Tjärsjäl

      Ноябрьский лес встретил волчатников дикой тишиной. Голые чёрные ветки деревьев тянулись к низким пасмурным облакам, скрипя на промозглом ветру. Макс держался впереди, закинув арбалет на плечо. Синие глаза привычно высматривали среди стволов виляющие тени.       Даниэль неспешно плёлся за ним следом, тихо посмеиваясь чему-то своему. – Риккардо, завали, – едко бросил парень через плечо, раздвигая кусты. – Спугнёшь последних тварей. – Ладно-ладно, сэр Максимилиан, – усмехнулся мужчина, получив тычок локтем в живот, когда они остановились у расступившихся ветвей. – Уже двух подстрелили, что ты ещё хочешь?       Макс шикнул на друга, выглядывая из-за поваленного дерева. Луна еле-еле освещала высохшую траву, подсвечивая её тусклым белёсым светом. Оглядев поляну, парень замер, привычно вскинув заряженный арбалет.       Около замшелого валуна сидело несколько фигур, похожих на волков, мерцая под светом. Вместо шерсти струилась живая тень, слегка развеваясь от ветра. Глаза горели тлеющим солнцем, высматривая что-то вдалеке. Эти существа считались истреблёнными уже как пару лет. – Макс, стой, это же смоляные волки, – прошипел Даниэль, кладя руку Максу на плечо. – Их же так не уб…. – Да плевать мне, – парень резко огрызнулся, сбросив чужую ладонь, и прищурил глаз на прицеле. – Их здесь быть не должно.       Взведённый механизм щёлкнул, и острый болт устремился в темноту, вонзаясь в бок сгустка. Он только тихо взвизгнул, рассеявшись клубящимся дымом, почти сразу собираясь воедино. Несколько пар жёлтых глаз устремились на волчатников, едва шевелясь на расплывчатых мордах. – Странно, – Даниэль поднял свой арбалет, смотря на существ через прицел, – они не двигаются. – Нам же лучше.       Макс вновь тянул тетиву, когда воздух позади него стал гуще и холоднее, вздымая опавшую листву. Не успел он обернуться на звук, как на него навалилась огромная дымящаяся сущность и в бедро вонзились точёные клыки, прокусывая до кости.       Вспышка боли и холодное дыхание существа потерялось среди сухих веток и листвы, по которым оно тащило сопротивляющееся тело волчатника. Парень разодрал пальцы в попытках ухватиться за стволы, поняв, что арбалет выпал где-то среди леса. Перед глазами мелькали два диких голубых огня, выделяясь среди чёрной местности ярким блеском. Ушиб за ушибом – пропасть забирала горящее от адреналина сознание, пока оно не отключилось окончательно, перестав хоть как-то различать далёкий крик Даниэля.

***

      Макс очнулся от резкой боли в груди, складываясь пополам и сплёвывая смешанную с грязью кровь. Руки и щиколотки были связаны за спиной плотным узлом из кожи. Он лежал на боку, чувствуя, как пульсирует прокушенное бедро, перетянутое пахнущей травами тканью, и попытался сфокусироваться на стоящей перед ним фигуре.       Над парнем склонился мальчишка лет четырёх, рассматривая его как диковинку и тыкая чёрным пальчиком в старые шрамы на лице. Тёмные кудри закрывали лоб, падая на глаза, светившиеся молодым янтарём. Лицо казалось грустным, пока Макс не дёрнулся. – Отошёл, – прохрипел волчатник, глухо закашлявшись.       Ребёнок только весело воскликнул, что парень живой, стянув с его плеча кусок ткани, бывшей до этого капюшоном плаща, и принялся его исследовать грязными ладошками. Через пару минут сзади него послышался треск веток, и мальчишка резво побежал на шум, отбросив безделушку. – Отец, mänsklig очнулся! – он вытянул пальчик в сторону пытавшегося сесть Макса, широко открыв глазки. – Почему он связан?       