honeymouse

Сердце Джисона замирает, как и он сам. Нет, такого просто не может быть! Он снова заходит в чат и перечитывает последнее сообщение, а затем едва сдерживает желание отшвырнуть телефон подальше, как какую-то проклятую вещь. Как Минхо понял, что это он?!

honeymouse:

О чём ты

Я не знаю никакого Хан Джисона

m.lee1025: Да неужели А я тоже не знаю больше никаких первокурсников, знающих о том, что я практикую кое-что интересное:) В универе об этом в курсе только несколько человек, среди которых Хёнджин А я видел, как ты подходил к нему сегодня утром На перемене после первой пары Это он дал тебе мой номер, мышка? О, и твой ник Его первая половина звучит почти так же, как твоя фамилия Друзья ведь зовут тебя Хани Ты совсем не умеешь скрываться

honeymouse:

Ладно это я

Теперь мне пиздец неловко

Доволен?

m.lee1025: Вполне Теперь я знаю, кто отвлёк меня от скучной презентации по психологии Своим желанием переспать со мной :) :)) :)))

honeymouse:

Ты че маньяк

Не пугай меня этими скобочками

m.lee1025: Мышонок уже испугался? А я думал ты храбрый мальчик

honeymouse:

Всё в силе

Я собираюсь с тобой переспать

m.lee1025: Хах Мне нравится твоя самоуверенность Тогда поговорим завтра лично Джисон блокирует экран. — Боже-боже-боже! Господи-и-и! — Ты резко уверовал и решил помолиться на ночь? — поднимает голову с подушки Чан, привлечённый отчаянным воплем. — На месте Джисона я бы тоже молиться начал, — сонно отвечает Чанбин. — Бро, давай потише. А то опять нам в стенку стучать будут. Джисон со стоном закатывает глаза. Как-то раз он не уследил за временем и пел песни про несчастную любовь ночью с воскресенья на понедельник. Чан и Чанбин тогда наглым образом решили прогулять пары, так что с выходных не вернулись, поэтому остановить импровизированный концерт Хана было некому. Но с этой задачей хорошо справился стук в стену из соседней комнаты. Джисону тогда так стыдно стало, что он тут же выключил свет, передвигаясь по комнате только на цыпочках, и сразу же лёг в кровать. Больше он по ночам не пел. И парням из соседней комнаты старался не попадаться на глаза. Когда Джисон рассказал эту историю Чану и Чанбину, эти предатели, вместо того, чтобы поддержать его и помочь избавиться от чувства позора, начали над ним ржать! Ещё и долго так, несколько минут без перерыва. Но Хан не обижался. Ему тоже было бы смешно, если бы на его месте был не он сам. — Минхо сказал завтра поговорить с ним лично! — хнычет Джисон. — Вообще, звучит правильно, — говорит Чанбин. — Такое по переписке не обсуждают. — Но я же умру! Вы же видели, как он смотрит! — Смотрит и смотрит. Что такого? — Да стесняюсь я! Я раньше с парнями только дружил, а тут у меня совсем другие цели. Боже, как ему теперь-то в глаза смотреть? Джисон уткнулся лицом в подушку и издал протяжное "а-а-а-а-а-а-а". — Тогда почему у тебя такие цели только на Минхо? Он тебе нравится? — Ну да. То есть... не в том смысле, что я бы встречался с ним. Я просто хочу, чтобы мой первый раз был именно с ним. Типа, знаете, чтобы он мне засадил член куда-нибудь поглубже. — Боже, — вздыхает Чан. — То есть, ты просто хочешь его? — Не знаю. — Это как? — не понял Чанбин. — Ну, я просто такой: "да, вот с этим человеком я бы переспал", но при этом я не чувствую какого-то... возбуждения, — рассуждает Джисон. — Разве оно не появляется позже? Ну, в процессе. — А ты когда-нибудь вообще чувствовал его? — хмыкает Чанбин. — Вообще-то нет. У меня же не было никого. — Так это не обязательно. Ты порно смотрел? — Смотрел. Но это же скучно. Зачем люди вообще такое снимают? В комнате повисает тишина. Джисон в недоумении переводит взгляд с Чана на Чанбина и с Чанбина на Чана. Те переглядываются друг с другом, словно он сказал какую-то глупость. — Что? Что опять я сказал? — Может, ты этот... как их там? — Чанбин щёлкает пальцами, пытаясь вспомнить слово. — Асексуал? — помогает Чан. — Да, вот, он самый. — Да не-е-ет, — вздыхает Джисон и тянет чуть ли не каждую гласную, словно