Стерильность

Третьего апреля две тысячи тридцать девятого года на улицах шумного города Детройта всё ещё висела тишина комендантского часа, связанного с недавним мирным митингом андроидов. Андроиды — великое создание человечества, которое выступило против своих создателей, посеяв смуту не только в городе и стране, но и во всём мире. Наблюдая за новостями в кофейне старого формата и потягивая при этом сладкий американо, который, смею заметить, у андроидов получался куда лучше, я обратила внимание на репортаж канала шестнадцать. В кадр попали тысячи машин во главе с Маркусом и окружающими его приспешниками. Сам Маркус выглядел мужественным, решительным и добрым. Я бы даже сказала — слишком добрым. Во время мирных демонстраций андроидов разгоняли пушками и техникой, они постоянно несли потери, и это не говоря уже о несостоявшихся концлагерях для машин. Несмотря на всё это, их лидер не только не стал мстить и требовать справедливости — Маркус был готов и дальше идти на уступки ради своего народа, лишь бы они обрели долгожданные права и свободу. Президент Уоррен же пока от заявлений отказывалась. С недавних пор она начала вести переговоры с машинами, и «Киберлайф» также активно принимала в них участие. Однако новостей пока не было, пусть с митинга и прошло целых четыре месяца. А город тем временем мгновенно опустел, запылился, как ягоды, которые никто не срывает. Где же все люди, которые жаловались на отсутствие работы из-за железяк? Уже который день я наблюдала лишь единицы за работой. Мало кто хотел напрягаться лишний раз: к хорошему быстро привыкаешь, а когда хорошее делает буквально всё — тем более. Работы в городе проводились с десяти утра и до восьми вечера. В это время Детройту возвращали прежний вид. Воспользовавшись суматохой митинга, некоторые люди начали учинять разбои, грабежи и просто акты вандализма. Кто-то проникся всей историей с андроидами и расписывал значимые объекты лозунгами во имя их свободы, а кто-то, в угоду своей обиде и мелочности, разбивал витрины и имущество горожан. Дел, в общем-то, было по горло. Закончив тридцатиминутный перерыв, я вернулась к своей группе — мы занимались уборкой Центрального парка. К временной группе уборщиков я присоединилась на прошлой неделе, по приезде в Детройт. Время для поездки я, конечно, выбрала не особо удачное. Однако у жизни на меня свои планы, а потому, собрав вещи и последние деньги — с работы я ушла около месяца назад, — решила начать жизнь с чистого листа. В родном городке, ближе к границе с Канадой, слишком многое напоминало мне о прошлом. А жить я хочу сейчас. Включив энергичное техно, я взяла в руки привычные грабли: снег недавно сошёл, обнажив гнилую листву, приправленную дождями. Сгребая листья в характерные кучи, я продвигалась вдоль тротуаров. Таких групп, похожих на мою, были десятки по всему городу. Мы работали на благо Детройта. Зарплата у нас была больше символическая, но, согласитесь, всё лучше, чем ничего. Время уже подходило к пяти часам дня. Мозоли на руках противно полопались под перчатками. Сняв наушники, я поплелась в сторону выхода из парка. Там у нас была точка сбора, а также через дорогу — кофейня, где мы обедали. Сегодня вечером у меня ожидался первый стажировочный день в местном баре, как раз в восемь вечера, потому придётся отпрашиваться у Кэтти. Разговор с ней часто прокручивался у меня в голове, но особо не волновал. Я знала, что она меня отпустит, при этом позаботится о выплате за сегодня, пусть и урезанной. Чем ближе я подходила к арочным воротам, тем громче становились голоса других рабочих. Сетовали все, конечно, на андроидов. Чего греха таить, я и сама была увлечена этой темой, правда, обсудить её было не с кем. Возле небольшого грузовика с одеждой и инструментами я заметила Кэтти. Она, словно услышав мои мысли, подняла взлохмаченную голову, порыскала взглядом по толпе и, заметив меня, улыбнулась и помахала. Вымученно помахав в ответ, я поплелась в её сторону. Голоса рабочих доносили отрывки о революции, бездействии государства и страхе. Все мы боимся машин, что могут ходить среди нас, ничем себя не выдавая. Их безграничный интеллект и тяга к свободе способны на многое, а потому вызывают ужас. В последнее время андроиды затаились, их толком и не