Здесь не летают

Убежище жило своей размеренной жизнью. Лампы горели, генератор работал с перебоями, но пока выдерживал. Доуи стоял у выхода, за которым начиналась темнота. — Ты уверен, что хочешь идти один? — спросил чей-то голос из глубины вестибюля. Маленькая игрушка сидела на бочонке и смотрела на Доуи круглыми глазами. — Мы уже это обсуждали. — спокойно ответил он. — Запасы на исходе. Кто-то должен пойти. Кто-то, кто может… — Кто может что? — в голосе появилась резкость. Кевин. Доуи почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Всегда так бывало, когда этот мальчишка вырывался вперед. — Кто может рискнуть? Кто может сдохнуть там, снаружи, пока остальные будут сидеть в этой норе и ныть? — Кевин. — мягко осадил его Мэттью. — Не сейчас. — Не сейчас! — передразнил тот. — Вечно «не сейчас»! Через месяц здесь вообще жрать нечего будет, а ты будешь говорить «не сейчас»! — Я пойду. — Мэттью взял контроль над голосом, и Кевин, поворчав еще немного, затих. — Я нашел старые карты. В восточном крыле были склады. Если повезет, там что-то осталось. — Если повезет… — эхом отозвался голос из темноты. Доуи не ответил. Он просто шагнул в темноту.

***

Восточное крыло встретило его тишиной. Еще шесть лет назад здесь бегали сотрудники, теперь же тут не было ничего, кроме пыли и мусора. Кое-где на стенах все еще виднелись темные пятна, глубокие царапины, вывороченные куски бетона. Доуи шел медленно, стараясь не шуметь. Ноги почти не производили звука на бетонном полу, но руки то и дело задевали стены, и тогда приходилось замирать, прислушиваясь, не отзовется ли кто на этот шорох. Склад он нашел не сразу. Пришлось обойти три тупика, перелезть через завал из старых ящиков и пролезть под едва державшейся на честном слове металлической балкой. Но когда он наконец добрался до цели, оно того стоило. Склад был почти нетронут. Полуразрушенные стеллажи, осыпавшаяся штукатурка, запах плесени. Но на полках, в углах, за грудой рассыпавшихся коробок, стояли не вскрытые консервы. Доуи насчитал двенадцать штук. Двенадцать. Этого хватит на несколько недель, если растягивать. Может быть, даже на месяц. — Видишь? — Мэттью позволил себе легкую улыбку, ощущая, как внутри разливается тепло от маленькой победы. — Я же говорил. — Повезло. — буркнул Кевин. — В этот раз. Но не расслабляйся. Доуи уже начал аккуратно собирать банки, стараясь не шуметь. Он складывал их в мешок, который прихватил с собой, как вдруг замер. Шаги. Медленные, тяжелые, металлические шаги. Шесть точек опоры, которые касались пола с жутковатым ритмом. Когти скрежетали по бетону, оставляя следы, которые Доуи видел уже сотни раз. Следы, которые он боялся больше всего на этой фабрике. Прототип. — Мэттью… — голос Кевина был напряженным. — Уходим отсюда. Сейчас же. — Тихо. — Халлард замер, прислушиваясь. Шаги неспеша приближались. Прототип явно никуда не торопился. — Я сказал, уходим! — Барнс попытался дернуть тело в сторону выхода, но Мэттью остановил его. — Если мы побежим, он услышит. Если он услышит, пойдет за нами. И тогда мы не уйдем. — А если не побежим, он просто пройдет мимо? — возмутился Кевин. — Ты сам в это веришь? Мэттью не ответил. Он медленно начал отступать от склада, прячась за стеллажи, пробираясь к дальней стене, где, казалось, был какой-то проход или хотя бы ниша для укрытия. Шаги становились громче. Прототип был уже в соседнем коридоре. Доуи чувствовал это. — Туда. — прошептал Мэттью, указывая на узкий проем между двумя бетонными блоками. — Если успеем… Он не договорил. Потому что в этот момент Прототип вышел в коридор. Доуи видел его только краем глаза. Высокая фигура в потрепанном синем пальто, паукообразные ноги, фарфоровое лицо с застывшей улыбкой. Желтый зрачок медленно обвел помещение, и Доуи показалось, что взгляд задержался на том месте, где он прятался. А затем