объясняя глупым детям что-то очевидное. — Я гей, я хочу заниматься сексом с парнями, в данный период времени с Минхо! Я точно не могу быть асексуалом. — То есть, ты хочешь переспать с ним, но ты хочешь этого мозгом, а не телом, я правильно понимаю? — спрашивает Чан. — Ну да, типа того. Разве это не у всех так? — А я вот ничего не понимаю, — сонно жалуется Чанбин. — Чё-то вы меня запутали. Я спать. Просто потрахайтесь и всё. Это я говорю конкретно Джисону, а не вам обоим, если что. — А мне почему нельзя? — возмущается Чан. — Можно, — прикрывает глаза Чанбин. — Только не с Джисоном. Ты по девушкам, а у него яйца. На пару секунд воцарятся тишина, которую внезапно разрушает хихиканье Чана и Хана. Сначала они нервно посмеиваются, смотря друг на друга, но от этого становится лишь ещё смешнее. — Да хватит ржать уже!.. Чанбин кидает в Джисона подушку, но промахивается и та сбивает со стола недопитую бутылку колы. От этого его смех становится ещё громче, он хлопает рукой по коленке и начинает раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь успокоиться. Но, качнувшись слишком сильно, теряет равновесие и падает с кровати. На этот раз взрывается хохотом уже Чан. Чанбин раздражённо садится на кровати, оглядывая пространство на наличие чего-нибудь, чем можно кинуть в него. Но ничего подходящего не обнаружив, хватает своё одеяло, встаёт с кровати, подходит к ничего не замечающему Чану со спины и накидывает ему на голову. Тот, конечно же, пытается одеяло снять. Но Чанбин не даёт ему сделать этого, заключая в кольцо рук. — Привидение! — тычет в него пальцем Джисон и катается по полу. Чан вырывается из своеобразных объятий Чанбина, встаёт с кровати и прямо в одеяле надвигается на Хана, ориентируясь по звуку. — У-у-у-у, — воет он. — Я приведе-е-ение! Джисон взвизгивает. Он пытается встать, но из-за того, что его всё ещё трясёт в приступе смеха, подняться на ноги никак не получается. Ему остаётся только ползти на четвереньках. — Спасите, убивают! — пищит он, стараясь уползти как можно быстрее. — Я приведе-е-ение! — продолжает завывать Чан, догоняя Джисона. — Я приведе-хе-хе-ние! — Спасите-помогите! — снова вскрикивает он. — У-у-у-у-у-у-у! У-у-у! Джисон уже не успевает нормально переставлять ноги и руки, поэтому на повороте случайно наступает коленкой себе на руку и падает, кое-как успев сгруппироваться, чтобы не ткнуться носом в пол. Чан, который толком ничего не видит из-за одеяла на голове, не замечает этого, продолжая движение. Конечно же преграда в виде валяющегося на полу Хана застаёт его врасплох и заставляет споткнуться об его ногу. Чан летит. Пытаясь удержать равновесие, он то ли начинает исполнять что-то отдалённо напоминающее чечётку, то ли вспоминает, как в детстве занимался балетом, и характерно размахивает при этом руками под одеялом. Так вот, Чан летит. Низко летит, к дождю. Но как красиво! К сожалению, его опыт в полётах крайне мал. Такой же, как у ещё не оперившихся птенцов, то есть, нулевой. Поэтому летит он хоть и красиво, но недолго. И, как это зачастую бывает у неопытных в полётах птенцов, с приземлением у него тоже возникает проблема. Чан врезается прямо в стену, широко раскинув свои одеяльные крылья. — Во идиоты, — подходит к ним обоим Чанбин, пряча улыбку. — С кем я живу... — Всё в порядке, Бини, спасибо, что спросил, — Чан отскребает себя со стенки, стаскивает с головы одеяло и протягивает руку помощи всё ещё тихо хихикающему Джисону. — Что ты, всегда пожалуйста, Чани, обращайся, — отвечает Чанбин противно-милым тоном. — Опять началось, — вздыхает Джисон. — Можно без этих сюсюканий? — О-оу, мы ему не нравимся, — канючит Чанбин. — Наш Хани не любит нас! — таким же тоном заявляет Чан. Они начинают приближаться и Джисон понимает — он попал. Он пятится, спиной врезается в ту же стену, а эти двое настигают его в одно мгновение. И начинают творить самое противоправное злодеяние в сторону бедного Хана. Они начинают его щекотать. — Не надо! Джисон взвизгивает и вновь заливается