Круэлла Марволо Риддл.

Лондон в час ночи напоминал открытую рану: неон вывесок сочился кроваво-красным, асфальт блестел от вечного дождя, а из подворотен пахло дешевым виски и еще более дешевыми мечтами о хорошей карьере и модных платьях. Но на вершине холма, где старые деньги встречались с новой кровью, возвышался особняк Риддлов. Стекло и бетон, никакой лишней,дурашливой мишуры — только острые углы и полное отсутствие тепла. Внутри не было светло. Внутри был стиль. Том Марволо Риддл стоял у панорамного окна, выходящего на спящий город, и медленно затягивался сигаретой. Дым стелился тонкой змеей, отражаясь в стекле вместе с его собственным силуэтом. Он изучал себя с отстраненным интересом. Безупречная осанка,расправленные плечи,острый взгляд.Прядь пепельно-белого цвета падала на правый глаз, контрастируя с остальными вороново-черными волосами, стянутыми в низкий хвост перламутровой заколкой. Его лицо было слишком красивым для мужчины и слишком опасным для женщины. Прекрасен. Идеален. Безупречен. На нем был длинный черный сюртук с ручной вышивкой — сотни крошечных стеклянных бусин, которые он самолично сшивал около двух ночей. Сюртук был распахнут, открывая бледную, почти прозрачную грудь без единой родинки. Никаких ссадин. Никаких пятен. Только кожа, как нетронутый,запретный, сладкий плод. Из-под сюртука выглядывали кожаные брюки, облегающие каждую мышцу, и тяжелые ботинки на платформе, подбитые железом. Внизу, в мастерской, лежал труп. Конкурент, посмевший выпустить линию платьев «под Риддла», теперь украшал собой мраморный пол. Шея свернута под неестественным углом,из рта текла кровь,глаза распахнуты. Том даже не смотрел в ту сторону. Для него этот человек уже перестал существовать в ту секунду, когда умер. Когда родился. Когда перешел дорогу. —Ты долго, — раздался голос из угла комнаты. Том обернулся. Гарри Джеймс Поттер сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и смотрел на Тома из полумрака. Он был полной противоположностью дизайнера — живой, грубый, неправильный. На нем была простая черная футболка без рукавов, потертые джинсы и армейские берцы. Но дело было не в одежде(которую Том так любил). Дело было в его коже. Гарри был далматинцем. Так в этом мире называли людей с врожденной пигментацией — хаотичные черные пятна разного размера покрывали все его тело, как брызги краски на идеальном холсте проф.художника,которые сделали картину ещё более уникальной.Пятна начинались на скулах, опоясывали шею, спускались на плечи, исчезали под тканью футболки и снова появлялись на предплечьях и пальцах рук. Никто не знал, есть ли они у него на спине и ногах. Том знал. Том изучал их ночами, водя языком по каждому неровному краю. —Любовался собой, — ответил Том, выпуская едкий,противный дым в потолок.—У конкурента был отвратительный вкус. Тафта и рюши. Как у проститутки на пенсии. Оскорбление. —Поэтому ты сломал ему шею? —Поэтому я позаботился о нем,—Том улыбнулся. Той самой улыбкой,которая означала: "Либо веселье, где будет смешно мне,либо смерть,где будет больно вам".—А теперь иди сюда, мой песик. Голос упал до интимного шепота, от которого у Гарри свело челюсть. Он медленно поднялся из кресла, чувствуя, как привычная тяжесть разливается по низу живота. Десять шагов через комнату, мимо мольбертов с эскизами, мимо манекенов в полуготовых нарядах, мимо трупа, которого он перешагнул, даже не опустив глаз. Том не двигался. Он стоял у окна, позволяя Гарри приблизиться. Их разделяли последние полметра, когда дизайнер вдруг резко выбросил руку и схватил Гарри за подбородок, с силой поворачивая его лицо к свету. —Посмотри на себя,—прошептал Том, вглядываясь в пятна на левой скуле Гарри.—Хаос. Полный, неприкрытый хаос. Ты не симметричен. Ты не чист. Ты — ошибка природы. Самая идеальная ошибка,самая прекрасная. Только моя. Вся моя. Гарри не отвел взгляда. Его зеленые глаза горели в темноте, зрачки расширены. —А ты - ошибка эволюции, Риддл. Нормальные люди не коллекционируют трупы в собственной гостиной. —Нормальные люди не имеют секса с психопатами,—лениво парировал Том и вдруг лизнул кончиком языка одно из пятен — прямо под глазом Гарри. — И все же ты здесь. И ты уже твердый. Гарри дернулся, но Том держал крепко. Другой рукой он скользнул вниз, провел ладонью по ширинке джинсов, ощущая твердый контур члена под тканью. —Знаешь, в чем гениальность пятен?—шепнул Том, касаясь губами уголка рта Гарри.—В их непредсказуемости. Я ненавижу хаос. Я строю свою жизнь, как корсет — каждый шов выверен, каждый сантиметр просчитан. Но твой хаос я готов вытрахать из тебя. —Том…—голос Гарри сел и был похож не невнятное бормотание. —Молчать,—пальцы на подбородке сжались до боли. Риддл запрокинул голову парня, обнажая длинную шею с россыпью черных пятен.—Сегодня я хочу иначе. Сегодня я твоя сука. Заслужи это. Секунда тишины. Только тяжелое дыхание и отдаленный гул машин за окном. А потом Гарри не выдержал. Он схватил Тома за лацканы сюртука, дернул на себя и швырнул Реддла на черный кожаный диван посередине комнаты. Том не вскрикнул. Только усмехнулся — той самой своей холодной, пугающей усмешкой — и тут же подался бедрами навстречу, обнажая красивое горло с бьющейся синей венкой. —Давай,—выдохнул он.—Покажи мне, на что способен мой ручной песик.