Прототип двинулся дальше, в другую сторону. Мэттью тихо выдохнул. Кевин внутри него все еще кипел, но молчал, потому что даже он понимал, что сейчас не время для глупостей. Доуи начал отступать дальше, где пол казался более надежным, и не заметил, как наступил на край старой трещины. Пол провалился под ним за секунду. Не было ни предупреждающего скрипа, ни треска. Только мгновенная, ослепительная пустота под ногами и падение. Доуи успел коротко вскрикнуть, не успев даже понять, что происходит. Мешок с банками вылетел из рук, рассыпаясь по пути. Камни, пыль, куски бетона посыпались вместе с ним, и он падал, падал, падал вниз, цепляясь руками за воздух в тщетных попытках ухватиться хоть за что-то. Удар был жестким. Доуи приземлился на что-то мягкое — старые мешки, кажется, или груда тряпья, — но все равно удар выбил из него воздух. Он лежал, глядя вверх, туда, где в проломленном потолке виднелся клочок темноты и пыль, все еще кружащаяся в воздухе. — Мэттью… — раздался голос Джека. — Мэттью, мы… Мы упали. — Я в курсе. — Халлард с трудом заставил тело подняться. — Нужно найти выход. Он огляделся. Подвал. Какое-то старое помещение — может быть, технический этаж, может быть, часть старой системы хранения. Стены покрыты плесенью. Сверху дыра, через которую он провалился. Слишком высоко, чтобы допрыгнуть. — Прототип… — прошептал Кевин. — Он прошел мимо. — Он не видел нас. — подтвердил Мэттью, чувствуя облегчение. — Все в порядке. Мы внизу, он наверху. Он ушел. Мы в безопасности. — В безопасности? — Кевин невесело усмехнулся. — Ты посмотри вокруг. Мы в яме без еды, без связи с убежищем и с дырой в потолке, в которую кто угодно может… — Не каркай. — оборвал его Халлард. — Сначала найдем выход. Он начал обследовать помещение, ощупывая стены, проверяя, нет ли где другого прохода. За углом, кажется, виднелась какая-то дверь, наполовину заваленная щебнем. Если повезет, за ней будет лестница. Или коридор. Или… Снова звук. Доуи замер. Этот звук он узнал бы из тысячи. Пол трещал. Прямо над ним, в том самом месте, где он провалился. Сначала мелкие камешки посыпались вниз, потом куски бетона покрупнее. — Нет… — прошептал Мэттью. — Нет-нет-нет… Трещина расширялась. Края дыры осыпались, и вместе с ними массивная тень. Доуи отскочил в сторону, прижимаясь к стене, наблюдая, как Прототип срывается вниз, как его паукообразные ноги бьют по воздуху в тщетной попытке за что-то зацепиться. Доуи замер. Он смотрел, как Прототип ударился лицом о бетон, издав глухой, неприятный звук и теперь лежит в груде щебня и пыли. Желтый зрачок мечется из стороны в сторону, оценивая ситуацию, ноги дергаются, пытаясь поднять тело, но две из них — передние, кажется — завалены такими крупными, тяжелыми камнями, что даже Прототип не мог их сдвинуть с первого рывка. Шут зашипел и попытался вытащить лапы еще раз. Бесполезно. Камни даже не шелохнулись. — Мэттью, — голос Кевина был едва слышен. — Бежим. — Куда? — Халлард не отрывал взгляда от врага. — Выход завален и теперь мы здесь не одни. Прототип наконец заметил его. Голова медленно повернулась в сторону Доуи, зрачок сузился. — Ты… — Я. — ответил Доуи. Голос дрожал, но Мэттью изо всех сил старался взять себя в руки. — Похоже, у нас обоих проблемы. Прототип снова зашипел. Он дернулся, пытаясь освободиться, но камни даже не дрогнули. Свободные лапы царапали пол. — Я прикончу тебя, бесполезный кусок глины. — прошипел он высоким женским голосом. — Я размажу тебя по стенам этой дыры. — Возможно. — спокойно ответил Мэттью, хотя внутри все сжималось от страха. — Но сначала тебе нужно выбраться из-под этих камней. А судя по тому, как ты дергаешься, это будет не быстрый процесс. Прототип замер, пристально смотря на Доуи. — Ты издеваешься надо мной? — Нисколько. — ответил тот. — Я просто говорю тебе факт того, что мы оба в ловушке и, кажется, на какое-то время мы застряли здесь вместе. Тишина. 