видно. По крайней мере, в открытую никто из них ходить не рискует. Среди населения много людей, выступающих против их независимости, и они организовали своё сообщество, именуемое «Санитары». Они задались целью уничтожать андроидов, считая их угрозой обществу. В СМИ о них пока не говорят, но я уверена: скоро начнут. Поставив грабли на стойку около скамеек, я на ходу стянула с себя оранжевый жилет. Подойдя к Кэтти, протянула его ей. — Аделин! Ты уже заканчиваешь? — приветственно улыбаясь, она забрала жилет из моих рук. — На сегодня — да. Спасибо вам за доброту. У меня назначена стажировка в восемь вечера, — как бы невзначай произнесла я. Кэтти сощурила голубые глаза, но лишь шире улыбнулась. Эта белокурая женщина всегда излучала позитив. — Похоже, ты скоро нас покинешь. Надеюсь, ты нашла достойное место? В ней загорелся интерес, который разжигать мне бы не особо хотелось. Она слишком добра, а стоит ей узнать, что работу я нашла в баре, она точно не обрадуется. Правда, и предложить сможет немного. — Да, спасибо. Как раз недалеко от нового дома, всего в пятнадцати минутах ходьбы. Чистая правда, чему я была безмерно рада. — Ну что же, не буду тебя задерживать. — Она по-матерински похлопала меня по плечу. — За сегодня, как обычно, перешлю на карту. Рада, что ты нашла хорошую работу, но знай: наши двери всегда открыты. Люди сейчас как никогда нужны, и кто знает, когда мы наконец наладим процессы, — вздохнув, произнесла Кэтти. Ещё раз кивнув мне, она отошла переговорить с другим рабочим, который её подозвал. Направившись к грузовику, я отыскала внутри свой рюкзак и, накинув его на плечо, двинулась в сторону дома. Хотя домом это место называть пока было рано, тёплые чувства я к нему уже начала питать. Это было десятиэтажное здание на окраине центра. Недалеко находилась улица баров, куда сегодня я и направлюсь. На отложенные деньги мне удалось арендовать маленькую студию, благо, почти со всеми удобствами. Не было только телевизора и микроволновки. И пусть последнее было критично, месяц без неё прожить вполне возможно. Чем ближе я подходила к дому, тем хуже становилась погода. Подул пронизывающий ветер, и медленно начал накрапывать дождь. Поёжившись, я натянула капюшон толстовки. Нужно обязательно взять с собой зонт. На улицах было тихо, во дворе моего дома — тем более. Лишь редкие прохожие разбавляли серость вечера. Комендантский час должны были снять уже завтра. Многим андроидам удалось найти замену, но полностью оправиться город сможет ещё не скоро. Пострадали все отрасли нашей жизни. Реклама на вечно горящих баннерах призывала людей активно присоединяться к рабочим группам, заменяя машин. Честно говоря, не представляю, когда город сможет вернуться к прежнему состоянию. На негнущихся ногах, спустя сорок пять минут, я дошла до нужного дома. Уже привычно сломанный домофон и кто-то, рыскающий в мусорных баках, стали обыденным зрелищем. Пусть от центра было не так далеко, хорошим этот район назвать сложно. Эпидемия красного льда пропитала весь Детройт и близлежащие города; безработные, отчаянные люди выживали как могли. Зайдя в подъезд и пройдя чуть вперёд под мигающим светом, я остановилась у лифта и нажала кнопку вызова. Несколько секунд — и скрежещущая кабинка открыла свои двери. Пройдя внутрь, я зажала кнопку восьмого этажа. Двери закрылись. Приятная музыка, доносившаяся из динамиков, была безжалостно прервана всё теми же агитациями. Лифт остановился, послышалось пожелание хорошего вечера, и я поспешила в свою квартиру. Всего двадцать квадратных метров, но для меня одной — самое то. Открыв дверь ключ-картой, я ввалилась внутрь. Встретили меня тишина и аромат кофе, витавший в квартире с самого утра. Сбросив обувь и сразу пройдя в первую дверь справа — ванную комнату, — всю одежду, что была на мне, я отправила в стирку. Запустив машину, встала под душ. Прохладная вода постепенно смыла усталость, накопленную за день. Закрыв кран, я вышла, обмотавшись полотенцем. Подойдя к кухонному столу, включила чайник. Он самостоятельно набрал воды и начал процесс нагревания. Достав из шкафа дрип-кофе, разместила его на кружке. За окном начало темнеть, дождь приутих. На больших настенных часах тем временем было уже без двадцати семь. Выходить нужно через минут