Дело принципа

Цитируем Моцарта,

слушаем Костаса🤗🥰

Шобы вы понимали в изобразительном искусстве шпионажа!.. Пес наш сторожевой, то есть командир Рамлоу, действительно был нисколько не злой, но принципиальный, а записку эту еще при живом Пирсе рисовали, ага. Так, без паники. Александр жив и прекрасно себя чувствует. Просто понимает всё в меньшей степени, чем раньше. Сильно ударился затылком при падении, когда его уронили в зале заседаний, когда тащили Роджерса из лифта, когда того ждал Солдат с тессерактом, когда Локи не сумел сбежать, опять же, с тессерактом, но обо всем по порядку, иначе так и запутаться можно. 9 месяцев до драки в лифте. Итак, записка (дружеский шаржик, коллективный смехуечик и т.д. и т.п.) возникла на стене рядом с кабинетом командира Рамлоу, который, будучи невероятно популярным среди подчиненных, в стомиллионный раз до сегодня любые каракули о себе со стен отрывал и уничтожал. Якобы уничтожал. На самом деле складировал в сейфе для тщательного анализа и дальнейшей поимки шаржиста. Правда, до сегодня анализ и поимка шли в обход результативности. Но сегодня наступило, и Зимний Солдат вмешался в дело карикатуры лично: упаковал «Собаку с принципами» в рамку под стекло и возле кабинета командира прям насмерть прибил. Упоминать о том, что на одного седого владельца сувенирной лавки, где Солдат раздобыл рамочку, стало больше, не будем. Конечно, командир Рамлоу спорить с лучшим оружием ГИДРЫ не стал, но при встрече всё равно высказался: — Вот ладно, они, (цензура-цензура) хулиганы такие, но ты?.. Ты — последняя светлая надежда нашего мрачного сообщества?! Ты — единственный устойчивый болт в нашей шаткой организации?! Как тебе не стыдно, Солдат? — Мне стыдно, — по-терминаторски сконфуженно ответил Зимний Солдат. И добавил: — Я рисовать не умею. — То есть Роллинс, по-твоему, умеет? — определил направление личного расследования командир Рамлоу. — Да, — еще более растерянно согласился Зимний Солдат, признавая факт чужого дарования через громкое пыхтение носом. Вообще, кому не посчастливилось не слышать то пыхтение, многое потеряли. А кураторы, которые слышали и не поняли про задетое Солдатское эго, сами дураки. Либо уже мертвые, либо отстраненные от службы из-за многочисленных контузий. Зимний Солдат огорчался и звучно сопел, если у него что-то не получалось, рисование — в том числе. И если усомнившийся в своей охуенности Солдат не получал поддержки, то от сопелок переходил в режим атаки, выплескивая отрицательные эмоции на кого бог пошлет. Командир Рамлоу об этой слабости супероружия знал и спонтанного негатива избегал всеми способами. Потому улыбнулся поярче и руки свои тренированные раздвинул пошире, изобразив виртуальные обнимашки. Так и благодарил, сохраняя дистанцию: — Спасибо, Солдат! — …Пожалуйста! — Зимний Солдат, не терпящий прикосновений и быстрой смены тем в диалоге, откликнулся не сразу, зато очень громко. — За что?.. Командир?.. Настолько громко, чтобы командир Рамлоу расслышал, уже спустившись на два этажа вниз на лифте. Но он промолчал, так как набрал скорость, уверенно шагая по направлению к спортивному залу, чтобы собрать последние улики, доказывающие причастность своего зама к наскальной живописи. 8 месяцев до драки в лифте. — За что?! Командир?! — заместитель командира Роллинс вопрошающе уставился, получив оплеуху непосредственно от прямого руководителя. — За всё! — уведомил командир Рамлоу и отобрал у шаржиста-карикатуриста очередной набор карандашей. И ручку шариковую. И маркеры. И огрызок черного грифеля, заныканный в левом берце. Заместитель Роллинс сник, сгорбился, смолчал — стыдился. Поскольку командир Рамлоу кое-что да понимал в изобразительном искусстве шпионажа и свидетельств вины своего лучшего зама собрал предостаточно, то на законных основаниях вломил и разоружил художника юмористического направления. На законных — а не то, что многие сейчас напридумывают про самосуд. Зимний Солдат о тайном расследовании ничего не знал, просто ошивался поблизости, полируя тряпочкой рамку «Принципиальной собаки». Солдат всегда обитал где-то вблизи любимого командира и его заместителя, и никто ему не препятствовал, раз уж такая верная натура. Меж тем, Зимний Солдат не только ничего не знал, но даже не догадывался, как помог командиру Рамлоу вычислить виновника: как установил вектор, как подтолкнул к сути, как раскрыл глаза на творимое творческое бесчинство. О, святая булочка Солдат, спасибо! — За что — за всё, командир? — Зимний Солдат уточнил невинным голоском, пересчитывая конфискованные маркеры, будто совсем-совсем не подслушивал и не подсматривал. — За всё и за всех! — отрезал командир Рамлоу, для наглядности ткнув в «собаку», которую не мог оторвать от стены ни при каких обстоятельствах. Командир Рамлоу не был суперчеловеком, чтобы оторвать то, что прибил суперсолдат, это во-вторых. А во-первых, командир Рамлоу был отцом и не хотел расстраивать Зимнего Солдата, которого расстраивали все кому не лень, потому что Солдат был самым востребованным сыном ГИДРЫ. И самым любимым, по мнением одного командира. — За всё?.. — шепотом переспросил Зимний Солдат, уставившись на серьезную морду серьезной собаки под стеклом. Перевел ошеломленный взгляд на заместителя Роллинса, затем — на командира Рамлоу, снова — на собаку. Когда процедура запечатления рисунка, стыдящегося зама и праведного командира пошла по второму кругу, командир Рамлоу понял, что Солдат раскрыл, наконец, причинно-следственные связи и все-таки расстроился. 