Кофеманы

Том сжал в руках пистолет. Холод металла больно резанул ладонь, но это казалось незначительным, неважным. Скука… уничтожающая саму сущность человеческую. Бесцельность. Ненависть. — Ты предал меня, — сказал он пугающе тихо. Взгляд будто бы стеклянный, пробирающийся в самую душу. Долгая пауза. Реддл обходит несчастного по кругу, и отзвук от лакированных дорогих ботинок раздается по всему помещению. Поправляет галстук выверенным, точным движением. Он выглядел устрашающе великолепно. Так, что кровь могла бы стыть в жилах, но вместо этого она закипала. Ровные черты лица почти не выражали эмоций — лишь глаза говорили о крайней степени взбешённости. —Может, внутренне ты и считаешь себя героем, но со стороны выглядишь жалко. Твоя смерть послужит уроком для тех, кто решит, что способен справиться со мной, — ухмылка тронула его губы, — разве это не слишком самоуверенно? Наконец, Том встает прямо перед жертвой. Взводит курок, прицеливается в сердце. — Прощай. Облизнул губы, прищурился, и… выстрелил. Без сожалений, уверенно, резко. Смерть так отвратительна, она превращает людей во всего лишь плоть, которая внезапно становится проблемой. Нужно прятать, а потом убегать всю жизнь. В этом плане отсутствие эмпатии здорово помогает. Том коротко выдохнул.

***

— И!.. Снято! В зале включается полный свет, бьющий по глазам. Реддл только сейчас может откашляться: воздух слишком сухой, прожжённый софитами. — Можно кофе? — спрашивает он у подходящего к нему ассистента Люциуса Малфоя. — Да, конечно. Но сначала необходимо поправить грим. У вас пот выступил. — Черт. Переснимаем? — Несколько дублей, думаю, еще будет, но и этот неплохо получился. Скоро обеденный перерыв… тут как скажет режиссер. — То-о-ом! — к нему подходит полноватый высокий мужчина, пока ассистент проводит кисточкой с пудрой по щекам и лбу, — Я сразу сказал, что это твоя роль. Талантище! Ты точно серийником не был в прошлой жизни? — и смеется заливисто, похлопывая по плечу. Реддл терпеть не может эту всепоглощающую тактильность, однако на его лице не дрогнул ни один мускул. Наоборот, он улыбнулся так, будто они с режиссером давным-давно друг друга знают, хотя это их первая совместная работа. — Не был, — отвечает спокойно и мягко, развеивая все сомнения, — и я просил вас обращаться ко мне по имени или фамилии моего персонажа во время съемок — Терри. — Со мной тоже всё хорошо, спасибо, что спросили, — раздалось откуда-то снизу. Ах, да… дублер всё ещё лежал, переваривая отдачу от пистолета. Том безразлично повел бровью. — Два дубля — и всё будет в шоколаде. Нам нужны разные ракурсы. По положению перед камерой всё отлично, ты четко на метки вставал. — Спасибо, что и меня похвалили, мистер Коллинз, — простонали внизу. — Стойте, я просил кофе… ладно. Вырвиглазный свет выключился. — Сцена двести десятая, дубль одиннадцатый. Камера, мотор! Щелк. — Ты предал меня, — начал Том, погрузившись полностью в эмоции персонажа. Он играл психопата, убивающего из-за неуверенности в собственной значимости. На момент сюжета персонаж Террос Гранчестер (по прозвищу Терри) уже забрал жизни у троих, а затем растворил их в кислотной ванне. Это была четвертая жертва, после которой детектив Энтони Браун найдет зацепки по его поимке. Обходит жертву по кругу. Поправляет галстук. — …разве это не слишком самоуверенно? Сейчас должен получиться лучший дубль. У Реддла в глазах лихорадочный, болезненно-усталый блеск — тот самый, который появляется, когда граница между ролью и реальностью почти стирается. Он медленно взводит курок, и в этом движении нет театральности, только тяжелая, выстраданная точность. Ствол направлен на дублёра, и на мгновение кажется, что воздух на площадке сгущается до плотности стекла. Никто не шевелится: ни оператор, ни осветители, ни режиссёр, хотя они видели эту сцену десяток раз. Даже привычные звуки техники будто отступают. Только внутренний счёт в голове Реддла продолжает тикать, отмеряя секунды до выстрела и конца этой сцены. И тут дверь в павильон раскрывается с ужасающе громким скрежетом. Включается большой свет. Том снова щурится. — Добрый день всем! Каштановая макушка мелькает среди персонала. Реддл цыкает. — Написано же, что идут съемки! Поттер, еще одна подобная выходка… — начинает режиссер. — Да-да, вы каждый раз так говорите, — отмахивается актер, — извините. Ой, а у вас тут сцена, да? — Написано ведь! Не входить! — Я дурак, простите. Том