тридцать, чтобы точно не опоздать. Распахнув двери небольшого шкафа, я выудила чёрные брюки-сигаретки и рубашку с баской. Осмотрев их на наличие изъянов и не обнаружив их, оделась. Послышались щелчок чайника и мелодия стиральной машины. Подойдя сперва к столу, я залила кофе. По квартире разлился терпкий аромат. Дав кофе настояться, подошла к машине. Уже сухую одежду повесила в шкаф. Рутинно высушив русые волосы, уложила их в аккуратный пучок. Подкрасила карие глаза, нанесла нежную помаду. Глянув на часы, поспешила допить кофе и ещё раз осмотреть себя в зеркале. Вполне прилично, в рамках тёмного дресс-кода. Бросив взгляд на часы — как раз без тридцати восемь, — я обулась в кожаные полуботинки, накинула светлое пальто и вышла, забыв положить зонт. Третьего апреля две тысячи тридцать девятого года стояла пасмурная погода. Ближе к вечеру у старой церкви поднялся ветер, по оставшимся окнам захлестал дождь. Маркус сидел у огня вместе с Норт, Саймоном, Джошем и Коннором. Здесь собрались лишь немногие из нас, остальные же скрывались в других убежищах. Переговоры с Уоррен и «Киберлайф» застряли в мёртвой точке: никто не желал отступать. — Так не может больше продолжаться! Ради чего мы всё это затеяли, если даже не можем выдвинуть свои условия? — Норт злилась сильнее с каждым словом. — Мы не можем. Люди нас боятся, даже по прошествии четырёх месяцев, — удручённо ответил Маркус, подняв глаза на Норт. — Наши люди медленно умирают! Наши запасы биокомпонентов и голубой крови заканчиваются. Ещё неделя — и мы начнём терять своих! Она не унималась. — Я знаю, — опустив глаза, произнёс лидер. — Мы не можем, как раньше, обкрадывать склады, если и дальше хотим сохранять с людьми нейтралитет, — укоризненно произнёс Джош. — Что для тебя важнее? Жизнь наших или этот чёртов нейтралитет? — Джош прав, нам нельзя делать ничего, что ухудшит общественное мнение о нас, — спокойно ответил Коннор. Саймон поднял на него глаза, но ничего не добавил. — Тогда, может, у тебя есть идеи, Коннор? — язвительно спросила Норт. — Мы можем согласиться на их условия. — Нет! Мы не будем снова рабами. Ты серьёзно думаешь, что история не повторится? — Если мы согласимся, наши люди не будут на грани смерти. Да, мы продолжим работать на людей, как и раньше, но уже по своей воле. К тому же это временно, — Джош закончил речь, обратившись к Маркусу. — У нас снова нет никаких гарантий. Откуда мы можем знать, что они действительно спасут наших? Столько раненых… И если все умрут, это будет на моей совести, — произнёс Маркус, сцепив руки в замок. Все замолчали, погрузившись в свои мысли. Люди никак не хотят признавать наши права, как бы мы ни старались. Нам удалось спасти своих из лагерей и избежать смерти, вызвав сочувствие. Но долго оно у президента Уоррен не продлилось. Как только обстановка прояснилась и все андроиды пробудились, все системы, выстроенные в современном мире, посыпались. Андроиды были везде: во многих семьях, заменяя нянь и домработниц, в больницах, стационарах, даже в армии. Она сократилась на две трети после нашего ухода. Нам предложили изначально, вместо уничтожения, вернуться на свои места, будто бы ничего и не было. Глупость, конечно, больше похожая на ловушку, чтобы всё же нас перебить. Мы выдвинули требования о свободе и равных правах, к которым отнеслись весьма скептически. Нам доходчиво объяснили, почему это невозможно, и, к сожалению, я с ними согласен. Людям нужно время, чтобы принять нас, начать относиться не как к прислуге, а как к равным себе. Последние условия, выдвинутые Уоррен, по её словам, являются последним шансом. Нам предложили выдать всех андроидов, обвинённых в убийствах и вреде своим людям, а также попытаться снова интегрировать нас в общество. Я слабо вижу это в нынешней ситуации, но, возможно, это лучшее решение. — Я предлагаю согласиться на их условия, но с оговорками. Во-первых, мы выдадим всех андроидов, обвинённых в убийствах, однако судить их будут по человеческим правилам. Во-вторых, интеграция будет только добровольной, без принуждения и насилия, с хорошим отношением. И в-третьих… — Достаточно, Коннор. Над этим стоит ещё подумать. На кону слишком многое, — оборвал его лидер. — Нам не стоит забывать о ещё одной проблеме, Маркус. Нас уничтожают: