Иллюзия легких денег

Сегодня был довольно интересный день. Впервые поняла, что оказывается, не всем мужчинам нужен секс. И вот почему я это поняла. Ставить смену в ночь с первого на второе апреля — не самая лучшая идея, но я согласилась. Может, хоть сегодня клиенты будут шутить не пошло, хотя слабо верится. Когда я прихожу на работу, часы показывают восемь вечера. До открытия ещё четыре часа, но всё равно нужно подготовиться, размяться, узнать, сколько сегодня будет випов, а сколько обычных танцев. Я давно уже работаю полную ночь. Уставала? Да, и очень сильно, зато были деньги платить за квартиру и за свою жизнь в целом. Захожу в раздевалку и вижу уже знакомые лица. Амалия — удивительно, что она ещё не ушла. Её возраст уже кричит, что пора на пенсию, ну или на трассу. Дальше Марго — девушка с пышными формами, у которой уже давно есть те вип-клиенты, что трахают её жестко и грубо в вип-комнатах, пока хозяин или администратор не видит. Арья — блондинка, недавно пришла, но слишком наглая. Считает себя важной персоной, которой должны целовать ножки. Ничего, до первого слишком наглого клиента — потом эта уверенность пропадёт. Я знаю. Так всегда бывает с новенькими. Дальше Дана — тихая, но если копнуть глубже — та ещё шлюха. Будь её воля, она бы прямо в главном зале раздвинула ноги и давала себя трахать. Главное, чтобы платили. И последняя — Каролина. Работает с самого открытия клуба. Одна из немногих, кто держится за главное правило и говорит о нём слишком наглым клиентам: «Смотри, но не трогай». Я спокойно прохожу к своему шкафчику, снимаю наушники, собираю волосы в хвост — чтобы не мешали переодеваться и краситься. Я не спала уже вторые сутки, о чём говорят синяки под глазами. Благо завтра выходной. После пар — сразу спать. Достаю из шкафчика лифчик, который хоть как-то подчёркивает мою почти отсутствующую грудь. Он украшен стразами, и в неоновом свете смотрится красиво. Потом нижнюю часть — стринги в комплект, чулки. Всё. Я одета. Накидываю на плечи халат, достаю косметичку. Быстро замазываю синяки, подвожу глаза, леплю стразы на верхнее веко, закрепляю пудрой и фиксатором для макияжа. — Как её взять могли? У неё же даже сисек нет, — голос Арьи сочится презрением и какой-то кислой завистью. Я молчу. Не хочу ругаться. Просто хочу, чтобы меня не трогали сегодня. Амалия замечает это и одним взглядом затыкает Арью. Та, на удивление, замолкает. У меня есть свои випы и постоянники. Я их люблю. Они знают границы. Знают, что я не продаюсь ни за какие деньги. Довольствуются танцем. Иногда просто сидят со мной в вип-комнате и разговаривают. Это мой самый любимый вид гостей. Вот таким я готова целовать ноги. — Добрый вечер, девочки, — в раздевалку заходит администратор Офелия. Тоже недавно здесь. В руках планшет. Значит, у кого-то сегодня випы. — Так, Марго: третья комната в час ночи, четвёртая — в три. Каждый по часу. Остальное время в зале. Марго кивает, но по лицу видно — она уже считает, сколько снимет сверху. Молчит. — Амалия: пятая комната с начала смены, на два часа. Можешь идти сразу. — Амалия кивает. — Каролина: седьмая в двенадцать, первая в час, десятая в четыре утра. Всё по часу. Каролина облегчённо выдыхает — больше времени в випах, меньше в общем зале. — И… Лейла: вторая комната в двенадцать и третья в два часа ночи. Обе по два часа. Всё, — Офелия уже хочет уйти, но я её останавливаю. — А мои постоянники? Офелия недовольно вздыхает, проверяет планшет, смотрит на меня. — Вторая — да, твой. А третья — новые. Я киваю, хотя уже сто раз говорила и хозяину, и администраторам: не хочу новых клиентов. Но если меня уже внесли — значит, не перечь. А это снова объяснять, что я не шлюха, и напоминать главный лозунг: «Смотри, но не трогай. Пали, но не дёргай. Дрочи, но без помощи рук». Конечно, слушают не все. Тогда я просто встаю и ухожу. Администрация нас прикрывает: если клиент переходит границы, мы имеем право уйти, даже если время не вышло. С нас не списывают. И слава богу. Но вы же помните, о чём я говорила в начале? Так вот. Когда подошло время третьей комнаты, я спокойно иду туда заранее — за двадцать минут. Гости не должны ждать. Я — обслуживающий персонал, я обязана ждать. Подношу самокрутку к губам. Первая затяжка — неуверенная. Дым горьковатым теплом расходится по нёбу. Задерживаю дыхание в ожидании знакомого удара по лёгким и тумана в голове. Ничего. Выдыхаю тонкую, почти прозрачную струйку. Она тает в воздухе. Ещё пара неглубоких затяжек — и только лёгкое, едва уловимое головокружение. Такое бывает, если резко встать с дивана. В висках чуть теплеет, звуки становятся мягче, будто кто-то убавил громкость. Реальность не плывёт. Просто свет лампы кажется чуть золотистее, а мысли — на мгновение спокойнее. Понимаю: «меня не берёт». Разочарованно хмыкаю, убираю прядь за ухо. Эффект такой слабый, что его проще принять за самовнушение. Косяк догорает, оставляя только терпкий запах и лёгкое расслабление в кончиках пальцев. Бычок в пачку. Смотрю на часы — ещё десять минут. Можно промять шею. Или просто посидеть. Или поспать. Нет, последнее опасно. Усну — спишут всю комнату. Время тянется медленно. Когда остаётся две минуты, скидываю халат, убираю в угол. Туда же потом положат грязные деньги, которые эти руки будут совать в стринги или чулки. Спасибо, что за четыре года к груди не лезли. Пока. В комнату заходят четверо. Крепкие. По рукам и татуировкам — похоже, криминальные авторитеты. Хотя… какое мне дело? Лишь бы не лезли с вопросом «сколько стоит ночь». Натягиваю на лицо кокетливую улыбку. Вся усталость остаётся там, на вешалке, вместе с халатом. Подхожу ближе. — На сегодняшний вечер я буду вашим развлечением. Как хотите, чтобы я к вам обращалась? — базовый вопрос для випов. Мужчины окидывают меня взглядом. У одного взгляд застревает на груди. Тихая усмешка. Садятся на диван. — Как хочешь. Главное — на «вы», — говорит первый. Имени не запоминаю. Зачем? Не факт, что они станут постоянными. — Нам говорили, что ты интересная девочка. Давай, удивляй, — добавляет второй. Улыбаюсь шире. В комнате включается музыка. Сначала базовая программа — пока они заказывают алкоголь или что-то запрещённое. Потом спецпрограмма по их выбору. Пальцы сжимают холодный металл пилона. Ладони потеют — не вытираю. Первый танец всегда страшный, даже если знаешь его наизусть. Отпускаю шест, позволяю телу качнуться в такт. На секунду ловлю свой отражённый взгляд в зеркале: глаза горят смесью неуверенности и азарта. Пока гости вальяжно развалились на диванах и обсуждают заказ с официанткой, я кружу вокруг пилона — медленно, дразняще. Бёдра движутся плавно, как волна. Хватаюсь повыше, отрываю ноги от пола — и вот я уже парю. Держусь одной силой рук и скользящей кожи. Мне кажется, все смотрят только на меня. Но краем глаза вижу: мужчины всё ещё уткнуты в карту напитков. И это даже хорошо. Пока они заняты, я могу настроиться. Могу позволить себе крошечную ошибку в повороте — её никто не заметит. Опускаюсь по шесту спиной к зеркалу. Выгибаю позвоночник так, что волосы касаются пола. Пальцы ног тянут струну. По внутренней стороне бедра скатывается капля пота. Адреналин пополам с