медленно моргает, сбрасывая таким образом напряжение. Будь ему лет шестнадцать, он проклял бы всю семью Поттера в пятом поколении, но Тому уже двадцать пять, потому он никак не реагирует, кроме: — Можно кофе? Ассистент — Малфой — кивает и вновь куда-то уходит в спешке. — Давайте еще разок, — отзывается мистер Коллинз, — И, Гарри, я тебя умоляю, стой тихо или вообще уйди. — Но я тоже хочу посмотреть, — упрямо возвещает Поттер и складывает руки на груди. — Тогда не отсвечивай! Выйди из кадра. Боже… Выключается большой свет. — Сцена двести десятая, дубль двенадцатый. Камера, мотор! Реддл сжимает пистолет так, будто хочет его сломать, до побеления ногтей. Лицо остается бесстрастным, почти отрешенным. — Ты предал ме… кха-кха… — Сто-о-оп. Что такое? — спрашивает мистер Коллинз. — Можно кофе или воды, пожалуйста? — В горле пересохло при виде меня? — отчеканивает Гарри, ухмыльнувшись. Тому требуется вся выдержка, чтобы досчитать до десяти с закрытыми глазами. Затем он поворачивается к Поттеру, намереваясь, видимо, что-то ответить, и тут ему приносят стаканчик с кофе. Потому он просто смеряет того своим фирменным говорящим взглядом «пошел-ка-бы-ты-нахер». Делает первый и второй глоток, и… — Глоть-глоть-глоть, — прокомментировал движение его кадыка Гарри. Весь кофе оказывается выплюнут фонтанчиком на дублера. С лица Тома сошла вся краска. — Так, вон с площадки, — возвещает мистер Коллинз, — с тобой сегодня вообще нет сцен. Зачем пришел? У тебя и так график весь забитый, ты наверняка прогуливаешь что-нибудь, ошиваясь здесь. — Я хочу быть приобщен к съемочному процессу, — рассудил Поттер, — видите, какой у нас Терри безбожно серьезный? Он должен быть более психованным. — Благодарю за заботу, но я и сам знаю, как отыгрывать своего персонажа, — резко ответил Реддл, делая с вызовом несколько шагов вперед. — Спасибо, что спросили, как у меня дела. Меня заплевали кофе, но вроде бы дадут новую рубашку, — кричит снизу дублер. — Видимо, не знаете, — с нажимом отвечает Гарри, — вы хоть документалки с маньяками смотрели? — Мистер Реддл, я принес вам стаканчик с водой. — Давайте сразу с водкой, чтоб он правильно сыграл. — Гарри, уймись! Будешь смотреть съемки из будки световика, — заявил мистер Коллинз. «Это какой-то дурдом». Подобная мысль посещала Тома каждый раз, стоило Гарри заявиться на площадку. Причем неважно, работал тот или нет. Из Реддла будто бы энергию центнерами выкачивали. А еще жутко бесило: когда Поттер начинал играть сам, то не уступал Реддлу, который в индустрии вертится уже девять лет. Восходящая голливудская звезда Гарри Поттер. «Мальчик-который-играет-в-хитах», так его прозвали. Ни одной неудачной роли. Даже в проектах от Нетфликс он как-то мог находить золото. Фанаты пищали от восторга, видя его лицо на постерах. Итак, Гарри ретировался к световику, слава всем богам. Больше эмоций, да? Но ведь вся суть в том, что Терри — расчетливый псих. Он додумался до кислоты сам. Черт возьми, Том больше месяца анализировал эту роль! — Ты предал меня. Прозвучало обвинительно. Почти кричаще болезненно, при этом лицо Реддла всё ещё выражало мало эмоций, но голос обрел отчаянные, уничтожающие нотки. Идет вокруг дублера, а сам представляет на этом месте осунувшегося, умирающего Поттера, цепляющегося за него, как за спасательный круг, и на душе становится хотя бы немного приятнее. В глазах облегчение, смешанное с жаждой мести. — Может, внутренне ты и считаешь себя героем, — он покачал головой, припоминая, что поттеровские советы редко приводят к чему-то хорошему, — но со стороны выглядишь жалко. Усмехается, прикусывая нижнюю губу. Зарывается пальцами в волосы, портя идеальную укладку. — Твоя смерть послужит уроком для тех, кто решит, что способен справиться со мной, — Гарри никогда не догонит его в актерском мастерстве, — разве это не слишком самоуверенно? Том перед жертвой. Как славно было бы выстрелить ему в сердце… — Прощай. На съемочной площадке повисла тишина на несколько долгих секунд. Том успел подумать, что сплоховал. Включился большой свет. Реддл обернулся на толпу сотрудников студии, а режиссер сказал кроткое: — Да. То, что нужно. Переходим к следующей сцене. Некоторые даже похлопали. Том сжал челюсть так, что скрипнули зубы, и посмотрел на световую будку, медленно выдыхая. Оттуда на него взирал Гарри, вздернув подбородок с видом «я же говорил». В будку мелочно полетел пустой стаканчик.