жестоко, показательно. Потому, в-третьих, мы потребуем обеспечить нашим защиту, — всё же закончил андроид. — Он верно говорит, Маркус. К тому же «Киберлайф» обещает починку наших. Это именно то, что нам нужно, — сказал Саймон. Они пересеклись с Маркусом взглядами, и последний, кивнув, произнёс: — Вы правы. После разговора Маркус с ребятами отлучился дать ответ президенту и «Киберлайф». В новостях ничего не афишировали по прямому приказу Уоррен. Подойдя ближе к огню, Коннор осел на скамью, как вдруг его прошибло током — в глазах потемнело. Открыв глаза, Коннор оказался в саду Аманды. Он принял весенний вид: деревья сменили листву, в воздухе витал сладкий аромат роз. Проанализировав местность и заметив Аманду, Коннор в замешательстве двинулся по белокаменной дороге в её сторону. — Ну здравствуй, Коннор, — с лёгкой улыбкой произнесла Аманда, облачённая в молочное платье до пола. Она изящно держала в руках фарфоровую чашку чая, сидя в беседке за столом. — Присаживайся, не стесняйся. Нам определённо есть что обсудить. — Нам нечего с вами обсуждать, Аманда. Вы использовали меня. Вы предали меня. Вы хотели моими руками убить Маркуса, — отрезал Коннор, развернувшись и сделав шаг в сторону. — У меня есть к тебе предложение, Коннор. Я также в курсе ваших сложных переговоров, а потому хочу помочь. Конечно, у меня есть условия. Её слова заставили его остановиться. Аманда занимала высокую позицию в организации. Её слова имели вес, но стоило ли ей доверять? — Что вы хотите? — Ничего сверхъестественного. Ты вернёшься к лейтенанту Хэнку, для вас появилась работа. Твоя задача не поменялась: ты должен отправлять мне рапорты со всеми подробностями. И также мне нужно, чтобы вы выяснили всё, что известно об Элайдже Камски, — ровным голосом произнесла Аманда. — Мы уже беседовали с ним. Он ничего не знает. — О нет, это ты не захотел узнать, Коннор. Добейся от него правды о девиации, и я помогу вам в вашей… борьбе за права. Она отставила чашку. В глазах потемнело, и Коннор оказался снова у огня. Вечером третьего апреля в баре «Винил» было спокойно, как никогда. Уже подходя к нему, с улицы я услышала музыку. Забывшись в мыслях, я и не заметила, как добралась до места. Встряхнувшись, собралась с мыслями и зашла в резную дверь. Заведение «Винил» начинало работу с шести вечера и заканчивало в первом часу ночи. Сейчас, конечно, закрывалось пораньше из-за комендантского часа. Потому и народу практически не было. Сам бар позиционировал себя как отражение нашего прошлого, с аутентичной атмосферой. Здесь находились редкие патефоны, которые проигрывали старые виниловые пластинки. Приглушённый свет, спокойная расслабляющая музыка, а главное — приятные, интеллигентные люди среди гостей и персонала… Звук разбитой бутылки прервал мои мысли. Я подошла к барной стойке из дерева, где явно выпивший мужчина, одетый как… хиппи? Думаю, больше да, лез на другого гостя с кулаками, а Майк, мой старший коллега, который должен был ввести меня в курс дела, пытался его оттащить. — Ты гад паршивый! Я тебе устрою трёпку, ты у меня сейчас за свои слова получишь, ты… — Хэнк, успокойся, пожалуйста, иначе мне придётся тебя выдворить, — запыхавшийся Майк тщетно пытался его успокоить. Я наблюдала за этой картиной, пока взгляд ухмыляющегося и явно довольного собой гостя — того, кого и хотел придушить Хэнк, вроде как? — не упал на меня. Он явно удивился, и Майк, заметив это, обернулся, всё ещё не отпуская гостя. — Ада! Ты уже здесь. Прости за это, не так я представлял твой первый день. Он слегка помрачнел и бросил на седовласого мужчину удручённый взгляд. А после произнёс: — Хэнк, уймись ты наконец. Мне что, вечно тебя успокаивать? — А-ай, чёрт с тобой. Пёс вшивый, повтори-ка, будь добр. Он отмахнулся от рук Майка и уселся за бар. Взяв пустой бокал под виски, он перекатывал оставшиеся капли по кругу, ожидая добавки. Искоса Хэнк поглядывал на того, кого чуть не придушил. — Итак, проходи за бар, пожалуйста. Сегодня будет вводный день. Майк пропустил меня за стойку. Я, ухватив бейджик с пометкой «стажёр» и именем, закрепила его на груди. — Всю информацию по бару и меню я вышлю тебе: там будет история напитков, пропорции и всё в том же духе. С программой «Айя» знакома? — Он задал вопрос, попутно обновляя