***

Гарри сорвал с себя футболку одним резким движением. Ткань треснула по шву, но никто не обратил внимания.Хотя зря. Дорогая. В тусклом свете настольной антикварной лампы его тело предстало во всей красоте — смуглая кожа, усеянная десятками черных пятен разной формы и размера. Одни были размером с монету, другие растягивались на целые полосы, как географические карты несуществующих материков. На груди пятна сгущались в хаотичный узор, напоминающий какой-то взрыв. Том молча смотрел.. Он всегда молча смотрел в этот момент. Восхищение, зависть и жадность смешивались в его глазах с чем-то более темным — с желанием обладать, вырезать эту кожу и носить на себе. —Идиотская рубашка,—пробормотал Гарри, нависая сверху. Его пальцы уже раздирали тонкий шелк на груди Тома. Дорогая ткань треснула с противным звуком, обнажая бледную, почти мраморную, кожу без единого изъяна. Ни пятнышка. Ни родинки. Только гладкая белизна, которую Том поддерживал дорогими кремами и полным отсутствием солнечного света. —Три тысячи фунтов,—безэмоционально сказал Том, наблюдая как остатки полетели на пол.—Французский шелк, ручная вышивка серебряной нитью. Над этим я работал неделю. —Плевать,—Гарри впился зубами в ключицу Тома. Жестко, с нажимом, почти до крови. Том выгнулся дугой и зашипел — от боли, от удовольствия, от смеси того и другого, которая была его единственным наркотиком. Гарри не отпускал. Он втянул кожу в рот, оставляя первый засос — багровый, с четкими краями, идеально круглый. Потом второй, ниже, на грудину. Третий — на самом изгибе шеи. —Безвкусно,—прошептал Том сквозь зубы, но его руки уже вцепились в волосы Гарри, прижимая его лицо к своей груди.—У тебя техника дрючка, а не любовника. Гарри поднял голову, выгибая левую бровь. —Я не любовник, Риддл. Я твой...как ты выразился - пёсик.—И он снова впился—на этот раз в сосок. Том вскрикнул. Это был не тот сдержанный, ледяной голос, которым он приказывал моделям на подиуме. Это был хриплый, низкий, почти животный звук. Гарри зажал сосок зубами, слегка потянул, потом прошелся языком — жестко, на грани фола. Том извивался под ним, впиваясь ногтями в плечи. На коже Гарри остались красные полосы, пересекающиеся с черными пятнами. Первый настоящий поцелуй случился через три минуты пытки сосками. Том потянул Гарри за волосы вверх, притягивая к своему лицу, и впился в его губы с такой яростью, будто хотел выпить душу.Губы в кровь, языки сталкиваются, кусаются, отступают и снова бросаются в атаку. Том стонал в рот Гарри, и каждый стон отдавался внизу живота у обоих. Самого гордого человека в Лондоне. Самого опасного. Который сейчас лежал под веснушчатым гибридом с разорванной рубашкой и вжимался в диван, как последняя уличная девка. —Раздень меня до конца,—скомандовал Том, отрываясь от губ. Гарри улыбнулся. Он сполз вниз, стаскивая с Тома кожаные брюки. Те не поддавались — кожа скользила, но Гарри просто рванул, раздирая молнию и пуговицы. Брюки полетели на пол вместе с остатками шелка. Том остался в одних черных шелковых носках и подвязках — да, чертовых подвязках, потому что Риддл даже нижнее белье носил как будто собирался устраивать модный переворот. Его член стоял твердо, темно-розовый, почти неприлично красивый на фоне мертвенно-бледной кожи. Гарри проигнорировал его. Он перевернул дизайнера на живот, вжимая его лицом в холодную кожу дивана, и раздвинул ягодицы. Том всхлипнул. Один раз, коротко, и тут же закусил губу. — Смазка,—рыкнул Гарри. —В ящике стола,—голос Тома был приглушен кожей дивана.—Золотая крышка. Она пахнет клубникой,если не ошибаюсь. —Ты щас серьезно? —Я всегда серьезен, когда речь заходит о моем анусе, Поттер. Гарри достал флакон, плеснул на руку.Холодное масло потекло по пальцам, капая на бедра Тома. Гарри не стал ждать, пока оно согреется. Один палец, сразу до второй фаланги. Том закричал — не всхлипнул, не застонал, а именно закричал, вонзаясь ногтями в обивку. Гарри замер на секунду, но Том тут же толкнулся назад, насаживаясь на палец глубже. —Я сказал - заслужи,—прошипел Риддл сквозь стиснутые зубы.—Если ты сейчас остановишься, я уволю тебя из моей жизни. Или сделаю чудную шубу из твоей кожи. Прекрасные,варианты,не правд..— ..Он не успел договорить,Гарри добавил второй палец. Том зарычал в перемешку со скулежом. Гарри растягивал его с болезненной медленностью — внутрь, пауза, наружу, поворот, снова внутрь. Одновременно другой рукой он дотянулся до сосков Тома, сжимая их, выкручивая, заставляя дизайнера то выгибаться дугой от боли, то падать обратно на пальцы с влажным всхлипом. Хотелось взять Поттера за волосы и приложить об стену за такое насилие к Риддловской персоне. —Громче,—приказал Гарри, добавляя третий палец. Поттер убрал руку от груди Тома и огладил его бедро,а затем потянулся к члену и провел по напряженному стволу, заставляя Риддла сжать бедра. —Ты..,—ах—,..такая сука Поттер. —Прорычал Том,сжимая зубы и едва выгибаясь. Большой палец провел по головке члена,собирая влагу прямо у уретры,пока другая рука слегка двинула тремя пальцами внутри Тома в ритме ножниц. Вскрик и на живот Риддла выплеснулась белая сперма,пока тот затряс бедрами, скуля и чувствуя,как кончает сразу второй раз. Гарри улыбнулся и провел языком по шее Тома,а затем вытащил пальцы из его нутра, потянувшись обеими руками к ширинке джинсов. Том приоткрыл глаза и облизнул губы,собирая заодно слюну,которая вытекала во время оргазма.