***

— Если всё действительно именно так, как ты описываешь, тебе нужно обратиться в полицию, — заявила Гермиона, ассистентка Гарри, уперев руки в бока. — Да ладно, — пожал он плечами, — всего-то пару писем с угрозами. Я уверен, некоторым приходит больше. — Опять ты с этим вотебаутизмом. Если у других есть подобные проблемы, это не значит, что твои не имеют значения. — Ладно, хорошо. Я понял, прости. Гарри был осведомлен о своем непростом характере. Практически всю жизнь он получал по шапке за то, что не мог вовремя удержать язык за зубами. Его так учили родители — не бойся говорить. Твоя свобода — это твое слово. Никто не в праве лишать тебя свободы. Но думай, прежде чем что-то сделать. И вот подумать Гарри часто забывал. Не потому, что не любил людей, наоборот. Он слишком сильно хотел помочь и искренне считал, что поступает правильно, а затем огребал по полной. С Реддлом почему-то не сложилось с самого начала. Поттер честно пытался подружиться первые пару недель. Приходил с двумя стаканчиками кофе на съемки, но Том никогда не трогал тот, который предназначался ему. Гарри старался быть приветливым и открытым, много улыбался, пытался завести контакт. Реддл со стороны походил на Всевидящее Око Саурона. Неприступный, за всеми следящий с высоты своего профессионализма. Некоторые критики называли его гением. В отличие от многих знакомых людей из индустрии, Реддл не курил травку и не пил. Как бы ни старались желтые газеты раздуть слухи о том, что у него было много романов, ни один не был официально подтвержден, и фотографии выглядели, мягко говоря, сфабрикованными. Потому Гарри думал, что они смогут найти общий язык, однако атмосфера вокруг Тома была подавляющей, тяжелой и темной. Мордор во плоти, честное слово. Хотя выглядел тот всегда отменно, с иголочки. С другой стороны — тело в киноиндустрии — это такой же товар, как и лицо. И, черт, он вынужден был признать, что даже несмотря на свой невыносимый характер и темные тучи вокруг Реддла, Гарри засматривался на него иногда. Да-а-а, если бы было можно, Гарри бы Тома… купил. Так, ладно. Мысли совсем уже не в ту степь забрели. Он в спешке допивает свой кофе, и внезапно чувствует, что к нему кто-то подсел. Поворачивает голову — хах. Вспомнишь солнце, вот и лучик. — Добрый день, мистер Гранчестер. — Здравствуйте, мистер Браун. — Погодка чудесная, да? — Как… ты понял? Видимо, Том решил перейти сразу к делу. Гарри расшифровал без контекста его вопрос. Реддл, скорее всего, имел в виду, как Поттеру удалось так хорошо проанализировать персонажа Реддла. — Я полагаюсь на чувства во время просмотра сцен. А тебе будто бы чего-то не доставало. Не подумай, ты круто играл. Просто со стороны видно чуть лучше… да, мои слова тогда на съемочной площадке могли прозвучать грубо. Он откинулся на спинку скамейки, закинул руку вдоль брусков, игнорируя тяжелую ауру рядом с собой. — Не хотел тебя обидеть. Я могу быть резким, но это не со зла, честно. Том облизнул губы, смотря в одну точку перед собой. Сцепил руки в замок. Следующие слова, кажется, дались ему с невероятным усилием. — Спасибо за помощь. Гарри аж на месте подскочил. Повернулся к Реддлу, выпучив глаза и улыбаясь неверяще. — Знаешь, от тебя очень приятно слышать слова благодарности. Можно еще раз, мистер Гранчестер? — Нет. Том ухмыльнулся, поправил галстук. — Но больше не давай мне советов. Я собираюсь слушать режиссера и только его. Надеюсь, это вас не обидит, мистер Браун. — Без вопросов. Но если вдруг снова вы будете слишком безэмоциональны, господин Гранчестер, советую накатить водки. — Из алкоголя я пью только вино. — Многое теряете! Что ж, удачи. Гарри поднялся со своего места, и из его кармана незаметно выпала бумажка. Том не планировал ее открывать, только хотел поднять — но бумага на ветру разгладилась сама, и актер оцепенел. Буквы были неаккуратно вырезаны из журналов и газет. Сдохни, мразь. Мистер Реддл лучше тебя во всём. Ты должен целовать землю, по которой ступают его ноги. Я