Как последний

‎"Каждый раз, как последний" ‎ ‎Их отношения всегда были основаны на этом принципе. Ни один из них не мог знать, когда это все может кончиться. Так же резко, как и начиналось. ‎ ‎Натаниэль - бестия Эвермора, но он все еще принадлежал главной ветви, как один из главных активов. Их отношения с Ичиро лишь удачно сложившиеся обстоятельства, которые в любой момент могут развернуться против них. Ичиро мог запросто вычеркнуть его из своей жизни и даже бровью не повести. ‎ ‎Натаниэль сам не заметил, как стал видеть в этих, хоть и редких, но все-таки встречах, лучик света в этом темном, непроглядном мире, не то что месте. ‎ ‎Натаниэль все еще всего лишь собственность, но такое внимание Молодого Господина к себе заставляло хоть немного, но поднять свою самооценку. ‎ ‎

‎***

‎ ‎Цветок был белым, словно светился на свету. Он стоял в хрустальной вазе, которая стоила, наверное, целое состояние. Такая же хрупкая, как их недоотношения. Натаниэль провёл пальцем по краю вазы — холодная, гладкая поверхность. Интересно, что он почувствует, если она разобьётся? То же, что и тогда, когда Ичиро впервые на него так посмотрел? Хотя нет, Натаниэль не видел в этой вазе ничего ценного, в отличие от его вылазок из лап темных коридоров в сторону Восточной Башни, когда приезжал он. ‎ ‎Его всегда пропускали без вопросов, он поднимался на лифте и каждый раз, оказываясь перед дверью, чувствовал мандраж. Чаще всего такие авантюры заканчивались бурным и страстным сексом, когда оба могли не задумываться ни о чем. ‎ ‎Ваза сверкала на свету в своем гордом превосходстве. Натаниэль хотел пошатнуть и разбить эту вазу. Но не мог. Слишком красивая, а если разобьётся, то... будет жаль, ведь ее не соберешь обратно - разлетиться на мелкие кусочки, о которые только порезаться можно и загнать себе больные занозы. Может поэтому и жалко? Не саму вазу, а именно то, что будешь испытывать после? ‎ ‎ ‎Натаниэль перевел взгляд на человека перед собой. Ичиро сидел на диване, как всегда идеальный: прямая осанка, цепкий взгляд, бледная, несвойственная азиатам, кожа, небрежно расстёгнутая рубашка на первых двух пуговицах, дорогие часы на руке, кричащие о статусе хозяина, и бокал вина в аристократичных длинных пальцах, покачивающихся от плавных движений. ‎ ‎Натаниэль никак не мог понять, когда он погряз в омуте этих серых глаз, когда вообще это началось и... почему? Что такого было в Веснински, что привлекло внимание Морияма? Он мог бы спросить напрямую, да не будет. Не в его принципах. ‎ ‎—Что-нибудь интересное нашел? - спрашивает Ичиро, ощутив внимание парня, даже особо не обращая своего внимания на него, уделяя его больше бокалу в руке, словно там спрятана тайна человечества. ‎ ‎Натаниэль фыркает: ‎ ‎—А мы сюда посидеть пришли? ‎ ‎—Терпение, Натаниэль. ‎ ‎Этот гаденыш ведь прекрасно знал, что у Веснински терпения нет никакого, но продолжал играться с ним. Натаниэль закатил глаза у себя в уме: "Тоже мне, святоша, гад редкостный" ‎ ‎Натаниэль долго сидеть на месте не может. Встает и резко преодолевает расстояние между их местами. Он наклоняется и упирается руками по бокам от Ичиро в спинку дивана. А Ичиро даже не шелохнулся, лишь лениво повернул голову в его сторону. Натаниэль видел в его взгляде заинтересованность и тот самый огонек. Только этого ведь и ждал. Ичиро провокатор и манипулятор в чистом виде. Натаниэль прижимается к его губам, поцелуй сразу же приобретает бешенный темп. Кажется, они не целуются, а борются за доминирование, но, естественно, спесь Натаниэля понемногу спадает под... руками Морияма, из которых уже куда-то делся бокал, и они усаживали его на бедра. Парень удобно устроился на коленях мужчины. ‎ ‎Ичиро вплел пальцы в непослушные рыжие волосы Натаниэля, немного сжимая, что только сильнее ведет Веснински. Нат кусает его губу, на которой все еще вкус вина. Веснински жадно слизывает остатки, и их языки сплетаются. ‎ ‎Пальцы Ичиро забираются од свободную футболку парня, сразу натыкаясь на шрамы, которые не вызывают отвращения, даже наоборот... уважение? Ичиро и Натаниэль из одного мира, просто немного с разных сторон. Морияма проводит пальцами по шрамам, уделяя им особое внимание, не переставая целовать его губы. Они отстраняются лишь для того, чтобы избавить Натаниэля от той самой футболки. ‎ ‎Ичиро не был из тех, кто проявляет сильные эмоции при близости, поэтому Нат всегда довольствовался лишь редкими ухмылками или томными взглядами.  ‎ ‎Веснински пропустил момент, когда уже лежал под Ичиро, избавляясь от его рубашки. Нат прошелся пальцами по татуировке змеи, что вилась по торсу мужчины. Обнаженные тела соприкоснулись, посылая волну жара. Натаниэль опустился поцелуями на шею Мориямы, пока тот расправлялся с его штанами. Ичиро прошелся руками по бедрам, губами прокладывая дорожку по груди. Натаниэль давился стонами, лишь бы не показывать свою слабость перед ним. Вскоре его попытки потерпели крах, все-таки с губ срываются сладкие стоны от переполнявших его ощущений и эмоций. Этому мужчине хотелось отдаться без остатка, хоть Натаниэль и понимал: они не могут быть вместе. ‎ ‎Ичиро - власть, Натаниэль - подчинение. ‎ ‎Они априори не должны были даже встретиться в иных ролях. Но жизнь штука странная, она вновь и вновь сталкивает их в этом страстном омуте. ‎ ‎ ‎Ичиро двигается не жёстко, но в его действиях и нет нежности. Да она им и не нужна, они не созданы для нее. Их тела сплетаются в единое целое. ‎ ‎Финала они достигают вместе. Оргазм дарит долгожданные наслаждение и разрядку. ‎ ‎ ‎Уходя из его кабинета, он каждый раз не видит смысла надеяться на новую встречу. Каждый раз, как последний.