7 месяцев до драки в лифте. — За всё и за всех!.. — рявкнул Зимний Солдат в рацию и отключился. — Командир Рамлоу? — наблюдательный пост, обалдевшие от прослушанного ультиматума, сразу обратились по адресу, решающему любые суперсолдатские проблемы. Так-то за лучшего сына ГИДРЫ отвечал Пирс, но по фактам всё рулил командир. — Слушаю, глазастики, — отозвался ни о чем не подозревающий командир Рамлоу, похрустывая французской булкой, которая багет. — У нас… Солдат… Сломался… — не скрывая горьких вздохов, признались наблюдатели. — Как это?! Что натворили?! Чем обидели?! — вскипел командир Рамлоу, распрощавшись с Францией. — Затребовал в помощь подкрепление! — уже и слёз не скрывая, жаловались всем наблюдательным постом. — А то устал, говорит, отдуваться один — за всё и за всех! Привычно успокаивать глазастиков командир Рамлоу воздержался, некогда было — афобазол в помощь, инструкция в упаковке, как говорится. И тут же переключился на канал бунтаря: — Кого именно ты хочешь в подкрепление, Солдат, назови имена? Организацию по красоте! — Роллинса хочу, — буркнул Зимний Солдат и опять отключился, не готовый пойти на мировую так сразу. — Роллинса?.. — усомнился командир Рамлоу в услышанном, и сердце его вздрогнуло в странном предчувствии. Нет, он не предчувствовал грядущий капец всему. Ощущений тяжести и вздутия тоже не было. Было что-то странно-неуловимое, вспыхнувшее и тут же погасшее, словно звезда на заре. Или — на щите Капитана Америка. Да, учитывая скорость метания, определенная схожесть присутствовала. 6 месяцев до драки в лифте. — Солдат!.. Солдат, отзовись, родненький!.. — командир Рамлоу отлично видел любимого сына и лучшую запрашиваемую боевую единицу в одном лице, но добиться ответа сразу не мог. — Сейчас, командир! — воскликнул Зимний Солдат в рацию и полез прятать Роллинса под мост — подальше с линии огня. Наблюдая за передислокацией, командир Рамлоу недоумевал, что в переводе на простой язык значилось как охеревал. А охеревать было с чего, если учесть, что Роллинс выступал в качестве огневой поддержки Зимнего Солдата. По крайней мере, так прозвучал запрос, который тотчас был исполнен еще в прошлом месяце. Ну, по крайней мере — это не по ближней, так что злостные нарушения субординации присутствовали. Лезли на лицо, как нежеланный партнер, как говорится. Командиру Рамлоу было до херов сложно смотреть на лицо своего заместителя в момент этих злоупотреблений. В моменты. Потому что сначала Зимний Солдат укладывал Роллинса в спальный мешок, бережно и осторожно. Уложив, с вниманием к деталям закупоривал под самый козырек, отрицая прошения о свободе. В довершение с особой тщательностью подбирал камни, чтобы подложить под голову протестующего мешка. Заместитель командира Роллинс, отлежав добрую половину перестрелки в коконе, выполз-таки из-под камней и моста, неслучайно оставив канал спецсвязи открытым. Начистоту, он сам охеревал от заботы Зимнего Солдата по отношению к своей не привыкшей к заботе персоне и вознамерился выяснить, в чем все-таки дело. И дело явно было не в том, что Солдат подкладывал ему камни не только под голову, но еще и сверху, чтобы он не мог выбраться и сунуться под обстрел. И не в том, что Роллинс, мягко сказать, был напрочь отбитым, пристроив свою пятую точку между цистернами с горючим и закурив. Дело было точно в чем-то другом. Вот точно! — Ты что, заместитель Роллинс?! Нельзя!.. Назад!.. — завопил Зимний Солдат неистово и затушил его окурок в металлическом кулаке. — Да что ты за меня так переживаешь, Солдат? — поинтересовался заместитель Роллинс, вновь затаскиваемый под блочные перекрытия моста. — Я за всех переживаю. И за тебя, и за командира, и за ГИДРУ, и даже за ЩИТ! — опроверг Зимний Солдат в сердцах, распаковывая новый спальник, так как предыдущий — Роллинс похоронил под камнями. — Да?.. И всем перечисленным приносишь карандаши с маркерами, чтобы рисовали, пока идет сражение? — Роллинс, еще не упакованный, но уже нащупавший тайну своего пеленания, задал вопрос в лоб. — Нет, не всем, — признался Зимний Солдат. — Рисовать умеешь только ты, но командиру Рамлоу не нравится, а мне «собака» нравится. Очень. Но командир мне нравится больше. Ты