холодное равнодушие

Марк мчит по трассе, трибуны фанатов ревут от радости из-за лидерства любимого гонщика, но сам гонщик этого не слышит по многим причинам: беруши, которые точно будет сложно вытащить после финиша; шлем, что защищает от серьезных травм во время падений, которые в данном спорте случаются очень часто; рев мотоцикла, которого преданно везет пилота к победе, словно конь везет рыцаря на бой, из которого он выйдет победителем. Но Маркес ничего не слышит по другим причинам. Эта гонка кажется для него особенно сложной, безусловно, он лидирует и держит очень хороший отрыв, но он мешает сам себе. Множество мыслей скопилось в его голове и обычно пилот старается вообще не думать во время заездов, абстрагироваться от мира и двигаться исключительно на отточенных опытом рефлексах. Сегодня все по другому. Уже несколько лет все по другому. В мыслях маячит один и тот же образ, кажется, что он едет прямо за Марком, повторяет каждое его движение, а потом на повороте смещается в сторону и уже через пару секунд едет вровень, давит своей близостью, вынуждает мужчину сбросить темп, откатиться назад. И так почти каждый раз. Конечно, Марк вовремя понимает, где находится и за что борется, вновь набирает скорость, делает отрыв еще больше, не оставляя соперникам никаких шансов. Однако эти мысли, этот образ уже давно въелись в мозг, еще сложнее становится от понимания, что этот призрак прошлого присутствует на этом этапе, сидит где-то на мостике одной из команд. После гонки, как обычно, Марк дает интервью и чувствует себя крайне странно, будто не должен стоять здесь, будто он просто фанерная фигурка на фоне какого-то важного праздного мероприятия. Он поднимается на подиум, принимает кубок и овации команды и фанатов, ярко улыбается, как самый яркий и теплый лучик испанского солнца, как умеет только он. В толпе мелькает тот самый образ, на мгновение Маркес меняется в лице, его взгляд направлен туда, где был силуэт и непонятно то ли это правда, то ли ему уже кажется и он начинает сходить с ума. Гонщик опускает кубок, ставит его на пьедестал, снимает кепку, проводит рукой по волосам и встает в ровную позу, когда начинает звучать гимн. Он закрывает свои глаза, пытается привести себя в порядок, восстановить дыхание, но становится только хуже, хочется убежать от этой тени, что преследует его везде и уже не только в мыслях. Итальянский гимн в честь команды окончательно убивает вкус победы, размазывает его по горячему асфальту трассы. Теперь Марк ощущает только поражение. Перед самим собой. Перед ним. Он слышал этот гимн почти постоянно и эта мелодия стала ассоциироваться только с ним и поражением, хотя эти понятия были равнозначны. Музыка звучит быстро, гордо, свободно и опасно, как и его стиль вождения. Мелодия ускоряется и сердце стучит в такт также быстро и жестко, ноты гимна превращаются в один слаженный марш, но даже там мужчина слышит его тяжелые шаги. Когда гимн заканчивается, Марк спешно надевает кепку, хватает кубок, еще раз поднимает перед фанатами, пытаясь изобразить радость, быстро его опускает и также быстро уходит. Он спускается к боксам, видит, как вдалеке охрана разгоняет толпу и она быстро расплывается уже за пределами трека. Гонщики тоже начинают расходиться. Глаза мужчины бегают по площадке, пытаясь найти яркую, даже кислотную форму молодой команды, он слегка поворачивает голову и сталкивается взглядом с ледяными глазами, которые впитывают каждое его действие, Марк застывает на месте, его парализует, лишь пальцы слегка дрожат от бури внутри него. Эти голубые глаза обжигают самым сильным обморожением и они наполнены интересом, как у бывшего охотника, который больше не убивает, а лишь наблюдает. От этих голубых глаз в животе появляется трепет, по венам пробегает холод, замораживая кровь. Марк глубоко вдыхает, воспоминания накрывают его. Воспоминания о том, как он смотрел этими голубыми глазами с полным равнодушием и от этого взгляда юный Маркес ощущал себя, как в смирительной рубашке, и Росси прекрасно знал об этом, прекрасно понимал, что чувствует Марк от этого взгляда и продолжал обжигать своим холодом.Ко всему этому могли еще добавиться колкие, грубые слова, что навсегда застряли в голове у испанца. При этом уже на следующий день он мог улыбаться, как ни в чем не бывало. Марк ненавидел это. Ненавидел этот взгляд. Ненавидел моменты, когда после этого равнодушия он обнимал его еще и так чертовски чувственно, обжигая уже огнем. Парень потом долго мог чувствовать эти прикосновения. Прикосновения случались и на трассе, вот только они доставляли проблемы еще и физически, ведь после этого Маркес падал и терял позиции, а Валентино продолжал невозмутимо ехать, и он никогда не просил прощения. Вообще никогда. Все их прошлое — это один большой симптом, от которого вряд ли когда-нибудь можно оправиться. Марк пытался все забыть, знакомился с новыми людьми, но в каждом находил его. Он начал преследовать его везде и вскоре парень просто стал надеяться, что Росси тоже хотя бы чуть-чуть страдает. Но сейчас вновь видя в этих глазах айсберг, из-за которого вновь тонул, он стал сомневаться, они снова с ним не знакомы. Мужчина приходит в себя, воспоминания рассеиваются, зрение вновь фокусируется и прямо перед собой он видит его. Он сразу же ощущает себя никем, просто прозрачным, будто его нет и действительно хочется исчезнуть. Либо же сделать так, что бы исчез Росси, исчез так, словно его и не было никогда. Губы Марка сжимаются, тело напрягается, он вновь заглядывает в эти глаза, его бросает в дрожь. Вале щурит свой взгляд, он любит так делать, но ничего не говорит, просто оглядывает, рассматривает парня перед собой, ни одна черта не ускользает от него, хоть он и так знает их наизусть, как самую красивую, сокровенную и редчайшую картину из коллекции. Грудь Марка тяжело вздымается и через пару секунд он ощущает объятие. Не резкое, не быстрое и не грубое, каким оно всегда было, а медленным, аккуратным, нежным… Чужие руки не обжигают, лишь дарят приятное тепло, унимая дрожь. Маркес тает в этих объятия, готов упасть в них, даже если это будет непростительной слабостью. —Прости. Шепчет родной голос, который он так давно не слышал. Марк окончательно теряется, он уже даже не знает, чем бы это было: сном или кошмаром. Мужчина обнимает в ответ, прижимается к чужому телу, утыкается лицом в грудь, вдыхает запах, пытаясь запомнить каждое мгновение, не упустить ничего, потому что знает, после этого вновь последует равнодушие и он будет долго тонуть в этом ледовитом океане.