно. Циссия моргнула. Слова прозвучали неожиданно тяжело, будто кто-то резко выдернул опору из-под ног. — В Розкелифер?.. — тихо повторила она. Чжу Юань кивнула, её голос остался спокойным и профессиональным. — Да. Он даже не заходил в офис. Циссия стояла посреди коридора, чувствуя, как вчерашний дождь будто вернулся и снова пробежал холодком по спине. Она автоматически коснулась левого плеча — того самого места, где вчера лежала тяжёлая ладонь Севериана. — Понятно... — пробормотала она, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. — Спасибо. Чжу Юань внимательно посмотрела на неё, чуть прищурившись. — Ты в порядке? Выглядишь немного... рассеянной. — А? да нет, всё нормально, — Циссия натянуто улыбнулась и махнула рукой. Чжу Юань помолчала и добавила тише: — Не переживай. Просто… работай как обычно. Если что-то срочное — обращайся ко мне. Циссия кивнула, хотя внутри всё ещё было непривычно пусто. Она проводила Чжу Юань взглядом, а потом медленно пошла к своему столу. За окном продолжал моросить дождь, оставляя на стекле тонкие мокрые дорожки. Она села, включила монитор и уставилась в пустой экран, не видя его. В голове снова и снова звучал низкий, задумчивый голос: «Вот как...» Циссия тихо выдохнула и уткнулась лбом в сложенные руки. — Чёрт... — прошептала она еле слышно. — И зачем только подошла вчера…