тоже — больше, но не так, как он. И как быть с «собакой»?! — Да, умеешь ты накрутить, умеешь… — освободив руку от фломастеров, заместитель Роллинс почесал рыжую бороду и тоже раскрыл тайну, о которой святая макарошка Солдат никогда бы не додумался сам. — За «собаку» больше не переживай. Пожалуйста?.. И за меня тоже не переживай. Хорошо?.. Еще сотню собак нарисую и ничего мне не сделается. Зимний Солдат ответа не дал, лишь недоверчиво уставился на темные воды Потомака, словно искал истину на дне. Роллинсу даже пришлось зачерпнуть в пригоршню и чутка обрызгать мыслителя. — Ну пойми ты, Солдат! Командир меня любит и никогда не обидит, — пояснил очевидное заместитель Роллинс. Очевидное для всех, кроме суперсолдата, который супероружие, суперболт, суперкулак и супер так далее, и супер тому подобное. Признание переживательного Зимнего Солдата нашло отклик в душе командира Рамлоу, слышавшего диалог под мостом от корки до корки. Еще больший отклик и еще больше места, чем прежде, занял не родной по крови сын в его сердце. 5 месяцев до драки в лифте. — Да, умеешь ты накрутить, умеешь!.. — возмутился заместитель командира Роллинс, выгоняя надувные сердечки из кабинета командира Рамлоу. — Да, умею! — усмехнулся Локи, изящно оправляя рукава не менее изящного пальто. — А вы — учитесь, пока я снизошел до этого захолустья. Это был не День всех влюбленных, не-не-не. И не День любви, семьи и верности однозначно. Да вообще никакого праздника не было! Они — командир Рамлоу, заместитель командира Роллинс, Зимний Солдат и еще пара пацанов — просто конвоировали очередного чудика, вернувшись с задания и не представляя, кому сбагрить этого изящного болтуна Локи — то ли бога, то ли трюкача. И у которого, судя по парящим в воздухе шарам, конфетти и блесткам, было презамечательное настроение, несмотря на арест. Локи наколдовал романтичный сюр, окутав Трискелион от крыши до подземной тюрьмы, куда его, собственно, и конвоировали. Это насторожило чутье командира Рамлоу. Это и то, с каким рвением Солдат расцеплял запутавшиеся на рамке нити. Понятное дело, любимая собака-под-стеклом могла пострадать от магических порывов, но не настолько, чтобы Солдат схватился за тесак, отсекая шарики, как вражеские мины. К несчастью, Локи тоже наблюдал за тесаком в металлической руке и растекся в улыбке, напоминающей оскал ядовитой змеи. К еще большему несчастью, Локи что-то задумал. Телефон командира Рамлоу зазвонил первым — законная супруга вместе с сыновьями сообщили ему о своей огромной любви. Командир Рамлоу ответил взаимностью и сбросил вызов. Секунды не прошло, зазвонил телефон у заместителя Роллинса — тоже жена, тоже дети, тоже любят. Заместитель Роллинс признался в ответной любви и позволил себе три раза причмокнуть губами, изобразив поцелуи, прежде чем нажать кнопку отключения. Локи, слившись со стеной напротив, передал приветы семьям и разулыбался уже не на шутку, наслаждаясь противостоянием Солдата и розовой сахарной ваты, прилипшей к «собаке». Каким колдовским ветром съедобный сладкий кулёк занесло на этаж без окон, можно было догадаться. Командир Рамлоу и заместитель Роллинс переглянулись и насторожились уже оба, поскольку мобильники их были отключены из-за рабочего графика, и за окнами, которых не было, стояла глубокая ночь для звонков из дома, и Солдат всё сильнее запутывался в розово-сахарной паутине любви. А потом Трискелион взорвался. В переносном смысле. Но бомбануло солидно, взбодрив присутствующих трелями входящих. Звонили всем. Не дозвонившись, писали сообщения. Не дописавшись, отправляли факсы, телеграммы и письма. Мирно спящий в зале заседаний Пирс с отключенным средством связи таким образом получил три послания из Белого дома: текст в принтер, телеграмму с почтальоном, письмо доставила сова в клюве. Звонили все. Родные, близкие, дальние, знакомые, незнакомые, живые и не очень — в едином порыве озаботились светлым чувством, желая об этом рассказать. Командиру Рамлоу, к примеру, дозвонилась давно покойная прапрабабушка, чтобы признаться, как он ей дорог, заочно, так как они никогда не встречались лично. — Я люблю тебя!.. Боже, как я люблю тебя!.. Давно нужно было обсудить, как же я люблю тебя!.. — апокалипсис любви, сотворенный Локи и озвученный на разные голоса, достиг той критической отметки, после которой обычно происходит шмяк. Так и вышло: спад колдовской активности, который командир Рамлоу предусмотрел и был подготовлен, оглушил тишиной всех разом. И только Зимний Солдат, защищающий свою «собаку» от новой порции посягательств в виде трехъярусного свадебного торта, выкатившегося без сопровождения официанта, тишину не услышал. В ярости и в сливочном креме он давил бисквит, отшвыривая кусок за куском — подальше от стекла с рисунком. И был раздавлен не меньше сладкого месива. Солдату ведь никто не позвонил. Не написал. Не