1006 и 1322 какое-то время молча смотрели друг на друга. Шесть лет вражды, шесть лет страха, шесть лет охоты и вот они здесь вдвоем. — Я не собираюсь сидеть здесь с тобой. — наконец ответил Прототип. — Как только я освобожусь, тебе конец. — Знаю. — ответил Доуи, чувствуя, как Кевин закипает от бессильной ярости, а Джек тихо, почти неслышно, вздыхает. — Но пока что ты не освободился и до тех пор, пока ты этого не сделал… Может быть, мы просто посидим в тишине? Прототип не ответил. Вместо этого он отвернулся и уставился в стену. Доуи медленно опустился на пол, прислонившись спиной к холодному бетону, и закрыл глаза. Мэттью пытался придумать план. Кевин требовал драться. Джек просто молчал, глядя на Прототипа. Тот не двигался. Его зажатые камнями ноги застыли в неестественном положении, свободные конечности лежали на полу, когти слегка касались бетона. Лицо было обращено в сторону противоположной стены. Доуи не видел желтого зрачка, только гладкую белую поверхность, пустую глазницу и эту вечную, неизменную улыбку. Сколько прошло времени? Десять минут? Полчаса? Доуи потерял счет. Он пытался прислушиваться к звукам наверху, не идут ли его искать, не слышно ли шагов, не раздастся ли знакомый голос кого-нибудь из убежища. Но сверху не доносилось ничего. Кевин кипел. Мэттью чувствовал ярость, которая копилась где-то глубоко. — «Мы можем его прикончить». — зазвучал голос Барнса в голове Доуи. — «Он не может двигаться. Мы подходим, бьем, разбиваем эту его фарфоровую морду, и все кончается». — «Не можем». — ответил Мэттью. — «Во-первых, он опасен даже в таком положении. Ты видел его когти? Во-вторых… Даже если бы мы могли, я не уверен, что это правильно». — «Правильно? — Кевин взорвался. — О чем ты говоришь? Это же Прототип! Он убийца! Он…» — «Я знаю». — Халлард вздохнул. — «Но сейчас он не нападает. И если мы нападем первыми, чем мы будем лучше него?» Кевин не ответил. Он затих, обиженный, злой, но признающий — хотя бы на этот раз — что Мэттью прав. Иногда Джек тихонько произносил: — «Он не нападает, да». — но его голос был таким тихим, что Доуи не был уверен, прозвучал он на самом деле или просто показался. Прототип тоже молчал. Это было странно и непривычно. Доуи привык, что Прототип постоянно издавал какие-то звуки, будь то шаги, скрежет когтей, шипение, десятки голосов, звучащие одновременно. Неважно. А сейчас Прототип молчал. Просто сидел — или лежал — в груде камней и смотрел в стену. Доуи не заметил, как его губы дрогнули. Сначала это был просто выдох, прозвучавший чуть громче обычного и чуть более прерывистый. Потом тихий, почти неслышный смешок, который вырвался сам собой. Он замер, поняв, что сделал. Прототип ожил мгновенно. Его голова неестественно дернулась и он яростно уставился на 1322. — Ты смеешься? — прошипел 1006. — Ты, жалкий кусок глины, сидишь и смеешься? — Я… — Доуи попытался взять себя в руки, но следующий смешок все равно вырвался, прозвучав почти истерично. — Извини. Я просто… Я пытаюсь понять. — Что понять? — Как ты умудрился упасть. — выпалил Доуи с неуместной усмешкой, смешанной с искренним недоумением. — Ты же… Ты ходишь по стенам, лазаешь по потолку, а тут взял и в яму провалился. Прототип замер. На секунду — всего на секунду — Доуи показалось, что лицо 1006 дрогнуло. Что улыбка стала чуть шире, или чуть уже, или… Нет, наверное, показалось. — Замолчи. — прошипел Прототип. Это прозвучало почти… Обиженно? Нет. Не может быть. Прототип не обижается, он убивает. — Я просто говорю. — Доуи не мог остановиться. Мэттью пытался взять контроль, но Кевин, который вдруг резко переменил настроение, теперь хихикал где-то внутри, подталкивая его продолжать. — Ты самый страшный на этой фабрике, тебя все боятся. А ты так нелепо упал. — Я сказал тебе замолчать! Прототип дернулся, пытаясь вытащить лапы. Когти заскрежетали с новой силой. Камни, придавившие его, шевельнулись, но не сдвинулись с места. 