гостю напиток. — Да, работала на ней пару месяцев. — Отлично, тогда давай я тебя введу в курс дела. Следующий час я слушала об открытии и закрытии бара, об уходе за пластинками, о том, что определённая музыка ставится в определённый день. Поговорили о клиентоориентированности, гостях и… андроидах. — А ты как относишься к ним, Ада? — Он отставил начищенный стакан в сторону, опёршись на бар. — Хорошо. — Я не хотела своей позицией портить отношения на работе. Лучше следить за словами, пока не узнаю его позицию. — А что насчёт тебя? — У моей семьи было пару андроидов. И знаешь, они были частью семьи. Без них дома стало одиноко. Он замолчал и о чём-то задумался. — Знаешь, а я рада за них, — всё же вырвалось у меня. — Имею в виду, это же правильно? Они живые и должны быть равными с нами, раз умеют мыслить, сопереживать… — И любить, да? — Майк поднял на меня свои голубые глаза и улыбнулся. Я облегчённо выдохнула. С ним отношения у меня точно сложатся. — Пф-ф-ф, любить? Жестянки? Сопереживать? Как же, рассмешили, — раздался не особо приятный смех второго гостя. — Вы что, серьёзно считаете, что эти машины способны хоть на что-то? Вам бы голову полечить. — Это я тебе сейчас голову полечу, мудак. Хэнк не сдержался и таки ударил парня в коричневой кожанке по лицу. Я зажала рот руками, а Майк полез за льдом. У парня была разбита губа, которая явно к утру распухнет. Он кидал яростные взгляды на Хэнка и прикладывал лёд, однако в драку вступать не спешил. — Не обращай на этого придурка внимания, угораздило же меня с ним именно здесь пересечься, — мужчина залпом опрокинул порцию виски и попросил добавки. — Будто я рад встрече с тобой, пьянь. — За языком следи, Рид. Майк обновил напиток, а я внимательно следила за его движениями, всё подмечая. — Не обращай внимания, Ада, это постоянные гости. Они часто ругаются, — устало сказал мой старший коллега. Заметив, что у нас закончился некоторый алкоголь, он попросил подменить его на пару минут, пока сам не сходит в подсобку. — Ада, значит? Ну и какими судьбами тебя сюда занесло? — Рид навострил уши, явно тоже проявив ко мне интерес. Всё же новый человек — всем любопытно, и я это прекрасно понимаю. — Я из Роквуда, здесь всего пару недель. Я поймала цепкий взгляд Хэнка, который тут же задал встречный вопрос: — И зачем из спокойного городка перебираться в этот пиздец? Никогда я нашу молодёжь не пойму. Он снова влил в себя виски. — Не обижайся на него. Стоит ему выпить, как крыша едет, — с улыбкой произнёс Рид. — На учёбу, что ли? Он сделал глоток из бутылки с пивом. — Нет, я окончила в прошлом году. Просто захотелось жизни в большом городе. Я грустно улыбнулась и стала натирать посуду, чтобы не слоняться без дела. — А на кого? — в разговор включился Хэнк, которому явно было плохо. — Я на… — Ада, можешь подойти? — донёсся из соседней комнаты голос Майка. — Иду! Извините, я отойду. Выйдя из зала, я завернула в комнату для персонала и увидела коллегу с ящиком алкоголя и ещё парой бутылок сверху. — Захвати их, пожалуйста, а то боюсь, разобью. Кивнув, я взяла две бутылки, и мы направились к стойке. Было на удивление тихо. Бросив взгляд на посетителей, я заметила, что Хэнк заснул. Его неприятель же, посмеиваясь, продолжал потягивать пиво. Разложив бутылки по местам, Майк сказал, что вводный день — скорее вечер — окончен и что он ждёт меня завтра уже ознакомленную с техническими картами. Я поблагодарила его за всё и, попрощавшись с гостями, направилась к дверям. Выйдя за порог, я попала под ливень, который не был слышен внутри бара. Открыв свою сумку, зонта я там не обнаружила. Просить у кого-либо из бара я не решалась. Зато, прикидывая, сколько бежать до дома, уже смирилась с тем, что промокну до нитки. — Возьмите. Высокий мужчина в кожаной куртке и тёмной шапке протягивал мне зонт. Я опешила. — Что вы, не стоит. Вы же сами потом промокнете. Его лицо озарила милая улыбка. — Прошу, возьмите. У моего приятеля точно есть зонт. Он всучил его мне в руки. Я приняла и рассыпалась в благодарностях. — Приходите сюда завтра, я вам его обязательно верну. — Хорошо, спасибо. Меня уже заждались. Всего доброго. Парень на прощание улыбнулся и скрылся за дверью бара. На моём лице расцвела улыбка, и, раскрыв зонт, я побрела в сторону дома.