признался. Осознав это, командир Рамлоу уже шагнул, чтобы разогнать очередную партию кондитерских изделий, атакующих приемного сына, но не успел. — А меня?.. — закричал Зимний Солдат, заваленный липкими ингредиентами, и вырвал собаку-под-стеклом вместе со стеклом, рамкой и куском стены. — Меня кто-нибудь любит?.. Командир Рамлоу, обеспокоенный, к тому же онемевший, сделал еще шаг, вопреки чарам, удерживающим его. В ту же секунду, отлепившись от стены, точно змий искуситель от Древа, бог-трюкач в изящном пальто оказался там, где никаких атакующих бисквитов никогда не было. Локи обошел Солдата по ближней дуге и прошипел на колдовском змеином наречии: — Тебя, Солдат, все любят — потому что боятся. И только один любит тебя — потому что любит. — Кто он?! — закричал Зимний Солдат во второй раз, перекладывая «собаку» за пазуху — поближе к сердцу, подальше от враждебных сладостей. Обернувшись на командира, Локи подмигнул, расхохотался со всем присущим ему изяществом и предложил сладко-приторную сделку: — Навести меня в камере, Солдат, и узнаешь. Командир Рамлоу сделал уже сто один шаг к сыну, чтобы уберечь того, но опять не успел, так как стоял на месте, заколдованный. 4 месяца до драки в лифте. — И только один любит тебя, потому что любит… — вторил Зимний Солдат сам себе, с нежностью вытаскивая «собаку» из-под служебной футболки. Командир Рамлоу и заместитель командира Роллинс, услышав, тактично промолчали и синхронно подвинулись, освобождая место под лейкой в общей душевой. Доказать Солдату, что его любят все, кто знает, вовсе не из-за страха, не представлялось возможным. Как и вернуть смешную записку в рамочке на прежнее место возле кабинета. Нет, Зимний Солдат не сдал позиции. Не впал в депрессию. Не бросил шнырять подле них. Не перестал точить карандаши и приносить фломастеры для юморных рисунков. Просто с недавних пор он таскал свою «собаку» исключительно за пазухой, отказавшись возвращать, даже после уговоров самого командира Рамлоу. И иногда, совсем изредка, не чаще двух раз в сутки, святой пирожок Солдат вспоминал гнусную ложь бога обмана Локи. Которого и богом-то назвать можно только при высокой температуре тела. И которого, слава всем нормальным богам, забрал брат Тор в Асгард, чтоб мотал срок по месту прописки. Пока мылись, «собака» ждала хозяина неподалеку, возле раковины. Намылись, Зимний Солдат, первым делом, упаковал верную подругу под сердце, после занялся собой. У командира Рамлоу сердце в той же области находилось, что у названного сына, только его сердце ныло чаще и больнее от отцовской любви. Поэтому командир Рамлоу объявил неожиданное: — Траектория! Заместитель командира Роллинс и Зимний Солдат синхронно уставились в белый кафель душевой и впали в некоторое замешательство от услышанного. — Нам нужна траектория, просчитанная людьми со специальным образованием, чтобы получше оформить нашу любимую карикатура, — пояснил командир Рамлоу. — Едем в Смитовский музей. — Пошто, — без вопросительной интонации вопросил Зимний Солдат, иногда говорящий на древнерусском. Командир Рамлоу знал древнерусский частично и кое-что из подобного умел переводить. У фразы про «пошто» трактовок было много — веселых, сочных, нецензурных. Но в данных обстоятельствах Солдат прямо, без иносказательной образности заявил о бесполезности попыток отобрать у него «собаку», чтобы вернуть ту на законное место. Зато Роллинс принял предложение с воодушевлением, прихватив транспортир, рулетку и лазерный дальномер — для пущей точности замеров. По музею двигались неразрывной цепью, как на боевых операциях. Командир Рамлоу вёл через культурное наследие, не делая различий между крупными и малыми композициями. Заместитель Роллинс измерял каждый объект вдоль и поперек, не ленясь заглянуть вглубь крепления и подсветки. Зимний Солдат замыкал и шел спиной вперед, не интересуясь ничем, кроме обстановки позади. Именно Солдат заметил появление Капитана Америка в одном из выставочных залов и уже приготовился напасть на цель-номер-один, но командир Рамлоу отдал приказ «Не приближаться». Почему? Потому. Капитан тоже был человеком и имел право на отдых, на культуру, на дополнительную скидку при покупке абонемента на посещение. Такими идеями руководствовался командир Рамлоу, запрещая Солдату лезть к цели-номер-один. У Зимнего Солдата, который слегка набычился, выполняя приказ, имелись другие соображения насчет цели, так как он обожал драться с Капитаном, но больше — валять того мягким местом по поверхностям. Разумеется, поверхностей в музее было предостаточно, однако все были занятыми посетителями. «Поэтому еще раз — никаких драк и валяний», — рассудил командир Рамлоу и повторил приказ: — Отставить, Солдат! — вовремя оттащив того от мягкого места Капитана Америка. Ни о чем не подозревающий Капитан скромно присел на скамейку перед экспозицией про