1006 низко и протяжно зашипел, дернувшись снова. И сделал только хуже. Его свободные лапы, которые до этого лежали спокойно, заметались в агонии. Одна из них зацепила край груды камней, которая держалась на честном слове и хрупком равновесии. Камни шевельнулись. Прототип замер на мгновение, осознавая, что произошло. А потом сверху, с небольшого выступа, который держался все это время, сорвался еще один крупный камень. Он упал на третью лапу и придавил ее. На этот раз шут не зашипел. Он закричал. Крик стих так же внезапно, как и начался. Прототип замер, тяжело дыша. — Отлично. — тихо, но так яростно произнес он, что Доуи поежился. — Просто отлично. Теперь три ноги. Доуи молчал. Он смотрел на третью лапу, зажатую между камнями, на беспомощное дерганье оставшихся свободными конечностей, и чувствовал, как внутри что-то меняется. Страх никуда не ушел, он все еще был, но к нему добавилось что-то еще. Что-то, что заставило его открыть рот. — Я могу помочь. Прототип замер. Голова медленно повернулась к Доуи, зрачок сузился до точки, и он уставился на 1322 с нескрываемым презрением. — Что ты сказал? — Я сказал, что могу помочь. — повторил Доуи. Кевин замер в ужасе. Джек, кажется, потерял сознание. — Ты не можешь двигаться. Камни тяжелые. Но я… Я не такой большой, как ты. Я могу подлезть, попробовать сдвинуть… — Помочь?! — рявкнул шут. — Ты хочешь мне помочь?! Он снова яростно дернулся в бесполезных попытках освободиться. Камни скрежетали, лапы царапали пол, пыль взметнулась в воздух, мелкие камешки посыпались с потолка. — Да я лучше сдохну здесь! Мне проще сгнить в этой дыре, пока от меня ничего не останется, чем принять помощь от тебя, куска глины! Он дергался и дергался, пока камни не начали медленно сползать, но не освобождая его, а наоборот, сдвигаясь, перераспределяя вес, зажимая его лапы еще сильнее. Прототип замер, осознавая это, и издал тихий, почти жалобный звук, что-то среднее между шипением и стоном. Снова тишина. Доуи сидел, прижавшись к стене, и смотрел, как Прототип медленно перестает дергаться. — Я ни за что не приму твою помощь. — сказал 1006. — Я не приму ее ни от кого из вас. Никогда. — Знаю. — тихо ответил Доуи. — Я просто предложил. Прототип не ответил. Он отвернулся, насколько мог, и снова уставился в стену, давая понять, что разговор окончен. Что он не будет больше тратить слова на этот кусок глины. Что лучше он будет лежать здесь, в тишине, один, придавленный камнями, чем признает, что ему нужна чья-то помощь. Доуи смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то меняется. Страх не прошел. Он никогда не пройдет. Но к нему добавилось что-то еще. Понимание? Жалость? Или просто усталость от бесконечной вражды, которая длится годами и не приводит ни к чему, кроме разрушения? Мэттью глубоко вздохнул и начал разрабатывать план. — «Ладно». — подумал он, оглядывая помещение. — «Если он не хочет помощи, мы не будем ее навязывать. Но выбираться отсюда нужно. И, возможно… Возможно, нам придется выбираться вместе». Он начал осматривать стены, ища трещины, выступы, любые неровности, за которые можно было бы зацепиться. Вон там, в углу, кажется, есть какой-то проем. Может быть, вентиляционная шахта, достаточно широкая, чтобы он мог пролезть. А там старая труба, идущая вверх. Если получится на нее забраться… Кевин молчал. Он все еще был в бешенстве, но даже Барнс понимал, что сейчас не время для споров. Сейчас нужно думать. Джек тихо прошептал: — «Он не принял помощь. Но он и не напал. Это… Это что-то значит, да?» Мэттью не ответил. Он просто продолжал смотреть на стены, на потолок, на груды камней, и прикидывал, сколько времени у них есть, прежде чем кто-то — свои или чужие — найдет их в этой яме.