усталостью. Но я улыбаюсь. Пока официантка не принесёт напитки, я не могу остановиться. Делаю только базу. И вот когда заказ приносят, я опускаюсь на колени. Жест интимный, но обязательный. В таком положении я должна спросить, что они хотят дальше. — Какой танец пожелаете? — мой собственный голос звучит так сладко, что меня саму тошнит. Но по-другому нельзя. — Что предложишь — то и посмотрим. Давай, девочка, удивляй. Тебя так хвалили. Не расстраивай, — говорит третий. Киваю. Включаю свой лучший вип-трек. Музыка медленная, тяжёлая. Басы пульсируют в груди, отдают гулом в пальцах. Свет приглушают ещё — остаёмся в золотистом полумраке. Гости откидываются на диванах. Их взгляды липнут к каждому движению. Я позволяю. Я больше не хожу вокруг шеста — я обнимаю его. Прижимаюсь всем телом: от ключиц до колен. Медленно скольжу вниз, почти ложусь на пол. Руки тянутся вверх, голова запрокидывается, волосы рассыпаются. Я знаю, как это выглядит. Я хочу, чтобы это выглядело именно так. Поднимаюсь — плавно, как змея, каждым позвонком. Нога обвивает пилон. Вращаюсь не быстро, а томительно-медленно. Бёдра описывают широкий круг. На миг замираю вниз головой, глядя на диваны перевёрнутым взглядом. Один из гостей отставляет бокал. Другой подаётся вперёд. Я улыбаюсь уголками губ — не им, себе. Потому что сейчас шест — продолжение моего тела. Я чувствую каждую мышцу, каждый вдох, каждое движение бёдер. Спускаюсь так медленно, что время застревает между ударами баса. Спина выгибается дугой. Рука скользит по внутренней стороне бедра, замирает на секунду — и я отталкиваюсь, делая резкий, хищный рывок вверх. Обвиваю пилон ногами. Теперь кручусь быстрее, но не теряю тягучей, вязкой страсти. Каждый поворот — как удар. Каждое касание себя — дразнящее обещание. Музыка затихает до шёпота. Я замираю на вытянутых носках: одна рука на шесте над головой, вторая — на бедре. Грудь тяжело вздымается. Губы приоткрыты. В комнате тишина. Потом звон льда в бокале. Чей-то выдох. Шёпот. — Подойди сюда, — голос первого мужчины. Мой взгляд невольно падает на ширинку его брюк. Сука. Возбудился. Знаю, что будет дальше. Подхожу. Пока не сказали про постель, уйти нельзя. Когда моё тело оказывается рядом, его пальцы впиваются в моё худое бедро. Сжимают до боли. Он смотрит на меня как на кусок мяса. Тихо смеётся. — Щупленькая. Но, может, стонет хорошо. — Мерзко. Я молчу. — Ну что, сучка, сколько стоит с тобой ночь? — В нашем стрип-клубе не предусмотрена опция «спать со стриптизёршей». Вынуждена отказать вам в ответе. Голос звучит уверенно. Но как же это, блять, противно. — Не ломайся. Сколько лет? — Конфиденциальная информация. Я имею право молчать. Смех второго. Первый шлёпает меня по бедру — довольно сильно. Жмурюсь. Хочется послать его нахуй. Но молчу. С этими животными нужно уважительно. — Какая принципиальная. Двадцатка или больше? — его рука ползёт выше. И тут его останавливает четвёртый. Тот, что молчал с самого начала. — Прекратил. Сказала девушка — не продаётся. — Голос спокойный, но по тому, как первый сразу убирает руки, понимаю: он главный. И вот в этот момент я впервые за вечер удивляюсь. Я думала, он поддержит своих. А он нет. Сразу понял границы и остановил охуевшего. Лицо не показывает ничего, но внутри — одна благодарность. Дальше всё по классике. Меня больше не трогали. Уже дома, смывая макияж, я почему-то вспоминаю взгляд этого мужчины. И мне становится страшно. Хотя он даже не на меня смотрел. А сейчас — на пары. Потом спать. И всё дальше — как день сурка. Ведь знаю, что ничего нового в этой жизни уже не будет.