Из темноты показалась высокая тонкая фигура в охотничьей одежде, отливавшей золотом под светом костра. Рядом с ней сочился чёрным дымом огромный волк с голубыми глазами, тая среди пламени. Собравшись в сгусток, существо приблизилось к совсем молодому на вид человеку и исчезло в почерневшей руке. Он только поправил сползший с плеча ворот куртки, опустив ладонь на кудрявую голову сына. – Он напуган, Кими, – пригладив выбившиеся кудри, присел на колено, застёгивая верхнюю пуговицу на рубашке мальчика. – А когда зверь напуган он может навредить.       Макс дёрнулся, упираясь в валежник связанными руками в попытке подняться, перевернувшись на спину. От каждого движения бедро горело холодным пламенем, отдавая в желудок тянущей болью. – Быстро развязал меня, чёрт возьми! – злобно прохрипел парень, с трудом задрав голову. – Меня будут искать!       Отец отпустил мальчика, шепнув что-то на ухо, отчего тот хихикнул и побежал к деревьям собирать хворост. Встав в полный рост, мужчина приблизился к вертящемуся волчатнику, пытающемуся отползти от лагеря, вдавливая его тело сапогом в грязь. – Куда собрался, Ферстаппен? – фамилия отразилась едким, как желчь, эхом между сухими деревьями. – Никто тебя здесь не найдёт, не надейся.       Каблук упёрся под рёбра, выбивая сдавленный вздох. Макс сплюнул, попытавшись сбросить тяжёлую ногу, но кожаные верёвки скрутили смуглую кожу на запястьях до крови, заставив прошипеть. Человек смотрел на него сверху вниз, чуть улыбаясь, надавливая мыском на рёбра. Глаза ярко сияли голубым светом на красивом бледном лице, следя за каждым скупым вздохом. – Ты… тварь… – Меня зовут Джордж, король солвулов Северного леса, – назвавшийся чуть качнул головой, убирая ногу со вздымающейся груди, и растянул губы в хищной улыбке. – Но для тебя, волчатник, я хозяин. – Да пошёл ты, не буду я ни…       Фраза оборвалась в резком стоне. Тело скрутило холодящей внутренности болью, разрывая их на куски. Макс упал на бок, кусая губы и пытаясь сдержать хриплые выдохи, глуша их в стоптанной траве. Слёзы текли по замызганному лицу, оставляя светлые дорожки. К его счастью мучение длилось недолго. – Будешь мне перечить – боль станет ещё сильнее, – Джордж слушал, как парень стонет, с ленивым удовольствием, разжав чёрные пальцы и отпустив чужую, мечущуюся душу. – Чт… что ты сделал со мной?.. – Макс втянул воздух через рот, наполняя горящие лёгкие. – Всего лишь связал наши души, – солвул хмыкнул, опустившись на корточки, и взял мокрое лицо, сжимая скулы когтистыми, ледяными пальцами. – Теперь ты мой, волчатник. Использую тебя по максимуму.       Макс попытался освободить лицо, но хватка стала только крепче, до хруста в челюсти. Резко дёрнув шеей, впился зубами в чёрную ладонь, но молодой король только усмехнулся, царапая щёки, усыпанные веснушками. Он рассматривал суровое, грязное лицо: хмурящиеся брови, сощуренные синие глаза, пухлые губы, совсем как у девицы, и полный ненависти взгляд. – Твой отец вырастил из тебя не просто охотника, Макс, – Джордж стёр выступившую на щеке кровь большим пальцем, оставляя им яркий след на губе. – Настоящего зверя, дикого, бойкого, желающего рвать других, несмотря ни на что. – Заткнись! Не смей о нём говорить! – оскалившись, Макс слизал липкий отпечаток, сплёвывая поверх руки. – Ты совершенно не знаешь, через что и он, и я прошли! Живо пусти меня…       Волна боли, в разы сильнее прошлой, захлестнула лёгкие, сжимая их чугунными тисками, точно металл для ковки. Не успев сжать губы, парень сдавленно простонал в чужое лицо, содрогаясь всем телом. Джордж убрал руку, позволив Максу, корчась от судорог, упасть на прелую листву, продолжая играть с его душой самым жестоким образом. – Твой старик Йос постарался, – король говорил чётко, с лёгкой грустью, подойдя к костру и подкинув хвороста, который принёс Кими, теперь сидящий на пеньке. – Выжег Norra skogen так, что остались только горы пепла. Лишил жизни всех моих подданных. Последние волки успели нас с сыном вывести к югу, чтобы род не прервался.       