освежую тебя. Я найду и убью тебя. Оглядывайся, скотина. Поттер обернулся напоследок помахать, но увидел, что Том читает «послание», выдернул из его рук листок в спешке, скомкал и выбросил в мусорное ведро. — Вам нужно идти с этим в полицию, — севшим голосом безапелляционно сообщил Реддл. Темная аура вокруг него куда-то испарилась. Конечно, Том был в курсе: некоторые его фанаты могут зайти слишком далеко, но чтобы настолько? Да и как подобное вообще могло попасть к Поттеру? Значит, кто-то из съемочной площадки постарался? — Ничего не нужно делать, — упрямо ответил Гарри, — это всё не имеет значения. Всего лишь хейтерское письмо. Уверен, тебе тоже такие сотнями присылают. Том покачал головой, нахмурившись. — Ты слишком легкомысленно относишься к угрозам. Я в индустрии дольше тебя — это факт. И есть десятки историй, когда актеры получали увечья или умирали от рук фанатиков. Следующий поступок удивил Гарри сильнее всего. Реддл наклонился к мусорному ведру и опустил в него руку. Оно было почти пустым, но все равно! Великий Том не боится замараться… нет слов. Тем временем актер разгладил вытащенную бумагу. Еще раз внимательно осмотрел ее. — Отнеси в полицию. Пусть проверят на отпечатки пальцев или еще какие-нибудь следы. Поттер хмыкнул заинтересованно. — А ты неплохо осведомлен. — Просто люблю смотреть трукрайм. А ведь Гарри еще что-то вякал про то, что Том не видел документалки о маньяках. Идиотически вышло… ладно. Уж что поделаешь. Сказанного не воротишь. — Хорошо, я отнесу. Спасибо за заботу. Хах, меня даже Гермиона не смогла заставить. — У тебя хороший ассистент, береги её. Знаешь… думаю, я смогу помочь. — Есть догадки, кто бы это мог быть? — у Поттера приподнялись брови от удивления. Хотя, наверное, своих фанатов Реддл знал лучше, чем кто-либо другой. — Да, подозрения, перерастающие в уверенность. — рассудил Том, еще раз взглянув на письмо, — Я разберусь с этим. А ты… хм, — Реддл наклонил голову, ветер легонько перебрал его волосы, — будешь мне должен. Гарри даже подумал, что, может быть, неправильно расслышал. Резко выдохнул. Что ж, он обожал вызовы, и Том, кажется, попал в самую точку. — Буду. К слову… думаю, мы не с того начали. — Неужели? Обеденный перерыв заканчивался, пора было спешить на площадку. Гарри облизнул пересохшие губы. — Вы не пили кофе, мистер Гранчестер, который я приносил. Знаете, это достаточно обидно. Том поравнялся с ним легко, почти лениво, будто не ускорялся вовсе, а просто позволил себе сделать шаг чуть шире. Чёрт, он и правда выглядел как настоящая кинозвезда: выверенная пластика движений, спокойная уверенность во взгляде, даже свет будто ложился на него правильнее. Рядом с ним Поттер казался слишком резким и настоящим, без глянца и без дистанции. — Разве вы хоть раз сказали, что он для меня? — усмехнулся Реддл, уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Я решил, что вы кофеман и пьете по два стаканчика за раз. Он повернулся к Гарри лицом, продолжая идти вперёд спиной, словно это не требовало ни усилий, ни внимания. В его взгляде мелькнула насмешка, холодная и точная. — Кстати, следите за языком, когда делаете мне замечания. В следующую секунду шаг сорвался в бег. Воздух между ними натянулся, как струна. Том развернулся обратно, теперь уже глядя вперёд. — Я сам решаю, что мне говорить! — выкрикнул Поттер. Съемка прошла обычно, будто бы ничего не происходило. Только вот Гарри был тих, настолько, что некоторые даже оборачивались на него, ожидая колкостей. Однако актер просто смотрел, как работает Том, и не мог не восхититься его профессионализмом. Казалось бы, вокруг стресс, вечная нервотрепка — а он играет так хорошо, что становилось на мгновение завидно. Самое глупое — Поттер прекрасно знал, что тоже неплох. И почему-то именно сегодня захотелось снимать совместные сцены. Боже, представьте, у них получилось поговорить! Словами через рот. Это, определенно, достижение. И даже холодный взгляд Тома пугал теперь намного меньше. На следующий