себя самого и своих друзей. И заплакал. Командир Рамлоу, заместитель командира Роллинс и Зимний Солдат многократно переглянулись, отказавшись от комментирования ситуации, и тоже присели неподалеку. Они не раз сталкивались с Капитаном Америка в запале потасовок и не раз огребали от него по полной, но ни разу не видели слёз своего главного противника. А Капитан сидел на скамейке, весь скукоженный и махонький, на себя не похожий, и плакал, всматриваясь в крупное панно с изображением какого-то покойного пацана Баки Барнса. Наверное, из солидарности к мужским слезам, приводящим к скукоженности даже таких здоровяков, как Капитан Америка, командир Рамлоу, заместитель Роллинс и Зимний Солдат покинули бы Смитовский музей молча. И наверное, лживый Локи оказался бы прав, обманув Солдата во всём с первого до последнего слова. Но, наплакавшись, ушел Капитан, а они остались — из-за черной маски, которую Солдат сложил в свой шкафчик в Трискелионе. Нет, ничего он не забыл. И нет, Солдат не наплевал на секретность — просто сезон респираторных обострений подошел к концу. Теплая весна полностью вступила в свои права, а Солдат носил маску, когда было еще промозгло и все вокруг чихали и сопливились. Командир Рамлоу собрал шикарные волосы Зимнего Солдата в пучок из подручных средств и приставил того к панно с Баки Барнсом. Заместитель командира Роллинс смерил транспортиром лицо Солдата и покойного пацана из расчета масштаба один к семнадцати. — Погрешность расхождений минимальная, — доложил полученные результаты заместитель Роллинс. — Это пиксели грешат, — подытожил командир Рамлоу, делая фото Зимнего Солдата с пучком из волос на фоне Баки Барнса с короткой стрижкой, и накидал в уме дальнейший ход событий. 3 месяца до драки в лифте. Госсекретарь Пирс иногда жил в зале заседаний. Иногда не иногда, а подолгу, и по-другому не мог. ГИДРА требовала от него постоянного внимания и подкидывала проблемы, как капризная дама сердца. А Пирс любил и оставался верен своей сумасбродной пассии. И понемногу перевозил вещи из дома в зал заседаний. Командир Рамлоу застал госсекретаря, бегущим на спортивном тренажере перед видеостеной, где в каждом мониторе отображались логотипы с черепами. Со стороны могло показаться, будто измученный Пирс бежит за мониторами, а ГИДРА нарочно манит и ускользает. К сожалению, командиру Рамлоу уже давно ничего не казалось и страшную правду он знал наверняка — однажды ГИДРА прикончит влюбленного в нее пенсионера. Которого он сам любил не меньше, чем родную семью и приемного сына Солдата. Да, командир Рамлоу испытывал высокие чувства ко многим своим коллегам и не стыдился ни капли. К тому же он хотел облегчить жизнь бегущего по лезвию тренажера Пирса задолго до сегодня. Хотел и, наконец, час пробил. — Господин госсекретарь? — обратился командир Рамлоу к руководству, неожиданно подойдя вплотную. — Нам нужно украсть Капитана Америка, сэр! — Хайль!.. — Александр не успел толком возразить, поскольку не успел сфокусироваться на переключателе скоростного режима. Так, восторженно крича, и слетел с беговой дорожки под массивный стол, который так же был перевезен из домашней резиденции. — Гидра!.. По одной из версий: Пирс мог погибнуть вовсе не из-за коварства ГИДРЫ. Командир Рамлоу невольно дернулся на нервах, но Александр не погиб, фух. Уцелел. Выполз из-под столешницы. Отряхнулся. И задал ему вопрос своим чарующим до мурашек голосом: — Пошто?! Иногда Пирс тоже говорил на древнерусском, научившись этому удивительному языку у Зимнего Солдата. Нечасто, конечно, в основном использовал, чтобы ругаться. Командир Рамлоу расшифровал посыл моментально, предоставив заранее приготовленный ответ: — Ради зеленой лужайки возле Белого дома, сэр. — Ты хотел сказать, ради Южной лужайки?! — Пирс исправил его некомпетентность. — Разумеется, сэр. Ради Южной и самой зеленой лужайки во всём мире, сэр, — согласился командир Рамлоу без обиняков за некомпетентность. — Но мы получим эту лужайку и без Капитана. Пошто он нам, не понимаю?! — усомнился Пирс, обтирая красную шею полотенцем после бега и падения. — Всё немного сложнее, сэр. Разрешите доложить обстановку, сэр? — пришпорив перед начальством пятками, командир Рамлоу обрисовал картину. На его красочном полотне нарисовались три всадника ГИДРЫ, один из которых — правитель Белого дома (то есть всего мира). Только один — Александр Пирс. Остальные всадники сопровождали лидера: Зимний Солдат — по левую руку, Капитан Гидра — по правую. И трава на Южной лужайке была зеленее и сочнее, чем в любые другие времена, ибо у нового лидера нации не было врагов и конкурентов в Конгрессе. Да нигде не было, так как Конгресса не было как такового; и выборов на пост президента тоже; и избирательных участков, коалиций, дебатов и прочей крысиной возни — совсем не было и никогда не существовало. Потому что ГИДРА