Джордж приобнял засыпающего мальчика за плечо, отправляя в палатку. Кими зевнул, оставляя плошку подле огня, послушно скрывшись за пологом. Солвул развернулся на пятках к свернувшемуся на земле Максу, наблюдая за тем, как его подёргивает от разрывающего внутреннего холода. – Король Барикелло отдал бы за тебя сотню других волчатников, но они и капли твоей крови не стоят, – Джордж взял ещё одну верёвку, обходя парня и хватая его за связанные руки, подтаскивая к дереву. – Ты сломлен, злобен и холоден, как смоляной волк. Твоя душа отлично подойдёт для нового поколения солвулов. – Я не собираюсь быть твоей подстилкой, – почти шёпотом прохрипел Макс, слабо открывая губы, пока его руки привязывали к торчащему из земли корню. – Ты ей и не будешь, – солвул затянул узел, пару раз дёрнув, проверяя надёжность. – Мне нужна душа, а не твоё тело, хотя не сказать, что ты мне не симпатичен.       Парень бессильно смотрел в медленно угасающее пламя костра перед собой, мелко вздрагивая от движения рядом. Повёл плечом, когда когтистый палец прошёлся от ворота до подбородка, вытирая костяшкой влагу с потерянного в собственной слабости лица. – Считай, что это месть за то, что сделал твой отец с моим народом. Тебе придётся восполнить каждую загубленную жизнь до последней, пожертвовав своей. – Тварь…       Макс сдавленно взвизгнул от уколовшей рядом с сердцем секундной боли, упираясь затылком в мох на стволе. Джордж грустно улыбнулся, делая пару шагов к костру. Подкинув сухих брёвен в огонь, подобрал сохнувшую на пне шерстяную накидку и достал из котла кусок пареного кролика. – Тебе пора смириться с тем, что ты будешь в моей власти, Макс, очень и очень долго. Подумай об этом до утра.       Снова подойдя к волчатнику, небрежно набросил ткань на ссутуленные плечи, оставляя мясо на её краю так, чтобы парень смог дотянуться, если бы лёг на бок. – Хах, значит, ты выкрал меня, пытал, а теперь решил задобрить заботой, как вшивую псину? – сбрасывая с себя накидку, из последних сил прокричал Макс в спину королю.       Солвул только хмыкнул, но ничего не ответил, уходя в сторону палатки и стягивая с себя плащ. Вытерев руки о тряпицу, бросил всё на старую сумку и, не оглянувшись, скрылся в палатке. Из-за полога послышался тихий разговор на другом языке, который Макс не смог понять, зажмуривая напряжённые глаза.       Костёр горел ровно, освещая местность тёплым светом. Парень сидел, подтянув замёрзшие ноги к груди и оперевшись спиной на ствол. Бедро немного тянуло, но это не сильно его беспокоило. Тишина давила на уши, перебиваясь треском углей и криком ночных птиц.       Впервые он почувствовал себя беспомощным.       Кроликом, попавшим в самую простую ловушку поставленную в кустах. Гордость была задета и втоптана в скользкую грязь. Волчатник жизнь положил на то, чтобы быть лучшим во всём, знать всё в округе, знать всё о людях и животных. Но сейчас это не имело никакого смысла. Макс сдался. Когда тело начало сводить от холода, лёг на гниющую листву, подтягивая зубами накидку как можно выше. Лёжа на боку и смотря на закрытый полог, за которым спала пара существ избежавших кары отца, его начало мутить. Чувство, которому парень не мог найти имени, захлестнуло голову, заставляя сердце сжиматься.       И Макс заплакал.