съемочный день Гарри снова принес два стаканчика кофе. Подошел к Тому и, почесав макушку, протянул один из стаканчиков, отводя взгляд. Старший актер улыбнулся. Боже, а ведь Поттер действительно иногда вёл себя инфантильно. Особенно когда врывался в павильон посреди съемок. — Это мне? — не мог не поддеть Реддл, облизнувшись. Гарри закатил глаза. — Да. Не знал, что тебе нравится. Поэтому выбрал, ну… Том отпил. Мужественно проглотил. Прикрыл глаза. — Раф на лавандовом? — Я взял, как себе. Это было великолепно во всех смыслах. Учитывая то, что обычно Том пил эспрессо. Максимум — американо. Он сделал еще один вежливый глоток. Приоткрыл глаза. Гарри смотрел на него с такой надеждой, что он отпил снова. — Спасибо. Теперь у него саднит горло. Ладно… издержки профессии. — Я угадал? Любимое? Супер! Буду приносить его каждый день, — Том начал отрицательно качать головой, но Гарри позвали на площадку, — всё, я побежал, удачи, пока! Реддл остался с рафом один на один. Лиловатая пена медленно оседала, аромат казался почти навязчивым — мягким, сладким. Том смотрел на стакан пристально, чуть прищурившись, как если бы пытался разгадать его тайну. Пауза затянулась. Воздух вокруг словно стал плотнее. Затем он резко взял стакан и, не позволяя себе передумать, выпил всё залпом. Ни глотка — один уверенный, почти упрямый жест. Секунда, и лицо Реддла дрогнуло. Сладость ударила неожиданно сильно, прилипчиво, обволакивая вкусом, от которого некуда было деться. Его передёрнуло, как от слишком крепкого алкоголя — будто он только что опрокинул шот текилы. — Ну и жесть, — тихо сказал про себя. Определенно, подобный подвиг он повторять не планировал. Следующая сцена с участием Тома должна быть через час. И на этот свободный час у него появились планы. Реддл поправил пиджак, пару раз пшикнул парфюмом — забыл утром — и направился к своему домику на колесах — трейлеру. Такие часто стояли на съемках. Актер приоткрыл дверцу и вошел по лесенке внутрь. В его трейлере всегда спокойно. Внутри тот выглядел как продуманное пространство, где всё на своём месте. У стены стоял мягкий диван или кресло, рядом — небольшой столик с чашкой кофе и раскрытым сценарием. Напротив — зеркало с подсветкой. Свет тёплый и ровный. В углу узкий шкаф с костюмами, а под потолком тихо работает кондиционер. Здесь нет лишнего — только всё необходимое, чтобы актёр мог собраться с мыслями, подготовиться к роли и на несколько минут выпасть из суеты съёмочной площадки. — Ты сплоховал, Люциус. — Но… мистер Реддл!.. — мужчина прищурился, приподнимая подбородок. — Я не просил твоей помощи. Знаешь, мне повезло, что Поттер не подумал, будто составитель этих писем — я. — Вы бы не стали!.. — Именно. Глаза Люциуса светились непониманием. Болью. — Разве я был неправ? Он смеет придираться к вам. Вы играете идеально, лучше остальных, лучше всех! А он смеет что-то говорить вам! — Это называется «конструктивная критика», Люциус. Кстати… Глаза Тома опасно сверкнули красноватым отсветом, он подался вперед на несколько шагов, схватил Малфоя за грудки и припечатал в стену трейлера так, что тот покачнулся. — Ты уволен, пока это не превратилось в скандал. На лице Реддла каменная маска, и в его тихой интонации было больше угрозы, чем в любом крике. Он выглядел как самый настоящий разгневанный Тёмный Лорд по холодной, сдержанной ярости, хотя по сути своей оставался всего лишь человеком. И, пожалуй, именно этот контраст в нем так сильно полюбили фанаты. — Д-да… вы же понимаете, я бы никогда не воплотил ничего из написанного в реальность? Я просто хотел его припугнуть… — Вон. Одного этого слова оказалось достаточно. Люциус вылетел из трейлера так быстро, будто за ним действительно гналась стая адских гончих. Дверь захлопнулась за ним с глухим звуком, оставив после себя тишину, густую и почти осязаемую, а Том остался стоять в раздумьях, кого следует нанять в качестве нового агента. Очевидно, кого-нибудь с чистой репутацией. Но об этом можно подумать когда-нибудь потом.