хохотом. Он пытается вырваться, но что он может против двух крепких парней и двадцати бегающих по рёбрам ловких пальцев? — От... Отпусти-ите!.. — едва ли не умоляет Хан. — Помоги-ите! Домогаются! Ах вы... с-суки!.. Чанбин и Чан на секунду останавливаются, чтобы дать ему перевести дух, и тогда в комнате становится тише. Джисон только успевает отдышаться, как пытка продолжается с новой силой, и он вновь громко хохочет и визжит, задыхаясь и плача от смеха. — Хватит, хватит! Люблю я вас, люблю! Щекотка прекращается и Джисон несколько секунд приходит в себя. Голова слегка кружится от недостатка кислорода, в теле чувствуется некая слабость, но из этого сильнее всего ощущается облегчение, что эта пытка закончилась. — Фу-у-ух... я чуть не умер! Стук в дверь застает всех врасплох. Не дожидаясь разрешения, в комнату входит комендант их общежития — старая женщина в кислотно-малиновом свитере. По ощущениям, она либо никогда его не снимает, либо дома в шкафу у неё висит ещё десяток таких же свитеров. — Что у вас тут происходит? Почему шумите? Вы время видели? — Это они меня щекотали, вот я и кричал, что ещё мне делать? — Хан без раздумий сдаёт своих соседей. — У вас тут ещё какой-то грохот стоял! — Так это я от Чана бегал и упал. И он ещё в стену врезался. Большой, неповоротливый... — Опять? Ладно Чанбин второкурсник, тоже ещё молодой. Но ты, Чан, уже четвёртый год здесь живёшь, неужели не знаешь правил? Должен был научить младших, а не поощрять баловство и принимать в нём участие. Сколько раз я говорила вам не трогать бедного мальчика? Вы посмотрите, какой он тростиночка! Вы, два амбала, рёбра ему своими ручищами переломаете, пока щекотать будете, или он сам себе что-нибудь сломает, если каждый раз будет падать! — Простите, мы больше не будем, — прячет улыбку Чан. — Смотрите у меня! Джисон, сразу жалуйся на них мне, если будут обижать. — А... ага. Конечно, — кивает Хан. Женщина уходит, хлопая за собой дверью. Все три парня выдыхают с облегчением. — И чего она ходит по общаге в такое время? — возмущается Чанбин. — Не знаю, — вздыхает Чан. — Она что, сказала, что я старый?.. — Сама она старая. Вот и не разглядела, потому что зрение уже подводит. — Да ладно вам, не драматизируйте, — фыркает Джисон. — Она точно не имела ввиду это. — Тебе легко говорить, ты у неё любимчик! — Ну да, — гордо улыбается Хан. — Завидуйте, сучки. — Нас хотя бы не считают тростиночками. — А меня хотя бы не считают старым. И вообще, я не такой уж худой и хрупкий. Просто стройный. А у неё инстинкт всех бабушек, отвечающий за желание откормить каждого ребёнка до формы шара. Я ж заселялся один, когда мне ещё семнадцать было, вот она со мной и возилась, как с дитём. А шариком я быть не хочу. Меня и моя круглая попа устраивает. — Боже, — вздыхает Чанбин. — Давай без твоей попы. У меня до сих пор та картина перед глазами. — Какая? — пытается вспомнить Чан. — Это когда ты пошёл в душ, а у Джисона в этот момент отклеились крючки в кабинке и шторка упала на пол? — Пожалуйста, дай мне это забыть... — А нечего было смотреть на мою попу, я тебя не заставлял! — Она первая на меня посмотрела! — Так, всё, давайте спать. Завтра вставать рано. — Чани-хён включил взрослого. Слышал, Джисон? Спать, — командует Чанбин. — Бе-бе-бе, — дразнится Хан, но послушно ложится в свою кровать и берёт в руки телефон. На экране блокировки высвечиваются уведомления от Минхо, поэтому он быстро открывает чат. Последние сообщения были написаны двенадцать минут назад. Судя по времени, возможно, Минхо как раз недавно ушёл спать. m.lee1025: Я доделал презентацию Так что Спокойной ночи, мышка Попробуй завтра не появиться на парах Я тебя и в общаге достану

honeymouse:

Тебя охранник не пропустит, гений

И вообще

Думаешь я трус?

Надейся

Сладких снооов

Со мной в главной роли

Хотя нет не надо со мной

А то я буду стесняться

Короче всё давай спи

Я тоже спать

Джисон откладывает телефон и тут же закрывает глаза. Ему не надо думать об этом. Точно не надо.