и ее верный возлюбленный — победили. — Ого!.. — искренне восхитился Пирс. — Ага, — отозвался командир Рамлоу с не менее искренней улыбкой. — Думаешь, без Капитана всё же никак? — в сомнениях Пирс позабыл разбавить виски льдом. Так и накатил, предавшись мечте и едва не захлебнувшись от горечи. — Хайль Гидра!.. По еще одной из версий: госсекретарь реально мог погибнуть раньше, чем ГИДРА вздумала бы от него избавиться, так как высокие спортивные нагрузки нельзя смешивать с крепкими алкогольными напитками в семь утра, в рабочий понедельник, в великий пост. — Без Капитана никак, сэр. Хайль Гидра, сэр!.. — через чужую горечь командир Рамлоу отзеркалил тост, подмечая рыжее пятно, мелькнувшее в окне здания напротив. Напротив, а именно: через широкое русло Потомака, четыре квартала и три пустыря от Трискелиона, в окне действительно наблюдалась Черная Вдова, которая на самом деле была рыжеволосой русской красоткой и которая пила кофе в арендованной ЩИТом квартире. Командир Рамлоу никогда не жаловался на судьбу, на зрение и на свой выбор красоток. И неплохо разбирался в том, как привлечь внимание красоток-шпионов. Незаметным движением он положил свой мобильный на подоконник, отвернулся и громко произнес призыв-заклинание: — Без Капитана Америка, как и без Зимнего Солдата, победа ГИДРЫ невозможна!.. Сэр!.. Обернулся — телефона как не было. Только ветер — из распахнутой настежь створки. Только отблеск сердолика — средь беснующихся волн. — Вот и чудненько, — вслух рассудил командир Рамлоу. — По-хорошему договориться с Капитаном всё равно бы не получилось, а так сам прибежит как миленький. 2 месяца до драки в лифте. Командир Рамлоу ждал вторжения отнюдь не миленького и далеко не безобидного Капитана Америка, но страха не показывал. Ждал в своем кабинете. Ждал в коридорах Трискелиона. Возле парка развлечений, куда они ходили с Зимним Солдатом и с заместителем Роллинсом, чтобы развеяться, тоже ждал. Ждал даже у себя дома, куда Солдат и Роллинс ходили как к себе домой. Капитан опроверг все ожидания и вторгся за ними в пиццерию. — Ага!.. — вскричал Капитан Америка и выдвинул на стол ультиматум, состоящий из множества распечатанных фотографий Зимнего Солдата на фоне Баки Барнса. — Ого!.. — подыграл из вежливости к чувствам противника командир Рамлоу. И, состряпав на лице эмоциональное недоумение, принялся рассматривать портфолио, где каждая фотка была исписана признаниями в любви к Баки. Заместитель Роллинс не приступил к анализу фотографий, так как транспортир был забыт им на рабочем месте. К тому же Роллинс не наелся тремя средними пиццами и полез за Солдатскими — размера «пять-икс-эль». А Зимний Солдат как раз ушел к стойке — повторить заказ, зная наперед, что может не хватить. — Ребята, кто-нибудь будет «Морскую фантазию»? Предлагают в качестве бонуса от заведения, — Солдат повернулся к столику с предложением. — Я!.. Я буду, Баки!.. Буду всё, что ты скажешь!.. — зычно гаркнул Капитан Америка, чем вынудил вздрогнуть всю пиццерию и пешеходов на улице. — Какой, к черту, Баки?.. — на прослушанный вопль Зимний Солдат тихонько возмутился себе под нос и забрал коробки с бонусной пиццей. Так же тихо и скромно, отсчитав чаевые персоналу и никого не атакуя, вернулся за стол, уселся и принялся есть. Потому что Солдат был русским, хоть и наполовину, но обедал всегда полноценно, независимо от военных действий. Капитан Америка, осознав, что никто не собирается его прогонять, воспрял духом, бахнулся к ним за столик и придвинул к себе «Фантазию», заодно себя — поближе к Солдату. — Впредь, я на вашей стороне! — Капитан Америка объявил во всеуслышание, радостно давясь морепродуктами и немножко слезами. — Нет, — спокойно возразил командир Рамлоу. — Я уже приготовил новую форму!.. — Капитан отказ не расслышал, будто, и расчехлил наикрутейший дизайнерский образец из черного полимера. — Мимо, — отчеканил командир Рамлоу, угрожающе взяв пачку бумажных салфеток. Как знал, что понадобятся. Солдат протянул лапы — пощупать, заинтересовавшись новомодной тканью, и сразу отпрянул, получив салфеткой по пальцам. Капитан отказу опять не внял и принялся нахваливать другие свои обновки: — И новый щит!.. Смотрите — тоже черный!.. С красной звездой, как у Баки!.. — Ответ по-прежнему отрицательный, — командир Рамлоу оставался непреклонен и строг. И со всей души жахнул салфеткой уже заместителя Роллинса, решившего погладить новый щит. — Но почему?! — взмолился Капитан Америка искренне и безнадежно, обмакнув кусок пиццы в соус на тарелке Зимнего Солдата. Поскольку командир Рамлоу употреблял пиццу без апгрейдов в виде соусов и приправ, Капитан Америка ничего в его тарелку не макал. Но это неточная информация по поводу мотивов макания. Поскольку командир Рамлоу знал ГИДРУ, Пирса и весь тайный совет как свои пять пальцев, то был в курсе — Капитана не примут — ни под соусом с приправами, ни посредством макания. Добровольно пришедшего не примут. И вот это уже стопудово точная информация. — Потому что сначала будет драка в лифте, — разложил будущее командир Рамлоу, не используя гадальных карт или кофейную гущу. — Затем будет пленение, затем — заточение, затем — раскаяние, затем — признание идеалов и ориентиров ГИДРЫ, затем — кресло для обнуления, и только затем — рождение Капитана Гидра. Выслушав, Капитан Америка беспомощно и бессловесно проморгался, сотрясая воздух своими длинными ресницами. Зимний Солдат замер, рассматривая эти удивительные ресницы и колебания воздушных масс вдоль них, и совсем перестал моргать. Заместитель Роллинс моргнул разок-другой-лишний — за Солдата. Командир Рамлоу тоже моргнул, дополнительно, дав сигнал о том, что время милых перемигиваний закончилось. Капитан Америка принял сигнал о завершении переговоров. И расклад про драку принял на веру, отказавшись от своеволия и тактического костюма черного цвета. Лишь помахал салфеткой, прощаясь с Солдатом, будто с родным. — Не буду больше его так сильно швырять, — обозначил Зимний Солдат, выходя из пиццерии и явно расстроившись. — По-моему, цель-номер-один серьезно поврежден. 1 месяц до драки в лифте. Они — командир Рамлоу, заместитель командира Роллинс, Зимний Солдат, Капитан Америка и еще пару пацанов — украли бы Капитана гораздо раньше. Они и договорились с Капитаном на гораздо-гораздо пораньше. Вот зачем только в Асгарде отключили магическое электричество?! Затем — чтобы Тор вернулся и приволок Локи, умоляя придержать брата-лжеца в Трискелионе на время. На то самое время, когда воровство людей приобрело правильное значение — во имя настоящей любви. Увы, святой плюшик Солдат тоже действовал во имя настоящей любви и через день сбегал на подземные этажи к Локи, притаскивая обманщику тессеракт. Локи, соответственно, также сбегал через день, получив волшебную хрень в свои изящные ручки. К слову, сбегал недалеко — Командир Рамлоу, заместитель командира Роллинс, бог Тор и Капитан Америка уже поднаторели вылавливать и возвращать беглеца. Только Капитан переживал всё больше и всё бредовее, заподозрив Солдата в чувствах к богу лжи. Отчасти понять его было можно — заждался пацан и путал берега от тоски. А командир Рамлоу уже не знал, как выпутать Зимнего Солдата из цепких ручонок Локи, который плел небылицы то про одного возлюбленного, то про другого. Причем плел вяло и однообразно, но Солдат, не знающий даже первого поцелуя, верил. Верил и опять принес волшебно-космическую хрень к камере заточенного. И спросил с надеждой: — Может быть?.. Меня любит?.. Баки?.. То ли от скуки, то ли с недосыпа Локи изящество растерял подчистую и в грубой форме высказался: — Какой, к черту, Баки?! Гони тессеракт!.. У командира Рамлоу, созерцающего пренеприятнейшую сцену вблизи, из соседней камеры, прихватило правый бок, как печень расшалилась, что ли. В левом, где поджелудочная, тоже какое- то покалывание возникло. Еще рези опоясывающие — вдоль пупка. Но это были только приблизительные ощущения, которые отцовские чувства взбудоражили в его организме. Вы знаете, что бывает, когда отцы перестают выдумывать симптомы и всецело отдаются гневу — за дитё свое? Ой, вот и Локи не знал. И брат Тор ему не помог. И заместитель Роллинс тоже не помог. Капитан Америка и не хотел помогать, но оттаскивал бездыханное божественное тело из-за должности в ЩИТе. Потом «Удар» пригнали полным составом, чтобы успокоить командира Рамлоу. Потом охрану с других этажей. Потом Пирса. В общем, пока Зимний Солдат не подошел и за кулак отцовский, окровавленный, не вцепился, так не угомонили бы. — …Прости, хороший мой. Локи обманывал тебя с первого дня, а я молчал. Думал, не мужское это — о любви трещать, — позже командир Рамлоу долго винился, готовясь назвать сыну имя. Назвал и ушел к лифту. Вслед за командиром ушли заместитель Роллинс, Капитан Америка и еще пара пацанов. Драка в лифте. Драка продлилась от трех до пяти минут, четыре из которых командир Рамлоу и заместитель Роллинс расклинивали заклинившие наручники на запястьях Капитана Америка. Первый час после драки в лифте. Сама по себе задумка с магнитными наручниками была неплохой, если бы не магнитное табло сенсора управления лифтом. Ладно, забыли, с кем не бывает. Расклинили, выволокли Капитана, потащили. Тащили-тащили, тащили-тащили, господи, уже вымокли все! Но тащить еще — три поворота и два коридора. Вот какой идиот придумал комнату для допросов в конце этажа сделать?! Ладно, отпыхнули, перекурили, дотащили. В допросной Капитана Америка ждал Зимний Солдат с тессерактом, здорово взволнованный, потому робкий. Командир Рамлоу рассказал ему, как отец — сыну, о любви, о первом свидании, о манерах, о способах выражения симпатии, о подарках с поводом и без. Только Солдат все равно переживал и