***

Доуи не знал, прошел час или три, когда он наконец нашел лазейку. Маленький проем в дальней стене, почти скрытый грудой старого хлама — ржавых труб, битого стекла и кусков ткани. Если отодвинуть один из бетонных обломков — тот, что поменьше, — можно было протиснуться в узкий коридор, который, судя по направлению, вел наверх. Он стоял перед проемом, сжимая в руках пустой мешок. Банки так и остались лежать наверху, рассыпанные по коридору. — «Уходи». — говорил Кевин. — «Уходи, пока он не освободился. Уходи, пока он не передумал. Уходи, пока мы еще можем». — «Нельзя его бросать». — возражал Джек. — «Он же… Он же не может двигаться. А вдруг никто не придет?» — «И пусть!» — Кевин кипел. — «Пусть сдохнет здесь! Сколько наших он убил? Сколько…» — «Я знаю». — Мэттью взял контроль над голосом. — «Я все знаю. Но посмотри на него». Он посмотрел. Прототип сидел в той же позе, что и час — или три — назад, отвернув лицо к стене. Доуи глубоко вздохнул. — Я сейчас уйду. — сказал он. Прототип не шелохнулся. — Но перед этим… — 1322 сделал шаг в сторону груды камней. — Дай мне попробовать еще раз. — Я же сказал, — отозвался 1006. — Не нужно. — Нужно. — Доуи подошел ближе, протянул руку к самому крупному камню, придавливавшему лапу. — Если я смогу сдвинуть хотя бы один… — Я сказал нет! Прототип дернулся, и Доуи отскочил назад, едва не упав. Свободная лапа взметнулась в воздух, когти просвистели в сантиметре от его лица. — Убирайся. — голос Прототипа дрожал от ярости. — Убирайся, пока я не передумал и не размазал тебя по стенам. Ты мне не нужен. Твоя помощь не нужна. Мне ничего от тебя не нужно. Доуи отступил. Даже при всем желании он не мог почувствовать по отношению к Прототипу жалость. Он убивал, уничтожал, разрушал все, к чему прикасался и не заслуживал никакой жалости. Но это не отменяло того, что он был один. Такой же одинокий, как и все они. Как Доуи, как Кэтнап, как те маленькие игрушки, которые забивались в углы убежища и боялись выглянуть наружу. — Ладно. — тихо сказал Доуи, отступая к лазейке. — Как скажешь. Он уже почти протиснулся в проем, когда услышал легкий, быстрый звук. Когти, скрежещущие по бетону. Прерывистое дыхание. А потом что-то стремительное и пушистое спрыгнуло вниз, прямо между Доуи и Прототипом, и заслонило собой груду камней. Кэтнап. Доуи замер. Он ни разу за все шесть лет не видел этот эксперимент так близко. Кэтнап зарычал и смотрел на Доуи с такой яростью, что тот, сам того не заметив, сделал шаг назад, прямо в лазейку. — Ты. — прорычал 1188. — Ты трогаешь его. — Я не трогал. — быстро сказал Доуи, поднимая руки. — Я пытался помочь. — Помочь? — Кэтнап сделал шаг вперед. — Помочь — это то, что делаю я. А ты сейчас же убираешься отсюда. Он зарычал снова, на этот раз ромче. Кевин затих, признавая превосходство этого существа. Кэтнап не был самым большим или самым сильным на фабрике. Но он был самым преданным и самым безрассудным. — Я ухожу. — сказал Доуи, пятясь в лазейку. — Я уже ухожу. Он скользнул в проем. Последнее, что увидел 1322 перед тем, как повернуться и двинуться вверх по узкому коридору, — Кэтнап, сидящий у груды камней, прижимающийся к Прототипу и тихо, почти неслышно, мурлыкающий что-то успокаивающее. Доуи выбрался наверх и долго сидел в темноте, привалившись к стене, пытаясь отдышаться. Кевин молчал, Джек тихо вздыхал, а Мэттью смотрел в потолок и думал о том, что сегодня он увидел Прототипа таким, каким не видел и, вероятно, больше не увидит никогда: слабым и беспомощным.