***

Головка члена пристроилась к влажному анусу и Гарри,направляя рукой, аккуратно скользнул внутрь. Пальцы Реддла вцепились в плечи Поттера,пока сам дизайнер зашипел,не зная куда деться от охуенных ощущений. —С-с-сука... Гарри одной рукой погладил Тома по бедру,а зубами чуть прикусил ключицу,—сразу оставляя поцелуй,— и продолжая входить. —Блять,Поттер,ты можешь это делать быстрее?! Толчок и член вошел до упора,пока Риддл блаженно застонал,откидывая голову и открывая на вид красивую,бледную,соблазнительную шею, которую тут же укусили. —Двигайся, Гар-р-ри,не стой столбом.—Прорычал Том,вильнув бедрами. Руки Поттера легли на ягодицы дизайнера и сделали первый толчок. Член вышел почти полностью, оставляя внутри лишь головку,а затем резко вошел обратно,провоцируя новый крик и дрожь по всему идеальному телу. Том выгнулся,шире раздвигая ноги,—хотя куда уж—,и насадился сам. Гарри зарычал и начал задавать лёгкий темп,который со временем перерос в бешенный. Руки Тома мешали. Они хватались за волосы Поттера и оттягивали их,ногти впивались в плечи и спину. Пару раз он даже дал ладонью по лицу Гарри,не контролируя своё тело. Поттер выдохнул и схватил его кисти, заводя их наверх и не давая дернуться. Член дизайнера стоял колом,пока из уретры вытекала капля предэякулята. Гарри рыкнул и перевернул Тома на живот, заставляя прогнуться в тазе. Одной рукой он всё ещё держал его руки,второй шлепнул по ягодице, заставляя Реддла громко застонать и поддаться бедрами назад для нового шлепка, который ему с удовольствием подарили. Ладонь Поттера скользнула по животу Реддла,спускаясь к лобку, где указательный палец очертил незамысловатый узор и прошелся по члену. —Поттер, мать твою...Сука-х. Гарри улыбнулся и сжал член Тома у основания,а затем провел по всей длине, начиная медленно надрачивать и одновременно вколачиваться в тело Реддла, доводя последнего до ручки и хрипов. —Гарри! Некрасивый, животный крик и в руку Поттера выплескивается горячая сперма,пока Том выгибается, сжимая член Гарри внутри себя. Бедра затряслись, из глаз Реддла брызнули слёзы удовольствия. Поттер сделал последних два толчка и кончил глубоко внутрь тела под собой, заставляя того заскулить. Гарри освободил руки Тома и повернул его обратно,придерживая за талию. Носом он прошёлся по шее нижнего,улыбаясь и вдыхая запах пота и секса. —Хороший пёсик. —Плохой хозяин. —Да брось, ты же любишь меня. —Жаль что это невзаимно.—И поцеловал в лоб.