***

— Я не могу быть так жалок… — Терри Гранчестер достал пистолет, но у него настолько тряслись руки, что не получалось прицелиться, — клянусь, мистер Браун. Я не способен на убийство. — Ты улыбаешься, пока говоришь это, — отчеканил Энтони, вскидывая правую бровь, — и предлагаешь поверить тебе на слово? Браун красивым, выверенным жестом достал пистолет из кобуры. Не прошло и секунды — Гранчестер был застрелен в голову точно так же, как его последняя жертва, которую тот не успел растворить. — Думаю, фильм вышел отличным, — улыбнулся режиссер, кажется, он даже прослезился, — я не верил, что у нас получится закончить съемки и всё смонтировать. Правда, команда, спасибо. — Все благодаря вам! — крикнул довольный Гарри. — Надеюсь, получится еще поработать! — Ура!!! Том, как всегда, сидел в самом дальнем ряду. Кажется, Поттер снимется в еще одном хите. Подтверждает своё прозвище, значит… — Кхм… мистер Реддл, — объект его размышлений подкрался слишком внезапно. — Да? — Вы и правда разобрались с письмами. Я вам благодарен. Гарри наклонился к уху Тома. — Кажется, это был твой ассистент? Реддл не стал отпираться. — Да. Мне жаль, я не предполагал, что он способен на такое. — Хах, — Поттер сел рядом, хрустя попкорном, — значит, в этом мире есть что-то, что даже ты не способен предугадать. Неожиданно. — Ты меня переоцениваешь. Гарри с хитринкой ухмыльнулся. — Слушай… значит, теперь мы оба должники друг друга. Я знаю твой неприятный секрет, а ты мне помог. Том нахмурился. — Ты, оказывается, прирожденный манипулятор. Что тогда хочешь? Поттер положил ногу на ногу, дотрагиваясь до подбородка указательным пальцем. — Знаешь, о чем я думал, когда ты сел тогда рядом со мной на ту скамейку? — ответил Гарри вопросом на вопрос. — Не смею предположить. — Жаль. В общем… я вынужден тебе кое в чем признаться. И пообещай, что не убьёшь меня. — Даже так? Хорошо, обещаю. — Я знал, что ты ненавидишь раф на лавандовом сиропе. Том сжал губы в тонкую нить. — Не убью, так и быть. — Но ты выглядел таким милым, когда пил его… — Чт… подожди. Я сейчас стану серийником в реальной жизни, тихо. — Своди меня куда-нибудь попить кофе. Я выпью столько эспрессо, сколько захочешь, — Гарри сложил руки в молитвенном жесте. Том прикрыл глаза. — Ты упадешь в обморок. — Не переживай, — отозвался Поттер, — если я буду долго смотреть на тебя, у меня изо рта половина выльется — тебе уже, наверное, тысячи людей говорили, какой ты привлекательный. — Избавь от лести. — Но ты все равно хочешь сводить меня в кафе? — Да. — Так и знал, кофеман. Реддл тяжело выдохнул, так, будто планировал этим выдохом сдвинуть Гибралтарский пролив. — Мы оба кофеманы. Кажется, он нашел себе занятие на несколько десятков последующих лет.