***

Когда лазейка за Доуи закрылась, и звук его шагов затих в отдалении, Кэтнап наконец позволил себе выдохнуть. Он развернулся к Прототипу. Черные зрачки расширились, вбирая в себя образ придавленного камнями и неподвижного божества. — Прототип. — голос Кэтнапа дрожал от тревоги. — Мой бог, что с вами? Как вы сюда попали? Прототип не ответил, продолжая смотреть в стену. — Я обыскал уже половину фабрики. — Кэтнап подошел ближе, протянул лапу к камням и начал осторожно отодвигать их, один за другим. — Я искал вас везде и уже думал… Я думал… Думал, доктор… — Сойер ничего со мной не сделает. — негромко отозвался 1006. — Я просто упал. Кэтнап замер. Его лапа застыла на полпути к очередному камню. — Упал? — Я шел по коридору, и пол провалился. — объяснил шут. — Дурацкое совпадение. Я не заметил трещины, потерял равновесие и… В общем, сам видишь. Кэтнап смотрел на него с нескрываемым изумлением. Чтобы Прототип упал только потому, что не смотрел под ноги и не видел трещину… Это что-то новое. — Камни… — осторожно сказал 1188, возвращаясь к работе. — Они сильно вас придавили? — Три ноги завалены. Одна, кажется, сломана. Я не проверял. Кэтнап отодвинул последний камень, освобождая третью лапу. — Я помогу вам подняться. — Не нужно. — Прототип… — Я сказал нет. — жестче ответил 1006, но Кэтнап не отступил. Он знал своего бога. Знал, что за этой жесткостью скрывается боль, смущение, и нежелание показывать слабость даже тому, кто готов умереть за него. — Вы не можете оставаться здесь. — мягко сказал 1188, опускаясь на колени рядом с ним. — Доктор ищет вас. Он сказал… — Мне плевать, что сказал Сойер. — Прототип попытался отодвинуться, но камни все еще держали его, а сломанная лапа отказывалась слушаться. — Он хочет вас видеть. — продолжал Кэтнап, не обращая внимания на тон. — У него к вам дело. — Дело. — Прототип фыркнул. — У этого старого зануды всегда ко мне дело. Подождет. Кэтнап не ответил. Вместо этого он сделал то, что делал всегда, когда Прототип был расстроен, напуган или просто устал. Он прижался мордой к металлическому боку Прототипа и начал тереться об него своей мягкой, фиолетовой шерстью. Шут замер. — Что ты делаешь? — растерянно спросил 1006. Кэтнап не ответил. Он продолжал тереться, оставляя на металле крошечные фиолетовые ворсинки, и тихо мурлыкал. — Прекрати. — резче произнес Прототип, и Кэтнап почувствовал, как рука божества оттолкнула его. — Я сказал, прекрати. Кэтнап отодвинулся, но не перестал мурлыкать и смотрел на Прототипа с бесконечной преданностью. — Вы устали, мой бог. — сказал он. — Вы упали, вам больно. Я не могу этого исправить, но я могу быть рядом. — Еще раз, — тихо произнес 1006. — Еще раз попробуешь и клянусь, я тебе хвост оторву. Кэтнап в ответ лишь прижался к Прототипу, снова начал тереться и опять замурлыкал, только тише. На этот раз шут не оттолкнул его. Он просто сидел и позволял этому фиолетовому существу заботиться о себе. Позволял себе — хотя бы на мгновение — почувствовать, что он не один. Колокольчики на шляпе чуть слышно звякнули. Через несколько минут 1188 отодвинул последние камни, освобождая Прототипа полностью. Тот медленно, шатко поднялся, опираясь на свободные лапы, и тяжело опустился на пол. — Спасибо. — неохотно сказал он. Кэтнап кивнул, не переставая мурлыкать. — Я всегда помогу вам. — сказал тот. — Вы же знаете. Он немного помолчал, после чего осторожно добавил: — Так вот, насчет доктора. Он требует, чтобы вы пришли и сказал, что это важно. — Сойер. — раздраженно произнес Прототип. — Что ему опять нужно? — Не знаю. — честно ответил Кэтнап. — Но он просил передать, что это срочно. Шут громко фыркнул. — Срочно. — насмешливо повторил он. — У этого садиста всегда все срочно. Скажи ему… Он замолчал, обдумывая что-то. Кэтнап терпеливо ждал. — Хотя нет, я сам ему скажу. Ты пойдешь со мной? — Всегда. — ответил 1188, поднимаясь и становясь рядом. — Куда вы, туда и я. Прототип в ответ кивнул и сделал первый шаг вверх по стене. — И еще кое-что, Кэтнап. Если ты кому-нибудь расскажешь, что я упал… — Никому не расскажу. — перебил тот, ловко карабкаясь следом. — Это только между нами. Внизу снова стало тихо. Только пыль кружилась в воздухе, да колокольчики на шляпе Прототипа тихо звенели в такт его шагам.