накручивал себя ничуть не меньше, чем когда существовал без этикета и не знал имя. Капитана внесли в допросную и бросили на пол. Для вида, перед камерами слежения слегка попинали. Пока пинали, отобрали щит и сняли наручники, но только с одной руки — конструкцию опять заклинило из-за магнита. Ладно, не в первой. Свет приглушили, вышли, стекло-зеркалку оставили открытой. Мало ли, диалог между влюбленными не заладится? Второй час после драки в лифте. Зимний Солдат на нервах присел. Капитан Америка тут же подполз и присел рядом, по-турецки. — Эх, хорошо сидим!.. — Капитан заполнил тишину скромным комментарий, исключив из речи обращение «Баки» по просьбе командира Рамлоу. Зимний Солдат резко вскочил. Капитан Америка вскочил следом и встал неподалеку, но не слишком близко. — Эх, хорошо стоим!.. — и опять прокомментировал, как бы между делом. Еще какое-то время постояли, а потом Солдат достал из-за пазухи любимую «собаку». Осмотрел внимательно, обтер рукавом тактической кевларовой куртки и передал Капитану. — Вот, — и тоже немножко прокомментировал. Скорее всего, Зимний Солдат прокомментировал бы свой подарок более развернуто, если бы общался с Капитаном Америка без драк и валяний того мягким местом по поверхностям. И, вероятно, поведал бы о многочисленных других подарках, приготовленных по случаю первого свидания. Солдат припас целый арсенал из огнестрельного и колюще-режущего оружия для Капитана Америка, но командир Рамлоу сказал, что лучше подарить то, что сердцу дорого, чтоб наверняка и навсегда. Дороже, чем лучшая в мире юмористическая зарисовка Роллинса про «Собаку с принципами», у Солдата ничего не было, он и подарил. В тот же момент за зеркалом Гезелла, в комнате анализа и наблюдений, стартанул новый апокалипсис. Метались все от простых лаборантов до высоких чинов в погонах. Визжали тоже все от чернокожего агента Джаспера Ситуэлла до рыжеволосой русской шпионки Черной Вдовы. И только командир Рамлоу вместе с заместителем Роллинсом, неподвластные всеобщему хаосу, стоически брели к двери выхода-входа. По понятным причинам нервотрепка вынудила их ошибиться. В силу тяжелейших обстоятельств, организовывая свидание всех времен и народов, они сделались слепы и разоружили Капитана Америка, то есть отобрали щит. Больше у Капитана разоружать было нечего, потому что ничего у Капитана отродясь не было. Так, сине-красно-белый щит оказался в комнате анализа и наблюдений. Стоял возле входа-выхода и просился, просился обратно — в допросную, к своему владельцу, в качестве подарка для Зимнего Солдата. — Готов, боец?! — скомандовал командир Рамлоу, вручая своему лучшему заму щит. — По красоте, боец! — отрапортовал заместитель Роллинс и зашел в комнату для допроса на своих шикарных и полусогнутых ногах. Роллинс так и передал щит Капитану — на полуспущенных, так же вышел из допросной — согнутый, почти неприметный. Еще и наручники сломанные сумел изъять, не привлекая внимания (всего семнадцать минут снимал), чтоб не бренчали на Капитанском запястье. А Капитан Америка, между прочим, сильно струхнул, когда щит дарил. Заметно было невооруженным глазом, как дрожали ладони и губы, как катились слезинки из глаз, как потели подмышки — от счастья. Ведь Зимний Солдат щит принял и не атаковал его ни по голове, ни по ногам, ни по мягкому месту — нигде и ничем. Только поцеловал. Сам. В щеку. — Закрыть штольню!.. — скомандовал командир Рамлоу, когда понял, что свидание выходит на новый уровень. Зеркальную поверхность стекла сделали непрозрачной, и комната для анализа и наблюдений взорвалась еще одним апокалипсисом разочарованных вуйаеристов. — Да блин, на самом интересном месте!.. — жалобно заголосил Ситуэлл и схлопотал оплеуху от Черной Вдовы. Заслуженно, звонко, изобличающе — по любопытной лысине: — Грязный извращенец!.. Командир Рамлоу не собирался подсматривать, но в замочную скважину пришлось заглянуть. Проверить, вдруг влюбленным понадобятся удобства в виде кровати, душевой кабинки, полного холодильника — уже на данном этапе знакомства? Как выяснилось наглядно, Зимний Солдат уже на данном этапе разложил Капитана Америка прямо на полу комнаты для допросов, прямо на щите, прямо мягким местом кверху. И активно выцеловывал порозовевшую кожу оголенных участков тела. — Мой пацан! Мой!.. — Рамлоу, отца и командира, переполнила гордость за сына. Он тут же бросился за ключами от зала заседаний, где у госсекретаря Пирса были лучшие удобства из возможных. Кстати, Александра в процессе перетаскивания Капитана никто не ронял. По чесноку, он сам навернулся, выходя из парилки со стаканчиком теплого скотча, в десять вечера, в пятницу, в клубе для пацанов, кому за тридцать. Однако ущерб важного затылка важного человека записали потом на командира Рамлоу. Как обычно, все грехи на Рамлоу, он же лучший и принципиальный — такому репутацию не испортить.