Ты -рядом

Говорят, что седьмое июля — это день, когда разделенные небесной рекой влюбленные наконец могут коснуться друг друга. Глупая легенда для тех, кто верит в звезды больше, чем в собственные кулаки. Но сегодня, глядя на цифры «0707» на календаре, я ловлю себя на мысли, что готова на мгновение стать такой же сентиментальной дурой. Я поправляю серьгу — три тяжелых бусины привычно холодят кожу шеи. Мои волосы, вечно путающиеся и выцветшие до странного лилового оттенка, сегодня послушно лежат на плечах. Я редко чувствую себя... так. Спокойно. Без нужды оглядываться через плечо или ждать удара под дых. Шиничиро стоит совсем рядом. От него пахнет табаком, моторным маслом и тем самым дешёвым одеколоном, над которым я вечно подшучиваю, но который узнаю из тысячи. Он улыбается — не той широкой, нарочито уверенной улыбкой «Короля Черных Драконов», а мягко, почти виновато. Только для меня. — Вака, — шепчет он, и это звучит как выдох. Я прикрываю глаза. Его лоб касается моего, и в этом жесте больше веса, чем во всех клятвах верности, что мы давали банде. В мире, где мы привыкли ломать кости, такая хрупкая близость кажется почти запретной. Его ладонь на моей талии — теплая, мозолистая, надежная. Я чувствую, как его пальцы слегка сжимают ткань моей белой футболки, словно он боится, что я растворюсь в этом бирюзовом мареве летнего дня. В его присутствии моя вечная скука, мой «ледяной» взгляд, за который меня прозвали Белым Леопардом, тают. Я больше не предводитель «Сверкающего союза», не легенда улиц. Я просто девушка, которая нашла свой причал в гараже, заваленном запчастями. Надпись на фото гласит: «Благословляю тебя встречать этот день раз в году». Но Шиничиро — человек, который не привык ждать милости от неба. Он создает свои чудеса сам. И пока его губы едва касаются моей кожи, я думаю о том, что семь — действительно счастливое число. Я не умею говорить красиво. Я умею бить быстро и точно. Но если бы мне пришлось подбирать слова, я бы просто промолчала и прижалась к нему теснее. Потому что здесь, в этом моменте, между нами нет ни иерархий, ни прошлого, ни пугающего будущего. Только тихий смех, мягкий свет и обещание, что в следующем июле мы снова будем стоять так же. Благословение? Возможно. Но для меня это просто — быть дома.