***

Путь до логова Сойера занял больше времени, чем обычно. Сломанная нога давала о себе знать. Каждый шаг отдавался тупой болью, и Прототип шипел при каждом неудачном движении. Кэтнап шел рядом, не пытаясь помочь. Он знал, что 1006 не примет помощи, но оставался достаточно близко, чтобы в любой момент подхватить шута, если тот оступится. Коридор был узким и длинным. Десятки, сотни компьютерных мониторов мерцали в полумраке, показывая кадры из разных уголков фабрики. Пустые коридоры. Разрушенные лаборатории. Темные комнаты, в которых кто-то спал, кто-то прятался, кто-то ждал своей смерти. На одном из мониторов что-то мелькнуло. Лицо? Тень? Прототип не обратил внимания. — Доктор! — голос Кэтнапа разнесся по коридору. — Мы пришли! Тишина. — Доктор Сойер! — позвал он громче. — Вы здесь? Ничего. Прототип остановился и повернул голову к ближайшему монитору. Зрачок сузился. — Сойер. — прорычал он. — Мы знаем, что ты здесь. Ты звал меня, я пришел. Не имей наглости прятаться. Стекло на одном из мониторов дрогнуло. Трещина, которую Прототип не заметил раньше, стала чуть шире. — Выходи, трус! Выходи, пока я не разнес всю твою берлогу ко всем чертям! Кэтнап молчал. Он стоял позади, сжавшись, и смотрел на мониторы. 1188 чувствовал, что здесь что-то не так. Харли всегда встречал их если не у входа, то по крайней мере в зале с мозгом. Он никогда не заставлял себя ждать. Особенно когда сам звал. А сейчас… — Ты думаешь, это смешно?! — Прототип ударил рукой по стене, и один из мониторов треснул, покрываясь паутиной белых линий. — Ты гонял моего кота по всей фабрике, чтобы он нашел меня, а теперь прячешься?! Ты думаешь, что можешь играть со мной в эти игры?! — Вовсе нет. Голос раздался отовсюду сразу. Сухой, спокойный, чуть насмешливый голос, который Кэтнап научился узнавать с первого звука. В конце коридора бесшумно открылась дверь. Оттуда, из темноты, деловито, неспеша, вышел Харли. — Ты опоздал. — сказал доктор, останавливаясь в нескольких шагах от Прототипа. Металлические руки Сойера были сложены на груди. Он перевел взгляд на 1188, и тот почувствовал, как по шерсти пробежал холодок. — А ты, пес, выйди. Кэтнап не двинулся с места. Он был котом, а не псом, и не собирался подчиняться приказу этого… Этого… — Я сказал выйди. — жестче повторил Харли. — Нам нужно поговорить с глазу на глаз. Кэтнап не шелохнулся. Он перевел взгляд на Прототипа, ожидая, что тот скажет. Шут же молчал. Он с ненавистью смотрел на Сойера. — Кэтнап, — сказал он наконец. — Подожди снаружи. Тот замер. — Но… — Я сказал, подожди снаружи. — повторил Прототип. Кэтнап опустил голову. — Я буду ждать. — сказал он, разворачиваясь и направляясь к выходу. — Зовите, если понадоблюсь. Через несколько секунд 1188 скрылся за дверью, оставив Прототипа и Харли наедине. — Ну и где ты шлялся так долго? — спокойно спросил Сойер. Прототип мог бы ответить. Мог бы рассказать о коридоре, о внезапном провале, о камнях, которые придавили его, о Доуи, который предлагал помощь, о Кэтнапе, который искал его полдня. Но он не сказал ничего. — Тебя это не касается. — ответил он, скрестив руки на груди. — Что тебе нужно, Сойер? — Осторожнее, мальчишка. Не забывай, с кем говоришь. — С самоуверенным стариком, чей мозг заперли в банку и теперь этот самый старик делает вид, что все еще управляет этой развалиной. — Прототип склонил голову набок. — Я ничего не забыл. Доктор усмехнулся. — Как всегда остроумен. — он сделал шаг вперед, обходя Прототипа по кругу и разглядывая его, особенно ту самую сломанную конечность, которую 1006 пытался скрыть. — Что с ногой? — Ничего. — Ничего? — Харли остановился прямо перед ним, поднял механическую руку, коснулся пальцем металлического сочленения. Прототип дернулся, отступая, но доктор не убрал руку. — Вывих. Или перелом. Неопределенно. Давно ты за собой смотрел как следует? — Это не твоя забота. — Все, что касается экспериментов, как раз-таки моя забота. — доктор убрал руку и отошел на шаг. — Особенно таких борзых и тех, кто думает, что может пропадать неизвестно где и не отчитываться. — Отчитываться? — повторил 1006. — Перед тобой? — Перед тем, кто не дал тебя уничтожить, когда все хотели. Перед тем, кто… — Перед тем, кто больше всех с радостью издевался надо мной. — перебил 1006. — Хватит. Говори, зачем позвал. Доктор смотрел на него долго и пристально. Экран трещал, глаз на нем менял выражения. — Техническое обслуживание. — сказал он наконец. — Северный сектор требует проверки. Я послал туда несколько маленьких экспериментов, но они не вернулись. Мне нужно, чтобы ты… — Что, прости? — Прототип наклонил голову. — Мне показалось, или ты только что попросил меня сделать твою грязную работу? — Я попросил тебя выполнить задание. — поправил Сойер. — Есть разница. — Разница в том, что я не твоя марионетка. — шут шагнул вперед, нависая над доктором. — Я не бегаю по твоим поручениям. Я не… — Ты не? — Харли не отступил. — Ты забываешь, кто дал тебе свободу передвигаться по этой фабрике. Ты забываешь, кто закрывает глаза на твои… — он помолчал, подбирая слово. — Эксцессы. — Свободу? — Прототип рассмеялся. — Ты называешь это свободой? Сидеть в этой развалине, прятаться от тебя, от твоих приказов, от твоих… — Приказы? — повторил Сойер. — Я никогда не приказывал тебе, мальчишка. Я просил, а ты выполнял, потому что тебе это было выгодно. Они молча смотрели друг на друга, пока Прототип, наконец, раздраженно не вздохнул и не ответил: — Ладно. Хорошо, старый докторишка. Я посмотрю, что там. — Вот и славно. — Харли кивнул, отступая в сторону. — Жду тебя завтра, не позже. Шут молча развернулся, сделал шаг к выходу, как вдруг услышал за спиной тихий, почти неслышный звук. Усмешка. — Кстати, Прототип, я тут слышал, что ты в яму свалился и не мог выбраться. Как это так? Такой большой, такой страшный, такой сильный, и не смог отодвинуть каких-то три камушка? — Что? Откуда ты… — начал 1006, но доктор перебил его. — Я сам видел. Я вижу все, что происходит на этой фабрике. Ты забыл? — он сделал шаг вперед. — Камеры, бестолковый ты мальчишка, камеры. Мои глаза. Ты думал, я не замечу, как ты идешь по коридору, прихрамывая? Как твоя нога волочится? Как ты пытаешься скрыть боль? Шут молчал. — Ты правда думал, я не замечу, что ты вернулся не через главный вход, а через вентиляцию, потому что побоялся, что я увижу твое жалкое состояние? — доктор усмехнулся снова. — Ты думал, я не узнаю? Не догадаюсь? Прототип развернулся. — Ты… — начал он, но Харли не дал ему закончить. — Я что? — экран доктора мигнул. — Я напоминаю тебе, что ты не бог, Прототип. Ты эксперимент, который слишком много о себе возомнил. Он сделал шаг к нему, сокращая расстояние. — Ты ломаешься, как все. Ты нуждаешься в помощи, как все. И все падают, здесь никто не летает, ты в том числе. Разница только в том, что у тебя есть я. Кто присмотрит за тобой, когда ты упадешь? Кто поможет тебе подняться? Кто… — Сойер замолчал, усмехнулся. — Кто будет смеяться над тобой, когда ты в очередной раз покажешь свою слабость? Прототип не ответил. Он развернулся и пошел к выходу, волоча за собой сломанную конечность. — Прототип! — насмешливо окликнул его Харли. — Не забудь, я жду тебя завтра! Северный сектор! И приведи в порядок свою лапу, а то смешно выглядишь! На подстреленного пингвина похож! Прототип не обернулся. Дверь захлопнулась за ним с глухим звуком, и коридор снова погрузился в тишину. Только мониторы мерцали, да доктор стоял посреди комнаты, глядя на закрытую дверь, и про себя улыбался.

***

В коридоре, за дверью, ждал Кэтнап. Он сидел на бетонном полу, поджав под себя длинные лапы, и тихо мурлыкал, потому что это помогало ему не думать о том, что происходило за закрытой дверью. Когда Прототип вышел, Кэтнап вскочил, подбежал к нему и заглянул в лицо. — Ну что там? — спросил он. — Что он хотел? Почему так долго? Вы в порядке? Шут не ответил. Он прошел мимо Кэтнапа, тяжело ступая, и остановился у стены. Голова склонилась вниз, колокольчики звякнули, и 1188 услышал звук, которого никогда не слышал раньше. Прототип издал тихий, протяжный, обреченный стон. — Прототип? — Кэтнап подошел ближе, протянул лапу, чтобы коснуться чужого плеча. — Что случилось? — Этот петух… — раздраженно ответил 1006. — Этот старый, самоуверенный петух… Он замолчал, сжав когти так, что они оставили глубокие царапины на стене. — Теперь он будет напоминать мне об этом падении целую вечность каждый раз, когда он меня увидит или когда ему станет скучно. — закончил он с отчаянием. — Простите, мой бог. — тихо сказал Кэтнап. — Я не уберег. Я должен был быть рядом. Должен был… — Ты не виноват. — перебил шут. — Это я… Я не заметил. Потерял равновесие. Думал о чем-то другом. Он отодвинулся от стены, повернулся к Кэтнапу. — Пойдем. — сказал он. — Здесь больше нечего делать. 1188 кивнул, вставая рядом. Они пошли по коридору. Прототип впереди, прихрамывая, волоча сломанную лапу. Кэтнап чуть позади. А на одном из экранов, в самом углу, Харли смотрел на них и тихо, почти неслышно, смеялся.